Дуэт сяо и гуциня

Вэй У Сянь снова поставил его в неловкую ситуацию, заставив поить его водой. Мучимый жаждой заклинатель пил жадно и быстро. В такой ситуации он закрывал глаза и немного хмурился. Пришедшее на ум сравнение еще больше смутило юношу. О чем он только думал? – Вообще-то ты сам мог бы держать чашу, – пробормотал Ван Цзи, чувствуя, что предательски краснеет. – А-Чжань, – протянул заклинатель, поймав вместо этого конец лобной ленты и слегка дернув, отчего та немного съехала. – У меня волосы грязные и спутались, я не успел расчесаться. Вэй У Сяню и правда должен был мешать образовавшийся колтун. Юноша машинально поправил повязку на лбу и подумал, что можно сделать. Однако он быстро убедился, что пытаться хоть чуть-чуть все это распутать бесполезно. Волосы были в крови и слиплись намертво. На пальцы тут же налипла мелкая бурая крошка, которая никак не хотела отставать, но он и так был перепачкан кровью Старейшины. Пятна на белоснежном одеянии понемногу темнели. Стоило их замыть, чтобы потом А-Дин не пришлось долго вымачивать ткань и прибегать ко всевозможным ухищрениям, чтобы ее очистить. К тому же, увидев его в таком виде, брат наверняка перепугается. – Их так не разобрать, а тебе пока нельзя в ванну. Придется терпеть, – мягко сказал он, но Вэй У Сянь был не из тех, кто станет просто так сносить неудобство. – Господин Вэнь велел тебе отдыхать и не делать резких движений, иначе швы разойдутся. – Не хочу лежать, – Вэй Ин вцепился в него, теперь норовя распахнуть ханьфу. На это ему сил хватало. – Тут все испачкано. Ван Цзи подумалось, что он отдал Вэй Ину многовато энергии, уж больно бодр тот был для того, кто только что чуть не умер. Старейшина никак не хотел униматься. Теперь было понятно, что имел в виду Вэнь Нин, благополучно сплавивший капризы друга другому заклинателю. – Давай пока устроим тебя в изножье, – нашел компромисс Ван Цзи, чувствуя, что сейчас мужчина начнет придираться к каждой мелочи. – Тогда я смогу сходить за водой и попробую что-нибудь сделать с твоими волосами, хорошо? Вэй Ин тут же сделался покладистым и согласился на все его условия. Однако привалиться к спинке без посторонней помощи он все-таки не смог, а когда думал, что Ван Цзи не видит, принялся отгонять вертящихся перед глазами прозрачных мушек. Молодой человек подольше потряс побывавшее на полу одеяло, делая вид, что не замечает, потом закутал У Сяня и вручил чашу с отваром, в аромате которого явственно чувствовался зверобой. Старейшина взял ее в здоровую руку и даже не попросил, чтобы Лань Чжань первым попробовал напиток, призванный скорее восполнить потерю крови. Юноша мог вызваться сам, но все его мысли были заняты тем, что он будет делать, когда сменит воду в тазу. В отличие от Вэй У Сяня ему никогда не доводилось мыть голову кому-то кроме самого себя, только вычесывать. А поработать гребнем ему еще предстояло… *** Лань Си Чэнь отложил флейту, на которой тихо наигрывал все время, пока его друг спал. Музыка помогала и ему успокоиться. Он старался не думать о страшной ране на плече Старейшины И Лин, и о жутковатом кровавом талисмане, насильно всунутым ему в руки. А самое главное – о беспомощном, перепуганном Цзян Чэне, неверяще глядящем в никуда широко раскрытыми глазами. Лань Хуань до последнего отказывался верить, что Вэй У Сянь мог лишить своего племянника способности видеть. Убедился в этом только когда нагнал пошатывающегося друга, неуверенно бредущего в сторону покоев Вэнь Нина. Не было никаких внешних признаков: ни крови, по крайней мере, принадлежащей Цзян Чэну, ни следов на коже, ни помутнения зрачков и радужных оболочек. Ничего. Однако для заклинателя было совершенно очевидно, что на него оказывает воздействие разрушительная темная энергия. – Вань Инь, только спокойно, прошу тебя, – попросил Си Чэнь и, не мешкая ни секунды, использовал талисман. Вэй Ин не сказал, как именно им пользоваться, но юноша и так сообразил. Бумага тускло