Дуэт сяо и гуциня

Вэй У Сянь улёгся рядом, осторожно привлекая Нефрита к себе и накрывая тонким одеялом. Ван Цзи уже дышал ровнее, а в углах припухших губ и глубине янтарных глаз притаилась робкая, непривычная улыбка. Старейшина честно попытался испытать угрызения совести из-за случившегося, но не смог. Кажется, именно этого недоставало, чтобы растопить лед, которым покрылась душа юноши в Облачных Глубинах. Мужчина отвёл за ухо немного спутавшиеся смоляные пряди, без привычной лобной ленты упавшие на лицо, стоило тому повернуть голову. Он хотел видеть своего Нефрита. Тот слегка приподнялся и перехватил руку. – Мне надо кое-что… – его голос подрагивал, как и пальцы. – Потом, – Вэй Ин решительно уложил его обратно и растянул губы в улыбке, которая категорически не нравилась Ван Цзи: – К тому же мы ещё не закончили… Юноша перевернулся на живот и уткнулся носом в плечо, но его выдало покрасневшее ухо. Он притих, а через какое-то время и вовсе задремал, к удивлению Вэй У Сяня, которому однажды пришлось его обездвижить, чтобы заставить отдохнуть в неположенное время – свод Правил Гу Су Лань был крайне строг в этом, да и во многих других отношениях. Старейшина выждал некоторое время, чтобы точно не разбудить Нефрита, отодвигаясь. Потом аккуратно повернул его на бок, чтобы лучше рассмотреть последствия своей несдержанности. Лицо юноши чуточку порозовело, на лбу еще не успели высохнуть мелкие бисеринки пота. Такой беззащитный во сне и такой умиротворенный… У Сянь не удержался и поднес к губам пахнущие сандалом волосы, мысленно пообещав, что теперь все будет хорошо. Обязательно будет, потому что Ван Цзи больше не придется подавлять себя и мерзнуть в холодном источнике, чтобы справиться с кошмарными снами. К тому же теперь им явно понадобится кровать пошире. Вэй У Сянь скользнул взглядом по открывшейся шее юноши. На нежной светлой коже следы поцелуев проступали особенно ярко, что было даже по-своему красиво. Мужчина усмехнулся, представляя, как будет смущён А-Чжань, когда поймёт, что их нарочно оставляли на видных местах, заявляя: «Нефрит мой» Он перевел взгляд ниже, на несмываемый рисунок, который Ван Цзи будет носить всю жизнь, потому что Старейшина И Лин отметил его, и почувствовал, как в нем снова пробуждается желание ласкать этот драгоценный подарок судьбы. Однако он сдержался. К тому же бессонная ночь и длительное путешествие на клинке давали о себе знать. Запоздало подумав о том, что им могут помешать домочадцы, которые несомненно хватятся молодого заклинателя, когда тот пропустит завтрак, он призвал талисман и закрыл глаза, концентрируясь, чтобы в следующий миг легким движением руки послать листок через всю комнату к двери и запечатать ее. За пять лет он столько раз проделывал это, что довел до автоматизма. *** Лань Чжань проснулся, но открывать глаза совершенно не хотелось – Старейшина довел его до полного изнеможения. Он даже не мог понять, который сейчас час и сколько времени проспал в теплых, даже немного жарких объятьях избранника. Вэй У Сянь был прав, когда не стал слушать его признаний про значение лобной повязки и помолвку. Он все расскажет чуть позже, когда вымоется и оденется подобающим образом, потому что сам хочет соблюсти этот древний ритуал, а не потому, что обязан вручить этому человеку свою ленту. Вэй У Сянь привычно разметался рядом и даже не пошевелился, когда Ван Цзи осторожно переложил его руку со своего на его бок. Попробовав сесть, юноша болезненно поморщился – ныло буквально все тело, как после первых тренировок с Би Чэнем. Он попытался осторожно передвинуться к краю кровати и свесить ноги, но эта неловкая возня не осталась без внимания. – Ещё слишком рано вставать, – сонно пробормотал Вэй Ин, уложив его обратно. В прошлый раз добром это не кончилось. Против ожидания, его не стали заворачивать в одеяло и заставлять лежать смирно, пока мужчина не соизволит проснуться. У Сянь прижал его к себе и тепло выдохнул в затылок. Ван Цзи снова начинал ощущать легкое, едва уловимое покалывание везде, где их тела соприкасались друг с другом. Когда Вэй Ин спал, этого почти не чувствовалось. – Послушай… – юноша залился краской, когда У Сянь убрал его волосы, чтобы прижаться губами к шее. Мужчина вопросительно промычал, не отрываясь от своего занятия. За цепочкой легких поцелуев последовал укус, от которого по спине юноши пробежали