Complex

— Я отучился на красный диплом, закончил аспирантуру и собираюсь защитить докторскую. А вы, студентка Ким, похоже, навеки вечные будете делать клиентам шеллак, — брезгливо осматривает преподаватель, слезающий чёрный лак на ногтях брюнетки, и добавляет, — или, возможно, даже эта перспектива для вас недоступна. Чиха лишь прикрывает ладонью рот и щурит глаза, чтобы получше разглядеть через щель, что происходит в аудитории, в которой находится её соседка и палач, в лице того молодого профессора Чона. — Ну и что же мне делать? — доносится жалобный голос Мирё. — Вы имеете право пересдавать мой зачёт ровно столько, сколько деканат позволит вам сотрясать воздух в этом университете с вашей задолженностью. Да, и напомню, что в конце второго семестра я буду принимать у вас экзамен по своей дисциплине, — твёрдо объясняет ей Чон, и тянет уголки своих губ вверх, словно бы насмехаясь над положением студентки. Юн понимает, что план Мирё не сработал: прийти с жалобным видом и выдавить из себя слезу оказалось не очень трогательной картиной. И сейчас Ким стоит с опущенной головой и, скорее всего, перебирает в своей голове, за что бы ещё можно зацепиться. Но не найдя ни одного варианта, кроме как засунуть Чону глобус, что стоит на столе, в одно его прекрасное и накаченное место, больше никаких идей нет, поэтому она разворачивается и идёт к направлению выхода. — А я вам говорил, студентка Ким, что не стоит игнорировать мой предмет, — тянет напоследок он, а Чиха готова поклясться, что через эту маленькую щелочку сумела разглядеть на его лице победную гримасу. — До свидания, мистер Чон.

***

— Да подумаешь, не поставил, за каникулы подготовишься и пересдашь ему, — как можно более убедительно говорит Юн, хотя сама не верит, что Мирё хотя бы откроет учебник. — Не хочу я готовиться! — кричит, как ошпаренная на всю столовую брюнетка, — я ни к одному зачёту не готовилась и все сдала, а этот козёл испортил весь мой годами выработанный учебный процесс, — уже тише говорит она и елозит вилкой по салату. Чиха бы сказала ей, что она сама виновата, да и преподаватель не такой уж козёл, потому что, не сдав вчера, он ей разрешил прийти сегодня после пар и попытаться ещё раз. Или же он просто захотел посмеяться над её очередной попыткой и проучить её. Но Юн понимает, что если сейчас озвучит хоть что-то из своих мыслей, то та точно превратиться в росомаху и отомстит ей за все эти месяцы совместного проживания. — Просто представь, как не повезёт тем студентам, которые застанут Чона полысевшим пузатым импотентом. Он и так жизнью не удовлетворён, а через лет сорок каждому голову отгрызать будет за свой дебильный предмет. — всё не унимается брюнетка. Напряженная идиллия была прервана высокой шатенкой, которая словно огромный холм возвысилась над двумя первокурсницами. Юн разглядывала ее весь вызывающий внешний вид, начиная с огромных наращенных ресниц, которыми бы запросто можно было проткнуть любого, кто подойдёт к ней ближе, чем на метр, заканчивая короткой кожаной юбкой и сетчатыми колготками. Чиха вообще не понимала, как можно появляться в учебном заведении в таком вызывающем виде и, поэтому, сама была одета в джинсы-скинни и заправленную в них чёрную водолазку и с совершенно неброским макияжем, потому что яркий рыжий цвет волос и так привлекал достаточно внимания. Впрочем, сама подошедшая девушка дружелюбно улыбалась и махала им двумя какими-то бумажками. — Что надо? — грубо и даже не смотря на неё, спрашивает Мирё. — Девочки, у меня есть для вас два пригласительных на вечеринку в честь окончания первого семестра, — игнорирует раздражённую Ким, и весело смотрит на Юн, которая не понимает, чем они заслужили это предложение. А у Мирё глаза резко загораются, она метает взгляд то на подошедшую старшекурсницу, то на хмурую Юн, и от предвкушения тянет радостную улыбку. И плевать она хотела на пересдачу, на предстоящие экзамены и на каникулы, которые она проведёт в кровати с общажными тараканами. — Мы никуда не пойдём, — осведомляет уверенным тоном Чиха, и отворачивается от дружелюбной девушки, что протягивает эти самые пригласительные, утыкаясь обратно в тарелку с салатом. — Я все равно оставлю их здесь, — слишком мило и приторно щебечет шатенка и оставляет пригласительные на столе, — может, передумайте. — Конечно, передумаем! — восклицает вдогонку уходящей девушке Мирё и буравит взглядом задумчивую Юн.

