Дуэт сяо и гуциня

Ван Цзи не учел, что в таком укрытии могут прятаться двое. Вэй У Сянь не переставая болтать, откинул одеяло и без единого звука встал с кровати. Неожиданно выглянув из-за ширмы, заклинатель спугнул сидящего в позе для медитации юношу, и тот, к его удовольствию, попытался сбежать. Это ужасно напоминало одну детскую забаву… Они несколько раз обогнули перегородку то в одном направлении, то в другом. Вэй У Сянь споткнулся о стопку книг и чудом устоял на ногах. Чтобы раздобыть эти тексты, да еще так быстро, пришлось подключить связи. На радостях он сам же притащил всю стопку в комнату и оставил на проходе. Юноша снова устремился в противоположную сторону. Старейшина И Лин с большим удовольствием преследовал бы Нефрита и дальше, но не устоял перед соблазном повалить его на пол, как уже делал раньше. – Я просто хотел подглядеть за тобой, – Вэй Ин переместил весь вес на правую руку и постарался не показывать, что ему больно. – Но раз уж я тебя поймал… Ван Цзи показалось, что Старейшина его поцелует, однако он снова сдержался, как и накануне в горячем источнике, когда они были наедине – подумать только! – полностью обнаженные. А по возвращении домой он скрылся в своей комнате и не вышел вечером к ужину. Он был слишком занят даже для Покоя! Последнее вызвало ужасное негодование Ван Цзи. Он даже повысил на Старейшину голос, правда, совсем чуть-чуть и тот, кажется, не заметил или не придал значения. Вэй Ин словно избегал его. Из-за того, что случилось? Точнее, не случилось… От воспоминаний до сих пор бросало то в жар, то в холод. Лежать резко стало неудобно. Ван Цзи заерзал было, но тут же замер. Ханьфу не могло достаточно хорошо скрыть некоторые аспекты. Судя по потемневшим глазам Старейшины, это все-таки не ускользнуло от его внимания. Он собрался подняться, но Лань Чжань обнял его за шею и накрыл губы неумелым, но решительным поцелуем. У Сянь застыл изваянием, не в силах ни отодвинуться, ни ответить. Нефрита самого потряхивало от волнения и испуга, но он не отступал, добиваясь отклика. И Вэй Ин ответил, снова даря то море ощущений, по которым юноша, кажется, успел соскучиться. Перехватил инициативу, наваливаясь уже всем весом. Тяжесть, впрочем, была очень даже приятной. – Ты не знаешь, на что напрашиваешься, – Вэй У Сянь прервал поцелуй, чтобы взглянуть в глаза лежащему под ним, раскрасневшемуся заклинателю. Вместо ответа Ван Цзи приподнялся и обхватил его голову ладонями, снова вовлекая в еще один неспешный поцелуй. Собственная храбрость кружила голову, а властная нежность Старейшины И Лин только усиливала это ощущение полета и вседозволенности. Лань Чжань тихо просительно застонал, прижавшись ближе, запуская руки под рубаху мужчины, беспорядочно оглаживая шею и плечи, задевая шрам под лопаткой, с удовольствием ощущая сильные мышцы под пальцами. – А-Чжань, – от того, каким низким и хриплым стал голос Старейшины, по спине младшего Нефрита пробежали мурашки. – Я не могу. Только не сейчас. Вэй Ин с усилием приподнялся над распростёртым на циновках податливым заклинателем в белоснежном одеянии с клановым узором, отвел взгляд. Ван Цзи даже не представлял, какое искушение сейчас представлял для него, и чего стоило остановиться. – Кажется, пора снова играть Покой, – мужчина скатился с него и невесело усмехнулся. Вэй У Сянь поднялся, но юноша не сразу смог последовать его примеру. Сердце колотилось как бешеное, а губы саднило. Невероятно сложно было выровнять дыхание и хоть немного успокоиться… – Я… – голос сел. Лань Ван Цзи неловко кашлянул. – Я сейчас… Мужчина даже не взглянул на него, делая вид, что любуется пасмурным небом за окном. Юноша поспешно оправил одежду и выскользнул в коридор. На чистом упорстве дошел до своей комнаты и обессиленно опустился перед столиком, на котором покоился гуцинь. Он действительно хотел помочь, но сейчас просто не мог. Чтобы сыграть действенную мелодию, тем более без второго инструмента, он сам должен привести мысли и чувства в порядок, но разве это возможно? С самой первой встречи Вэй Ин лишил его внутренней гармонии, пробрался в его мысли и сны, смущал, провоцируя на самые неожиданные поступки и запретные желания. Он посидел так еще немного, рассеянно поглаживая инструмент. Было приятно и привычно ощущать гладкую отполированную поверхность под пальцами. Юноша сосредоточился на этом ощущении и на собственном дыхании, как и всегда, когда старался не допустить, чтобы