Город, которого нет

      Вскоре Эдгар выбрал подходящую площадку внизу и указал на нее девушке. Вокруг была все та же промзона, наполненная шумом подыхающих воздухозаборных систем, едким химическим запахом и редкими полязгиванием дроидов-ремонтников.       — Нам туда, — забрак кивком указал на узкий проход между двумя уходящими высоко вверх стенами. Спидер мог там пройти, но не развернуться, кроме как через себя, и Эдгар предпочел не рисковать единственным доступным здесь средством передвижения. Особой заселенностью сектор явно не страдал, и могло показаться, что двое спасателей — единственные разумные на десятки метров вокруг.       Кэм аккуратно опустила машину на площадку. Она все еще думала о словах забрака. «Ограничение, вшитое на уровне физиологии». Как это технически реализуемо? Что для этого нужно сделать с человеком (с человеком?)…       К ситу. Это предположение можно легко проверить. Если Эдгар прав, у нее должно быть что-то еще, что отличает ее от остальных. И вряд ли это умение жрать тви’лечьи бутерброды без последствий. Что нужно, чтобы как следует разобраться в себе? Парочка экстремальных ситуаций?       Что считать экстремальной ситуацией? Действия в условиях недостаточного обеспечения? На остатках ресурса?       Было. Все было, и — ничего. Ничего «из ряда вон» она не чувствовала и не делала.       — Задача? — лаконично осведомилась девушка, оглядывая местность вокруг посадочной площадки.       Эдгар не торопился идти в указанном им же направлении. Отвечая девушке, он внимательно всматривался в безлюдный техногенный пейзаж, но, похоже, не замечал ничего тревожащего.       — Нам нужен местный бар для своих, что-то вроде нашего «Стука со дна». Посидим, выпьем, побеседуем с кем-нибудь…       Мечтательные интонации забрака мало вязались со стоящей перед ними рабочей задачей.       — Идем по отдельности. Не теряй меня из вида; когда найду нужное место, заходи следом немного погодя. Что бы ни случилось, мы друг друга не знаем. И придумай ответ на вопрос «Что ты тут забыла?». Встречаемся через два часа воон там, парой уровней ниже. Тот, кто уйдет первым, перегонит спидер. Лифты здесь есть.       Несколько секунд он задумчиво смотрел на Кэм, потом решил добавить:       — Напрямую об Аш’Виртаде лучше не спрашивай, без нужды постарайся не нарываться, если все будет совсем паршиво — уходи.       — Первым уйдешь ты, — уточнила Рейес. — Я не смогу это сделать, не выпуская тебя из вида. В остальном задача ясна.       Формулировка оставляла почти полную свободу действий. Это было хорошо. Исходя из сказанного, забрак оставлял себе активную роль, Кэм оказывалась на роли прикрывающего, это тоже было понятно — и удобно.       «Мы друг друга не знаем». Это не значило, что в его драку нельзя будет ввязаться. «Случайный вход» в бой — элементарный тактический прием, было бы глупо его не применить. По необходимости.       Кэм подумала немного над значением слов «совсем паршиво». Были варианты, но уточнить значило бы нарваться на некие рамки. Воздержимся.       — Хорошо, — улыбнулся Эдгар и нырнул в проход, под защиту стен. Чем дальше он отходил от площадки, тем сильнее горбился, тем расхлябаннее и тяжелее становились его движения. Усталый, еще не старый, но уже и не молодой мужик бредет по незнакомому району, осматриваясь в поисках места, где можно расслабиться после тяжелого дня.       То ли у Эдгара было особое чутье на подобные места, то ли он имел представление о том, куда идти, но шататься по чужому району слишком долго им не пришлось. Довольно скоро забрак набрел на дверь в углу, под которой негромко беседовали два мрачных типа в рабочих комбезах. Надпись, сделанная над дверью красной краской, сообщала всем желающим, что внутри кантина. Просто кантина, без лишних слов и громких названий.       На Эдгара местные покосились, но и только. За дверь он попал беспрепятственно.       Топая за забраком с видом отстраненным и равнодушным (и крутя головой по сторонам, как делают все в незнакомом месте), Кэм промокнула губы спиртом из аптечки. Немедленно защипало. Но запах алкоголя в таком районе вещь полезная, больше шансов, что примут за свою.       Когда Эдгар исчез за дверью, Рейес отметила свою ошибку — в кантине не было окон, поддерживать визуальный контакт стало невозможно — и, чуть погодя, направилась туда же, отсчитывая секунды. Чем дольше забрак остается вне поля зрения, тем хуже.       Потертая куртка и тактический комбез, который с тем же успехом можно было принять за рабочий, не добавляли ей обаяния, но позволяли не выделяться. Подходя, Кэм скользнула взглядом по болтающей паре.       Эдгар сказал, не убивать сразу. Но сейчас его рядом не было. Но и уровень угрозы пока был гипотетическим.       Гипотетическим он и остался. Местные одарили девушку оценивающим взглядом и почти тут же утратили к ней всякий интерес.       Внутри стоял уютный полумрак. Шумела вытяжка, вбирая в себя дым редких курильщиков. Народу было не очень много, в основном одиночки и группки по двое-трое. И люди, и альены вперемешку — достаточно нетипичное зрелище здесь, учитывая обострившуюся ксенофобию, которая легко просочилась вниз с самых верхов.       Над баром кто-то грубо прикрутил экран. Транслировали полулегальные гонки; посетители то и дело поглядывали на запись, явно следя за происходящим, но заядлых болельщиков здесь определенно не было.       Как не было и других женщин, кроме Кэм.       Эдгар сидел у стойки, сгорбившись над кружкой, и о чем-то тихо беседовал с барменом. Неподалеку пристроился всклоченный и бородатый тип в добротном зеленом комбезе, задумчиво болтал остатки выпивки в стакане и, похоже, дожидался своей очереди упасть на уши бармену.       Когда ты приходишь в кабак, ты должен заказать выпивку. Это такое же маскирующее действие, как активировать системы «стелс» брони, и Кэм направилась к стойке. Отсутствие других женщин она сочла негативным фактором. Но, может быть, одежда сыграет свою роль. Рейес не была похожа ни на шлюху, ни на девушку в поисках романтических приключений.       В голову пришла странная мысль, не относящаяся к заданию. Кэм вдруг захотелось татуировку. Может быть, на лице. Не как у Эдгара — его татуировки что-то значат. Клановые знаки или профессиональные, она не помнила.       Или на плече? Было бы забавно.       Следом за этой мыслью пришло и мгновенное отторжение. Краска токсична, сама по себе — сильный аллерген; татуировка — это особая примета. Нельзя.       …Но ведь можно было просто нарисовать что-нибудь. Химическим карандашом.       Кэм остановилась у стойки, показала бармену два пальца и кивнула на здоровенную бутылку с жидкостью, по цвету напоминавшей эль. Вряд ли это эль, но хорошо, если так — высококалорийно, слаботоксично и опьянеть вряд ли получится — не тот градус, хотя сыграть легкую поддатость придется.       Пьянела Кэм с трудом, хотя Вержесу и удалось несколько раз ее напоить. Эффект девушке категорически не нравился. Последствия тоже. На Вержеса и его людей алкоголь влиял иначе, это позволяло ей то и дело задумываться о своем генетическом статусе. Но если Эдгар прав, дело не в генетике. Хотя, может быть, и в ней тоже.       Бармен так же молча кивнул в ответ, потянулся за стаканом и выразительно постучал ногтем по пластиковой крышке стойки. Если здесь и наливали под честное слово, то явно не пришлым.       — Что, «Дохлый номер» опять закрылся? — поинтересовался у Кэм бородач. Спокойно и даже с некоторым сочувствием.       Девушка положила на стойку два кредита и сдержанно улыбнулась типу в зеленом комбезе. Сейчас никто не сказал бы, что она «не такая» — лицо Рейес выглядело очень живым, и отражалась на нем усталость, едва заметный намек на дружелюбие и объяснимое нежелание хрупкой девушки влезать в неприятности, оказавшись в сугубо мужском заведении.       Средний рост и естественное для женщины телосложение позволяли Кэм не выглядеть штурмовиком, и это было очень удобно.       — Шелли, — она сунула руку бородачу для пожатия. Вряд ли того в самом деле интересовал какой-то «Дохлый номер», он явно хотел поболтать. А разговаривать с кем-то из завсегдатаев — хороший ход, тоже сглаживает потоки чужого внимания, так что пусть. А еще он мог что-то рассказать. Что-то полезное. Вряд ли про Аш’Виртада, и Эдгар запретил прямо расспрашивать, так что…       — Можешь звать меня Шелли.       Разницы не было. «Шелли» было таким же именем, как и «Кэм». Идентификатор. Но к «Кэм» она успела привыкнуть, у нее даже документы были на это имя.       — Кибо, — в свою очередь представился бородач, не очень крепко пожимая протянутую ладонь. — Дерьмовые сегодня сутки, а?       Собеседник Кэм явно был пьян, не настолько, чтобы это бросалось в глаза, но в достаточной мере для того, чтобы тянуло на задушевные беседы с кем угодно готовым поддерживать разговор. А бармен, как на зло, был уже занят, и залетным забраком интересовался куда больше, чем одним из завсегдатаев. Или просто знал о привычках Кибо.       Кэм прокрутила в голове все, случившееся с утра, вспомнила недовольство Эдгара (хотя всех нападающих они убили очень даже чисто) и согласилась:       — Это точно. А у тебя почему?       Люди больше любят говорить о себе, чем слушать, и Рейес этим воспользовалась. Если Кибо достаточно пьян, он и внимания не обратит на то, что «Шелли» не рассказала ему о собственных злоключениях.       — На зарплату влетел по-дурацки, — пожаловался бородач. — Урроды. Сначала напокупают дерьма по дешевке, которое под инструментом само крошится, а потом на нас все валят. Теперь вкалывать на минималке, пока не рассчитаюсь…       Кибо тяжело вздохнул, залпом прикончил остатки пойла и махнул бармену, мол, плесни еще.       — А утром еще и с бабой своей погрызся. Стерва.       Кэм посмотрела на него со всем возможным сочувствием, прислушиваясь скорее к разговору Эдгара и бармена, чем к словам бедолаги в зеленом комбезе, и отхлебнула из своего стакана.       — Может, помиритесь еще, — обнадеживающе предположила она, когда пойло проскользнуло в горло и направилось куда-то вниз по организму, ощущаясь на каждом сантиметре пути.       Может, и помирятся. Если он ее не убил, как это бывало на Нижних. Дело житейское.       — А что шеф, реально на деньги нагнет? Ясно же, что не твоя вина.       Эдгар говорил очень тихо и мало, с большими паузами между короткими репликами. Бармен в основном слушал, то и дело бросая скупые вопросы, чтобы дать понять собеседнику, что ему все еще уделяют внимание.       — Да кого это колышет, моя или не моя? — отмахнулся Кибо, звонко припечатывая к столу пару кредиток. — На моей рабочей станции посыпалось, значит, я и виноват, у нас все просто, как два пальца… А если возникать начнешь, то никто с тобой цацкаться не будет, пинка под зад и дело с концом, за воротами с десяток других желающих на твое место.       Бармен все-таки налил страдальцу, и тот крепко приложился к свежему стакану.       — А мне никак нельзя — под зад, — покачал он пальцем. — У меня баба. Дура и стерва.       Кибо мрачно хмыкнул, глядя в стакан, потом поднял глаза на Кэм.       — Все вы, бабы, стервозные дуры, скажи, а?       Рейес проанализировала интонации голоса и выражение лица собеседника. Ему требовалось подтверждение. Его бы успокоило подтверждение, правда, на его уважение после этого можно было не рассчитывать, но его и так не было пока — явно проявленного не было, но он с ней говорил. Скажешь «да» — появится снисходительность, может быть, чуть больше расположения…       — Нет, — покачала головой Кэм и снова глотнула из стакана. — Есть и умные стервы. И добрые идиотки. Как повезет. Ты ее любишь?       — Люблю. Ха, — Кибо прикончил стакан и глянул на девушку заметно поплывшими глазами. — Я ее люблю, а она со мной — как со скотиной. Вот зачем вы с нами так, а? Вот ты скажи мне.       Кэм зависла со стаканом, поднесенным ко рту. Пила она небольшими глотками, растягивая слаботоксичную отраву, так что даже подавиться не получилось.       Чуть помедлив, она вернула стакан на стойку.       А действительно, зачем?       — Мало исходных данных, — честно призналась девушка. В одном она была уверена — в том, что у слова «любовь» не существует единственно верной трактовки. «Как со скотиной» — тоже непонятно. Пахать заставляет? Доит на деньги? Унижает? И он терпит? Потому что — любит?       То есть, если любишь — надо терпеть?       Кэм склонила голову к плечу, чтобы челка съехала с глаз, точнее, с визора, и глянула на Кибо еще раз. На счастливого человека он совсем не походил.       — А ты с ней? Как с кем? — судя по искреннему интересу в голосе и по выражению глаз, девушка хотела только получить ответ на вопрос и совсем не пыталась поддеть собеседника, но мог ли он это осознать при таком количестве выпитого? Кэм не воспринимала его как угрозу, несмотря на заметную разницу в размерах.       — Как с кем?! — вопрос, заданный совершенно не провокационным тоном, тем не менее, явно взбесил принявшего на грудь мужика. — Да я ее!.. На руках!.. Все ради нее! А она… Да вы все…       — Киб, — одернули его. Новый участник разговора подошел практически беззвучно и крепко перехватил руку бородача как раз в тот момент, когда он начал тянуться к девушке. — Пей молча.       На вид ему могло быть и тридцать, и сорок. Серое, не особенно красивое лицо с крупным, много раз ломаным носом выглядело молодым, а темные, глубокие глаза, явно видевшие слишком много, могли бы принадлежать кому-то куда старше. Из длинной черной гривы, небрежно сколотой на затылке, повыбивались пряди и теперь свисали на лицо, скрадывая грубоватые черты. Ростом он был примерно с Кэм, сложение скрадывала свободная одежда. Более всего незнакомец походил на человека, в чьи гены примешалась какая-то другая, близкая людям раса.       — Идем, — позвал он Кэм и жестом указал на свободный стол в дальнем углу, где стояла одинокая кружка. — Не надо тебе с ним. Киб, когда напьется, совсем башку теряет.       Сам Кибо, чью руку все еще сжимали чужие пальцы, вел себя на удивление тихо.       Эдгар бросил на троицу безразличный взгляд и вновь уткнулся в стакан.       Незнакомец спас бородача как раз в тот момент, когда Кэм уже просчитала траекторию и даже шевельнула запястьем.       Эдгар не запрещал ей убивать — по крайней мере, прямо. Но в прошлый раз был так явно недоволен…       Человеку в зеленом комбинезоне грозило только полстакана выпивки в глаза. Этого было достаточно, чтобы убраться из поля его зрения. А остальные, кроме бармена и Эдгара, могли даже не понять, что произошло. Но появился другой мужчина (полукровка?) и Кэм вместо атаки слегка качнула стаканом, словно размышляя над словами незнакомца.       — А с тобой надо? — чуть улыбнулась она и направилась к тому столу, на который ей указали. Смена собеседника выглядела несущественной. Ей нужно было оставаться в зале; без конфликта было лучше, и Рейес, пожалуй, была даже благодарна этому брюнету. Интересно, о чем он будет рассказывать. Не вступился же он за девушку просто так; чего-то захочет взамен. Поболтать? А может, ему нужно убить кого-нибудь?       Здесь она не представлялась наемницей, и наработанную репутацию имела совсем в других кругах. Тогда что?       — Проверим? — усмехнулся незнакомец. У него оказалась на удивление приятная улыбка, да и сам он странным образом располагал к себе. — Я не видел тебя здесь раньше. Перебралась в наш район?       — Может быть, дальше пойду, — вздохнула девушка, прикидывая, что и как говорить. Начал с вопроса. Это нормально, но лучше перехватить инициативу. Пусть бы о себе говорил…       — Кибо рассказал, что с работой у вас тут совсем паршиво. Да и люди странные.       Прозвучало от всей души. Бородач в зеленом действительно показался очень странным. Что она такого спросила?       На всякий случай она внимательней присмотрелась к новому собеседнику. Нет, вроде не агрессивный. Спокойный. И с ним спокойно. С одной стороны, хорошо. С другой — кто знает, чего от него ждать. Так что лучше не расслабляться.       — Еще и чуть не ограбили сегодня… — Рейес снова задумчиво покачала стаканом, рассматривая остатки жидкости в нем. Было невкусно.       Собеседник был интереснее, чем-то, что здесь называли элем, и она снова перевела взгляд на него. Оценивающий. Задумчивый.       — А почему ты за меня заступился?       — А как иначе? — полукровка снова мягко и немного грустно улыбнулся. — Позволить этой пьяной твари на тебя руку поднимать? Неправильно это. Мы же разумные все-таки, а не зверье какое.       Свою кружку он тоже покачивал в руках, не спешил прикладываться к содержимому.       — С работой везде паршиво. Особенно у тех, кто с перепоя детали местами путает. А ты сама по какой части будешь?       Кэм немного подумала и нашла приемлемый вариант. Хотя очень хотелось переспросить, почему неправильно. Разумные так поступают сплошь и рядом. В отличие от зверья, кстати.       — Электроника. В том числе замки и охранные системы. Установка, съем.       Она чуть не сказала «взлом».       — Почти все, что можно делать руками. Посуду мыть, спидер водить. Могу сделать так, чтобы в цеху не воровали, — она еще немного подумала, гадая, поймет ли собеседник формулировку или лучше попроще. — Охранные приспособления непрерывного действия. Активные, пассивные. Могу сделать так, чтобы люди меньше калечились. По крайней мере, по вине оборудования.       Основной ее спецификацией было прямо противоположное, но если знаешь, как надиверсантить, можешь и сообразить, как использовать да хоть ту же сканерную сигнализацию, чтобы напомнить людям о технике безопасности.       Собеседник очень внимательно ее выслушал, не отрывая от девушки внимательного, ласкового взгляда. Он не ел Кэм глазами, как делали иные знакомые ей мужчины, в его глазах не было ни хладнокровного оценивания, ни снисходительности.       — Впечатляет, — кивнул он. — Если хочешь, я мог бы замолвить за тебя словечко.       — Перед кем? — с осторожной улыбкой переспросила она. Работодатели бывают разные, у нее тоже был Вержес, и, надо отдать ему должное, к жизни на Нижних уровнях подготовил неплохо.       Незнакомец как будто не нес угрозы.       Рейес пыталась понять, откуда взялось это чувство. Она ничего о нем не знала. Можно было только предположить смешанное происхождение и манеру боя, то ли не предусматривающую защиту головы, то ли он просто был не слишком хорошим бойцом. Сломанный нос говорил сам за себя.       — И что делать придется?       — Перед нашим спецом по кадрам, — пояснил незнакомец. — Шеф сам сотрудниками не занимается. Я тебя с ним познакомлю, а вы уже сами обсудите и что делать, и за сколько. Идет?       Он чуть склонил голову набок, пристально взглядываясь в глаза Кэм. Бездонный темный взгляд завораживал.       — Ты мне очень понравилась, — признался мужчина с некоторой неловкостью человека, который не привык охмурять дам. И тут же спохватился:       — Сит, совсем забыл… Меня зовут Амир.       Понравилась?!. Кэм от изумления уставилась на него во все глаза, забыв даже про элементарную вежливость.       Обычно разумные не спешили налаживать с ней контакт и ее это полностью устраивало. Что их отпугивало, вечная обособленность наемницы или сильная сдержанность в общении, оставалось вопросом, а после первого же совместного боя отношения и вовсе сводились к сугубо рабочим. До сих пор исключением была Кейт. И Эдгар, но там разговор особый.       Это внезапное «понравилось» выбивало из колеи. Обескураживало. Она ведь ничего для этого не сделала.       — Что?.. — переспросила она, завороженно глядя на полукровку.       — Ты мне очень нравишься, — тихо повторил Амир, каким-то образом безошибочно угадав, к чему именно относится недоумение его собеседницы. — Я знаю тебя несколько минут, но кажется, будто ждал всю жизнь… Прости, я, наверно, слишком прямолинеен. Никогда не умел ходить вокруг да около.       Его взгляд затягивал, не отпускал, и проваливаться в эту черную бездну было необъяснимо приятно.       Кэм снова и снова пыталась запустить анализ своих действий с момента входа в бар, но цепочка то и дело прерывалась. Девушка смотрела в темные глаза, теряясь и в них, и в звуках голоса брюнета, и не могла осознать даже, врет он или говорит правду, хотя разумные часто себя выдавали — непроизвольными движениями, игрой мимических мышц, меняющимся ритмом дыхания…       Откуда-то, словно извне, пришла мысль о том, что зрительный контакт с объектом разорван на протяжении трех минут. И Кэм почти непроизвольно повернула голову к стойке. Фигура Эдгара, бармен…       Все было в порядке, и она снова глянула на собеседника. Этот короткий разрыв зрительного контакта почему-то изрядно прочистил ей мозги.       Зацепок не было, кроме единственной фразы. Про «ждал всю жизнь». Что-то такое она уже слышала. Из хрипящего голопроектора в дежурке. Девушки в обеденный перерыв крутили что-то такое… «Штурмовики тоже плачут», потерянная любовь, сто семьдесят девятая серия… Может, он тоже фильм смотрел?       Голос Амира звучал искреннее голоса актера, и Кэм ощутила, что ее логика снова сбоит. Он что же это… Всерьез? Неужели разумные могут говорить такие вещи всерьез?       — Я не могу тебе нравиться, ты меня не знаешь, — сделала она очередную попытку расставить все по своим, понятным местам. — Три минуты — это не срок. Тебе нравится моя внешность.       Она чуть заметно усмехнулась, обретя намек на уверенность в своих выводах. Звучало логично. Но темный взгляд сбивал, кружил голову, и почему-то хотелось, чтобы он и дальше так смотрел — нет, чтобы они вместе сидели и смотрели друг на друга. Глаза в глаза.       Внешность…       — Ты хочешь, чтобы я переспала с тобой за наводку на контракт? — предположила Рейес, чей пристальный взгляд сделался вдруг и недоуменным, и пытливым одновременно. Фраза звучала странно неуместно. И Кэм озадачилась еще сильней. Что происходит, сит возьми?       — Я предложил тебе помощь с работой, чтобы ты осталась, — горько усмехнулся Амир. — Здесь, в этом районе.       На миг сам опустил глаза, а когда снова глянул на Кэм, противиться пробирающемуся в самое сердце взгляду стало почти невозможно. Да и не хотелось. Зачем?..       — Внешность — тоже часть тебя, — голос мужчины звучал проникновенно и удивительно искренне. — Сит, ты ведь знаешь, как это бывает, видишь человека — и вдруг понимаешь, что все, пропал. Отвечая на твой вопрос… Да, чтоб мне провалиться! Хотел бы, но не за предложение, а просто потому что ты — это ты. Только не уходи.       О том, чтобы отказать ему в этой невинной просьбе — просто не уходить, тоже не хотелось даже думать.       О, Кэм прекрасно знала, как это. Выруливаешь из-за угла, а там человек, и черное дуло гранатомета, и понимаешь — все, пропал… Но Амир, казалось, говорил о чем-то другом, и она наморщила лоб, все еще пытаясь что-то осознать, и уже расслабленно опустив плечи.       Что-то дергало, мешало, как камушек в ботинке, и она поняла, что. «Внешность, внешность… Да не моя это внешность!»       Она могла бы озвучить, но эти слова казались еще более лишними, чем предыдущее предположение. Нравится ему, подумать только. Ну, хирург был хороший.       — Я пока никуда не бегу, — медленно, словно через силу — или как во сне — улыбнулась девушка. О чем-то она успела забыть, о чем-то важном.       Не считая всего, забытого до этого.       — Хорошо, — улыбнулся Амир.       Окружающая реальность исподволь, совершенно неощутимо отступала на задний план. В ней оставался только сидящий напротив мужчина, только он один сейчас казался по-настоящему важным.       Несколько бесконечно долгих мгновений они провели в тишине, в того рода молчании, когда слова не нужны, потому что есть чужие глаза и чужое дыхание. И даже вновь зазвучавший голос собеседника не спугнул это удивительное, прежде незнакомое Кэм состояние.       — Пойдем, — Амир легко поднялся на ноги и протянул девушке открытую ладонь.       Она встала, непривычно медленно, неуверенно, совершенно не понимая, что происходит, и даже не пытаясь понять. Прежде незнакомая ситуация всегда означала угрозу, сейчас все было иначе.       Откуда-то из запредельного далека пришли непонятно к чему относящиеся слова: «Зрительный контакт с объектом разорван…»       И сразу за этим, едва пальцы Рейес прикоснулись к теплой ладони полукровки, четкое, однозначное:       «Допуск?»       Она замерла, не отнимая руки, в отчетливом замешательстве. Нужно было идти с Амиром. Он ее звал. Он ее ждал.       «Допуск?»       Что-то балансировало на тонкой грани. Она чувствовала, что требуется… Что-то. И не понимала, что. Попыталась обойти стол, чуть не уронила при этом дешевый пластиковый стул.       Прикосновение жгло огнем. Это было неправильно, так не должно было быть. Это же был Амир и ей нужно было идти с ним.       — Все в порядке, — шепнул он, оказавшись вдруг рядом и бережно поддерживая девушку. — Пойдем.       Прикосновения Амира были ненавязчивыми и очень бережными. Даже находясь так близко, он не пытался распустить руки, только аккуратно направлял Кэм.       Они прошли мимо стойки к служебной двери и нырнули в слабоосвещенный коридор, поднялись по решетчатой лестнице куда-то в техническое помещение, где горела одинокая тусклая лампа.       Как-то так вышло, что Кэм оказалась между стеной и Амиром. Феррокрит приятно холодил спину сквозь куртку, а черная бездна чужих глаз заставляла кровь бежать быстрее, разгонять по телу необъяснимое тепло.       — Разреши мне?.. — мужчина осторожно протянул руку к ее лицу, не касаясь, но давая понять, на что спрашивает разрешения.       Она все равно не поняла вопроса. Сердце билось быстрее, чем обычно, а она даже не могла сосчитать пульс, хотя такую мелочь знала в любой момент времени. И это казалось таким неважным… Он был так близко, это так волновало — непривычно, необычно.       — Да… — шевельнулись губы. Во всем этом было предчувствие чего-то… Ей хотелось, чтобы Амир до нее дотронулся.       Через мгновение Кэм сосредоточенно смотрела на собственные пальцы, до белизны сжатые на запястье полукровки. У самого своего лица.       «Зрительный контакт…» — прорвалось из ниоткуда. Кэм шевельнула головой, пытаясь избавиться от невидимого зануды. Амир. Здесь был Амир, и только это имело значение.       Разжать пальцы оказалось трудно, на грани невозможного. Но она это сделала, тут же испугавшись, что причинила ему боль. Исправить? Загладить? Как?       — Прости… — выдохнула она с отчаянием.       В его глазах скользнуло что-то странное, только на мгновение.       — Все хорошо, — ласково шепнул Амир и все-таки прикоснулся к ней, очень мягко и бережно. У него были такие приятные прохладные пальцы…       Первый поцелуй был легким, почти неощутимым. Не встретив больше сопротивления, Амир жарче припал к ее губам; вторая рука скользнула к Кэм под куртку. Желание закрыть глаза, прижаться к нему вплотную и забыть обо всем стало почти нестерпимым.       В первые мгновения тело в руках полукровки казалось если не каменным, то деревянным точно. Назойливое «допуск» больше не оформлялось отчетливым вопросом, маячило только на уровне ощущения, пока жаркая волна не смыла его к ситовой матери, а губы девушки не шевельнулись в неловкой, неумелой попытке ответить на поцелуй.       Все это было ново. И чужие руки на теле, и жажда, которую они вызывали, и которую утолить мог только мужчина напротив. Ее сила почти пугала, но Кэм была бойцом, и увидела в этом нечто, похожее на вызов, от чего ощущения стали только острее. Она начала отвечать на поцелуи, уже по-настоящему, и, нащупав ворот комбинезона Амира, рванула застежку.       Кэм помнила, как когда-то обращались с ней.       Плохим или хорошим учителем был Вержес, иной опыт, если он был, остался за стеной клубящегося дыма от горящего спидера.       Амир, словно подхватив манеру действий самой Кэм, прижал ее к стене всем телом, ни на миг не прекращая жадно впиваться в ее губы. Слева и справа, у самых глаз девушки, промелькнуло что-то тонкое и длинное, отчего-то неприятно защекотало в носу, но это странное ощущение тут же забылось под уверенными прикосновениями полукровки.       А в следующий миг какая-то неведомая сила оторвала его от Кэм и швырнула в стену.       У входа стоял разъяренный Эдгар.       — Уходи! — рявкнул он, обращаясь к Рейес и одновременно выдергивая бластер из кобуры.       Уйти она не могла, потому что резкая смена состояния оглушила. Эйфорию как от сильного наркотика мгновенно сменила реальность — и обрушилась на голову десятками запахов, звуков, команд, которые бились где-то под черепом.       Рейес, еще разгоряченная, упала на колени, схватившись за голову.       «Объект… "       «Допуск отсутствует…»       «Блокирован».       «Блокирован».       «Блокир…       «Угроза…»       «Объект… угроза…»       Биохимический коктейль, бушевавший в крови, подходил не только для секса, и Кэм сама себя вздернула на ноги, безотчетно повинуясь живущему в голове тактикомпу и положившись на него полностью.       Она поняла, что разумные в этом находят. Но совсем не хотела так получить ответ!       