Дуэт сяо и гуциня

Кое-как умывшись, Ван Цзи остановился перед бадьей, наполненной горячей водой. У Сянь настаивал, что ему нужно как следует вымыться, и даже привёл сюда, но вот только сил совсем не было. Он не чувствовал себя таким вымотанным, наверное, с тех пор, как защищал Облачные Глубины вместе с другими заклинателями. Барьер, который они поддерживали часами, подвергался жестоким атакам заклинателей из клана Вэнь и после каждого удара образовывались бреши, через которые утекали драгоценные духовные силы. Он ужасно устал и сделал все, что только мог, для Вэнь Цин. Возможное и даже невозможное. В конце он принял довольно много темной энергии и теперь отторгал ее, отчего бросало то в жар, то в холод. Опершись о край большой деревянной бадьи, он склонил голову, но наружу ничего не попросилось. Хорошо, что Вэй Ин пошел проведать Вэнь Нина, предоставив ему помыться самостоятельно. Юноше хотелось сходить за гуцинем и просто подержать его в руках. Или сыграть Покой, правда, без духовных сил мелодия оставалась просто мелодией… Волной накатила дурнота. Снова. Нефрит покачнулся и опустился на колени, упираясь лбом в теплое дерево, стараясь дышать размеренно и глубоко. Это просто реакция на тьму. Вода обязательно поможет. Темный заклинатель без стука ворвался в комнату и, на ходу скидывая одежду, направился прямо к нему. Лань Чжань, покраснев, торопливо отвёл взгляд. Он никак не мог привыкнуть к тому, что Вэй Ин не смущался раздеваться при нем. – А-Чжань? – послышался встревоженный голос. Старейшина быстро подошёл к Ван Цзи, поднимая его за плечи, заставляя опереться о себя. Нефрит с благодарностью уткнулся пылающим лбом в прохладную кожу. – Я-то думал, ты давно уже нежишься в воде. Сразу стало легче. Просто от присутствия Вэй У Сяня рядом. И от того, что тот был бодр и спокоен. Значит, все было не зря, у них получилось. Лань Ван Цзи закрыл глаза, позволяя таким родным рукам развязать пояс и спустить одеяние с плеч. – Что такое? – каким-то шестым чувством угадав, что Нефриту не по себе, Старейшина И Лин крепче обнял его за плечи. – Совсем дурно? – Мгм… – юноша мог сейчас не храбриться, скорее всего, Вэй У Сяню приходилось проходить через это несколько лет назад. – Давай-ка я тебе помогу, – Лань Чжаню ничего не оставалось, как подчиниться настойчивому любовнику, поднявшему его на руки и осторожно опустившему в теплую воду. Ван Цзи блаженно зажмурился, но тут же вздрогнул, поняв, что Старейшина также намерен принять ванну. Он привлек Лань Чжаня к себе, стараясь не слишком сжимать, чтобы не усилить дурноту. Поколебавшись, юноша откинулся на грудь любовника и с облегчением закрыл глаза, отпуская все события сегодняшнего дня. – Прости… – пробормотал молодой заклинатель. – Тебе пришлось… – Ты меня прости, я не сразу понял, что заклинания на Вэнь Цин тебе мешают, – повинился мужчина, хотя Ван Цзи точно знал, чего ему стоило добить дражайшую подругу. – Когда ты перестал отвечать мне, я… запаниковал. – Я слышал тебя, – шепнул юноша, немало удивленный таким признанием. – Все время… От ласковых рук, разминавших плечи, по телу прокатывались волны тепла и иногда приятные мурашки. Это заставляло желать большего. Уловив его настроение, У Сянь развернул Лань Чжаня лицом к себе, усаживая себе на колени. Уши вновь предательски вспыхнули. – Можно?.. – юноша отвел взгляд, потом снова посмотрел на Вэй Ина. – Мне кажется, сегодня мне опять приснится что-то. Я бы хотел… Юноша не знал, как объяснить возникшие предчувствия, но в прошлый раз он ощущал подобное перед тем, как Цзян Чэн напал на своего названого дядю. Что на этот раз будет означать сон? Еще одно предостережение? – Тебе не нужно просить разрешения, А-Чжань, – от этого низкого полушепота тело свело сладкой судорогой. Ван Цзи опустил взгляд на губы мужчины. Поцеловать его он хотел ещё с того момента, как услышал свою мелодию, исполненную на Чэнь Цин. Старейшина хитро улыбнулся, но ничего не предпринял, продолжая поглаживать поясницу и бока юноши, ожидая его действий. Нефрит чуть наклонился вперёд, целуя избранника, потянул за ленту в его волосах и тут же выпустил ее, позволив упасть прямо в воду. Освободил из-за уха седую прядь, нежно