Complex

— О господи, посмотрите, Юн Чиха выглядит, как продавщица из магазина напротив школы! — противно кричит мальчишка, тыкая на сконфуженную одноклассницу пальцем. — Нет, она в два раза жирнее её! — присоединяются остальные. Сколько себя помнит Юн Чиха, она была главной мишенью школьных издевательств. Всё потому, что на общем фоне среди остальных детей слишком уж выделялась: рост был настолько велик по сравнению с остальными сверстниками, что та всегда располагалась на школьных фото в заднем ряду с мальчишками. Прыщики на лице не давали себя чувствовать комфортно, ещё и на зубы поставили отвратительные скобы, из-за которых прибавилось только больше насмешек. Раннее половое созревание стало для неё мучительным периодом. — Дылда! — именно это прозвище стало первым для Юн от противного мальчугана со двора напротив. Всё началось с этого мерзкого мелкого засранца Пак Чимина, который на дух не переносил Чиху, стараясь отравить каждый её день. Она и подумать не могла, что, не уступив один раз качели во дворе Паку, будет вынуждена терпеть его издевательства на протяжении младшей и средней школы. Что только ему не приходило в голову: настроить класс против неё, подножки поставить, тетради разорвать, собаку свою на неё натравить. Только вот его лицо на каждом уроке физкультуры она запомнит надолго – искажённое, злое, красное, завистливо смотрящее с конца ширинки на впереди стоящую Чиху. Сколько она помнит Пак Чимина, тот всегда был самым низким в классе. Этакой выскочкой, которая лезла в каждую дыру и не оставалась без внимания. И как только такой хлюпик стал грозой среди всей мальчиковой банды? С переездом Пака из провинциального посёлка в огромный Сеул, жизнь Чиха разделилась на до и после. Попытки подразнить Юн предпринимались всё реже – без Пака было уже не так интересно задирать девчонку. Ко всему прочему, благоприятные изменения коснулись её внешности: лишний вес сошёл, от прыщей на лице остался только один шрамик, а сантиметры в росте больше не прибавлялись.

***

— Чиха, ты все свои вещи собрала? — доносится взволнованный голос женщины из кухни. — Да, ноутбук взяла, зарядки тоже, даже аптечку в рюкзак уместила, — устало отвечает брюнетка, спускаясь с лестницы с чемоданом наперевес. — Не вздыхай так, я же знаю, что если ты заболеешь, то не побежишь покупать лекарства, — совсем не хотелось брать эту аптечку, которая заняла практически всё место в рюкзаке, но смотря на грустные глаза матери, ответить ей отказом, было бы просто свинство. — Может, ты всё-таки не поедешь никуда? Плевать на купленные билеты, лучше останешься здесь, закончишь колледж, а дальше займёшься нашим магазином? — с надеждой в голосе, продолжает упрашивать мать. Но рыжая всё решила – провинциальная жизнь не для неё. Всё здесь слишком одинаково и монотонно. Она никогда не понимала своих родителей, которые вместо большого города и перспективных возможностей выбрали тихую жизнь в богом забытом месте, посвящая себя своему продуктовому магазинчику. Юн Чиха же, ещё в начальной школе поняла, что подобное развитие событий не для неё и с огромными усилиями грызла гранит науки. Именно поэтому она сейчас собрала свой чемодан и готовится к заселению в общежитие Сеульского национального университета. Прощание с родителями оказалось гораздо тяжелее, чем она предполагала, Чиха не смогла сдержать скупой слезы и пообещала обязательно приезжать домой на каникулы. Но сама же в душе ликовала, что, наконец, съезжает из родительского крыла в более-менее самостоятельную жизнь, к тому же, в большой город, оставляя здесь все пережитки прошлого.