Это была последняя мысль, которая промелькнула в голове бойца, оттолкнувшегося от стены в направлении цели.       Враг не идентифицирован, но определен. Траектория стрельбы напарника просчитана, и не перекрывалась.       Этого было достаточно.       Свою цель Кэм встретила раньше и не совсем тем образом, каким рассчитывала. Амир прямо из-под стены прыгнул к Эдгару, и девушка перехватила его как раз в середине прыжка. Оба тяжело рухнули на пол, где-то совсем близко ударил в пол бластерный луч — Эдгар промахнулся.       Полукровка мгновенно вцепился в Кэм и ударил, метя в голову. Существо, которое еще совсем недавно прикасалось с такой нежностью, теперь отчаянно стремилось убить девушку, и возможностей ему, при всем невзрачном виде, могло и хватить.       Кэм чуть шевельнула головой, подправляя траекторию своего собственного удара. Ради того, чтобы не портить удар, она даже не стала пропускать атаку Амира мимо — пустила вскользь, сгоряча не чувствуя боли, и ударила лбом в серое лицо. На таком расстоянии это был самый короткий и самый сильный удар, на какой она была способна, локтем и то вышло бы дольше.       Страха она не чувствовала, силы противника полноценно оценить пока не могла, но, превратившись в одно воплощенное намерение убить, отступать тоже не собиралась.       Что-то отчетливо хрустнуло, но Амира это не остановило. Он ударил снова, на этот раз куда-то в горло, и попытался отбросить от себя Кэм. Удар пришелся в опущенный подбородок — когда бьешь кого-то лбом, подбородок неизбежно опускается, только так можно ударить правильно. Рот мгновенно наполнился кровью.       Противник имел преимущество. Это чувствовалось в силе рывков, с которыми он пытался высвободиться из рук намертво вцепившейся Рейес. Плохо было то, что информации о точках поражения для этого разумного у Кэм не было, приходилось действовать по стандарту. Нужно было вытащить нож, это разом добавило бы ей шансов, но вытаскивать его было нечем, обе руки требовались для удержания. И он вот-вот мог ее сбросить.       И добраться до Эдгара?.. Судя по траектории первого броска, да.       Стандарт требовал лишить мозг кровоснабжения. Судя по наличию черепной коробки, мозг у этого разумного там же, где у людей…       Эдгар не хотел, чтобы она убивала…       Попытка задержания опускала ее собственные шансы в ноль.       Размышления заняли доли секунды перед тем, как Кэм, с силой рванув полукровку на себя, прижимая его как можно крепче и ближе, вцепилась зубами ему в горло, сбоку, пережевывая все, что попало в рот, вместе с краем воротника.       Амир страшно взвыл, и в этот момент его снова приложило об стену, на этот раз — вместе с вцепившейся в него всем, чем можно, Кэм. Удар заставил их выпустить друг друга, и Эдгар не замедлил этим воспользоваться.       Вот только снова промахнулся, буквально чудом не задев Рейес, а второго выстрела просто не последовало. Забрак застыл на месте, все еще удерживая Амира на прицеле, а полукровка пристально смотрел ему в глаза.       Кэм приподнялась, вытащила бластер и дрожащей рукой направила в голову неизвестной твари. Она не знала таких разумных. У него… У него не текла кровь.       Вкус во рту стоял мерзкий.       Три удара сердца. Команда, идущая из подсознания, адресованная не мозгу, а телу. И уже не дрожащая рука нажимает на спуск, снова и снова, не отпуская его до конца, сдваивая выстрелы и растрачивая батарею. У нее были запасные. Нет, запасная. Одна. После прежнего боя негде было зарядиться. Значит, еще одна.       Целиком сосредоточенный на Эдгаре, Амир никак не мог отреагировать на другую угрозу. Кем бы он ни был, несколько болтов в голову, выпущенные почти в упор, надежно его уничтожили.       Когда почти обезглавленное тело рухнуло на пол, забрак вернул бластер в кобуру и шагнул к девушке.       — Я же сказал «уходи», — в его голосе еще звенело не успевшеее выгореть бешенство, обращенное, впрочем, не на Кэм.       Она молча поднялась на ноги. Механически проверила число оставшихся в батарее зарядов. Вернула бластер в кобуру.       — Принято, — отозвалась она, едва шевельнув разбитыми губами и не слишком осознавая, что вообще что-то говорит, а потом повернулась и так же бесстрастно потопала к двери.       Правки не требовалось. Противник был уничтожен.       У порога ее вывернуло наизнанку.       Засранец оказался несъедобен.       — Хотел бы я знать, кто шлифовал тебе мозги… — тихо донеслось ей вслед. — Кэм, иди сюда.       Отловив девушку, Эдгар усадил ее под стенкой, сунул в руки салфетку из медпака и предъявил три пальца, сначала неподвижно, а потом поводив из стороны в сторону.       — Пальцев сколько? — в ожидании ответа забрак внимательно следил за ее глазами, и то, что он видел, явно ему не нравилось.       Бой кончился, но Кэм пыталась удержать боевое состояние, когда мир кажется простым и понятным, и в голове ничего лишнего. И ответы рождаются сами. Простые, шаблонные, не требующие раздумий, за которыми можно спрятать все — и чувство вины, и глубокое чувство стыда.       Из-за этого взгляд девушки то становился ясным и сосредоточенным — и совершенно холодным, то начинал отчетливо «плыть». Так что количество пальцев она определила очень вариативно — от трех до шести.       — Не надо было его убивать? — вместо ответа шепотом спросила Кэм. Горло саднило. Распухшие губы почти не слушались.       — Ты хотел с ним… Договориться? Как с теми?       — Я хотел оторвать ему башку, — устало вздохнул Эдгар. — И не хотел, чтобы он оторвал башку тебе.       Он тяжеловато привалился к стене рядом с Кэм.       — Я велел тебе уходить, потому что не знал, что он с тобой сделал, и не бросишься ли ты на меня вместе с ним, — терпеливо объяснил забрак. — По моим расчетам, та часть тебя, которая живет по инструкциям, должна была перебить одурманивание и увести тебя из боя. Видимо, это работает как-то не так.       — Должна была, — Рейес дернула щекой, обозначая улыбку. — Твои приказы приоритетны. Только первый приказ не прошел. Это как… Контузия. Только что была под наркотой, и вдруг шарах!.. Только наркота меня так не берет… Даже «холодок»…       Она сложила салфетку и принялась вытирать кровь с лица.       — Мне очень хотелось оторвать ему башку, — прозвучало из-под салфетки. И, после паузы: — Зато когда ты повторил, все сработало.       Она глянула на забрака.       Непривычное чувство, стыд, давило изнутри. Бросила объект. Провалила задачу. Чуть не позволила себя… Впервые в жизни Кэм чувствовала себя изнасилованной. Причем почти по доброй воле. Если бы она хотела сопротивляться, она бы…       А могла хотеть — сопротивляться?..       Наверное. Уже не проверишь.       — О, я видел, — широко улыбнулся Эдгар, не уточняя, что именно имеет в виду, попытку Кэм уйти или самым натуральным образом отгрызть противнику голову.       Что-то такое забрак уловил в ее взгляде, потому что вдруг безо всякого предупреждения обнял девушку за плечи и привлек к себе властно и бережно.       — Умница, — шепнул он. — В рукопашную зря кинулась, конечно. Но убила гада качественно. Между прочим, мы с тобой завалили чрезвычайно редкую тварь. Практически легендарную. Годрись.       Гордиться не получалось. Мешала усталость, больше психологическая. Если эта неведомая хрень способна так задурить мозги, чтобы она бросила задачу и пошла с ней куда угодно, ее нужно было убить. И за то, что эта хрень сделала, тоже.       