Complex

Чиха не знает, как так получилось, что она знатно надралась в каком-то клубе, а потом отплясывала на танцполе даже реще, чем Мирё. Но она уже давно заметила, что влияние Ким на ней начинает сказываться, причём не в лучшую сторону. Она вообще осознала, что всё чаще начала соглашаться на несвойственные ей авантюры под воздействием своей взбаламученной соседки. И порой, Чихе кажется, что Ким права, когда она называет её трусихой. Ведь ей действительно страшно менять себя и свою размерную жизнь, обменивая её на какие-то острые ощущения. Ведь ей и так хорошо, спокойно. Именно поэтому она решила доказать прежде всего самой себе, что ещё в состоянии отдыхать и веселиться, как все её сверстники. После ночной вылазки за пределы общежития, Юн еле передвигая ногами, ползёт до душевой, чтобы смыть себя остатки солоноватого пота на коже. Ким уже отрубилась, а вот Чиха проклинает своё чистоплюйство – не может даже будучи пьяной, позволить себе лечь спать, не приняв душ. В душевой горит свет и бьёт напор в одной из кабинок, но Чихе плевать. Во-первых, дверь была не закрыта, а во-вторых, что она там не видела? Ну, а в-третьих, пропускаем первые два пункта, потому что она просто пьяна. Сидит сейчас на лавке и упорно пытается стянуть с себя капроновые колготки, что вросли в её потное тело, будто вторая кожа. Картина очень занимательна, думает Чиха, и в растопырку пытается снять мешающую ткань. Напор воды перестаёт лить, щеколда кабинки предупредительно издаёт звук и дверь открывается. Юн сначала смотрит на свои ноги, раздумывая, брить их сейчас или нет, а потом метает свой взгляд на стопу стоящую рядом с ней у лавки. Она сначала даже не понимает, как у девушки могут быть настолько волосатые пальцы на ногах, пока не поднимает голову на усмехающиеся лицо и хитрые глаза, что пожирали каждый открытый участок её кожи. И хочется ей взвыть диким зверем, потому что сидит перед своим детским обидчиком в белом лифчике с розовыми цветочками, да в черных трусах. — Ты что, совсем уже охренел, Пак Чимин?! — испуганно взвизгивает Юн и радуется тому, что на его бёдрах висит полотенце, пока она сама тянется за своим. — Тебе не кажется, что ты зачастил со своими походами в женский корпус, извращенец? — всё также бьётся в истерике она из-за того, что показалась ему в таком антисексуальном виде. — Не ори, идиотка, — устало отвечает Пак и ехидно смотрит на неё, — я, конечно, знал, что ты не умеешь читать, и проходишь стенд с объявлениями на мимо, но неужели подружка не рассказала? Или она тоже не награждена этой способностью? — а рыжая не понимает о чём речь. — Хватит ломать комедию, Пак. Либо ты сейчас мне говоришь, что тут делаешь, либо... — Либо что? Что ты мне можешь сделать? — с очевидной насмешкой и превосходством во взгляде, спрашивает он Юн, при этом сокращая расстояние. Чимин приблизился к ней вплотную и поедает её взглядом, больше нет на его лице такой глупой насмешки. Капли стекают с его торса и сам он уже пожирает её серьёзным взглядом. А Чиха теперь начинает бояться. Кто знает, что этому придурку придёт в голову, а пока докричишься до коменданта, Пак уже сто раз сделает свои грязные делишки. — Не волнуйся, припадочная. Девушки с детским нижним бельём меня не интересуют, — снова начинает смеяться он, а рыжей даже становится обидно от его слов, — и Юн, почему я не удивлён, что у тебя лифчик и трусы разных комплектаций? Опять в корзинах белья по скидке роешься? — Чиха лишь шипит на его слова, потому что наивно было полагать, что он тактично промолчит об увиденном. — Ну, уж простите, что для вас, Мудила Пак, не постаралась. Надеюсь, вы свою надувную куклу, лежащую у вас под кроватью, лучше одеваете! — вскакивает она и кричит уже уходящему блондину. Но мигом жалеет о том, что так резко оторвала свою задницу от лавки. Голова кружится и словно бы наливается свинцом, и Чихе начинает казаться, что её резко лишили кислорода. А потом сразу же валится на кафель и с мыслью о том, что это огромная, беспросветная жо...