***

Время близится к вечеру, Чиха, сидя в огромной футболке с колтуном на голове, поедает очередной шоколадный батончик, незаинтересованно кидает взгляды на свою соседку, что носится из угла в угол, впадая то в холод, то в обильную жару. Разыскивает в своём шкафу исключительно самые короткие платья, и недовольно пыхтит в сторону рыжей, которая даже и не думает собираться. — То есть, ты хочешь сказать, что я одна туда пойду? — недовольно спрашивает Ким, и стаскивает с себя очередную юбку. — А если со мной что-то случится? — То есть, я хочу сказать, что могу отдать свой пригласительный, и ты пойдёшь туда со своей одногруппницей, — незаинтересованным тоном произносит Чиха, не отрываясь от телефона, пока в неё не летит та самая юбка, что ещё несколько минут назад сидела на её соседке. На самом деле Юн не понимает, почему ей так не хочется идти туда. Ещё несколько дней назад она отрывалась в клубе и так сильно напилась, что упала прямо в душевой, подралась с соседкой, хотя до этого даже комара было жалко прихлопнуть. Но самая главная проблема – это появление Пак Чимина. Ничто её не выбивает из колеи, как тот факт, что он всегда где-то поблизости, рядом, ждёт, когда она оступится, чтобы возобновить те детские нападки. Всё время смотрит на неё своей довольной физиономией и молча смеётся над ней, изредка опуская ядовитые шуточки. Этот бзик выработался на блондина ещё, когда Чиха встретила его у женского общежития, и теперь нет и дня, чтобы она ни озиралась по сторонам, разыскивая его взглядом. И ночью, прокручивая в своей голове всё произошедшее, она готова была задушить себя подушкой за то, насколько жалкой выглядела тогда перед ним, в душевой. Больший позор Юн испытывала, разве что, когда в детстве в раздевалке после физкультуры, одноклассницы, сговорившись, заперли её вместе с Паком, предварительно отобрав её вещи. Вот и сидела она в трусах с утятами перед заносчивым мальчишкой. К удивлению рыжей, он тогда не стал смеяться, отдал свою рубашку, которая, ещё к большему её позору, не сходилась на ней, и отвернулся к стене. А Чиха тогда ещё больше возненавидела Чимина, ведь если бы не он, то она бы не терпела все эти издевательства.