Кэм обхватила забрака, уткнувшись чумазым лицом в его куртку и чувствуя, как отпускает напряжение.       — Что это за тварь? — спросила она, не поднимая глаз. У Эдгара были теплые руки, и сейчас в памяти всплывали все подробности, которые должны были сложиться в короткое слово «угроза» и не сложились.       Амир не спросил ее имени. Его кожа была холодной. Он не дышал. А если дышал, то не так, как люди. А еще из него не текла кровь. Он был очень силен и потрясающе держал удар.       — Зачем он меня… — она нахмурилась, не договорив. Нет, в самом деле — он что, не может снять девчонку без влияния на мозги? И не гипноз же это был…       — Слопать хотел, — простодушно отозвался забрак. — Это был анзати. Такая же легенда, как флот Катаны или джедаи: много кто про них треплется, но мало кто видел вживую. Они питаются мозгами. Чем психологически сильнее носитель мозгов, тем считается вкуснее и питательнее, и тем сильнее становится в итоге сама тварь.       Эдгар помолчал немного, и тихо, совсем другим тоном добавил:       — Этот… был очень сильный. Я не рассчитывал, что он сможет остановить меня.       Кэм сосредоточенно рассматривала ткань куртки. С Эдгаром было хорошо, без дураков. И второе «я» не возражало, и ей самой нравилось. Он не дурил ей голову. Но кто бы мог подумать, что один из ответов на свои вопросы она получит от существа, которое планировало ее сожрать. Ирония…       Одно брошенное забраком слово изменило ход ее мыслей. «Джедаи». Она слышала это слово раз или два за последний год, но никогда оно не тянуло за собой воспоминаний. И только голос Эдгара заставил что-то щелкнуть в памяти:       — Зайн Лучено. Вэл Матус. — методично перечислила Кэм непонятно кому принадлежащие имена. За каждым вставало лицо. Человеческое, алиена. Все были мертвы.       Она шевельнула головой, словно сбрасывая флер воспоминаний. Последнее голофото — если только это было голофото — рассыпалось разбитой мозаикой.       — Он тебя остановил? — уже заинтересованно подняла глаза девушка, не шевелясь, чтобы Эдгар даже случайно не разжал рук. — Он и тебя пытался соблазнить?       Она чуть не спросила: «Ты повелся?», но вовремя сообразила, что это было лишним и вполне могло задеть. Ее же задевало.       Но разбитые губы сами складывались в достаточно лукавую усмешку.       — Соблазнить? — искренне удивился Эдгар. — Нет. Я был явно не в его вкусе. Но удержать меня от атаки и заставить защищаться этот гад сумел.       В голосе забрака звучала нескрываемая досада. И за другую тему он ухватился весьма охотно.       — Эти имена, что ты назвала… Кто это?       — Трупы, — лаконично отозвалась девушка без малейших сожалений. — Джедаи.       Она шевельнулась, чуть крепче прижимаясь к Эдгару.       — Значит, мы закончили тактически правильно. Ты заставил его потратить время, я убила. Так должно быть. Или наоборот — я отвлекаю, ты убиваешь. В прямых столкновениях редко бывает иначе.       Она не помнила. Но она много чего не помнила.       — Значит, ты у нас очень сильное местоимение…       Голос девушки звучал задумчиво.       — Смотря с кем сравнивать, — пожал плечами Эдгар.       В этот момент по лестнице застучали чьи-то ботинки, и в помещение осторожно сунулся бармен, вооруженный винтовкой кустарной сборки.       — Что за хрень здесь… — он осекся, увидел труп и медленно опустил оружие. — Вот же ситство!       Прозвучало скорее восхищенно, чем испуганно.       — Какие-то проблемы? — вкрадчиво поинтересовался забрак, не шевелясь и не отпуская Кэм. Наличие непрошеного и вооруженного свидетеля нисколько его не смущало. Рука девушки осторожно поползла к бластеру.       — Он пытался меня съесть, — простодушно пояснила Кэм. — Вот даже не знаю, только съесть или в процессе еще и…       Словечко, которое она ввернула, принадлежало бандитам Невисека и имело рейтинг «столько не живут».       — Что за извращение, … собственный бифштекс, — недоуменно закончила она, невинно глядя на бармена.       — Да нет, никаких проблем, — ухмыльнулся бармен. — Туда ему, упырю, и дорога.       И уже развернулся, чтобы уйти, но тут Эдгар все-таки шевельнулся, мягко отстраняя Кэм.       — Ты знал? — вопрос прозвучал с уже знакомой девушке нехорошей интонацией.       — Знал, — бармен тяжело вздохнул и остановился. — Я его засек тут, ну он и загнал меня в угол, пригрозил сожрать, если буду трепаться и задавать вопросы. Я свистнул парочке крепких ребят, чтобы проучили. Только они не вернулись, а он — вернулся. Местных не жрал, только залетных, и нечасто, за выпивку всегда платил…       — Он, конечно, мудак, — пробормотала Кэм, послушно отстраняясь, но не дальше, чем подвинул ее сам Эдгар. — Но шансов у него, и вправду, не было. Разве что банду нанять, чтобы расстреляли.       Она пожала плечами и поморщилась. Об стенку ее тоже приложило знатно, но обижаться было не на что.       — Воспитательные мероприятия? — вспомнила она и с любопытством глянула на забрака.       — Ага, — украдкой улыбнулся тот. — Ну, раз уж я избавил тебя от занозы в заднице, как насчет той небольшой услуги, о которой мы говорили?       Бармен задумался, потом еще раз глянул на труп.       — Ладно. Сделаю.       Он забросил винтовку на плечо, и, уже уходя, кивнул на техническую заслоку в дальнем углу.       — Будешь уходить — закинь его туда, там мусоросборник.       — Обязательно, — оскалился Эдгар, и как только внизу щелкнула дверь, закрываясь за барменом, вытащил комлинк.       — Ирски, тебе случайно труп анзата не нужен? Почти целый, только башку разнесло. Что? Я серьезен, между прочим! Сам дурак.       Ругнувшись по-забрачьи, он убрал комм и глянул на Кэм.       — Может, Вержесу твоему пригодится? Уникальный биологический материал же, жалко просто в мусорку.       — Уникальный, — недовольно сморщив нос, девушка сплюнула на пол, подальше от них двоих.       — Неповторимый, устойчивый вкус…       Но за коммом все же полезла. Хотя была уверена, что можно везти и без звонка — Вержес охотно скупал такие образцы.       От предложения бандит слегка офонарел, и это было слышно по голосу, но, поколебавшись, назвал сумму — небольшую, потому что никто другой не заплатил бы и этого.       — Просит привезти в течение двух-трех часов, — отбив вызов, сообщила Кэм. — Сотку мы за это будем иметь. Можно немного поторговаться уже на месте, он почти не поломанный.       — Тогда топай за спидером, а я поищу нам хороший выход отсюда не через кантину.       Эдгар рывком поднялся с пола, подошел к телу, вынул из крепко сжатых пальцев анзата хороший, надежный вибронож. Вытащить его Амир успел, а вот применить помешала бросившаяся навстречу стена.       — Трофей хочешь? — поинтересовался забрак у Кэм.       — Смотря что ты собрался ему отрезать, — фыркнула девушка, забыв о разбитых губах. Уйти, не получив ответа на этот вопрос, было выше ее сил.       — Вообще я имел в виду нож, — Эдгар иронично прищурился. — Но если тебе хочется на память какую-нибудь запчасть, могу отрезать. Законсервируешь, на полочку поставишь…       Кэм подумала, густо покраснела даже под слоем грязи и торопливо убралась за спидером. На этот раз старший ее уел.       