***

Честно говоря, когда Чиха подавала документы на место в один из лучших университетов Кореи, она наивно полагала, что общежитие будет соответствовать статусу учебного заведения. Поэтому рыжая не сдерживает свой недовольный стон, когда видит обшарпанную среднего размера комнату, в которой будет жить. Ещё и душ общий! Очуметь. Юн думала, что хуже уже просто и быть не может, пока не увидела свою соседку, приехавшую на час позже неё. На ней короткая, но прикрывающая все самые важные прелести футболка с дырками в области шеи и плеч, черные колготки, а на ногах берцы с высокой платформой. Первое, что она сделала – положила на тумбочку красную пачку «Marlboro», и рыжая не знает, осведомлена ли эта девчонка, но в общаге курение запрещено. Впрочем, та ей обязательно напомнит. — Привет, — дружелюбна тянет брюнетка, — меня зовут Ким Мирё и я поступила на педагогический. — выкладывает о себе информацию подошедшая. Что? Какой такой педагогический? Её же к детям подпускать нельзя! Видимо все эти мысли мигом отразились на лице у Чихи, раз брюнетка ни с того ни с сего засмеялась. — Ожидаемая реакция, — заключает Мирё, — это просто единственное направление, по которому я проходила на бюджет. — Юн Чиха, на экономическом, — наконец представляется та, но не вытягивает довольную улыбку. Потому что всё складывается, ну совсем не так как она себе представляла! — Слушай, Чиха, мне очень приятно познакомится с тобой и все дела. Ты только не кричи сильно, хорошо? — ободряюще и даже как-то сочувственно произносит новая знакомая. — В смысле? — непонимающе выпучила глаза Юн. — По тебе, кажется, таракан ползёт.

***

Не сосчитать, сколько нервных клеток убила Юн за три месяца учёбы, причём все проблемы шли не из университета, а из общаги. Сначала ночные приключения с тараканами – брызганье ядовитой смеси от насекомых стало буквально каждодневным ритуалом для неё с Мирё. Потом частые ссоры с соседями, что напрочь забыли об уборке комнат и стали кладезей всех видов ползучих, которые также перебирались в комнату двух девушек. Причём, это ведь женское общежитие, но у Юн впечатление, что здесь живут не девушки, а стадо неотёсанных аборигенов! А о том, насколько трудно застолбить очередь в душ и говорить нечего, бездонные мешки под глазами Чихи сами всё за себя говорят. — Ммм! Ах, да, да! — вот чёрт. — Ещё, ещё! — Чиха вопросительно озирается по сторонам, пытаясь понять из какой стороны исходят стоны, а вена на её лбу вот-вот лопнет от напряжения. — Вот бли-и-и-н. Я завидую ей, — расстроенно тянет брюнетка. — Мирё, ты что, дурочка? — злобно шипит Юн, — это просто… возмутительно! — восклицает она. Ни для кого не секрет, что коменданты в общаге по ночам любят поспать, в отличие от тех же студентов. Причём, они попытаются встать только в том случае, если какой-нибудь идиот на спор сиганёт с окна. И то, если услышат мигалку скорой помощи, поняв, что обошлось не только ушибами. — Чиха, завидовать плохо, — смеясь, проговаривает Мирё и открывает окно, чтобы покурить. А Юн задумывается над словами соседки. Но она ведь не завидует? Правильно, ей незачем завидовать! Например, в старшей школе она отшила местного красавчика Чон Хосока, и хоть он на следующий день пришёл за ручку с другой девчонкой, но побороть себя соблазну она не дала. Иногда Чиху захлёстывает острое желание купаться в нежных и крепких объятиях, ощущать себя желанной и любимой, но какой-то непонятный барьер не позволяет ей сближаться с парнями. В каждом она находит тысячу минусов, чтобы не приходить на второе свидание. Поэтому, рыжая решила, что не будет попусту тратить время и займётся совершенствованием себя. Ну, или, по крайней мере, попытается. — Слушай, Чиха, а может ты в магазин сходишь, м? А мы с тобой фильм какой-нибудь посмотрим, — заманчиво предлагает ей соседушка, и Юн так хочется сладкого, что слюна во рту обильнее начинает скапливаться. Вот только нет, и не просите. Ночью она в магазин точно не попрётся. — Тебе надо ты и иди, — буркнув, отворачивается к стене рыжая. Только к своей неожиданности замечает, что в комнате озарился ослепляющий свет, что режет ей глаза, привыкшие к темноте. — Юн, ты вообще понимаешь, насколько ты невыносима? — и хвала небесам, что Чиха так устала, что пропускает этот колющий вопрос мимо ушей, — мне уже давно должны были поставить памятник за то, что я всё ещё с тобой, потому что это равносильно тому, что жить с вождём африканского племени! — вот зря она это сказала. Очень зря. — Ты что, Ким, совсем берега попутала? — вскакивает с кровати рыжая, — не забывай, что этот самый вождь тебе свои семинары по истории отдаёт, — брюнетка глаз не опускает, но сама всё-таки побаивается лишиться подобной помощи. — И вообще, тебе стоит сказать мне спасибо за то, что я с терпением отношусь к тому, что ты куришь в этой комнате. Вообще-то такие ссоры между Юн и её соседкой нередки, то есть, они постоянны и шоу может начаться в любой момент дня и ночи. До драк, конечно, дело ещё не доходило, хотя иногда все предпосылки кровопролития всё же проявляются. Но обе быстро отходят и уже через час спокойно разговаривают друг с другом. Несмотря на то, что рыжая первую неделю вообще игнорировала существование Мирё, со временем к ней всё же притёрлась и даже стала мириться с некоторыми привычками брюнетки, несмотря на свои принципы. — А мы сейчас не об учёбе говорим, — оправдывается Ким, — посмотри на себя: ты же настоящая трусиха. Даже ночью в магазин за углом общаги сходить боишься, потому что тебе страшно встретить лешего на своём пути. И ничего Чиха не боится. Разве что разъярённой коменды, которая с самого начала учебного года с оскалом на неё косится.