***

— Добро пожаловать! Я смотрю, вы передумали? — широко улыбаясь, встречает их та девчонка, что и всучила им эти пригласительные. Рыжая уже придумывает в своей голове способы скрытия улик после убийства, потому что именно она является причиной её бессонной ночи! И глупая подруга, что ищет приключения себе на задницу вместо того, чтобы готовиться к экзаменам. А сейчас Чиха стоит рядом с ней в той самой короткой кожаной юбкой с заклёпками и в обтягивающем кружевном топе. Благо, что после пятнадцатиминутной бойни с Мирё, та, ей всё-таки разрешила накраситься самой, потому что боевой раскрас подруги совсем не устраивает Юн. И пока Мирё отплясывает в шумной толпе потных душных парней, по мнению рыжей, она сидит на диванчике, разглядывая просторную квартиру, с лестницей, ведущей на второй этаж, и кожаный диван на котором сейчас сидит. Совсем не притронулась к алкоголю, лишь изредка проверяет на месте ли её соседка, отрываясь от телефона. Это тебе не клуб, где ты, будучи мокрым мамонтом попрыгаешь на танцполе до звона в ушах, а потом уедешь домой отсыпаться. Здесь ты можешь опозориться так, что потом про тебя будут долго легенды слагать по всему учебному заведению, а Юн это совсем ни к чему. Когда Чиха видит спускающегося по лестнице со второго этажа Чимина и позади него идущую какую-то блондинку, то не удивляется тому, что он здесь. Она вообще-то была готова к этому, и по большей части именно из-за него и не хотела идти. Поэтому забивается к краю дивана, ближе к огромному цветку с не менее огромными зелёными листьями, в надежде на то, что сможет слиться с ним воедино и скрыть своё недовольное лицо от глаз Пака. И всё полетело в тартары, когда он уселся со своей разукрашенной Годзиллой прямо на этот диван. — Чимин-и, когда мы уже уедем отсюда? — издаёт писк блондинка, и тянется рукой к бедру Пака. — Мы уедем отсюда, когда я этого захочу, поняла? —с раздражением выплёвывает он, и поворачивает свой ровный профиль к её лицу. — Поняла. — с испугом отвечает она и её рука замирает на паховой области блондина, не осмеливаясь начать дальнейшее движение. — Ты какой-то сегодня злой, может, тебе стоит расслабиться? Юн, скорее всего, знает, что сейчас твориться по левую сторону от неё, но посмотреть не решается. Голова отвёрнута вправо, а глаза упрямо смотрят вниз, в угол. И она не представляет, сколько ещё сможет продержаться, чтобы не захрюкать от смеха из-за всей картины, что складывается в её голове. И как вообще эта девчонка могла испугаться тона Пака? Он ведь совсем смешной и не страшный. Но когда до ушей доносится чей-то стон, ей кажется, что она больше не в состоянии подавить в себе громкий смех. И когда Чиха уже хочет повернуться к ним и разоблачить себя, то мигом застывает. Пак Чимин смотрит прямо на неё. Целует грязно, развязно и глубоко, сжимает тонкую шею блондинки, глаза которой закрыты, а ноги ее раздвигаются все шире, та переходит к его шее, вылизывая каждый его участок, и прикусывает мочку уха. Он сжимает её талию так сильно, что вены на его руках набухают, а блондинка в ответ шипит и не отстраняется от него, продолжая покрывать его шею поцелуями. А он все также смотрит на Юн – пошло, развязно и вызывающе. В горле у рыжей совсем пересохло, и она бы сейчас сделала всё возможное, чтобы избавиться от этого непонятного покалывания в груди. Ноги подкашиваются, а глаза метаются по всей гостиной, заполненной неизвестными людьми. Ей срочно нужно сбежать и уткнуться в какую-нибудь компанию, пока она не стала свидетелем совокупления губошлепа и инопланетного существа в лице блондинки, которая ещё не обнаружила лишнего на этом диване зрителя. Чёртов извращенец Пак Чимин! Видит Мирё, которая стоит у столика с напитками и вливает в себя неисчисляемый по счёту коктейль и пулей летит в ее сторону, наплевав на взгляды парочки, направленные в её спину. Та затуманенным взглядом смотрит на Юн и протягивает ей такой же напиток. — Где ты была? У тебя несварение? Я тут с такими красавчиками познакомилась, пока ты в туалете сидела! — горлопанит во всю Ким, искренне веря, что никто другой их не слышит, и только Чиха видит, как рядом стоящий парень пытается сдержать свой смех, осматривая