Дуэт сяо и гуциня

Жаль, что в комнате было так мало света. Юноша закрыл глаза, вспомнив, чему учил его Вэй У Сянь. Так действительно стало видно яснее, если можно назвать зрением это чувство. Вэй Ин подался вперёд, целуя сразу глубоко, лишая дыхания и желания сопротивляться. Настойчиво надавил на плечи, заставляя лечь на спину, накрывая своим телом, прижимаясь так же сильно, как той ночью в кладовке. Только сейчас это было совсем не страшно, а до помутнения рассудка хорошо. От ловких пальцев, то легко поглаживающих кожу, то сжимавших до боли, от нетерпеливых, слегка грубоватых поцелуев. Лань Чжань сам не знал, что на него нашло, но в ответ на очередной поцелуй он укусил мужчину. Не сильно, но ощутимо прихватил нижнюю губу. Хотелось сделать больно в отместку за то, что ушел, за то, что оставил одного тогда, когда собственные сны заставляли сгорать от смутного непонятного томления. Ван Цзи, по-прежнему не открывая глаз, безошибочно потянулся к ханьфу Старейшины И Лин, распахивая его, а затем и нижнюю рубаху. Пробрался в рукав, чтобы дотронуться до того места, где красовался свежий рубец. Тонкий и ровный, как и говорил Вэнь Нин. Ци в этом месте текла не так, скапливалась, а значит, заживление еще продолжалось. – Гляжу, ты действительно кое-чему научился, – мужчина дал ему немного больше свободы. – Тебе сняли швы, – заметил Ван Цзи, слегка поглаживая место ранения, которое едва не стоило Старейшине руки, если не жизни. – Значит, ты сможешь играть на флейте? – Конечно, смогу! – удивился тот. – Почему ты спрашиваешь? – Я ведь не слышал этого с той ночи, – Ван Цзи вспомнил таинственные, будто потусторонние, трели Чэнь Цин, которые долетели до него сквозь сон тогда в лесу перед самым нападением. – Почему ты не играл для меня? Только для них… – Посмотри на меня, – Нефрит неохотно открыл глаза, чувствуя себя беззащитным под этим взглядом. – Почему это важно для тебя? Ситуация была странной. Старейшина так и лежал на юноше, придавливая его к постели, легко перебирая волосы, и при этом задавал сложные вопросы, на которые и в более уместной обстановке Лань Чжань не смог бы сразу ответить. Юноша терялся в происходящем. – Пусть я не понимаю, Вэй Ин, – проговорил Ван Цзи, а у самого холодок пробежал по спине, потому что он заглянул Старейшине в глаза и увидел знакомые яркие искры. Вспыхнувшие и тут же погасшие. Темный заклинатель, похоже, из последних сил старался сохранять контроль. – Я знаю, что хочу быть с тобой. Чтобы ты был со мной, а не где-то или… с кем-то. Пожалуйста, А-Сянь… Мужчина зарычал и стиснул Нефрита до хруста рёбер, терзая его губы. Тот слабо охнул, но почти сразу ответил на глубокий поцелуй, обнимая мужчину за шею. Старейшина тут же отреагировал на его готовность покориться. Лань Ван Цзи с дрожью восторженного ужаса почувствовал исходящую от него темную энергию. Сейчас все было иначе. Может быть, потому, что юноша с самого начала готов был принять боль и обжигающий холод, или, возможно, от того, что Ван Цзи провел целую ночь в кладовке, где от тьмы невозможно было вздохнуть. Он вполне понимал, что в таком состоянии У Сянь вряд ли сможет остановиться, даже если мир вокруг рухнет, но это его почему-то не пугало. Мужчина рывком распахнул на нем рубаху и, не особо церемонясь, принялся за завязки на штанах, с восторгом ощущая отклик. Льнущая к коже темная энергия Старейшины только усиливала ощущения от малейшего касания. Когда У Сянь мимолетно задел рисунок на его груди, Ван Цзи задержал дыхание, а прикосновение к даньтяну заставило и вовсе выгнуться. Потом рука скользнула еще ниже, накрывая пах и слегка сжимая. От такой простой ласки Лань Чжань вскинулся всем телом, отчаянно до синяков вцепившись в плечо мужчины, словно тот мог внезапно исчезнуть. Ван Цзи казалось - если так продолжится дальше, он рискует потерять рассудок. Вэй Ин сбросил одеяние, в котором становилось жарко, и продолжил ласкать его, уже не так напористо, а тягуче-медленно, заставляя неискушенного заклинателя сжимать кулаки, хвататься за плечи, оставляя царапины на коже. Голос не слушался Ван Цзи, когда тот шептал невнятные просьбы, перемежая их с тихими просительными стонами. Он знал, что хочет близости очень сильно, хотя едва ли вообще представлял, как это бывает между двумя мужчинами. – Не сопротивляйся, тогда будет приятно, – шепнул заклинатель, зная, что едва ли Ван Цзи сразу сможет расслабиться. Тот сдавленно вскрикнул, ощутив проникновение, как будто тьма нашла лазейку в его тело, и тут же испуганно глянул на Старейшину. – Ведь не больно? Не дожидаясь ответа, Вэй Ин нежно поцеловал немного побледневшего Нефрита, отвлекая от неприятных ощущений. Повезло, что страсть застала их именно здесь, где под рукой было все необходимое, отвлекаться от распаленного молоденького любовника ради какой-то ерунды казалось преступлением. У юноши были