Дуэт сяо и гуциня

Несколько дней Лань Хуаню удавалось под разными предлогами увиливать от любимой забавы молодых заклинателей из Пристани Лотоса – плаванья. Купались все как один, разумеется, нагишом. Си Чэню, воспитанному в строгом и консервативном ордене, приходилось мягко, но непреклонно отстаивать свое право держаться подальше от воды, что само по себе было крайне непросто, учитывая, где они находились. Однако в конце концов удача отвернулась от молодого господина Лань. Цзян Чэн, проявлявший невероятную настойчивость, далеко выходящую за пределы гостеприимства, нашел благовидный предлог, чтобы завести приятеля довольно далеко от Пристани в сторону злополучного Гэ. Заклинатели проверили и убрали за ненадобностью сети, расставленные несколько дней назад на речных гулей. Наследник клана Цзян продолжил подталкивать лодку по течению протоки своим шестом, и некоторое время Си Чэнь не беспокоился, полагая, что дальше их ждет еще несколько ловушек, которые надо убрать, чтобы в них не запутались обычные люди. Однако совсем скоро перед ними раскинулась спокойная водная гладь. – Вань Инь, зачем мы сюда приплыли? – спросил юноша немного напряженно. – Купаться, зачем же еще? – удивился Цзян Чэн, сбросив за борт большой камень на веревке, служивший им якорем. – Ты такой застенчивый, не хочешь раздеваться при других адептах. А тут только мы вдвоем. Я даже могу отвернуться, пока ты не нырнешь в воду. Си Чэнь робко улыбнулся и поблагодарил друга за его заботу. Но когда попробовал объяснить, что совсем не настроен мочить волосы, произошло нечто из ряда вон выходящее: в который уже раз Цзян Чэн начал раздеваться. Пара мгновений, и он уже в одних нательных штанах, нет, к этому просто невозможно было привыкнуть! – Да брось, все любят плавать, – заявил заклинатель со всей непосредственностью, на какую был способен. – Давай мы и тебя немного разденем. Лодка опасно закачалась, когда Цзян Чэн точно клещ вцепился в его пояс. Си Чэнь отмер и попытался сопротивляться, однако бороться в лодке было неудобно, к тому же друг опрокинул его спиной на клубок сетей. В довершение ко всему приходилось придерживать одеяние, чтобы сохранить пристойный вид. – Верни! – запаниковал он, хотя кричать было бесполезно. Кругом не было ни одной живой души, кроме них двоих. – Ты что себе позволяешь, Вань Инь? Я же сказал, что не хочу! – Ну же, Лань Хуань, ты же не можешь купаться одетым, – приятель принялся стаскивать белоснежное одеяние. Си Чэнь сделал попытку запахнуться. Если бы кто-то другой позволил себе столь непочтительное поведение, он бы, наверное, уже выхватил бы Шуо Юэ, но поднимать меч на близкого друга было неправильно. – Теперь последний штрих… Ого! – неугомонный заклинатель распахнул его нижнюю рубаху и, увидев клеймо, пятнающее безупречную кожу, тут же приложил к нему руку. – А почему ты раньше не показывал? – Она не смывается, – со стыдом проговорил Лань Хуань, пытаясь прикрыться. – Вэй У Сянь обещал, что печать сойдет, но… что-то пошло не так. – Ты что? – приятель приподнял ему голову, заглядывая в глаза. – Это же такая полезная штука! Не нужно постоянно носить на себе бумажный талисман для защиты от тьмы и беспокоиться, что он пострадает от воды или повредится во время ночной охоты. Си Чэнь посмотрел на него скептически. Лодка перестала покачиваться. Юноша чувствовал тепло ног, слегка сжимающих его бедра, вес. Это было немного странно. Цзян Чэн мог бы давно уже встать с него и дать подняться с сетей, на которых было сыровато. – У нас с А-Ли такие же, только вот тут, – он запустил пальцы в волосы на затылке. – Пришлось, правда, состричь немного, но отец и матушка даже не заметили. – Этот человек срезал твоей сестре волосы? – ужаснулся Си Чэнь, пораженный таким недостойным поступком по отношению к юной деве. – «Этот человек» – наш дядя, – заметил Вань Инь с ноткой недовольства. – И пять лет назад, когда дядя Вэй решил обосноваться в И Лине, А-Ли еще была его невестой, так что все в порядке. У Си Чэня голова пошла кругом. Старейшина полностью оправдывал собственную дурную репутацию. Он заключил помолвку с ребенком, А-Ли не было и пятнадцати, когда это должно было случиться, более того – с собственной племянницей! И ему еще хватало совести в тот же промежуток времени состоять в романтических отношениях с мужчиной, о чем знали, похоже, все вокруг. С точки зрения адепта Гу Су Лань это выглядело просто ужасно. Перед глазами Си Чэня был живой пример преданности спутнице на стезе самосовершенствования – их с Ван Цзи отец, преподнесший жене свою лобную ленту во второй раз в знак того, что даже смерть не разлучит их. – С помощью этого рисунка Вэй У Сянь в любой момент может снова запечатать мои силы, – выпалил Лань Хуань. – А ведь обещал, что избавит меня от этой мерзопакости, тогда почему сошла только малая часть? – В любом случае, для этого ему придется восстановить рисунок, – рассудил Цзян Чэн, улучив момент, чтобы запустить пальцы за пояс штанов друга и слегка стянуть их. – А этого не будет. *** Старейшина торопился домой, но, как бы он не спешил, ему удалось вернуться только незадолго до рассвета десятого дня. Слишком уж много времени ушло на то, чтобы раздобыть нужные сведения, гораздо больше, чем он рассчитывал, и ситуация требовала немедленных действий. Однако не поэтому Старейшина выжимал из Суй Бяня все возможное, отрицать очевидное У Сянь не привык - он хотел вернуться к своему Нефриту. - Прав все-таки был Вэнь Нин… хитрый лис, - пробормотал заклинатель, входя в свою комнату, чтобы оставить вещи. К своему удивлению, Вэй Ин обнаружил в своей кровати мирно спящего Лань Ван Цзи, чудом не проснувшегося от шума. Дальше он действовал на порядок аккуратнее и тише: опустил книги на столик и неслышно водрузил меч и флейту на стойку. Подкравшись к постели, сел на край кровати, любуясь спящим, потом придвинулся ближе. Старейшина И Лин чуть сдвинул темные пряди, открывая ухо, чтобы почти касаясь губами, позвать Нефрита по имени. Представшая ему картина заставила кровь бежать быстрее. Ван Цзи слабо, неуверенно улыбался. Всё-таки в Гу Су не успели заморозить его окончательно. Юноше явно снилось что-то хорошее. Растрёпанный, пахнущий дождем, только с дороги, Вэй Ин обнимал его до боли крепко, окружая усилившимся горьковатым запахом трав, уже таким знакомым и привычным. Юноша потянулся к запутавшемуся в волосах листку, но его руку перехватили. – А-Чжань, – тихий нежный шепот на ухо. Ван Цзи только томно вздохнул. Юноша уже не впервые видел Старейшину у своей кровати. Но что он делал в его комнате? Очередной мираж? Поведение Вэй У Сяня резко изменилось и он настойчиво встряхнул Нефрита, потом пощекотал. – А-Чжань, ты разве не нарушаешь режим? В последнее время Лань Ван Цзи совсем потерял грань между сном и явью. Вот и сейчас, медленно открыв глаза и увидев знакомый насмешливый прищур, он не смог сразу сообразить, спит он или же Старейшина действительно улёгся рядом с ним прямо в дорожной одежде. Ван Цзи приметил листок в волосах и машинально потянулся его снять, как и во сне, на запястье тут же сомкнулись холодные пальцы. Вэй Ин перевернул кисть ладонью вверх и прижался губами, ни на секунду не спуская глаз со смущённого молодого человека. Сон понемногу слетал, являя реальность. Это не Вэй Ин пробрался к нему в комнату, это самого Ван Цзи застали в чужой спальне, куда он пришел ночью, когда не мог заснуть у себя, несмотря на усталость. – Я скучал, – уже знакомый низкий полушепот заставил Нефрита залиться краской до самой шеи. От проснувшихся воспоминаний о том разговоре и поцелуях сердце юноши забилось чаще, и это наверняка не укрылось от мужчины, который все еще держал его руку в своей. – А ты, А-Чжань? – спросил он лукаво. Ван Цзи бедром ощутил чужое возбуждение. – Ты ведь тоже соскучился по мне? Нефрит нервно вздохнул. Как можно признаться в том, что он скучал? До совершенно бесстыдных снов, от которых до сих пор делалось жарко. Скучал так, что сейчас от одного взгляда на нареченного сердце сжималось, а щекам и ушам было горячо. Покалывание медленно распространялось от ладони в руках У Сяня, путешествуя к самому сердцу, заставляя ощущать собственные энергетические каналы, а затем и золотое ядро. Юноша нервно облизнул губы, ещё не зная, что скажет, серые глаза Вэй У Сяня потемнели так, что это было заметно даже в рассветных сумерках. Ван Цзи сам не мог понять, что же с ним происходит? Он, никогда не касавшийся чужих и не терпящий их прикосновений, теперь хотел полнее ощутить близость мужчины. Покалывание, которое возникало от любого контакта с заклинателем, было ему приятно, а ведь сначала Ван Цзи так пугался этого ощущения. Сейчас же юноша сам касался Вэй Ина, чтобы его вызвать. А еще – хоть это и шло вразрез со строгими принципами и правилами Гу Су Лань – хотел, как тогда на горячих источниках, прижаться к обнаженному телу, почувствовать движение сильных мышц под загорелой кожей, и размеренное течение энергии. Темной, светлой… спутывающихся клубком в животе.