Мда, а мог бы уесть кое-кто другой, причем в буквальном смысле. Эдгар ее спас. Заметил неладное и спас, значит — страховал? Все это время, так же, как она его.       Получив координаты, куда подгонять спидер, Кэм приняла на борт забрака и труп, и направилась прямиком к «Инфинити». Клиника стала местом ее второго рождения, и временами ее посещало странное ощущение, что она возвращается домой. Дом-эрзац, искусственный заменитель, но другого не было.       Их ждали. Ответчика «свой-чужой» на спидере не было, но на вопрос диспетчера Кэм ответила верно, запросив посадку на площадку «для своих» и криокамеру для тела.       На краю площадки, рядом с парой молодых ученых и одиноким охранником-человеком, стоял сам Вержес, и Кэм порадовалась, что успела умыться из уличной колонки. Не то, чтобы ее волновало его мнение, но появляться тут грязной не стоило. Ссадина на скуле и разбитые губы, с которых только начала сходить опухоль, и так привлекут внимание.       — Вид у тебя, — бросил бандит, глядя на выбирающуюся из спидера девушку. Он был выше ее почти на две головы, значительно шире в плечах, и напоминал скорее коммандос, чем ученого.       — Не нагулялась еще? Хреново выглядишь.       — Нет, — тихо ответила девушка сразу на оба заявления, открывая багажное отделение спидера. — Хреново выглядит он.       При виде почти безголового тела охранник присвистнул, а ученые деловито принялись его вынимать.       Эдгар налюбовался трупом на полжизни вперед, пока тащил техническими переходами, и к багажнику, выбравшись из спидера, даже подходить не стал. Покупатель оного трупа интересовал его куда больше.       — Вержес, верно? — уточнил он, глядя на здоровенного бандита с обычным для него спокойным интересом.       «Коммандос» сплюнул на покрытие площадки комком белой жвачки, то ли совместив это с кивком, то ли просто прицелившись в разметку.       — Деньги кому, ей или тебе? — спросил он у забрака.       Кэм стояла возле спидера. Ученые наконец загрузили труп в камеру, один из них повел ее в широкие двери технического входа, второй привычным жестом взял девушку за подбородок и повертел ее голову из стороны в сторону, рассматривая повреждения.       — Обещала прийти и не пришла, — упрекнул он ее.       — Я в порядке, Коллин.       — Я вижу. Мне нужен свежий скан. Пойдем, я тебя обработаю.       Кэм молча мотнула головой, освобождая подбородок. Местность на доли секунды поплыла.       — Мне, — отозвался забрак и одобрительно кивнул девушке: — Сходи, Кэм.       Она так же молча двинулась за Коллином, который только хмыкнул — сразу бы так. Вержес проводил ее взглядом. Глаза бандита едва заметно расширились.       — Коллин! — окликнул он. — Глянь заодно, что у нее в башке так поехало, что любой хмырь с окраин теперь авторитет.       Он глянул на забрака.       — На хмыря не обижайся. Ну кто ты ей, если вдуматься. Я ее из фарша слепил, и то она здесь козлила по-черному.       Вержес вытащил из кармана чип, бросил забраку.       — Сто двадцать. Накинул за доставку. Как тебя зовут?       Забрак коротким движением поймал чип и сунул в карман.       — Эдгар, — представился он. — Все просто: я ей плачу. И она все еще по-черному козлит. Кстати, сколько хочешь за полный скан с расшифровкой?       Вержес оскалился, продемонстрировав полный набор белых, безупречно имплантированных зубов.       — У тебя никогда не будет таких денег, — судя по интонациям, это была улыбка. — А что тебя интересует? Странноватая девка, но не сумасшедшая, эт я тебя как врач уверяю. Диплом показать? Работать с ней можно, не боись. Это… Если поломается где, привези тело. Заплачу как родному.       — Да просто любопытно было, — пожал плечами Эдгар. — Сам говоришь, странная она. Насчет тела — не вопрос, привезу, если будет что.       — Увидишь ты скан, и что? Нормальней она от этого не станет, — Вержес достал новую пачку жвачки. — Будешь? Что мог, то сделал. Хочешь, фото покажу, как было?       Бандит, похоже, собирался хвастаться — а может, не упускал возможность отрекламировать клинику.       — А давай, — согласился забрак на оба предложения сразу. Интерес в светлых глазах вспыхнул ярче.       Вержес отсыпал ему несколько пастилок и вытащил деку. В альбоме лежала целая папка голофото с места аварии.       В покореженном продолговатом механизме опознавался спидер армейской модели. Судя по редким пятнам не сгоревшей краски, он когда-то был покрашен в темный цвет, сейчас — изрядно прокоптился и еще дымил. Рядом висел спасательный репульсорный дроид, он как раз вырезал смятый в гармошку блок металла, который недавно был дверью водителя.       На втором фото дверь уже была вырезана. Кресло каким-то чудом уцелело, но видно было, что человеческую фигуру со всех сторон зажало металлом.       Третье фото было сделано в приближении. Тело в остатках одежды и горелых, расплавленных страховочных ремней ничем не напоминало Кэм. Сбоку-справа от водителя с трудом опознавался обгорелый скелет гуманоида.       На четвертом она уже лежала на лабораторном столе. Все в тех же остатках одежды, но без железа вокруг, и видно было лучше. Сломанные в нескольких местах конечности, скальпированные, рваные и ожоговые раны, торчащий из правой стороны груди штырь, который когда-то был, судя по окраске, какой-то деталью спидера. То ли креплением кресла, то ли стойкой, то ли еще чем… Лицо выглядело одним сплошным ожогом, в котором с трудом угадывались нос и глаза.       Правый бок выглядел развороченным, в глубине раны что-то влажно блестело багрянцем.       — У них там хорошо рвануло, — прокомментировал Вержес. — Со стороны пассажира, я так думаю. Может, ракета даже. И не у нас, это со Средних прилетело. Конструкция армейская, он должен был парашют выбросить, тем и притормозился, а потом стропы сгорели нахрен, ну и…       Он закинул в рот жвачку.       — А глаза свои, прикинь? Их там вообще быть не должно, я вот это только срезал, че сверху запеклось. А там глазищи, и шевелятся, как я офигел! Мордаху потом сделали. Подкормишь чуток, будет на одну модельку похожа, ребята постарались. Думал, останется у меня, типа рекламой будет, если выживет.       — Качественно собрали, — с уважением произнес Эдгар. На не самые приятные фотографии он смотрел совершенно спокойно.       — А чего отпустил-то? — поинтересовался он.       Похвала Вержесу явно пришлась по душе. Он даже снизошел до ответа, в котором даже нашлось немного правды.       — Не отпустил, а сплавил вовремя. Заработал я на ней хорошо, а силой держать… И толку ноль, и глаз да глаз нужен. В плане крупно нагадить там соображалка работает. А так она ко мне в гости приходит, — он ухмыльнулся. — По доброй воле. И под сканер добровольно лезет. А там материала еще на пару диссертаций. Типа, как после такой политравмы организм в естественных условиях себя ведет и че там в нем происходит. А если мне от нее че надо будет, то я в общем знаю, как попросить, чтобы не отказала.       Он почему-то принялся разминать запястье, словно о чем-то вспомнив.       — Хорошие отношения, почти семейные. Бл-лудное дитя, сечешь?       — Как тут не просечь, — ухмыльнулся рогатый и задумался. — Нагадить, говоришь… Сит ее знает, я с ней первую неделю работаю, вроде ничо так. Бывает, конечно, как отколет что-то… Но в целом — толковая. Не зря собирал.       