***

— Па… — но Юн не слышит свою соседку, что ей сейчас что-то упорно талдычит, потому что голова будто бы ватная и уши забиты пробками, — говорю, что Пак Чимин тебя дотащил до комнаты, такой взволнованный и испуганный был. Начал трясти тебя за плечи, а когда понял, что ты просто нажралась в хламину, хотел тебя прям на твоей кровати придушить! Скажи спасибо, я его вовремя оттащила, — горделиво говорит Мирё и осматривает рыжую. Злой и испуганный? Как-то не похоже это на Пака. Юн быстрее бы поверила, что он оставил её на том холодном кафеле, надеясь, что та откинется, а дотащили её какие-нибудь девчонки, скрепя зубами. Впрочем, она уверена, что тот в первую очередь испугался за свою задницу, вот и волочил первокурсницу, кое-как обмотанную в полотенце, в комнату, чтобы в чувства привести. Кстати о полотенце… — Где оно?! — озирается по сторонам рыжая, поняв, что лежит только в нижнем белье, которое этой ночью успел оценить блондин. — Что «оно»? — с любопытством в глазах, спокойно спрашивает Ким, отпивая из чашки кофе. Только недолго она наслаждалась своим горячим напитком, потому что он был выхвачен разъярённой Юн. — Полотенце моё! — шипит Чиха и нервно ставит кружку на тумбочку у кровати. — Ты вообще знаешь, что когда злишься, у тебя лицо похоже на индюшачье – такое же красное, сморщенное и перекошенное? — ещё как знает. В детстве Чимин постоянно ей об этом напоминал. — И вообще, не знаю где твоё полотенце, Пак тебя принёс без него. О, вот я и хотела спросить, чем вы занимались, маленькие негодники? – подмигивая бровями, состроив довольную мину и облизывая губки, спрашивает Ким. А Юн вовсе не до шуток. Откуда ей знать, чем там занимался этот губошлёп, пока она валялась на кафеле в виде размазанной медузы? Она точно сойдёт с ума, если этот свин что-то с ней сделал, а даже если и просто смотрел, то всё равно сойдет с ума. Уже сходит. Показаться такой открытой и уязвимой, человеку, о котором всё это время даже думать не хотелось, человеку, который отравил всё её детство – один из самых страшных кошмаров для Юн. Да и не только страшных, но и позорных. Стыдно даже представить картину, как блондин разглядывает её, оценивает своим жгучим и надменным взглядом. Ей теперь даже не хочется видеть этого Пака, потому что он снова вселяет в неё ощущение того, что она проиграла.

***

Чиха чувствует приближение к финишной прямой – осталась последняя учебная неделя, далее две экзаменационные недели, а потом каникулы, которые она проведёт не, с уже ставшими родными, тараканами, а с родителями, которые предвкушают увидеть свою дочь. Юн также радуется, что прошло несколько дней с последней встречи с Пак Чимином, когда она упала пластом на кафель из-за пьяного угара и удушающей духоты в душевой.Она знает, что ещё непременно встретит его в стенах учебного заведения, но упёрто надеется, что Пак сделает вид, что они не знакомы. Хотя, этот засранец всегда рушил все её планы и надежды, словно противный вонючий клоп, что пробирается в самые неподходящие моменты. Соседка по комнате уже рассказала Юн, что в тот день горячую воду в мужском общежитии отключали, поэтому все парни завалились в женский корпус, с разрешения надзирателей, конечно. Вот и щеголяло стадо полуголых опоссумов по всем этажам с невозмутимым видом и вонючими полотенцами. Поэтому, неудивительно, что Пак затесался среди них и, наверняка, опять с ночным визитом к их соседке. — О, Юри, наконец-то ты вытащила свою похотливую мордочку из своей сатанинской норки, — озлобленно рыкает Чиха на весь третий этаж, смотря на девушку, вышедшую из соседней комнаты. Эта самая миловидная блондиночка, в чьих лисьих глазах отражается испуг, не давала ей спать по ночам, совокупляясь с Паком, а может и не только с ним. Её соседка отлёживалась сначала в больнице с перелом ноги, а потом её перевели на домашнее восстановление, вот Юри и отрывается как может, портя своими воплями ночной покой рыжей. Чиха угрожающе ползёт, словно кобра к своей жертве, злобно смотря на испуганную девчонку. Ну, теперь-то она всё выскажет! По крайней мере, она надеется на это. — Что тебя надо, Юн? — шипит Юри, и пытается состроить невозмутимый, но у неё это туго получается, особенно, когда она поняла, что пятиться больше некуда, ощутив за спиной холодную стену. — Что мне надо? Ты ещё спрашиваешь? — усмешливо, и чуть нервно переспрашивает Чиха, прижимая девушку ещё плотнее к стене, — слушай, Юри, я честно не хотела ссориться со своими соседями, но ты так и вынуждаешь меня это сказать, — уже совсем твёрдо и спокойно говорит она. — Ещё раз я услышу, как ты ночью орёшь, словно резанная, клянусь, я проберусь в твою комнату, когда ты не будешь этого ожидать, и зашью одно твоё прекрасное место! — выплёвывает рыжая и уже собирается уходить. Только есть один важный и полезный совет – никогда не поворачивайся к своим врагам задницей. Так жалко, что Юн об этом вспомнила только тогда, когда эта пигалица до боли и скрежета в зубах вцепилась в её волосы и словно пиявка не хотела отцепляться. Но Чиха вообще-то тоже не лаком шита, поэтому, со всей свирепостью внутреннего кинг-конга ответно хватает из-за своей спины рукой за блондинистые волосы и также начинает их тянуть. Подставляет ногу, чтобы та свалилась и когда это удаётся, начинает таскать её по всему коридору, в ответ, слыша одни маты. И неизвестно, сколько продолжалась бы эта не совсем приватная вечеринка, если бы на шум не сбежались остальные, растаскивая Чиху и её партнёра по спаррингу всем женским батальоном.