засветилась, едва коснувшись лба Цзян Чэна, а уже в следующий миг Нефриту пришлось схватить его за запястья, не давая содрать амулет. – Ай! Жжет, – он дернулся, пытаясь освободиться, попробовал вывернуть руки из сильной хватки и даже лягнуть друга. – Прекрати! Лань Хуань, перестань, больно! Тот закусил губу. Если бы он не чувствовал, как сила, заключенная в талисмане, вытягивает и рассеивает темную энергию, то не задумываясь сорвал бы проклятую бумажку. Однако пришлось наблюдать за мучениями друга до тех пор, пока талисман не рассыпался тонким пеплом, оставив после себя небольшой ожог в форме иероглифа. Нефрит и подоспевший на крики лекарь ждали чего-то гораздо более ужасного. – Господин Вэнь, – Цзян Чэн по-прежнему ничегошеньки не видел. К этому прибавилась нервная дрожь. – Я, кажется, убил дядю. Сейчас, когда все эти волнения были уже позади, Си Чэнь вынужден был признать – красные линии и завитки, напоминающие язычок пламени, ничуть не портили внешность молодого господина Цзян. Пожалуй, можно было сказать, что оставленная заклинанием отметина по-своему ему шла. Было даже немного жаль, что она в скором времени пропадет, но только совсем чуть-чуть. Конечно же, Лань Хуань не пожелал бы другу, чтобы след остался на всю жизнь. Вэнь Цюн Линь заходил к ним ещё раз после того, как закончил с Вэй Ином, чтобы наложить на глаза Цзян Чэна повязку – талисман действительно помог все исправить, Си Чэнь успел как раз вовремя, однако не стоило искушать судьбу и сразу же нагружать их. Немного подумав, Первый Нефрит добровольно вызвался быть поводырем, когда проснется Вань Инь. Лань Хуаню было сложно представить, каково это – оказаться в полной темноте. А Цзян Чэну предстояло как минимум до завтрашнего дня проходить с завязанными глазами, и если он мог как-то облегчить его участь… Нет, юноша совершенно не понимал, чему улыбается лекарь… От Вэнь Нина Первый Нефрит с облегчением узнал, что все уже позади, и за Старейшиной приглядывает Ван Цзи. Это известие на удивление не вызвало у юноши беспокойства, которое он испытывал раньше, когда брат оставался с темным наедине. Лань Хуань невольно начал восхищаться Вэй У Сянем. Невероятно, чтобы человек в таком отчаянном положении смог так быстро придумать и изготовить рабочий талисман, содержащий исцеляющее заклинание. Юноша не сомневался, что автором этой жуткой техники также являлся сам Старейшина, но предусматривал ли он возможность обратить ее действие вспять? Молодой человек был глубоко впечатлен самоотверженностью, даже жертвенностью, свидетелем которой стал. Он и не догадывался, что в это время человек, совершивший без прикрас героический поступок ради своего племянника, вовсю испытывал на прочность терпение Второго Нефрита. – А-Чжань, теперь я мокрый, мне холодно. Ляг ко мне! – потребовал Вэй У Сянь, завозившись в коконе из одеяла. – Не хочешь? Тогда помоги мне переодеться. Только я не могу сам снять штаны. В поначалу шутливом тоне прорезались раздраженные нотки. Старейшина сжал кулаки и тут же болезненно скривился. Пока левая рука оставалась неподвижной, было терпимо, но стоило пошевелить хотя бы пальцем и движение тут же отдавалось болью, простреливающей всю руку. – Ты сам себе вредишь, – тут же упрекнул его юноша. – Что такое боль для заклинателя? – парировал Вэй Ин, напомнив Ван Цзи о том, что тому не так давно пришлось вынести двадцать девять ударов кнутом. – А я и одеться сам не смогу. Как мне выйти из комнаты в таком виде? – Тебе нельзя вставать, – напомнил Ван Цзи, тем не менее начав искать в комнате чистую одежду. – А-Чжань, не будь таким злюкой, пойдем куда-нибудь, – принялся упрашивать тот, когда с одеванием было покончено и молодой заклинатель повязывал ему широкий серебристый пояс с узором в виде сцепленных колец, чтобы поддержать ханьфу и нижнюю рубаху, надетые только на одну руку. – Здесь все пропахло кровью, пусть А-Дин приберется и займется нашей одеждой. И ты обещал меня расчесать, помнишь?