Дуэт сяо и гуциня

Молодой господин Цзян, снова завязавший глаза, попросил Си Чэня проводить его в комнату незадолго до часа Быка. Ван Цзи ушел к себе, хоть час и был уже поздний, Нефрит точно знал, что сон к нему не придет, не стоит и проверять. «Тебе я никогда не вру», – снова и снова звучал в голове голос Вэй Ина. В таком случае как он мог так обмануть его доверие? Почему не сказал? Непонятная обида терзала душу, пока юноша все пытался уложить в голове то, что рассказал им Цзян Чэн. Лань Чжань ужасно беспокоился за отца, хоть за ним сейчас и ухаживал тот же лекарь, который привел в порядок его спину. Следов и правда почти не осталось. Цзян Чэн уверял, что все обойдется, но в такой момент долг сыновей – быть рядом и поддерживать, делиться светлой энергией, а не пропадать неизвестно где, только усугубляя этим беспокойство больного. В иной ситуации Ван Цзи спокойно зашел бы к Вэй Ину, но ему до сих пор было не по себе от последней его выходки. Чтобы убедиться, что Вэнь Цин его не отравила, заклинатель не стал проверять пульс юноши, как сделал Си Чэнь, он перекинул длинные волосы на одно плечо и слегка коснулся царапины. А после этого запросто слизнул кровь с подушечки пальца. Лань Ван Цзи потрогал царапину, уже покрывшуюся тонкой корочкой. Уму непостижимо! Все-таки собрав волю в кулак, он заставил себя выйти из комнаты и заглянуть в спальню Вэй У Сяня, однако хозяина там не оказалось. Пропала часть циновок и одно бумажное полотно из ширмы, то, которое было безнадежно заляпано кровью. Нефрит только сейчас понял, что ее расписывал сам хозяин комнаты. Бамбук был нарисован размашистыми и резкими мазками. Можно было представить, как мужчина взялся за большую кисть, потому что ему прискучила простая бумажная ширма, и буквально за несколько минут исправил это. На столике Ван Цзи обнаружил нарочно оставленный на видном месте лист бумаги. Юноша знал, что увидит, если перевернет его, и тем не менее Старейшине удалось его удивить. Казалось, рисунок вот-вот задвигается. Вэй Ин поймал тот момент, когда Лань Чжаню с трудом удалось отбить удар Вэнь Цин. Лютая подобралась к нему вплотную, угрожающе скалясь… Он довольно долго вглядывался в рисунок, пытаясь понять, как у художника получилось передать не только хищную натуру, но и красоту мертвой женщины. Даже выступившие на щеках и шее вены были прорисованы как будто с нежностью. Второй Нефрит отложил рисунок и открыл окно в надежде освежить голову, уловил движение во внутреннем дворе с прудом. Похоже, кому-то еще не спалось. Слабого света луны хватило, чтобы понять – он застал у воды Вэй У Сяня. Лань Чжань направился к выходу, но не успел дойти до нужной двери. Его резко дернули за локоть и втащили в небольшую комнатку, в которой хранилось… да буквально все на свете! Она явно использовалась служанками. Когда Ван Цзи попытался возмутиться такому бесцеремонному обращению, Вэй У Сянь прижал ладонь к его губам и прошипел в самое ухо: «Тихо!» Нефрит упрямо отстранил теплую руку и уже негромко поинтересовался, что собственно происходит. – Вэнь Нин зануда, – коротко объяснил мужчина. – Я уже выспался днем и чувствую себя неплохо, а он все пытается загнать меня обратно в постель. Картина, которую он только что видел во дворе, заиграла новыми красками. Ван Цзи невольно улыбнулся: Старейшина И Лин прятался от лекаря в кладовке в собственном доме. Однако улыбка почти сразу погасла, едва он вспомнил, зачем искал мужчину. – А ты чего не спишь, А-Чжань? – мужчина коснулся губами его уха, все-таки было ужасно тесно стоять вдвоем среди полок и утвари в загроможденной комнатке. И до ужаса неловко чувствовать тепло чужого тела так близко. – Я же сказал, что рана не опасна. Или снова сны? – Я не ложился, мастер Вэй, – не стал скрывать Лань Ван Цзи. Заклинатель прищурился, такое обращение ему явно не понравилось. – Молодой господин Цзян рассказал, почему прибыл сюда и… – И почему ранил меня, – довольно спокойно докончил за него Вэй У Сянь. – Зачем, – юноша сделал паузу, чтобы в голосе не слышалась обида. – Зачем Вы скрыли, что отец и дядя были здесь? – Они приходили, – не стоило ожидать, что Старейшина смутится или почувствует себя виноватым. – Тебя это беспокоит? – Я чувствую себя обманутым, – стоило чуть повысить голос, и Вэй Ин снова прикрыл ему рот ладонью. Юноша досадливо мотнул головой, но рука прижалась сильнее. Старейшина И Лин ясно дал понять, что хочет, чтобы Ван Цзи проявил терпение и послушал его. Тот и сам растерял уверенность – уже и так позволил себе слишком много. Кроме того, он опасался резким движением потревожить рану. Дома его просто отослали бы охладить свой пыл в холодном источнике, а Вэй Ин продолжал говорить с ним спокойным и ровным тоном. – Не сказать и солгать – совсем не одно и то же, – напомнил он. – Разве ты спрашивал, были ли у