разгладив ее, а потом зарылся пальцами в волосы на затылке, слегка массируя кожу. Мужчина только что не заурчал от удовольствия. Воспользовавшись этим, Ван Цзи ловко вывернулся из рук любовника. Ему в голову только что пришла одна мысль, заставившая немного волноваться в предвкушении, но и мысленно улыбаться в то же время. – Мне уже намного лучше, – он поймал на себе удивленный взгляд Старейшины. – Но так хочется пить! Пойду попрошу у Вэнь Нина чаю с ромашкой. У Сянь плеснул рукой по воде, гадая, чем же спугнул любовника. Скорее всего, Лань Чжань просто устал, на него столько свалилось за неполные два дня. Не стоило на него так давить. Старейшина откинулся спиной на деревянную стенку и принялся наблюдать за Ван Цзи. Тот выглядел просто очаровательно, когда вот так подкалывал волосы кверху и торопился натянуть на себя нижнюю одежду. Такой юный. И такой чистый. Вэй Ин ощутил острое презрение к самому себе, несмотря на то, что Лань Чжань добровольно подверг себя воздействию тьмы. Старейшина И Лин не заслуживал подобного подарка судьбы, только не после всего, что натворил. Он был несказанно рад, что юноша так быстро оправился после случившегося. К утру силы восстановятся и все будет как раньше. Никаких последствий. Если бы по его вине с Нефритом что-то случилось, он никогда бы себе этого не простил. Он тоже выбрался из воды и небрежно накинул верхнее одеяние прямо на голое тело. Перехватил Ван Цзи у самой двери, крепко прижал к себе, вдыхая запах чистых волос с нотками благовоний. – Я пока раздобуду что-нибудь перекусить, – он потерся носом за ухом и, слегка касаясь губами, шепнул: – Встретимся в моей спальне. Он успел соскучиться по вечерам, которые проводил вместе с юношей, устроившись за низким столиком. Ни с кем ему не бывало так уютно. И как же этого не хватало, когда Вэй Ин часами изучал рукописи, принадлежавшие семье Ван Цзи, составлял представление об этом недооцененном даре и вникал в тонкости описанных ритуалов. Так много поколений и так мало бесценной информации… Лань Ван Цзи немного задержался. Вэнь Нин не отходил от заклинательницы. Вэнь Цин – а это определенно была именно она – все еще не очнулась, и, само собой разумеется, ее брат хотел быть рядом, когда это случится. Юноша был уверен, что это произойдет не раньше, чем к утру, но не смог объяснить, почему так решил. Стараясь не причинять беспокойства, он поднял Суй Бянь, осторожно отряхнул его и унес в кабинет, где позаимствовал пустую вазочку. Казалось неправильным оставлять все так, поэтому заклинатель тщательно собрал прах, которым обратилась лютая, чтобы потом Вэнь Цин сама могла развеять его, где сочтет нужным. Второй Нефрит уточнил, где может найти понравившийся сбор и вскоре уже входил в спальню Старейшины И Лин, аккуратно неся поднос с чайником и чашами. Когда Суй Бянь возвратился на стойку, Ван Цзи устроился подле Старейшины, нарочно приблизившись вплотную, первым касаясь его. Тот не заставил себя долго ждать – обнял, притягивая еще ближе. Кажется, он и правда испугался больше, чем сам Лань Чжань, и теперь пользовался любой возможностью убедиться, что все в порядке. Юноша не спешил пить, несмотря на свою мнимую жажду. К тому же чай был еще слишком горячим, а У Сянь как раз откусил кусочек сушеной хурмы. Ван Цзи тоже захотелось ее попробовать. Он и подумать не мог, каким сладким получится поцелуй. Вэй У Сянь целовал его очень нежно, позволяя распробовать медово-сладкое лакомство. Его прикосновения в этот раз были ласковыми и осторожными. Мужчина касался открытых участков кожи кончиками пальцев, заставляя замирать, таять от удовольствия. Особенно когда руки любовника отодвинули ворот одеяния и нижней рубахи, чтобы по памяти проследить линии печати. Когда они смогли оторваться друг от друга, юноша отпил глоток чая, проверяя, насколько он успел остыть, и спустил одеяние с одного плеча. Можно было пожаловаться на жару, но в этом не было нужды. Нижнюю рубаху на нем тут же распахнули, и жадные губы припали к рисунку на коже, дополняя его заметным красноватым следом. Лань Чжань потянулся к поясу, обнимающему талию любовника, чтобы прижать ладонь к теплому животу, – туда, где ощущался причудливый клубок энергий.