такие мягкие губы. Сколько же раз за прошедшие дни мужчина мечтал о них! А настолько ярких снов у него не бывало, наверное, с шестнадцати лет. Больше всего запомнился тот, в котором юноша ласкал его ртом - неумело, но так сладко… У Сянь не заметил, как зарылся пальцами в черный шелк. Оторвавшись от молодого заклинателя, потянул за волосы, заставляя запрокинуть голову и открыть для поцелуев шею. Скоро на безупречно-светлой, восхитительно пахнущей коже расцветут заметные следы, которые юноша не сможет скрыть, даже запахнувшись в одеяние и распустив волосы по плечам. Каждый, кто увидит его, будет знать, что он проводил время отнюдь не за переписыванием текстов и медитацией. Нефрит не пытался оттолкнуть его. Он слегка потянул за ленту, стягивающую волосы Старейшины в высокий хвост, но только чуть ослабил её. Тонкие пальцы обласкали затылок и шею, другая рука улеглась на спину, слегка касаясь шрама у левой лопатки. Его не пугали напоминания о войне, оставшиеся на теле любовника. Не переставая ласково поглаживать юношу изнутри, Старейшина спустился ниже, отметив укусом заметно выступающую ключицу. Очередное движение его пальцев вызвало судорожный вздох, а стоило повторить еще раз - и Ван Цзи выгнулся и застонал, уже не смущаясь так открыто проявлять свои чувства. Такая реакция понравилась Вэй Ину, он довольно улыбнулся и продолжил ласку изнутри в том же направлении, осторожно добавив ещё один палец. Разницы юноша не почувствовал, поглощённый яркими вспышками удовольствия. Он уже рефлекторно подавался навстречу движениям в своем теле, стараясь поймать приятное ощущение, которого становилось мало. Когда Вэй У Сянь убрал руку и приподнялся, чтобы взглянуть на Нефрита, тот выглядел немного разочарованным и таким притягательным. Гладкая нежная кожа немного порозовела на скулах и мочках ушей, зацелованные губы потемнели и припухли, а в светлых глазах не было и тени смятения. Эта отчаянная храбрость понравилась Старейшине с самого первого дня, с тех пор, как он видел это выражение в Пристани Лотоса перед тем, как Юй Цзы Юань огласила свой вердикт. И сейчас Вэй Ин отрывисто выдохнул, подавляя желание войти резко, до конца, снова причинить раздирающую боль. Этого не будет. Даже если на него навалится вся тьма И Лина разом, пытаясь свести с ума. – Вэй Ин, – позвал Ван Цзи, когда тот огладил его ноги, подхватывая под колено, мягко заставляя обнять себя. Это помогло, напомнило, что сейчас важно… что реально. Мужчина больше не мешкал, но был очень осторожен и внимательно наблюдал за реакцией юноши, когда толкнулся в такую желанную тесноту. Ван Цзи сильнее вцепился в простыни и прикусил губу, но не издал ни звука, стараясь не показывать, что ему все равно больно. – Знаю, А-Чжань… Потерпи немного, – попросил Старейшина И Лин, пережидая, хотя уже хотелось двигаться дальше, присвоить и запятнать это сокровище. – Придется просто принять это. Потом будет хорошо. Тот почти незаметно кивнул в ответ, он был готов потерпеть. Только почувствовав, что Нефрит немного расслабился, Вэй Ин слегка качнулся вперёд, проникая глубже и одновременно накрывая подрагивающие губы поцелуем. Хотелось бы Вэй У Сяню знать, чем он заслужил такое безоговорочное доверие молоденького заклинателя, который оставил в покое смятую ткань и вцепился ему в плечи как утопающий, стоило только возобновить движение, однако останавливаться Старейшина не собирался. От каждого его толчка Лань Чжань только сильнее сжимал пальцы, пока У Сянь не зашипел от боли и не освободился, прижав запястья юноши к кровати. Лишенный возможности двинуться, Лань Ван Цзи застонал. Обрушившихся на него ощущений было слишком много, боль и правда быстро притупилась, а удовольствие, наоборот, становилось чересчур сильным. Это все было слишком: слишком непривычно, слишком близко, слишком откровенно. Он чувствовал, что сейчас полностью принадлежит Вэй Ину, как будто нет никого, кроме них двоих, окутанных тьмой словно коконом. Казалось, здесь и сейчас все наконец стало на свои места. Если это чувство единения не было тем самым предназначением, о котором толковали его учителя в Облачных Глубинах, тогда… Эту мысль заклинатель потерял, так и не доведя до конца. Освободиться из крепкой хватки никак не получалось, а ведь он уже был на пределе. Хотелось прижаться к Старейшине, спрятать горящее лицо, скрыться от взгляда серых глаз. Ван Цзи извернулся и впился зубами в удерживающую его руку. В ответ Вэй Ин лишь начал двигаться быстрее, показывая, какой может быть близость, если отпустить себя и забыть на время об ограничениях и правилах. Лань Чжань схватил ртом воздух и задрожал всем телом, невольно напрягаясь. У Сянь раньше него понял, что сейчас случится и успел плотно прижать руку к его рту, заглушая крик, а потом в несколько глубоких, резких толчков нагнал обессиленно распластавшегося под ним юношу.