***

Рыжая не знает, как так получилось, что она приняла условия игры своей соседки, но вот она действительно стоит на кассе с двумя лотками клубничного мороженого и шоколадными батончиками. Стоит только выйти из магазина, как до ушей доносится смех компании парней, что стоят у женской общаги и курят. Нашли, блин, время, чтобы поболтать! Чихе не очень-то сильно хочется проходить мимо них в своём модном луке: на голове шапка Мирё, чей вкус в одежде она не разделяет, и сейчас просто взяла первую попавшуюся вещь. Только похожа она сейчас на пингвина с колпаком на голове, в условиях лютого северного полюса, упорно несущего свою добычу в нагретое гнёздышко. Что ж, по крайней мере, Юн уверена, что если они насильники, то их жертвой точно будет не она. — Ну, ты Чимин и придурок! — кричит кто-то и всё сопровождается всеобщим смехом. — Да всё равно комендант спала, зато мы хорошо повесились, — оправдывается парень. А у рыжей всё тело резко напрягается и уши, словно антенны, стараются уловить знакомые нотки в голосе. Да нет же. По любому ошиблась. Просто голос похож, да и чиминов по всей Корее великое множество, уж столько воды утекло, что навряд ли это он. Но всё-таки, чтобы убедиться в своих мыслях, поворачивает голову на того парня, что с упоением рассказывает историю о своих ночных похождениях. И лучше бы она этого не делала. Потому что прямо около её общаги стоит и нагло давит лыбу главный герой всех её детских ночных кошмаров. Пак Чимин! Повзрослевший, вытянувшийся, уже не щекастый, но всё тот же губошлёп Пак Чимин, которого она терпеть не могла. Это просто напастье какое-то. Ей срочно нужен кто-нибудь, кто скажет о том, что ей показалось или, по крайней мере, что Пак заделался в извращенцы, и просто подкарауливает симпатичных девчонок у женского общежития. И, кажется, рыжая даже начинает верить в своё собственное предположение, но всё-таки старается перебирать ногами быстрее, чтобы даже на секунду не сталкиваться с ним. Раз ступенька. Два ступенька. Три ступенька. А до четвёртой дело не доходит, потому что первокурсница с оглушительным успехом летит лицом вниз целоваться со льдом. Причём ещё и с отличительным визгом, как у свиньи на смертном одре. Приземление настолько болючее, что та даже на минуту забывает о том, что помимо неё, раскинувшейся у порога здания, находятся ещё и студенты мужского общежития, пока кто-то не выдаёт: — Во пингвин даёт, конечно. Чиха не знает, кто это сказал, но обещает себе, что этот остолоп за пингвина точно ответит, а пока что надо срочно капитулировать. Встаёт так быстро, словно натренированный спецназовец на секретной миссии, летя к спасательным дверям, сверкая пятками и шурша пакетиком, не оборачиваясь на удивлённые взгляды парней. И обещает себе, что ночной схватки с Ким Мирё всё-таки быть!