Дуэт сяо и гуциня

Заверив брата и Старейшину, что ее рассудок ничуть не помутился после воскрешения, Вэнь Цин заявила, что собирается в полной мере насладиться купанием в необъятной бадье, которую Вэй У Сяню пришлось специально заказывать у столяра, так что Ван Цзи просто обязан освежиться после тренировки первым. Не исключено, что заклинательница чувствовала свою вину за то, что задела его. Царапина была пустяковая, он сам был виноват – застыл столбом, позабыв о том, чтобы защищаться. А все потому, что целительница попросила его рассказать о Лань Ци Жэне и с хитринкой добавила: «Твой дядюшка – такой интересный мужчина!» Поблагодарив Вэнь Цин, растерянный молодой человек направился прямиком к колодцу с твердым намерением набрать пару ведер воды, быстро облиться и поскорее уступить купальню женщине, которая несколько лет была лишена этого удовольствия. Однако стоило ему опрокинуть на себя второе ведро, как дверь открылась, и порог бесцеремонно переступил молодой господин Цзян. Благо, в комнате нашлось за чем укрыться. Лань Чжань неловко переступил с ноги на ногу, прекрасно чувствуя оценивающий взгляд, скользящий по влажной коже и отмечающий небольшие синяки и отметины, оставленные Вэй Ином. – Я бы хотел получить свою одежду, – пробормотал Ван Цзи. – Вот эту? – зачем-то уточнил тот, сложив стопку пополам лентой внутрь и собираясь бросить её Нефриту. Тот приготовился поймать, но ничего не случилось. – Теперь я спокоен. Не похоже, чтобы дядя дурно с тобой обращался. Лань Ван Цзи озадаченно глянул на него. Потом догадался: Цзян Вань Инь искал следы от веревок или свидетельства того, что юноше приходилось защищаться от другого заклинателя, бороться. За У Сяня он по понятным причинам особо не переживал, о нем и без этой истории шла дурная молва. Дальше разговоров за чаркой рисового вина и заявлений, что не мешало бы приструнить зарвавшегося Старейшину И Лин, ни один здравомыслящий заклинатель не заходил. – Получишь, когда поговорим, – заявил тем временем Цзян Чэн, усевшись и слегка разгладив белоснежную ткань. – Дядю о вашей помолвке спрашивать бесполезно, а вот ты врать не умеешь. – Вэй Ин… он не заставлял меня, – юноша почувствовал, что вот-вот покраснеет, но его признание было воспринято совершенно спокойно. – И он до сих пор не знает ни о ленте, ни о ее значении. – Почему ты так уверен? – Цзян Чэн уже понял, что они зашли намного дальше, чем это дозволено правилами приличия. Следы на теле Нефрита говорили сами за себя. – Я просто знаю, – Ван Цзи пожал плечами. – И, пожалуйста, пусть так остается. Пока. Я не хочу все испортить, вдруг Вэй Ин решит, что это только из-за устава моего ордена. Лань Ван Цзи умолк. Он действительно боялся, особенно сейчас, когда все было так хорошо. Было страшно, что У Сянь может допустить мысль, будто он позволил все это вовсе не по велению сердца, что на самом деле Лань Чжань не хочет просыпаться с ним в одной постели каждое утро, не готов разделить с ним груз воспоминаний. Это было намного страшнее кошмаров, потому что сны развеиваются к утру. Особенно если утром он просыпается рядом с А-Сянем. Вань Инь оценил такую честность, но одежду по-прежнему не отдавал, слегка поглаживая лежащее на коленях одеяние кончиками пальцев. Он выглядел на редкость задумчивым. – А может, мне тоже поступить, как дядя? Раз я смог снять с Лань Хуаня шпильку, то и лента не проблема, – самонадеянно заявил он, повергнув Ван Цзи в ступор. – Откровенность за откровенность, Лань Хуань мне очень нравится. – Тогда тем более это будет ошибкой с твоей стороны, – возразил Второй Нефрит, не зная, как оградить брата от беды. – Си Чэнь должен сам захотеть отдать ее, иначе ты ничего не добьешься. – Ты лучше меня знаешь брата, – признал Цзян Чэн. – Может быть, подскажешь, с чего стоит начать? – Что это ты собрался начинать, А-Чэн? – Старейшина, в этот самый момент заглянувший в дверной проем, сощурился. В глазах блеснули недобрые искорки. Оба молодых заклинателя кожей почувствовали опасность. Тем не менее, столь явное проявление собственничества было в некотором роде даже приятно. – Мы просто болтаем, дядя, – торопливо уверил названого дядю Цзян Вань Инь. – Я