Дуэт сяо и гуциня

Ван Цзи ушел к себе в комнату, когда солнце начало клониться к горизонту, разжёг благовония и сел в позу для медитации. Ему нужно было в тишине подумать обо всем, что произошло, и постараться обрести покой. Был соблазн сыграть для себя, но Нефрит не хотел растрачивать перед охотой духовные силы, часть которых и так ушла на то, чтобы хоть как-то успокоить ноющие мышцы. Спать он тоже не хотел, хотя вздремнуть часок не повредило бы, чтобы потом быть бодрым до рассвета. Но, в конце концов, для этого есть и другие способы. Стоило отпустить мысли и перед глазами встало бледное лицо заклинательницы без души. Пустой оболочки, сосуда, где еще теплится золотое ядро, поддерживая в нем подобие жизни. Грудь вздымается, кровь медленно течет по жилам… Вэнь Нину, должно быть, пришлось милосердно положить этому конец. По крайней мере, он подтвердил, что душа женщины либо упокоилась с миром, либо была без остатка поглощена чудовищем, что напало на нее. Юноша признался себе, что волнуется. Ему не хотелось ударить в грязь лицом перед нареченным. К тому же у них складывались напряженные отношения с другими участниками охоты, а Лань Чжань привык доверять своим защитникам. Играя более простые мелодии, он мог использовать Би Чэнь, чтобы отражать атаки, даже если при этом заняты обе руки, но для возведения непреодолимой завесы требовалось большое количество духовных сил и предельная концентрация. Лань Ван Цзи почувствовал досаду. До чего же не вовремя! Он снова упустил момент, чтобы признаться в своих чувствах. Руки, только что спокойно лежавшие на коленях, сжались в кулаки и снова расслабились. Тело все еще слегка ныло, но это было приятное ощущение, как напоминание о том, что они с Вэй Ином наконец соединились, стали единым целым. Он с легкой досадой вспомнил, что не загадал утром желание. Вернее, в тот момент он не желал ничего так сильно, как своего избранника. Ван Цзи знал, что время вышло, заходящее солнце бросало в комнату косые алые лучи, а значит, пришла пора собираться. Завернув гуцинь, он зачем-то еще раз расчесал волосы серебряным гребнем и подошел к небольшому зеркалу, чтобы снова собрать их в идеальную прическу. Взглянув в отражение, юноша с трудом подавил желание схватиться за голову. Вот что означали взгляды, сопровождавшие его весь день! – А-Чжань, в этом нет ничего постыдного, – из хаоса смущения и гнева его выдернул голос человека, сделавшего его центром всеобщего внимания. Ван Цзи продолжил упорно пялиться в зеркало, чтобы не смотреть на Старейшину, но тот просто сделал несколько шагов и показался на гладко отполированной поверхности рядом с Нефритом, не знающим, куда деваться от стыда. От недавней сосредоточенности не осталось и следа. Как он вообще покажется людям на глаза в столь неподобающем виде? Вэй Ин ободряюще улыбнулся и обнял юношу, легко поцеловал в висок, как будто извиняясь за свою несдержанность. Пара небольших пятнышек еще кое-как могла бы сойти за след, оставленный тяжёлой тренировкой, но явственный след зубов, скрытый воротником лишь наполовину, развеивал всякие сомнения. – На удачу, – сказал он, перед тем как вовлечь Нефрита в неторопливый мягкий поцелуй. Кажется, это подействовало лучше медитации, лучше дыхательных упражнений. Паника прошла, как и беспокойство из-за предстоящей вылазки, освобождая место для совсем иного, надежного и приятного чувства. Они с Вэй У Сянем первый раз шли на ночную охоту вместе. В этот раз Ван Цзи не стал загадывать что-то для себя, а пожелал для Вэй Ина. В отличие от их спутников, Луань Цзан в полной мере оправдала его дурные предчувствия. Начать с того, что он не представлял ее реальных размеров, пока не оказался по другую сторону, где склон был обрывистым, точно срезанным огромными лезвиями, кромсавшими каменную громаду. У ее подножия раскинулись болота и оставалось лишь гадать, как группе заклинателей пришло в голову забираться в такое место. Юноша был рад, что не поделился с избранником своими опасениями насчет мужчин, которые вели себя на удивление уважительно и сдержанно. Создавалось впечатление, что Вэнь Нин все-таки напомнил им о правилах хорошего тона. Хотя, скорее всего, так подействовала смерть Киу Ю Цин. Она не была их близкой подругой, никто не заговаривал о ней, и все же было видно, что случившееся гнетет и беспокоит не только Ван Цзи. Охота выдалась сложной и выматывающей, а пожирателей душ оказалось несколько. Когда-то, возможно в незапамятные времена, эта топь поглотила немало людей. Так как их останки не были погребены должным образом, духи долгое время оставались привязаны к месту своей безвременной кончины и напитывались темной энергией, сочащейся из самой земли. Это и повлекло необратимые изменения. Не исключено, что их пробудили и заставили преобразиться сами незадачливые заклинатели. Чего Ван Цзи никак не ожидал, так это услышать смех Вэй У Сяня, когда, кажется, все уже были