меня представители клана Лань? Хочешь проверить, насколько я честен, так спрашивай. Лань Ван Цзи решил последовать этому совету. Как бы благодушно не был настроен сейчас темный заклинатель, все могло измениться в мгновение ока, стоит лишь сказать или сделать что-то не так. Он, сам того не желая, ступил на очень хрупкий лед. – Что Вы… – мужчина сощурился, услышав такое обращение, и юноша торопливо поправился: – …ты сказал нашим родным? – Я сказал, что у меня нет для них ни одного Нефрита, – проговорил Вэй У Сянь, но Лань Чжань не сводил с него взгляда очень серьезных светлых глаз. Нехотя он добавил: – И не угрожал ни чьим убийством. – Почему ты так поступил с ними? У отца сердце не выдержало… – юноша все еще не находил себе места от беспокойства. Он больно прикусил губу, стараясь это скрыть. Неизвестность пугала. Что, если отец прямо сейчас… умирает… Что будет, если это случится? С орденом, с братом, который не готов его возглавить… А на лице темного заклинателя не было ни тени раскаяния или вины. – Я разозлился на твоего отца. Признаться, и сейчас злюсь, – при этом он был все так же спокоен, даже равнодушен. Это совсем не нравилось Ван Цзи. – Но ты должен понимать, что сейчас ему нужна семья… – от острого, хищного взгляда стало не по себе, но он продолжил: – И уверенность, что мы в порядке. – Пустая трата времени, – резко перебил Старейшина. – Чего ты хочешь? – Ты мог бы отпустить Си Чэня, – как бы Лань Чжань ни старался подбирать слова, а в комнатке стало невыносимо находиться от темной энергии. – Его долг, как наследника, занять место главы ордена, пока отец не поправится. Юноша не успел договорить то, что вертелось на языке. Что останется в И Лине вместе с Вэй Ином. Что они связаны. Что постарается помочь, ведь он может играть Покой и сам, а когда рука Старейшины заживет, сможет научить его мелодии. Однако слова застряли в горле вместе с воздухом, который казался колючим. – Интересно, – от заклинателя исходил жгучий холод. – А что, если я предложу тебе то же, что твоему отцу? Я отпущу только одного из вас при условии, что другой останется здесь навсегда. Сможешь сделать выбор, Второй Нефрит ордена Лань? Темный помолчал, с видимым удовольствием наблюдая за побледневшим юношей. У Ван Цзи будто пол из-под ног ушел. Но хуже всего было то, что он сам был виноват в случившемся. От судьбы не уйдешь. Они так и не заключили помолвку по Правилам и теперь Вэй Ин был готов связать их иными узами. Ван Цзи страшно было подумать, что Си Чэню придется увезти с собой его одеяние и ленту, чтобы отдать отцу и сообщить об отречении брата. Этого глава ордена точно не перенесет. – Так я и думал, – мужчина собрался было уйти, но Лань Чжань, наплевав на то, что придется еще раз испытать болезненный режущий холод, схватил заклинателя за руку. – Я останусь, Вэй Ин, – сказал он, хотя голос слегка подрагивал. – Но не из-за каких-то условий, а потому, что сам этого хочу. – Хочешь этого? – во взгляде Старейшины зажглось знакомое алое сияние, когда он с легким удивлением заглянул в медовые глаза. Совсем близко… некуда отступать. Ван Цзи знал, что тот сделает в следующую минуту, но все равно оказался не готов к той силе, с которой Вэй У Сянь вдавил его в стеллаж, грубо сминая и кусая губы, прижимаясь всем телом. Он беспомощно зашарил по краю полки рукой, что-то уронив на пол, в воздухе запахло специями; задыхаясь, схватил Вэй Ина за плечо, пытаясь отстранить. В ответ тот оскалился, с силой рванул одеяние юноши, ткань жалобно затрещала. Ван Цзи попытался хоть как-то защитить себя, но безуспешно. Темная энергия, волнами исходящая от мужчины, не оставляла шансов, оплетая его по рукам и ногам. Поцелуи, болезненные, с привкусом крови, не прекращались, хотя юноша уже дрожал… от холода, от страха перед явно потерявшим контроль над собой темным заклинателем, от удовольствия, которое он никак не должен был испытывать. Эта дикая смесь чувств была непереносима для воспитанного в строгих правилах, привыкшего к постоянному самоконтролю Лань Чжаня. После очередного поцелуя-укуса, Лань Ван Цзи не сдержал тихого стона, Вэй Ин резко отшатнулся, сам натолкнувшись на полку и свалив с нее кувшин, явно растерявшись от того, что сделал. Ноги почти не держали Ван Цзи, а перед глазами слегка плыло, но он видел, как в темно-серых радужках гаснут последние искры. Старейшина потянулся было к задыхающемуся юноше, но тот, зажмурившись, попытался уклониться, не в силах больше выносить исходящую от него тьму. Мужчина остановился, так и не притронувшись к нему, а потом и вовсе оставил в покое. Оказавшись в одиночестве, Нефрит позволил себе обессиленно опуститься прямо на пол. Нужно было хотя бы выбраться из пропитавшейся тьмой комнатки или использовать какой-нибудь талисман, чтобы ее очистить, но он не мог заставить себя пошевелиться.