её сверху вниз. — Ты совсем идиотка, Ким? Я всё это время сидела в углу и смотрела на то, как ты опустошаешь весь бар. —раздражённо шипит рыжая, и хватает за руку соседку. — Повеселилась? А теперь мы едем домой! Мирё протестующе пытается одернуть руку с крепкой хватки Юн, тормозит ногами, и в итоге заплетается об них, мычит что-то невнятное в спину рыжей, и совсем не хочет уходить. Но Чиха до красноты костяшек пальцев, держит руку своей соседки и уверенно идёт по направлению выхода, расталкивая все пьяные тела, что попадаются на её пути. И даже не замечает, что музыка перестала играть и тишина разбавляется лишь помехами от подключения микрофона к аудиосистеме. — Неужели две прекрасные гостьи так скоро спешат покинуть нас? — по всему помещению раздаётся такой знакомый голос бывшего одноклассника Юн, и она готова поклясться, что блондин сейчас прожигает её спину, как и множество других глаз, обращённых на неё и Мирё. Чиха останавливается, а Ким, не понимая, что обращаются именно к ним и, привыкшая к быстрой ходьбе рыжей, утыкается в её спину, предварительной ойкнув, но первая оборачивается назад, чтобы понять, что происходит вокруг. — Здесь стало слишком скучно, — наконец отвечает Юн и одаривает таким же насмехающимся взглядом Пака, пока все остальные начинают перешёптываться, не ожидая услышать такого ответа. — Точно, я ведь совсем и забыл, что ты обожаешь играть в игры. Рыжая готова прямо сейчас заделаться в самурая, чтобы, наконец, сделать из Пака жаркое, потому что знает – он сейчас пытается задеть её прошлым. Им было по двенадцать лет, когда всех делили на пары для прохождения ежегодного квеста по станциям. Тогда же она и осознала, что удача не на её стороне, когда ей в пару поставили маленького задохлика и, несмотря на протесты обоих, менять ничего не собирались. Правда, на удивление одноклассников и взрослых, Чиха с Чимином не только вернулись вместе живыми и целыми, но и заняли первое место. Тимон и Пумба. Именно такое прозвище получили Пак и Юн после совместной победы, и не трудно догадаться, кто есть кто. И пока блондин, брызгая слюнями, кричал о том, что не потерпит таких сравнений в свой адрес, да ещё и в контексте с рыжей, Чиха понимала, что вообще-то объятия Пака очень даже тёплые и приятные. Он умеет искренне улыбаться, даже если рядом с ним она, такая толстая и некрасивая, и несмотря на хрупкое телосложение, очень силён. Правда это было минутным помутнением её сознания, впечатлённого из-за радостных объятий Пака, а потом всё вернулось в прежнюю колею: с ненавистью, слезами и детскими обидами. Самая глупая игра, по мнению первокурсницы – это правда или действие, потому что ну какой смысл в неё играть, если компания пьяных студентов ей не шибко интересна, а горлышко этой вертящейся бутылки из под самбуки за полчаса игры, так и не показало на неё? Но, только почувствовав утомление от бесполезного времяпровождения и дикого желания встать на свои затёкшие ноги, как стекляшка мигом указывает на неё, а Юн сталкивается с хитрой улыбкой Пака, который ей ещё больше напоминает надоедливую муху и для целостной картины ему не хватает только потереть свои лапы. — Правда, — сразу выдаёт рыжая, зная, что ничего адекватного от блондина ожидать, точно не стоит. — Я даже не удивлён, Юн, ты всегда была скучной и предсказуемой, — насмешливо тянет он и девчонка замечает несколько заинтересованных взглядов от тех, кто ещё не дошёл до конечной кондиции и понимают, что эти двое, похоже, старые знакомые. — Не тяни и задавай свой дурацкий вопрос, — отвечает ему Чиха, а сама борется с диким желанием отобрать у рядом сидящего парня коктейль и осушить его одним махом. Она уж точно знает, что даже вопрос от Пака не будет самым радужным. Наверное, он задаст вопрос, касающихся школьных времён, думает Чиха, и не спускает глаз с блондина. Она уверена в том, что он будет давить на больное и, кому, как ни Паку, знать о многих переживаниях рыжей. Он может вспомнить любой нелепый момент из её жизни и обыграть в свою сторону, раззадоривав опьянённую толпу. — Со сколькими парнями ты успела переспать? — с прищуром и усмешкой на губах, наконец, озвучивает свой вопрос Пак, а