Он подмигнул Вержесу и полюбопытствовал:       — А какие еще тушки тебе интересны? Чтобы, если вдруг, знал, куда тащить.       — Любые редкие геномы, — он ответил, не задумываясь. — Чем свежее притащишь, тем дороже заплачу. Ну и протезированные. Кустарщину не тащи, я таких сотни видел, а если что хорошее — куплю на разборку. Только не вздумай отрезать, а если иначе никак, то большим куском, мне еще ткани вокруг протеза нужны, иннервацию там посмотреть, прочее. Лучше всю конечность.       — Принял, — кивнул Эдгар. — А наркотой вы случайно не занимаетесь?       — Случайно?! — воззрился на него Вержес так, словно Эдгар плюнул на портрет его любимой бабушки. — Да у меня лучшая наркота на полсотни уровней вверх! И вниз.       — О как, — искренне обрадовался забрак. — Я тут как раз ищу одну забористую вещь. Не ваша?       С этими словами он протянул Вержесу свою деку с открытым файлом. Действие вещества было описано достаточно подробно, но ни примерного состава, ни конечной формулы не прилагалось. Судя по этому описанию, наркота изначально была призвана выполнять роль сильного и весьма специфического стимулятора, существенно расширяющего возможности восприятия применившего. Но привыкание вещество вызывало почти моментальное и крепчайшее, за что, видимо, в разряд наркоты и попало.       Вержес почесал в затылке. Короткая армейская прическа сухо скрипнула.       — Э-э-э… Какая ж это наркота, — озадачился он. — Не, я че-т такое даже намутить могу, если подумать… Под заказ, допустим, ну и сроки разумные…       — А хатт ее знает, торчки зачем-то этим ширяются, — рогатый выразительно пожал плечами. — Не, намутить — то такое… Мне бы с создателем исходника пообщаться. Если вдруг всплывет — дай знать, в долгу не останусь.       Вернув себе датапад, Эдгар удобно устроился на носу спидера.       — Дождусь ее, — он кивнул в ту сторону, куда ушли Кэм с доком. — Чтобы не ловить потом по всему Невисеку.       — А приходилось? — хитро прищурился Вержес, делая пометку в деке.       — Было как-то, — протянул забрак и указал взглядом на деку. — Статистику собираешь?       — Угу, — неопределенно отозвался бандит, вглядываясь во что-то на экране. — М-м… Да, не соврал, видать. Явно работу нашла. И не узнать после голодовки…       Он сунул деку в карман.       — Интересно, а если ты ей прикажешь до утра остаться, останется?       — Да щас! — фыркнул Эдгар. — Я не столько ей плачу, чтобы она на дурацкие приказы соглашалась. Есть же разница между «Свали, девочка, пока взрослые дяди беседуют» и «Останься тут, потому что я так сказал».       — Ах-ха, — задумчиво констатировал Вержес. — Ну-ну. Пойду я, у меня там как раз объект разморозился. Удачи. Будет что, привози.       Он бросил на крышу спидера пластиковую визитку и, развернувшись, направился к входу в клинику.       Забрак проводил его довольной, хищной улыбкой, аккуратно сцапал визитку и бережно убрал во внутренний карман. Когда Кэм вернулась, он все так же невозмутимо сидел на морде спидера и гонял за щекой вержесову жвачку.       — Все хорошо? — вкрадчиво уточнил Эдгар, окинув ее цепким взглядом.       Судя по мокрым волосам, Рейес то ли сунули под душ перед тем, как запустить под сканер, то ли сама напросилась. Рассеченную скулу заклеили пластырем, но опухоль с подбородка и губ сошла не до конца, и место, куда пришелся удар упыря, теперь лиловело, обещая вот-вот превратиться в полноценный кровоподтек.       — Ага, — лаконично отозвалась девушка, покосившись на скучающего охранника. — Док спрашивал, не ты ли меня так отделал.       — Вержес спрашивал, останешься ли ты на ночь, если я прикажу, — в свою очередь поделился забрак. Он плавным движением соскользнул с насиженного места и направился к водительской стороне.       Кэм остановилась у борта спидера. И снова покосилась на охранника, о чем-то напряженно размышляя.       — А ты прикажешь? — уточнила она, протянув руку к ручке двери, но так и не прикоснувшись.       — А зачем? — пожал плечами Эдгар, устраиваясь «за штурвалом». — Запрыгивай, дела не ждут.       На охранника он не смотрел вовсе. Стоит себе и стоит, чего на него таращиться.       Она не изменилась в лице, но в спидер забралась с подозрительной быстротой. Только покосилась на Эдгара в водительском кресле.       — Я в порядке. Могу вести, если надо.       — Не надо, — откликнулся забрак. — Отдыхай. Хороший был день, урожайный.       Спидер глухо заворчал движком и лениво потащился в сторону базы.       — Я сказал Вержесу, что если попробую приказать тебе что-нибудь дурацкое, например, остаться в клинике на ночь, то ты пошлешь меня самым нецензурным образом, — Эдгар вел намеренно медленно, до логова спасателей было не так уж и далеко. — Он мне не поверил.       — Если ты прикажешь, я останусь, — Кэм чуть опустила спинку сиденья, чтобы сидеть было удобнее. Голова еще гудела при резких движениях, и девушка опустила ее на подголовник.       — Я знаю, — губы забрака тронула теплая улыбка, которая, впрочем, тут же пропала. — А Вержес — не должен. Иначе начнет слишком активно рыться у тебя в мозгах. А то и у нас обоих…       Последние слова он произнес едва различимо.       Кэм повернула голову к Эдгару.       — Если он заставит меня делать что-то, чего я не хочу, я могу и решить, что «остаться» не равно «залезть на хирургический стол» и все такое, — она едва заметно улыбнулась, стараясь не слишком задействовать мимические мышцы. — Разве что ты прикажешь делать все, что он скажет…       Она подумала долю секунды.       — А почему у нас обоих? С тобой тоже что-то не так?       — Он не должен знать, что ты подчиняешься мне до такой степени, — перефразировал Эдгар свою мысль. И тоже задумался. — Если я прикажу…       В его голосе проскользнуло что-то странное.       — Я правильно понял, ты готова лечь под нож этого хмыря просто потому, что я так сказал?       Вопроса Кэм он будто не услышал.       — Нет, — немедленно последовал ответ. — Это как разница между правильным и неправильным. Та часть меня, которая живет по инструкциям, считает это правильным. Но она не может заставить меня этого хотеть. Сначала придется вырубить меня. Ну, или ты найдешь десяток-другой весомых аргументов, на кой сит мне снова подставлять ему свой беззащитный ливер, как будто он мало в нем копался.       — Хорошо, — в этот раз улыбка была явно одобрительной. — А то я уж было решил, что эта тварь, которую мы на запчасти продали, сумела отбить тебе тебя. Кстати…       Он залез в карман и не глядя протянул девушке чип.       — Кажется, это твое.       — Не, — за невозможностью или нежеланием мотнуть головой Рейес помотала рукой в воздухе. — Если это деньги за труп, то это твое. Если бы не ты, он бы меня сожрал нафиг. Ты меня спас… Да и потом, мне пока не надо. Ты же дал полтинник. Я попрошу, если что.       Девушка задумалась и притихла в кресле.       — Это… Эдгар?.. Спасибо.       Настаивать забрак не стал.       — Пожалуйста.       Он мог бы сказать, что ему проще было спасти текущего напарника, чем искать нового, что он страшно не любит, когда кто-то тянет щупальца к тому, что он считает своим, и что Кэм слишком интересна для того, чтобы просто и по-глупому списать ее в расход.       Эдгар молчал, только задумчиво улыбался чему-то.