приятные мурашки. Это было очень волнительно, но все же кое-что не давало Ван Цзи расслабиться и отдаться ласке. – Я… У меня… – он окончательно стушевался и умолк, не зная, как сказать о своем недомогании. Вэй У Сянь не сдержал улыбки. Ему совсем не хотелось выпускать любовника из постели, а отказывать себе в удовольствии заклинатель не привык. Поэтому он ловко уложил юношу на спину и упёрся руками по обе стороны, блокируя любую попытку сбежать. – Я обо всем позабочусь, – многообещающе проговорил Вэй Ин. – Есть много возможностей, о которых ты даже не подозреваешь, А-Чжань. Лань Ван Цзи не хватало воображения представить другие способы, но у Старейшины был богатый опыт и он явно не стеснялся им поделиться. Цепочкой неторопливых, до крайности развязных поцелуев Вэй Ин прошелся по груди юноши к животу, периодически хитро поглядывая снизу вверх на задыхающегося от смущения юношу. Особое внимание досталось клейму - мужчина словно выписал его заново. – Подожди, вдруг… – пробормотал тот, остановив любовника в непосредственной близости от даньтяна. – Вдруг кто-то войдет? – Совсем недавно тебя это не смущало, – напомнил ему Вэй Ин, в голосе послышались насмешливые нотки. Он с явным удовольствием намекал на то, о чем Ван Цзи вспоминать было очень и очень стыдно. Он вытерпел почти три десятка ударов кнутом, не издав ни звука, а в такой ситуации не мог сдержать стонов и даже… закричал. – Ещё никто не знает, что я вернулся, тебе придется вести себя очень тихо, – тут же потребовал от него невозможного Вэй У Сянь. – Конечно, если ты не хочешь… Он приподнялся на руках, чтобы заглянуть в светлые глаза и уловить в них явный протест. Лань Чжань уже передумал сбегать, ему очень хотелось, чтобы Старейшина снова к нему прикоснулся, прослеживая губами каналы ци, задержался рядом с золотым ядром, может быть, передал юноше чуточку своей энергии, чтобы усилить это ощущение. Совсем немного, чтобы ничего не нарушить. Вэй У Сянь мог принимать духовные силы других заклинателей, но сам почти никогда не отдавал. Впрочем, от пары крупиц тьмы здоровому заклинателю беды не будет. Мужчина развеселился, найдя и другие подтверждения своей догадки. Эта лукавая самодовольная улыбка делала его до невозможности притягательным и совсем юным, а седая прядь волос казалась просто причудой природы. Юноша погладил ее и глянул уже смелее, зная, что не обязан сдерживать себя и молчать о своих желаниях. – Нет, я хочу, – Лань Чжань сам привлек к себе Старейшину и поцеловал его. Вэй Ин не попытался перехватить инициативу, ему было любопытно, насколько хватит решительности его Нефриту. Прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. Это живо напомнило о том сне… В нем он подговорил Ван Цзи попробовать кое-что, о чем не положено знать приличному заклинателю из Гу Су Лань. Сон был настолько реальным, настолько ярким и приятным, что уж теперь Вэй Ин твердо решил воплотить его в жизнь, неважно, сколько времени на это потребуется. Ему хотелось еще раз увидеть юношу склоняющимся перед ним, мешкающим, облизывающим губы перед тем как решиться, подчиниться направляющим его рукам любовника. Юноша зарылся пальцами в волосы Старейшины, спутанные, будто он не расчесывался пару дней, слегка царапнул короткими ногтями кожу, добившись невнятного, но вроде бы одобрительного звука. Это было довольно странное ощущение, мужчина не был таким напористым как обычно, наоборот, он позволял Ван Цзи вести себя подобным образом. Лань Чжань медленно отстранился, облизывая губы, запоминая вкус поцелуя, с удовольствием отмечая, как жадно Вэй Ин проследил за его движением. Тьма снова напомнила о себе, но это больше не пугало. Он уже чувствовал ее внутри себя, она касалась самого сокровенного – золотого ядра, и не причинила вреда. – Ты наконец учишься не сдерживать свои желания, – слегка улыбаясь, протянул мужчина. Нефрит открыл было рот, чтобы возразить, как его тут же заткнули поцелуем. Вэй У Сянь читал Праведность. Он знал, что адепты Гу Су Лань должны держать себя в узде. Ван Цзи дважды переписывал ту часть наставлений, где были приведены слова основателя ордена Гу Су Лань: «Адепт может давать себе волю и забыть обо всех правилах лишь с тем, кто предназначен ему Небесами, с человеком, которому он предан всей душой и которого любит всем сердцем». Как вышло, что Вэй Ин лучше понимал значение этого завета?