Юн, кажется, что в этот момент все, затаив дыхание, обратили внимание сидящую с ними девушку. Вопрос до нелепости идиотский, но отвечать на него совсем не хочется, особенно, когда он воспринимается обыкновенной насмешкой. — Тебе так много времени нужно, чтобы сосчитать всех? Или ты боишься разрушать свой образ Девы Марии, сказав, что один какой-то бедолага на этой планете всё-таки позарился на тебя? — прерывает девушку от раздумий Чимин, с интересом рассматривая её прозрачный кружевной топ, и на задранную юбку, которая очень соблазнительно оголяет крепкие бёдра первокурсницы, практически открывая вид на чёрные кружевные трусики. — С тремя, — выдаёт Чиха, готовая вот-вот провалиться от выданной только что информации, как до её ушей доносится то ли хрюканье, то ли стон, то ли кашель, а может микс всего вместе от Мирё. Уж ей-то всё известно! Чиха не может не заметить, как чертята заиграли в глазах блондина и что-то совсем неведомое ей, проблеснуло в его глазах, готовое заразить ещё совсем неопытную девушку. Парень облизал свои губы, обнажив ровные зубы, и, кивнул всем остальным в знак, что можно крутить бутылку дальше. А первокурсница готова задохнуться от волнения, стеснения и наглого вранья, но ещё больше от того, что за эту минуту Пак показался ей самым красивым парнем, которого ей только приходилось видеть. Есть в нём что-то притягательное, заставляющее неотрывно следить за каждым его жестом, за каждой эмоцией. И тогда рыжая как можно незаметнее старается ущипнуть себя за руку, чтобы развеять странные ощущения, но опять сталкивается с яркими полумесяцами бывшего одноклассника, который заметив этот жест, одарил её своей усмешкой на пухлых губах. Видимо, Пак наслал на неё какое-то вселенское проклятье, ведь теперь эта бутылка останавливается на Юн уже третий раз за пятнадцать минут, выпив целый шот жгучих коктейлей, от которых закружилась голова и помутился рассудок, та рассеянно думает, что же выбрать у соседки. Правда или действие? — Действие, — стараясь как можно более твёрдо ответить Чиха, смотрит с вызовом на Мирё, но по её злорадной улыбке начинает понимать, что ничего хорошего та ей не загадает. — Я хочу увидеть, как ты целуешься с Пак Чимином! — восторженно заявляет всем брюнетка, и начинает хохотать на всю комнату. И это кажется весёлым всем кроме двоих: Юн и, на удивление, блондинке, с которой зажимался Пак ранее. — Нет! — заявляет рыжая, и в знак протеста уже хочет уйти, как чувствует чью-то крепкую хватку на своём запястье. Сам Пак Чимин собственной персоной снизошёл до Юн, и на расстоянии несколько сантиметров, буравит ту злым взглядом, опаляя рыжую своим тяжёлым дыханием. У той в груди, словно бы весь воздух спёрло и земля ушла из под ног, и мимо ушей проносится какое-то глупое объяснение Пака, что правила игры нужно соблюдать, как тут же чувствует мягкое прикосновение к своим губам. Чёртов извращенец Пак Чимин нагло целует её, да еще и на обозрение всей толпы. Слабые попытки оттолкнуть от себя крепкое тело не увенчались успехом, и ей остаётся молиться всем известным богам, чтобы не поддаться на столь искусные манипуляции блондина. Ведь того совершенно не смущает, что девушка не отвечает ему взаимностью: она словно ведомая кукла в руках виртуозного мастера, который может распоряжаться ею как пожелает. Он соблазнительно прикусывает её нижнюю губу, чуть оттягивая, а потом, словно бы извиняясь, лишь кончиком языка облизывает её, слышит тихий стон бывшей одноклассницы, и понимает, что ещё рано разрывать поцелуй. Вторгается снова в рот рыжей и чувствует, что девушка сдалась, неумело сплетая их языки вместе, и усмехается тому, насколько очевидна теперь её лож о трёх любовниках. Неторопливый поцелуй переходит всё более страстный, и Чиха начинает чувствовать непривычное ощущение внизу живота, тягучее и покалывающее, ноги становятся ватными, а ладонь Пака, что ощупывала её рёбра, продвигалась всё ниже, мягко массируя живот девушки. — Вы ещё сексом займитесь тут, братцы кролики! — прерывает, наконец, поцелуй Мирё, игриво осматривая двоих и их припухшие губы и, тем самым, возвращая сознание Юн на место. Это определённо точно произошло только из-за алкоголя в крови!