как раз собирался подать молодому господину Лань его одежду. – Спасибо, я сам, – мужчина отобрал вещи и выпроводил племянника, плотно закрыв дверь. Потом перевел тяжёлый взгляд на Ван Цзи. Юноша поежился, но зябко ему стало вовсе не от холодной воды, которой он недавно обливался, хотя капли еще стекали с волос по голой спине. Цзян Чэн, должно быть, пошел звать Вэнь Нина, заподозрив очередной приступ. Темная аура и правда распространилась уже на все помещение, но Лань Ван Цзи видел, что Старейшина вполне в силах это контролировать. Лань Чжань подошел сам, было бы глупо прятаться от любовника. К тому же тьма сжималась кольцом вокруг них, и кольцо это потихоньку сужалось. Старейшина И Лин небрежно бросил одеяние туда, откуда недавно его взял Цзян Чэн, и за подбородок приподнял голову Ван Цзи, заглянул в светлые глаза. Тот взгляда не отвел, но пальцы У Сяня сжались еще сильнее, ощутимо впиваясь в кожу. – А-Сянь, мне больно, – спокойно, чтобы не провоцировать срыв, сообщил Нефрит, но тот еще какое-то время продолжал вглядываться в лицо Ван Цзи, выискивая что-то. Эта игра в гляделки нервировала. Вэй У Сянь был так близко, что можно было разглядеть еле уловимые переходы цвета в тёмно-серых радужках. Юноша чуть отклонился назад, пытаясь разорвать контакт, но тут же замер. В глазах Старейшины на секунду проскочили крошечные красные искорки. Взгляд ощутимо потяжелел, отдавая скрытой пока угрозой. Прежде чем Лань Чжань успел сообразить, что ему безопаснее сделать – попробовать сдвинуться дальше или не шевелиться, Вэй Ин заставил его наклонить голову вбок, открывая тем самым шею. Мужчина склонился к нему, щекоча дыханием кожу, а в следующий миг впился в нее зубами. – Что на тебя нашло? – Лань Чжань попытался вырваться, но его попытку пресекли, кусая чуть ли не до крови. Поняв свою ошибку, Ван Цзи больше не пытался отодвинуться, напротив, обнял мужчину. – Ты ведь не госпожа Вэнь. Спасение пришло от самой Вэнь Цин, которая то ли устала ждать, пока купальня освободится, то ли встретила Цзян Чэна. Если бы она не постучала в дверь, молодой человек затруднялся предугадать, что ждало бы его дальше. – Одевайся, – тон был довольно прохладный. – Мгм, – ответил Ван Цзи, размышляя о случившемся. В свете того, как сильно Вэй Ин ревновал, шпилька в тайнике могла стать большой проблемой. Коралловое украшение для волос отдаленно напоминало солнышко с изогнутыми несимметричными лучиками и, кажется, Ван Цзи теперь знал женщину, которой оно бы подошло. Он не сомневался, что Вэнь Цин будет приятно носить что-то, напоминающее о ее ордене. Оставалось дождаться, когда брат захочет вызвать его на откровенный разговор, и повернуть его в нужное русло. Конечно, тот напомнит, что Ван Цзи и вовсе не стоило держать у себя такую вещь и что из-за этого у него в ордене могли возникнуть проблемы. Лань Ци Жэнь осудил бы подобные увлечения племянника и примерно наказал бы его. Однако сперва пришлось исполнить Покой… как ни странно, в большей степени для Цзян Чэна, чем для его названного дядюшки, вполне успокоенного тем, что Ван Цзи не отходил от него ни на шаг, стараясь не давать поводов для ревности. Знать бы, как далеко может она зайти… – Дядя Вэй, как ты мог такое сделать с Вэнь Цин? – спросил молодой господин Цзян, очень неудачно выбравший момент, чтобы узнать, куда подевалась лютая. – Вы ведь были друзьями! – Я вовсе не должен был преображать ее, – напомнил тот устало. – Нам не следует присутствовать при этом разговоре, Ван Цзи, – тон Си Чэня не терпел возражений. – Идем. Братья вежливо оставили их и не проронили ни слова до тех пор, пока не оказались в гостевой комнате. Разговор предстоял не из легких. Ван Цзи пришлось выслушать довольно долгую и продуманную речь и даже повторить с братом некоторые наставления из Праведности. – Я уже совсем перестал понимать, что у тебя с Вэй У Сянем! – Си Чэнь выглядел не рассерженным или разочарованным, чего можно было ожидать, а крайне взволнованным. – А у тебя с молодым господином Цзян? – невинно спросил Ван Цзи. – Ты покраснел, брат. – Речь сейчас не об этом! – вступил в спор Первый из Двух Нефритов, не подозревающих о том, что их подслушивают.