***

— Я, конечно, знала, что ты опасная, Чиха, но не настолько же! — захлёбываясь в собственном смехе, еле дыша и выговаривая слова, восторженно говорит Мирё. — Ты заставляешь меня задуматься о том, с кем я живу. Мне стоит начать засыпать с битой? — давится она, получая измученный взгляд рыжей. А Юн старается сделать вид, что ничего колоссального не произошло. Ну, подумаешь, с соседкой из другой комнаты подралась? Она уже давно нарывалась на то, чтобы рыжая её знатно потаскала по коридорам общежития. Её вообще все девчонки в общежитие должны благодарить за мощное содействие, и возвести в ранг святых, ведь рыжая знает, что Юри мешала по ночам не только ей. Чиха лишь радуется тому, что успела хотя бы ко второй паре привести себя в порядок, не в её принципах из-за такой ерунды прогуливать занятия. Чиха даже не сразу замечает, как у Мирё в глазах потухает игривый огонёк, а улыбка сходит с лица. Она как-то нервно начинает стряхивать пепел с сигареты и поглядывать за спину рыжей, а та не выдерживает и оборачивается назад, видя чуть дальше от их скромной компании статного мужчину. Он действительно красив: крепкого телосложения и с тёмными волосами, черты его лица будто отточены, высечены и нарисованы лучшими художниками романтизма, несмотря на это, от него за версту веет мужественностью. Одет он был в классические штаны и белую рубашку, и вроде бы такая простая комплектация на нём выглядит очень стильно. А Юн даже начинает вспоминать, когда последний раз видела, чтобы студенты так официально одевались в университет. — Здравствуйте, мистер Чон, — шипит Мирё этому парню, поняв, что тот ждёт, когда нерадивая студентка с ним поздоровается. Ведь сам он, первым, этого, конечно же, делать не будет. На этом моменте всё раскладывается для Юн по полочкам – это тот самый профессор по землеведению, которого терпеть не может Ким! Только она думала, что под «профессором Чоном» имелся в виду пятидесятилетний старикашка, а не настолько молодой, видимо, только закончивший аспирантуру, преподаватель. — Здравствуй, студентка Ким, — рыжая готова поклясться, что в его голосе есть какая-то холодная насмешка. — Надеюсь, вы не забыли, что сегодня у вас зачёт по моему предмету и принесли все свои долги? — спрашивает он у Мирё, буравя своим точёным взглядом, пока та, прикусив язык, смотрит на него, — а я напомню, что вы мне ни разу не отчитывались с начала учебного года. — Ох, не волнуйтесь, мистер Чон. Вы будете вынуждены поставить мне зачёт, — с дружелюбным оскалом тянет Мирё, пока тот пытается разгадать, что она имеет в виду. Но перемена близится к концу и напряжение уходит вместе с молодым преподавателем, когда тот, выкинув сигарету, поторопился на пару. Чиха немного топчется на месте ожидая пока её соседка с жадным упоением докурит, её нервное состояние выдаёт тот факт, что она необычайно быстро делает новые затяжки, горло наверняка саднит, потому что Ким покашливает, но всё равно продолжает давиться в том же темпе. А Юн просто пытается понять, что только что, чёрт возьми, было. — Мирё, ты действительно разгребла все свои накопленные долги? — удивлённо спрашивает рыжая. — Ха, ну ты и спросила. Нет, конечно. — отвечает ей резво брюнетка, пытаясь показать, что с ней всё в порядке. — Но уж поверь мне, я найду способ, чтобы этот придурок, подписался в моей зачётке. А Чиха видит этот недобрый огонёк в глазах напротив и даже боится спросить, что её соседка припасла для профессора Чона, который, видимо, взаимно одаривает студентку своей «любовью». И если только несколько минут назад Чиха думала, что больше таких неудачниц, как она не найти, то сейчас она понимает, что они с Мирё в одной лодке.