обуревающие его чувства прорвались наружу. Это помогло, хоть и отчасти. Он смог подняться и взял гуцинь. Нужно было идти, пока ситуация не осложнилась. Однако вернувшись в спальню Старейшины, он обнаружил, что мужчина уже облачился в привычные темные одежды, немного напряжен, но никакого намека на приступ. При виде бледного, вконец растерявшегося юноши Вэй Ин засмеялся и отложил гребень. – Ты принял это всерьез? А-Чжань, тебе определенно надо учиться понимать, когда люди шутят, – сказал он и почувствовал явственный холодок, как от Би Чэня. – Ладно, не обижайся. Сыграй мне. Мужчина мягко положил руку ему на спину, побуждая расположиться за столиком. Ван Цзи сразу стало легче – его не избегали. Такая осторожность была даже приятна по-своему. Вот только он не знал, что сыграть, если не Покой. Это был первый раз, когда Вэй Ин хотел просто послушать его игру. Лань Чжань послушно разместил инструмент и нерешительно коснулся струн, пока не извлекая звуков, а просто поймав это ощущение готовности стать сосудом и проводником для духовной энергии. Инструмент мог превратить сыгранные на нем ноты в разящие направленные вибрации. Он же становился щитом, принимая на себя темную энергию духов, отвечающих на Призыв или Расспрос. Не говоря о том, что соединив все семь струн в одну, Ван Цзи получал смертоносное оружие, способное не только резать плоть и кость, но и крушить дерево и камень. – Не думай, – раздался мягкий голос Вэй У Сяня. – Попробуй отпустить себя и играть то, что хочешь. Юноша никогда так не делал – не позволял себе расслабиться и просто сыграть мелодию, все они были искусством и оружием одновременно. Он прикрыл глаза, руки и так помнили струны, привычно перебирая и пощипывая. Осмелев, он скользнул подушечкой пальца вдоль одной из струн, извлекая вибрирующую, то повышающуюся, то понижающуюся ноту. Эта мелодия была странной, совсем не похожей на строго регламентированные мотивы, которые приходилось заучивать в точности и доводить до автоматизма. Слегка тоскующая мелодия вдруг сменялась энергичным перебором, она будто сама вела Лань Чжаня, хотя тот вкладывал в игру всего лишь крохи духовных сил. Это ощущение так захватило юношу, что тот не замечал уже ничего вокруг, полностью погрузившись в новый опыт. Иначе его бы непременно смутило то, что Вэй У Сянь полностью обратился в слух и даже затаил дыхание, когда услышал, что Ван Цзи начал тихонько подпевать без слов. Однако всякое волшебство заканчивается. Он доиграл и в этот раз не стал гасить последние отзвуки мелодии, чтобы тишина не наступила внезапно. Лань Чжаню нужно было время, чтобы вернуться в реальность. – А у тебя хороший голос, – Вэй Ин все-таки вогнал его в краску. – Что это за мелодия? – Не знаю, – честно ответил тот. – Я сделал, как ты сказал, просто… играл. – Запомни ее, – попросил мужчина, поймав его за руку. – Я вот точно не забуду. Спасибо, что дал мне это услышать. На лице У Сяня читалось искреннее восхищение. Он не просто не ошибся в Ван Цзи, скорее, недооценил того, насколько особенным оказался юноша. Нефрит замер в нерешительности, не пытаясь освободиться и настороженно глядя светлыми золотистыми глазами, словно у ночной птицы. – Только не говори, что это и было испытание, которое ты для меня придумал, – пробормотал юноша, боясь представить, как оценил бы его игру Лань Ци Жэнь. «Вопиющее небрежение традициями» было бы самой мягкой характеристикой, которую он мог получить. Дядя постоянно твердил, что гуцинь не какой-нибудь музыкальный инструмент, это средство для работы со светлой энергией, а никак не для праздного развлечения. – Нет, но теперь я уверен, что ты легко с ним справишься, А-Чжань, – улыбнулся Старейшина. – Интересно, каких успехов ты добьешься к тому моменту, как я вернусь? Юноша посмотрел на него в испуге. Только что уехал Си Чэнь, а теперь и Вэй У Сянь куда-то собрался. Надолго ли? И когда вернется? Вдруг это из-за него? В голове зашевелился целый рой вопросов, да еще одиночество приготовилось с новой силой запустить когти в душу… Он постарался выглядеть так, будто это известие вовсе его не потрясло, но получилось неважно. – У тебя такое лицо, будто я надумал бросить тебя здесь навсегда, – мужчина бережно погладил тыльную сторону его ладони, которую все ещё не выпустил, примериваясь, не поднести ли к губам. – Это просто дела, которые надо уладить, меня не будет всего несколько дней, самое большее неделю. Обещаю.