на пределе. Другие заклинатели остались где-то далеко позади, Лань Чжань же, проклиная все на свете, рванул за Старейшиной в самое сердце трясины. Вэй Ин смахнул грязь и ряску с лица и отжал пропитанный болотной жижей хвост. Ему полагалось быть потрясенным, напуганным, испытывать отвращение, – все это и многое другое сразу, – а он счастливо смеялся, шаря рукой в вязкой жиже в поисках Суй Бяня. Это веселье отдавало безумием, пуская холодок по спине. – А-Чжань! – воскликнул он, забыв о том, что где-то рядом булькала парочка пожирателей. – Поверить не могу, что ты полез в эту пучину за мной! – Ты!.. – Нефрит не находил слов от негодования, но все равно протянул Старейшине руку, другой придерживая гуцинь, которым приходилось балансировать на голове, чтобы не заляпать. – Я думал, ты утонул! Тебя не было целую вечность! – А-Чжань, – протянул Старейшина, не спеша пачкать его еще больше. – Ты волнуешься за меня? Не будь я таким грязным, я бы тебя непременно отблагодарил! Заклинатель лишь слегка мотнул головой, когда возле самого его уха просвистела ледяная молния Би Чэня, прошив насквозь сгусток смертоносного тумана. Скрепя сердце, юноша положил инструмент перед собой прямо на зыбкую, тянущую вниз поверхность, которая была так похожа на безобидную лужайку. Сил едва хватило, чтобы возвести барьер и не дать чудовищу добраться до надежно влипшего У Сяня. Ван Цзи вспомнил, на что способны барьеры, перед глазами мелькнули разрезанные и сплющенные трупы заклинателей ордена Ци Шань Вэнь, а уже в следующий миг он заставил гуцинь зазвучать иначе, мелодия сжимала ставшие видимыми от напряжения стенки, сотканные из светлой энергии. Туман сгущался и темнел, сжимался до тех пор, пока не превратился в некое подобие шаров-головоломок из слоновой кости, только темно-алого цвета. Сходство усиливали и прожилки по всей поверхности. – Воистину адепты Гу Су Лань очень талантливы! – восхитился Вэй У Сянь, увязая еще больше, чтобы добраться до сомнительного трофея. – Только посмотри, какую красивую вещь ты сотворил! Как думаешь, если отдать его резчику, он сможет сделать украшение? Ван Цзи закатил глаза. Они только что еле справились со смертельно опасной тварью, Вэй Ин едва не утонул в смрадном болоте, но уже вернулся к извечным шуточкам. – Нам пора возвращаться, – строго проговорил он, поймав на лету переброшенный ему шар, оказавшийся твердым и довольно увесистым для того, что было туманом. – А-Чжань, ты такой серьезный, – упрекнул его избранник, сложив ручную печать. – Мы же победили. Суй Бянь наконец с хлюпаньем вырвался из жижи, вернувшись к хозяину. Тот критически осмотрел клинок и не стал убирать в ножны. Меч следовало основательно вычистить. – Ну же, А-Чжань, улыбнись, – принялся канючить мужчина, словно ребенок, выпрашивающий лакомство. – Я хочу, чтобы ты улыбался, тебе это очень идёт. Старейшина И Лин вел себя так несерьезно, будто даже находил своеобразное удовольствие в том, чтобы хорошенько изваляться в грязи! Ван Цзи невольно сделал то, о чем Вэй Ин его просил, наблюдая, как тот, опираясь на клинок, выкарабкивается на менее топкое место. Сейчас он сам напоминал какое-то болотное чудище во всей этой налипшей грязи. – Ну вот, теперь можно и возвращаться, ты, наверное, хочешь поскорее смыть с себя это все, – он громко свистнул, видимо, приказывая мертвецам тащить воду из колодца, да побольше. – А эта непреодолимая завеса занятная штука. Расскажешь мне о ней? Почему бы тебе как-нибудь не применить ее ко мне? Посмотрим, сможет ли она сдержать такое количество темной энергии. – Ты не думаешь, что с тобой может случиться то же самое? – Нефрит показал ему шар, прежде чем запечатать свой первый настоящий трофей в мешочке Цянькунь. Перед глазами снова мелькнули изувеченные тела заклинателей из Ци Шань. – Я больше не буду использовать завесу на живых людях. Старейшина забыл о том, что еще недавно не хотел его пачкать. Подойдя вплотную, прижался лбом ко лбу Ван Цзи, сжал его ладонь в своей. Тому было тошно от мысли о том, что случилось во время осады. Тогда отец был готов на любые меры, лишь бы истребить побольше атакующих, не подвергая при этом опасности членов ордена, но это все равно было… подло и ужасно. – Прости меня, – искренне сказал У Сянь, сочувственно глядя на побледневшего юношу. – Я больше не буду спрашивать, если ты сам не захочешь поговорить. Летим отсюда. Лань Чжань почувствовал, как что-то мягко ткнулось в сапог. Он осторожно, чтобы не поскользнуться, переступил на Суй Бянь и хотел уже пробормотать, что у него все в порядке, но промолчал. Старейшина сразу раскусит ложь. Он был ужасно благодарен Вэй Ину за его поддержку и за то, что без слов понял, что у Второго Нефрита уже просто не осталось сил на то, чтобы лететь на своем мече. Он снова убедился в том, что не ошибся с выбором. Сейчас они вернутся домой, вымоются и отдохнут. И тогда Ван Цзи непременно найдет нужные слова.