Город, которого нет

      На базе они распрощались и Кэм, покружив по коридорам — просто для того, чтобы все обдумать как следует — двинула на квартиру Катарины. У нее были еще вопросы к Эдгару, но задавать их в общей комнате при куче других разумных не стоило, да и ничего спешного в них не было, и можно было отложить. Рейес чувствовала себя непривычно уставшей. Перегруженной.       Прихватив из ночного ларька две банки мясного паштета местного производства (проверено, ели, не отравились), Кэм поднялась в квартиру. Открыла дверь собственным ключом и оккупировала то, что здесь называлось кухней. Саморазогревающиеся банки не требовали кулинарных умений, но можно было намазать паштетом галеты из столовки и тем самым проявить элементарную благодарность к хозяйке жилья.       Катарина, для разнообразия, оказалась дома, и мгновенно притащилась на запах тушенки. В заляпанных краской широких штанах и натянутой на голое тело футболке с детским рисунком она могла показаться вчерашним подростком, особенно на фоне Рейес. Мимоходом щелкнув кнопкой водонагревателя, она спихнула на пол здоровенный моток кабеля и заняла его место на ящике, призванном изображать стул.       — Уу, мать, — протянула Кейт, рассмотрев подругу как следует. — Это где тебя так?       — Работали с Эдгаром, — Кэм не видела причин врать, вся база (кого это касалось) знала, что на выезды они ездят вместе. Время от времени.       — Не, это понятно, — Линней прямо с ящика дотянулась до стола и вытащила из-под рук Кэм готовый бутерброд. — Я имела в виду, во что вы вляпались. Вызова группы поддержки от вас не было, я сегодня почти всю смену в диспетчерской проторчала, подрубала новую станцию. Замшефа достал денег на почти целый терминал, его практически не пришлось допиливать…       Девушка едва было не съехала в профессиональный треп, что избавило бы Рейес от расспросов на ближайшие минут двадцать, но любопытство оказалось сильнее.       — Так это, на кого вы там нарвались?       — Как же эта хрень называется… — Кэм облизала нож. — Анзат? Он меня…       Она отложила нож в мойку и прикоснулась к губам подушечками пальцев. Целовал, да. Она никогда не отвечала на поцелуи. Ни желания не возникало, ни смысла в этом не было…       Значит, потребовался хищник-убийца, умеющий влиять на мозги? Конечно. Простое внушение. И ничего больше.       — …Чуть не сожрал. Если бы не Эдгар, он бы меня убил.       Катарина так и замерла с недонесенным до рта бутербродом в руке.       — Да ладно… — пробормотала она совершенно ошарашенно. — Это же просто байка, детская страшилка. Или нет?       В дурацкие шутки такого рода от Кэм поверить оказалось сложнее, чем в существование мифической твари.       — Звездец. А как Эдгар его грохнул? Они же, говорят, неубиваемые вообще.       — Он его отвлек, — Кэм кривовато, из-за шикарного синяка на подбородке, улыбнулась. — А я выстрелила в голову. Работает. Особенно если четыре-пять болтов положить. Зачистка проведена успешно.       Ответив на вопрос, Рейес законно решила, что теперь ее очередь докапываться.       — Слушай, а… У тебя есть парень?       Раньше она об этом не спрашивала. Да и не видела же никого рядом с Кейт…       — Постоянного — нету, — с чуть наигранной беспечностью отозвалась Линней, мгновенно вспомнив о существовании бутерброда. — Не приживаются как-то. Да и… Знаешь, я ксенофобией не страдаю, и даже не наслаждаюсь, просто тех, кто с нашей точки зрения не страшный, как реакторная плесень, здесь очень мало. Да и мы для них тоже не образец привлекательности, что уж там. Шеф вот у нас красивый, но это же Шеф.       Девушка тоскливо вздохнула. Новостей о Найте по-прежнему не было, и в отделе начинали поговаривать о том, что уже и не будет. Пока тихо, но Зам уже почти официально принял дела, и в то, что Шеф отыщется, с каждым днем верилось все меньше.       — Постоянного? — не поняла Кэм.       — Ну, это когда у тебя с кем-то серьезно и надолго, — пояснила Катарина.       — Это как? — нахмурилась Рейес, вгрызаясь в бутерброд. — Серьезно — это как?       Линней воззрилась на подругу с откровенным недоумением, но все-таки взялась за объяснения.       — Это когда вам вместе настолько круто, что не хочется ничего другого и никого другого, не только в первую пару недель и в постели, а вообще. Когда находишь кого-то, с кем одинаково хорошо и под одним одеялом, и дурака валять, и из полной задницы выбираться. Да когда просто кого-то любишь всерьез, а не только «обнять и…»       Кэм посмотрела на нее поверх бутерброда с таким же недоумением.       — Еду тоже любят всерьез, — вдруг хмыкнула она. — Походу, я единственная живая разумная в этом гадюшнике, кто целовался с анзатом. И у нас все было серьезно. Буквально вопрос жизни и смерти.       Из-за сосредоточенного жевания и набитых щек улыбка была не видна, шутка вышла утверждением.       — Целовалась? — Кейт вытаращилась на собеседницу квадратными от удивления глазами. — Мать моя вселенная, зачем?!       — У этого действия есть цель? — после короткой паузы, проглотив откушенное, серьезно осведомилась Кэм.       — Ну… да, — недоуменно отозвалась Линней. — Тебе разве никогда не хотелось… ну, быть с кем-то совсем близко? Обнимать, гладить по щеке, перебирать пальцы… В общем, когда человек тебя страшно прет, ты его просто берешь и целуешь. Это в кайф, как… да не знаю, как крепкого кафа перед сменой хлебнуть. Как спать рухнуть в чистую постель.       — Вот и ответ. Ему хотелось быть со мной совсем близко, — Кэм деловито откусила еще кусок бутера.       Слова Катарины явно следовало обдумать.       Кого ей нравится обнимать, Рейес точно знала.       — Ага, то есть, прежде чем сожрать, он собирался тебя… — девушка фыркнула. — Ситов извращенец. Нет, это же вообще не то. В общем, не каждый, кто тянет к тебе руки, клешни и прочие трогальца, испытывает к тебе большую и чистую. Зачастую как раз наоборот. Это не то чтобы плохо, особенно если пристающее тело симпатичное и на ощупь приятное. Но если с кем-то круто спать, это вовсе не значит, что с ним так же круто будет делать все остальное.       Катарина догрызла бутерброд и потянулась за чашкой, точно так же, не отрываясь от ящика. Маленький угол, именуемый кухней, позволял такие фокусы.       — Расскажи про Эдгара, — попросила она и уставилась на Кэм глазами преданного слушателя.       «Доступ запрещен», — немедленно всплыло в мозгу. Рейес мысленно отмахнулась.       — В этом контексте мне про него рассказывать нечего, — она запихнула в рот остатки бутерброда. — Он никогда не пытался меня сожрать.       Улыбалась она сегодня одними глазами.       — Толковый напарник. Вроде в электронике разбирается…       «По крайней мере, знает, куда пристроить жвачку, чтобы накрылся весь блок».       — Только будь с ним поосторожнее, — после паузы добавила Кэм.       — Почему? — немедленно поинтересовалась Кейт. — Есть повод?       На мгновение сквозь привычное легкомыслие девушки проступило что-то отточенно-острое, хищное, такое знакомое — и тут же пропало.       «Доступ запрещен».       — Красивый мужик и очень себе на уме, — Кэм повнимательней присмотрелась к подруге. — Не надо считать его врагом.       Точно. Не надо. Оказываться посреди такого конфликта ей однозначно не хотелось.       — Он адекватный.       Катарина медленно улыбнулась и подняла руки характерным жестом сдающегося.       — Я поняла, — улыбка стала еще шире. — Не, подруга, можешь не париться. Он действительно красивый, и вообще мне рогатики всегда нравились, но — не претендую. Твоя добыча.       — Что? — Кэм непонимающе уставилась на Катарину. — А-а…       Она «висела» секунды три, как старая дека.       — Нет, я не об этом. Если ты хочешь с ним спать, валяй. Не понимаю, почему это должно меня парить.       — Ну, я думала, он тебе самой в хозяйстве сгодится, — пожала плечами Линней. — Сама же сказала, напарник толковый и мужик красивый. Или он тебе совсем не нравится?       В голосе девушки проскользнули нотки сочувствия.       Кэм флегматично залила чай, обдумывая ответ.       — Нравится. Стреляет хорошо.       Она бросила в свою кружку щепотку сахара.       — Не понимаю, — вдруг сказала Рейес. — Почему в этом случае я должна была запретить тебе с ним встречаться? Это такая традиция? Ваша или забрачья?       — Это называется «ревность», — ухмыльнулась Кейт. — Явление, характерное для многих культур.       Она пристально глянула на Рейес, будто проверяя, не издевается ли та.       — Нет, серьезно, тебе и правда все равно? Тебе же не нравится, когда кто-то лапает твой бластер, почему должно нравиться, когда кто-то лапает твоего мужчину?       На лице Кэм читался слишком отстраненный интерес, чтобы можно было предположить издевательство.       — Мой бластер должен быть в порядке. Всегда, — она пожала плечами. — И всегда при мне. Кроме того, он мне принадлежит. Собственность. А мужчина… Что значит, «мой»? Он же не собственность. И почему его нельзя лапать? Не то, чтобы он от этого сломался или заряды кончились.       — Смотря как лапать, — мрачно бросила Катарина. — Сит, иногда твоя логика где-то совсем за гранью. Вроде бы все правильно с точки зрения подходов и формулировок, не подкопаешься, но… Да многие пол-жизни убивают на то, чтобы объяснить партнеру принцип «я — не твоя собственность», а у тебя это вот так запросто.       Она задумчиво подергала бусинку на дредине.       — Ладно, это твои заморочки. Просто учитывай, что большинство считает иначе, а в наших диких местах за уведенного мужика могут и отравы в каф подлить, и тормозную систему в спидере пожечь.       Кэм пожала плечами и усмехнулась:       — И после этого — моя логика за гранью? Учту, спасибо. Правда, я не собираюсь никого уводить.       Она потерла висок, посомневалась, и все-таки спросила:       — Для них это тоже верно, да? Переспал — и считает собственностью?       — Для большинства. Если, конечно, тебя изначально не рассматривали как девочку на одну ночь.       Подумав, Кейт потянулась за следующим бутербродом. Краткий курс специфики отношений между полами следовало зажевать.       — Есть и такие, которые любую девушку по умолчанию в собственность записывают, просто по факту того, что она попалась им на глаза, собирают себе эдакий прайд и охраняют от посягательств чужаков. Для полигамных хищников характерно… Но обычно ревновать кого-то начинают тогда, когда человек по-настоящему дорог. Это страх потерять его, страх, что твое место в его жизни будет занято кем-то другим и ты станешь не нужен. Тоже защита территории в некотором роде.       Кэм села на свободный ящик, отхлебнула чай.       — Накинуть ошейник и затянуть, — констатировала она. — Хреново быть собственностью. И сам с психологической точки зрения становишься управляем, как будто джойстик приделали. Нет, я плохо шарю в этих вещах. Просто представила. «Не будь таким, иначе заведу другого».       — Ну, да, что-то вроде того, — согласилась Катарина. — Только это зачастую в мозгах сидит на уровне базовой прошивки, вот тут ты все понимаешь и вообще весь такой за свободные отношения, а потом запускается какое-то дремучее наследие предков, и ты в лучшем случае воешь ночами в подушку, а в худшем — хладнокровно готовишь сопернику качественное западло.       — Трудно так жить, — посочувствовала Кэм. У нее никогда не было таких проблем. Насколько она помнила.       — Может, это и хорошо? Когда тебя наконец оставляют в покое, не трогают лишний раз и не пытаются завалить на ближайший подоконник? — она пожала плечами. — Избавился — и слава Вселенной, за что тут западло готовить?       Линней выразительно фыркнула.       — Тебе — хорошо, а кто-то страшно страдает от того, что на подоконнике тискают не его, а кого-то другого. Люди — странные существа, а нелюди — и того страннее.       Какое-то время она молча прихлебывала чай и таращилась куда-то сквозь серую стену.       — А совращать Эдгара я все равно не буду, — решила девушка. — Он твой напарник, а напарники друзей — это святое. По крайней мере, в моей системе жизненных ценностей.       Кэм пожала плечами, думая, что было бы от чего страдать.       — Мне не жалко, правда. С ним… Хорошо. Но я с ним не сплю.       Она поставила кружку на пол и снова дотронулась до разбитых губ. До утра подживет, ничего серьезного. Хорошо, не в горло.       Амир ее целовал, сейчас это казалось скорее странным, чем приятным, а там и тогда… Ей действительно нравилось? Или он внушил это?       Она вспомнила, как обнимал ее Эдгар. В этом что-то было. Только совсем по-другому.       Кэм чуть не предложила «хочешь, вместе совратим», но слова остались непроизнесенными. Если для Кэт важно, чтобы разумный был только ее, она запретит Эдгару обнимать других, а значит, и ее, Кэм, и потом — отрава в каф, сломанный спидер… Нет, будет жалко терять и подругу, и старшего. Хотя старшим-то он останется…       Рейес тряхнула головой. К ситу эти заморочки. Слишком сложно, мозги плавятся.       — Если у вас все сложится, ты запретишь ему со мной работать? — наконец прямо спросила Кэм.       — Упаси предохранитель, зачем?! — глубоко удивилась Катарина. — Я еще не совсем крышей двинулась, чтобы запрещать что-то взрослому мужику. Нет, мне, конечно, будет обидно, если он вдруг начнет вещать, что любит меня, а сам будет по другим девчонкам таскаться, но, во-первых, Эдгар не похож на психа, который будет признаваться кому-то в любви до погребальной урны, во-вторых, работа отдельно, постель — отдельно, а в-третьих, есть такое хорошее правило: хочешь нормальных отношений — не сношай мозги.       Вместо ответа Кэм показала ей самый одобрительный из всех возможных жестов. И вдруг сделала вывод:       — У тебя кто-то был. И ушел. К другой. Да?       — Да, — криво усмехнулась Кейт. — Где-то там, в другой жизни. Это спать все любят с плохими девочками. А женятся на хороших, домашних и уютных. У которых нет подписок о неразглашении и прочих сомнительных штук в биографии.       Крепко сжатые на кружке пальцы Катарины побелели от напряжения, едва слышно хрустнул, поддаваясь, пластик, и в этот момент девушка вернула контроль над собой.       — Так, — Рейес потерла висок. — Домашних и уютных я в Невисеке не видела. Может, не там хожу… Интересно. Может, и у меня кто-то был? Ищут теперь… Или уже не ищут.       И круто, по обыкновению, сменила тему:       — Скажи… Ты же ледоруб. Может, и в биокибернетике шаришь?       — Не, в этом я не спец, — Линней с удовольствием сменила тему. — Я больше по части неживого и виртуального. Наш котик шарил, но он покрутился-покрутился в медблоке и смотался, видать, не проникся местной атмосферой. Главдок немного разбирается, по части протез прикрутить или имплант впихнуть… А тебе зачем?       Кэм решила, что не очень хочет посвящать в свои секреты всю базу. Даже медицинский отдел.       — Любопытно. Меня же после аварии в Невисеке собирали, во мне очень много не-моего. Хотя я и не знаю, сколько. — Она вытянула руку, пошевелила пальцами. — Часть грудной клетки — точно. Вот скажи, можно запрограммировать имплант таким образом, чтобы он, получив сигнал от окружающего организма, скажем, в виде некоего набора химических реакций, переставал работать?       — Думаю, можно, — решила Кейт. — Так выкидывается из памяти процесс, который слишком долго висит и слишком много ресурса жрет. Выполнились или не выполнились определенные условия — пошел вон…       Девушка сочувственно глянула на подругу.       — Глючит, да?       Кэм слегка оживилась.       — Вот! Хорошее слово. Глючит. Как его перепрограммировать?       — Это нужно снимать и менять, скорее всего, — Катарина нахмурилась. — Такие вещи вшиваются в железо намертво. Это если оно туда действительно прямо в таком виде вшито и отрубается он штатно, в качестве защитного механизма, например. Может же и сбой какой быть. Сит его знает, от удара коннект где-то посыпался, сигнал нормально бегать перестал или еще какая дрянь случилась. Вообще, такие штуки вроде должны быть простыми и надежными, как два байта, но ковыряться в импланте я точно не возьмусь. Тебе бы в руки хорошего биокибернетика, всяких недоучек в свой организм пускать — дело гиблое.       — Единственный известный мне хороший биокибернетик — гребаный вивисектор. Хотя и гениальный, — Кэм усмехнулась. — И, насколько я понимаю, это его работа.       — Загляни к нашим, — повторила Линней свое предложение. — Они не гении, конечно, но могут подсказать что-нибудь… А как оно глючит вообще? Кости глючить не могут, нечему там сбоить… Легкие?       — Мозги, — с серьезным лицом пошутила Рейес. Или не пошутила?       Она поднялась с ящика, отправила чашку в мойку.       — Никуда не пойду. Надоело.       А сама подумала о том, что надо бы навестить Вержеса. Должна же быть возможность просто спереть данные по-тихому. Если долго мучиться… Не получилось раньше, получится позже, главное терпение. И хороший план.       — Не, тебе виднее, конечно, но если что-то начало барахлить, то лучше поправить, — Кейт тоже сползла с ящика. — А то вот так еще кто-нибудь приложит по башке или по печени, сбойнет имплант, и все, ни один автодок не откачает.       — Приложит по печени сильнее, чем тви’лечьи бутерброды? — удивилась девушка.       — Между прочим, они не настолько несъедобны, как про них рассказывают, — укоризненно заметила Кейт. — Я вон тоже их ем вот уже сколько лет, и ничего.       Она запустила руки в дреды, потянулась, и вдруг шагнула ближе к Рейес, почти вплотную.       — Если станет совсем паршиво, ты скажи, хорошо? Придумаем что-нибудь.       В зеленых глазах стояла неподдельная тревога.       Кэм немного подумала, подходящий момент или нет, а потом медленно протянула руки и обняла подругу.       «Второе я» привычно воззвало к инстинкту самосохранения, но в целом оказалось совсем не страшно. Странно, но не страшно. И непривычно.       Катарина крепко прижалась к ней, щекоча шею торчащей в разные стороны прической, постояла так немного, а потом дружески похлопала по плечу и мягко вывернулась из объятий.       — Падай спать. А то выглядишь и вправду жутковато.       — Много событий, — согласилась Кэм, радуясь, что просекла фишку. И утопала в свое гнездо из сбитого старого спальника, стащенного на складе спасателей и до сих пор никем не отобранного.       Утро на базе началось как обычно. Они съездили на пару вызовов, а потом образовался перерыв, когда спасателям не требовался взломщик. Рейес искренне не понимала, почему ее используют именно в этом качестве, но возражать ей в голову не приходило.       Улучив момент, она привычно свистнула чужой бутерброд, который оказался еще и теплым, и направилась искать Эдгара. Тот мог быть на выезде, но группа, с которой он ездил, уже вернулась — она видела спидер на стоянке.       Забрак встретился ей в жилой части, на выходе из освежителя. Из-за двери доносился шум воды, забористая ругань в несколько голосов и на редкость пакостный запах.       — Канализационные утопленники, — кратко пояснил Эдгар и скорчил рожу, здорово описывающую его отношение к подобным выездам. — А что у тебя плохого?       — Взломали одну квартиру и торговый склад, — Кэм доела бутерброд и промокнула рот салфеткой. Синяк за ночь успел разойтись, побледнеть и сменить тона на нежно-зеленые.       — На складе выброс химии, ключей не было.       — Мы заслужили перекур, — констатировал забрак и кивнул в сторону выхода. — Есть о чем поговорить.       Рейес молча направилась к дверям. Воздух возле конторы трудно было назвать свежим, как и везде в Невисеке, но там, по крайней мере, не пахло канализаторами.       — Хочешь узнать, что напихал в тебя Вержес? — поинтересовался Эдгар, когда дверь за ними закрылась. Снаружи он устроился на старой бочке, обшарил собственные карманы, не нашел там ничего съедобного и украдкой вздохнул.       На площадку с надрывным воем зашел еще один служебный спидер, из которого посыпались усталые альены.       Кэм вытащила из кармана штанов запечатанную пачку галет и протянула забраку.       — Хочу.       Врать смысла не было.       — Пока не начались сюрпризы.       Отказываться Эдгар не стал, одним движением вскрыл упаковку и вкусно захрустел.       — Можно организовать тебе полное сканирование, — предложил он между делом. — Правда, без гарантии, что найдут и идентифицируют все. А можно заглянуть в гости к Вержесу и добыть всю касающуюся тебя информацию. С шансом, что нам отвертят головы прямо на месте или потом, когда узнают. Тебе как больше нравится?       — Мне все не нравится. — Она напряглась. — Кто будет делать сканирование? Где?       — Я нашел пару мест на средних уровнях, где не станут задавать лишних вопросов.       — А потом? Продадут кому-то инфу, кто носит в себе экспериментальные разработки Вержеса? Во многих моментах он на Корусанте — уникальный поставщик, в «Инфинити» за промышленный шпионаж даже не расстреливают.       Боялась она совсем не этого, но это подходило как аргумент. Кэм резким движением взъерошила волосы, отчего они встали дыбом, и глянула на Эдгара с нехорошим интересом.       — Можно сделать так, что не продадут, — недобро улыбнулся Эдгар. — Но мне не хотелось бы оставлять за собой пару десятков трупов и выгоревшее здание.       — Мне тоже. Я не знаю, что они найдут. Поэтому не могу решать, хочу я, чтобы эта инфа попала в чужие руки или нет. Ты что, правда, не понимаешь? — она не отводила взгляд. — Я не знаю, что можно со мной сделать с помощью того, что у меня внутри.       — Не добудем информацию — и не узнаешь, — пожал плечами забрак. — Значит, остается Вержес. Он-то и так уже в курсе… Ты хорошо знаешь его базу?       — Да, — Кэм убрала руки в карманы и посмотрела куда-то в сторону. — Я ее охраняла. Замки, системы. Именно поэтому мы туда не пойдем.       Она явно что-то не договаривала.       — Все, что мне нужно, это профессиональный сканер, как у него в клинике… Анонимный скан, с которым можно пойти к кому-нибудь, кто не будет знать, чей это скан. И кто потом не проболтается.       Эдгар не стал настаивать на своих вариантах, охотно подхватив предложенную альтернативу.       — Ты умеешь работать с таким оборудованием?       — Нет, — честно призналась Кэм. — Коллин умеет. Но я бы его в это не впутывала, он нормальный тип.       — Тогда в нашей схеме неизбежно появляется звено, чье молчание нельзя гарантировать, — заключил забрак. — Найти подходящее место — не проблема. С оператором сложнее.       — Ну вот и не надо, — проворчала она. — Все равно у меня концы не сходятся. Просто запихать комп в голову — в чем смысл? Должно быть что-то еще? Если так, оно явно не работает. Или работает кое-как. Чем я отличаюсь от них?       Она глянула на идущего мимо аквалиша и невольно поперхнулась.       — Ну, ты понял.       — Глубокая психологическая обработка, — подсказал Эдгар. Он едва заметно щурился, так, словно все прекрасно понял, но не хотел в открытую подлавливать девушку на противоречиях и к чему-либо принуждать.       — Этого тебе ни один сканер не покажет. По крайней мере, технического происхождения.       В последних его словах мог почудиться тонкий намек.       Кэм глянула на него в упор.       — Мне вчера девушка, которой ты нравишься, сказала одну умную вещь. «Хочешь нормальных отношений — не лезь в мозги».       В этом тоже был тонкий намек.       — И если там инструкция по управлению мной, то пусть она там и останется.       Она сделала короткую паузу. И подумала о том, что у Эдгара и так неплохо получается. И что не хочется ссориться.       — Может быть… Может быть, я придумаю, как решить это иначе, — уже мягче добавила она. — Если ты боишься, что кто-нибудь использует меня против тебя… Не знаю. Анзаты — редкие твари, но он бы не смог. Вержес… Он больше меня не контролирует. Это прокатывало только в первые месяцы.       Эдгар поднял руки в примирительном жесте. С начатой пачкой галет в левой он выглядел даже забавно.       — Хорошо, — с подозрительной легкостью согласился он. — Разбирайся сама. Не буду делать вид, что меня совершенно не интересует твоя начинка…       Фраза повисла недосказанной. Машинально сунув упаковку в карман, забрак соскользнул с бочки, оказываясь чуть сбоку от Кэм, совсем близко, так, что можно было ощутить исходящее от него тепло.       — Если бы я хотел, — он говорил очень тихо и неожиданно серьезно, — то давно бы выяснил, сколько и чего в тебе стоит. Это легче, чем ты считаешь. Нужен только физический контакт и немного времени в спокойной обстановке.       Его губы шевелились у самого уха девушки, но именно сейчас Эдгар к ней не прикасался. Совсем.       — В спокойной обстановке, — повторила Кэм, не шевелясь и слегка щурясь, как делают иногда фелинксы. Она ничуть не скрывала, что ей нравится и тепло забрака, и его близость, но не скрывала и того, что без труда перешагнет через это «мне нравится», ощутив угрозу.       — Может, у нас просто не было достаточно спокойной обстановки?       — Это легко исправляется, — Эдгар тонко улыбнулся.       Такого рода подначки явно доставляли ему удовольствие. Как, похоже, и эта странна игра, в которой он раз за разом давал Кэм понять, что имеет возможность сделать с ней… да что угодно. Вывернуть наизнанку мозги, заставить безоговорочно подчиняться. И сознательно отказывается от этих возможностей… в пользу чего?       — В сказки веришь? — едва заметно наметила улыбку Рейес и вдруг повернула голову, уставившись забраку прямо в глаза, и уже серьезно бросила: — Ну так что мешает, Эдгар?       Брошенное далеко не улетело, они стояли так близко, что Кэм чувствовала на губах его дыхание.       Невольно вспомнился Амир, руки под курткой, мерзкий привкус чужой плоти, крепкие руки на плечах: «Гордись…»       — Абсолютно ничего, — неторопливо ответил забрак. Он не шевелился, не разрывая дистанцию, но и не сокращая ее. В голубых глазах плясали хищные золотистые искры.       — Кроме опасений получить в морду, разумеется.       Эдгар мог показаться предельно серьезным, если бы не предательская улыбка, притаившаяся в уголках губ.       — В морду — это не эффективно, — заметила Кэм. — Особенно в твоем случае.       Она подумала о том, что ни разу не разрывала дистанцию первой.       — Я бы начала отсюда, — она провела пальцем по мышцам забрачьего пресса. — За неимением снайперской винтовки. И так как я понимаю, что первый удар в твоем случае вряд ли будет смертельным, куда бы ни пришелся, я бы для начала выпустила тебе кишки. Тебе придется их держать. Это отвлекает. Или ты в них просто запутаешься.       Она мило улыбнулась.       Сит побери, ей хотелось улыбнуться — именно так, это было непривычно, но Кэм не стала отказывать себе в этом удовольствии.       — Это вряд ли, — улыбка Эдгара стала более явной. Он не стал уточнять, в чем именно сомневается. — А дальше?..       — У тебя два сердца, — палец переместился к центру грудной клетки и Кэм убрала руку. — Кажется, обстановка становится слишком спокойной.       Беспокоила не обстановка. В присутствии Эдгара у нее всегда учащался пульс, но лапать его по собственной инициативе…       «90», — подсказало «второе я». И тут же поправилось: — «95».       — Последнему мужику, пытавшемуся залезть ко мне в голову, я прострелила башку, — сказала она на забракском, чтобы не понял проходивший мимо дурос.       Поиски в Голонете даром не прошли, теперь она кое-что знала и про анзатов.       — Это достаточно эффективная тактика.       — Вспоротое горло тоже надежно меня остановит, — подсказал Эдгар, так же перейдя на родной язык. Дурос скрылся за дверью, и он продолжил на бейсике: — Я уже сказал, что не полезу к тебе в голову против твоей воли.       Он так и не дотронулся до Рейес сам, ни разу за весь разговор, хотя прежде всегда выступал инициатором физического контакта. Ну, почти всегда.       — Не уверен в себе? — уточнила Кэм. — Или уверен во мне?       В памяти крутились объяснения Катарины. Неким фоном, который не отвлекал, и позволял между делом рассматривать Эдгара. «Если человек тебя страшно прет, ты его берешь и целуешь. Это как каф перед сменой…»       Но он же не человек…       Гладить по щеке?       Она протянула руку и провела по краю татуировки подушечками пальцев.       Пульс взлетел до сотни, но если верить субъективным ощущениям, сердце почти остановилось. А если у них не принято? Или просто нельзя? Нельзя просто так трогать голову, голова же…       Эдгар почти неуловимым движением довернул голову навстречу пальцам, совсем как ищущий ласки фелинкс. Только большой и хищный. Вместе с тем могло возникнуть ощущение, что забрак опасается спугнуть Кэм.       — Это вторично, — тихо отозвался он.       Рейес не поняла, о чем он говорит. Отвечает на один из вопросов или на оба сразу, или вообще на прикосновение.       И зачем демонстрирует такое потрясающее доверие.       Рука на щеке забрака смущала ее саму, похоже, куда сильнее, чем Эдгара. Он что, с ума сошел? Нельзя же так, после всего сказанного она вполне могла собраться его грохнуть!       Как он вообще жив еще?       Нет, у него было преимущество. В любом случае. Но вот так…       — А что первично? — в глазах девушки мешалось удивление, непонимание и интерес.       На них косились то и дело пробегающие мимо спасатели, но пока никто шуточек не отпускал. Кэм это в любом случае было до фонаря, но лапать старшего в чужом присутствии казалось почти диким. Она бы не стала, если бы не понимала, что незримая иерархия существует только в ее голове. А эти… Они ничего не знают. Ни о нем, ни о ней.       — Красота момента, — Эдгар не издевался, он был запредельно искренен. — Если я вскрою тебе мозги, ты не будешь больше задавать странные вопросы, совершать безумные поступки, рассказывать, как именно собираешься меня убивать, обходить инструкции ради того, что нравится… Так зачем мне своими руками ломать что-то живое и прекрасное?       «Живое и прекрасное» Кэм удивило до глубины души, и следы этого удивления еще оставались в глазах. То есть вот так вот, да? Не «тупая и отмороженная»?       Впрочем, Эдгар никогда такого и не говорил.       — Я не собираюсь тебя убивать, — она неохотно убрала руку, все еще чувствуя на пальцах тепло забрачьей кожи. — Если не будет повода. Ты мне нравишься. И я себя чувствую почти-на-своем-месте. Если понимаешь, о чем я.       Он одобрительно кивнул и вернулся на бочку. Напряжение, заполнявшее пространство, дрожавшее в воздухе туго натянутой струной, медленно опадало.       — Ты меня искала, — напомнил Эдгар. — Просто так, или есть новости?       — Хотела спросить, мы едем сегодня куда-нибудь или я могу посвятить вечер иным делам?       Кэм не требовалась особая подготовка, чтобы влезть в клинику Вержеса. Подаренные Эдгаром браслеты-сенсоры еще и облегчали задачу. Открытым оставался вопрос, что потом делать с добытой информацией.       — Меня не будет на связи с двадцати трех ноль-ноль и до начала смены.       Она немного подстраховалась, задала больший промежуток. Брать с собой комм было бы глупо.       Эдгар то ли и вправду не заинтересовался, чем намеревается заняться Кэм, то ли просто не подал вида.       — Принял, — коротко кивнул он. — До тех пор, пока не получим информацию, ничего серьезного не предвидится. Развлекайся.       Забрак хитро подмигнул ей и только было вновь полез в карман за галетами, как из дверей дежурки высунулся деваронец и рявкнул во всю глотку:       — Эдгар! Где тебя ситы носят?!       — Считай, что я уже на месте, — бросил тот в ответ и махнул рукой, мол, иду, только не ори так больше. — Да, хотел сказать: ты делаешь успехи.       Это он произнес тихо, так, чтобы услышала только Кэм. И, не дав ей времени ответить, скрылся в глубинах базы.       Она проводила его взглядом.       Катарине легко было рассуждать. Возможно, она и представления не имела о том, что это такое — работать с разумным, который вдруг идентифицировался как…       Кэм не собиралась к нему наниматься, она пошла на разумный обмен: «ты мне, я тебе, закончим — пошел вон из моего сектора», но вышло иначе. Что-то в нем было, что позволило ему прописаться у нее в голове в роли существа, имеющего право приказывать. Это могло дать кое-какие ответы на вопрос, кем она была раньше, но…       Рейес чувствовала, что дело было в том, кем был Эдгар — но сама она это понимала на уровне ощущений. И не имела формулировки. Тот же Амир тоже был хищником, и ничего подобного не произошло. И произойти не могло, это она тоже понимала.       Как это было? Сознательное согласие: «я работаю на тебя». А потом?..       «Второе я» оценило напарника, приняло его почти без возражений — почти, потому что в мозгу занозой сидело ощущение легкой неправильности, будто рябь шла по воде. Не был он одним из тех, с кем она работала раньше, и в то же время был. Достаточно для того, чтобы считать его командиром.       Не главарем банды, не вожаком, не старшим группы. Командиром. И работать с ним в рамках дисциплины, которая была даже не армейской. У них все было строже. Жестче. Иначе.       «Кто я?»       Кэм посмотрела на свою ладонь, потом сжала руку в кулак и на выдохе пробила бочку, на которой только что сидел Эдгар. Неровная дыра на возврате оцарапала ей кожу, и девушка машинально слизнула солоноватую кровь.       «Просто берешь и…» — вспомнила она голос Катарины. «Напарник».       Она бы рискнула. Это было интересно. Неужели и правда? Каф перед началом рабочего дня, чистая постель… Их было так немного, разумных, чьи прикосновения хоть как-то ощущались. Не как раздражитель или повод немедленно оборвать контакт. Он и Кейт. И все, кажется.       Кэм окинула взглядом ворота базы и быстро направилась прочь. Пока не успели припахать.       Не рассказать подруге, что для ее подсознания Эдгар в принципе вне отношений. Даже дружеских. Где-то вне. Как в другом измерении. И трогать его не положено. Потому что незачем. Иное существо. Другое. Есть приказ, есть выполнение. Точка.       Кэм представила себе это и даже распрямила спину. Насколько было бы легче.       А так приходилось спорить с этим его стремным статусом каждую секунду. И в горячке боя ее на это не хватало. Не хватало ресурса. Либо работа с полной отдачей — и у приказов Эдгара абсолютный приоритет, либо попытка вести бой без ресурса «второго я» с гадательным результатом. Голая техника никуда не денется… Наверное. А что денется?       Кэм решила проверить.       Сама идея казалась странной. Как самой себе руки связать.       На базе в этот час не было свободного спидера, и даже завалящего байка, но идти было недалеко — особенно если использовать знакомые технические туннели.       Бойцовский клуб со странным названием «Под занавес» располагался всего через три квартала к югу.       Здесь почти никогда не бывало пусто. Табличка «Закрыто» на памяти старожилов всего раз украшала собой массивную дверь: в тот вечер какой-то умник притащил с собой психованную фелакатию, и прежде чем ее остановили, она успела порвать с десяток разумных. Кровь пришлось отмывать долго.       Эту захватывающую историю рассказал Кэм один из завсегдатаев в ее прошлый визит. У зексто Триана, похожего на веселого сухопутного осьминога, оказалась хорошая память, и завидев девушку, он помахал ей сразу двумя из своих шести лапок.       На ринге мелкий серый тогорианец методично добивал раз за разом пытающегося подняться кель-дора.       Кэм помахала рукой в ответ и чуть не прошла мимо. Ей нужен был распорядитель боев, но его сейчас нигде не было видно, а зексто — был, и мог подсказать, против кого можно выйти в ближайший час, если ринг еще не расписан до самого вечера.       — Привет, — кивнула она Триану и сходу взяла банту за ухо: — Я сегодня не смотреть, драться. Знаешь, кто выходит следующим? Перебью залог за участие, если боец хороший и ставки высокие.       — Щас Гриуяр уделает это чучело, и можно против него, — поделился зексто. — Сегодня кисло, никто в ринг не тянется, ничего серьезного, и ставки так себе. Если, конечно, Сумрак не выйдет, а он не выйдет, потому что никого интересного нет. Так что можешь развлекаться, новичку в самый раз.       — А Сумрак — это кто? — педантично уточнила Кэм, просчитывая про себя варианты. Тогорианец будет уставшим после предыдущего боя, это… Это просто несерьезно.       — Это я, — тихим, шелестящим голосом произнесли за спиной.       Повеяло чем-то знакомым. Гуманоид с темно-серой кожей и бесцветными, казалось, вовсе лишенными радужки глазами стоял в шаге от Кэм, и подошел совершенно неслышно. Могло показаться, что в нем есть нечто от Амира — серость эта, черные волосы, сплетенные в несколько коротких кос вплотную к голове, невольно затягивающий взгляд странных глаз. Только у анзата не было длинноватых заостренных ушей и такого жилистого, сухого тела. И лицо у Сумрака оказалось на удивление целое, не считая легкой, едва заметной глазу асимметрии, резкое и острое.       А еще он не пытался прятать характерную пластику бойца, и от него не рождалось ощущения некой неправильности, несоответствия внешнего и сути, как было с Амиром.       — На Гриуяра в следующем бою, — он протянул Триану чип.       — Ты же еще не знаешь, кто против него пойдет, — попытался возразить было зексто, однако ставку принял.       — Не важно, — качнул головой Сумрак. — Я проспорил Литайе и должен поставить на кота.       Прозрачные глаза равнодушно скользнули по Кэм.       — Выходи против Гриуяра, — посоветовал он. — Дотянешь до третьей минуты — десять процентов от моего выигрыша твои.       — Если выйду, от тебя я ничего не получу, — Кэм коротко качнула головой. Это была констатация факта и не более.       Выход против уставшего бойца не решал ее задач, и Рейес думала еще целую секунду. Потом кивнула.       — Триан, я иду против кота. Следующий противник тоже мой.       — Принял, — кивнул зексто и потер верхние руки, одновременно протянув правую нижнюю за залогом.       В этот момент Гриуяр отвесил кель-дору особенно крепкий удар, немногочисленная публика радостно взвыла, и Триан торопливо замахал лапками напарнику-готалу. Под похвальную речь, от которой у порядочного человека с верхних уровней могли отсохнуть уши, дроид-уборщик уволок бессознательное тело.       Сумрак только тихо хмыкнул, явно не одобряя самонадеянность новичка. Кэм не выглядела опасным бойцом.       Рейес вложила чип в руку алиена. Она давно не разбрасывалась деньгами — за их неимением — и эти были не лишними, то есть их в любом случае требовалось отыграть.       — Я в ринг.       Она двинулась к площадке, на ходу разминая руки. Тогорианец. Скорость, отличная реакция, стальные мускулы. Почти наверняка — амбидекстр. В плюс — усталость, особенности зрения, достаточно хрупкие скуловые дуги и нижняя челюсть — при боковых ударах. Грудные позвонки сзади. Лучевые кости.       Убивать нельзя…       Нужно шоу. Шоу?       Она перелезла через ограждение.       Кот дернул короткими, прижатыми к голове ушами и мягко переступил лапами. Открытый золотистый взгляд выражал любопытство.       — Эй, как хоть зовут тебя? — крикнул вслед Кэм готал, которому предстояло объявлять начало поединка.       — Кэм, — бросила она, не оборачиваясь, и уже прикипев взглядом к бойцу.       — Я не хочу тебя убивать, — честно сказала Рейес, наметив едва заметную улыбку, чтобы он не воспринял эти слова как агрессию. — И калечить тоже. Правила? Без правил? Твой выбор.       — Мы не убиваем, — у Гриуяра оказался приятный бархатистый голос. — Мы хразвлекаем публику. Не убивать и не калечить, ты хогрошо сказала. Я тоже не буду.       Он плавным жестом развернул руку ладонью вверх и демонстративно втянул крепкие когти.       — И еще один выход нашего пушистого брата Гриуяра, — грану хватало мощи голоса, чтобы вещать на все заведение без помощи микрофона. — Против него на ринге Кэм. Сит знает, кто это такая, расспросим, если останется в сознании. Давайте, мальчики и девочки, котики и человечки, публика ждет! Бой!       Получив отмашку, тогорианец легко скользнул навстречу Кэм.       Она, прикрывая руками голову, тут же «выстрелила» прямым ударом ногой в живот и закончила сет двумя боковыми в ушастую башку. Слабее, чем могла, сознательно ослабив всю тройку, но оставив привычную скорость.       Мир распахнулся навстречу, предметы обрели большую четкость и резкость, а лишние мысли просто вымело.       За срединной грудной костью Гриуяра билось сердце, Кэм почти видела его — в голове устойчиво держалась гибкая подвижная картинка, точно дублирующая кота и все его движения, и на этой картинке были все цели. Потребовалось некоторое усилие, чтобы зеленые точки-мишени превратились в красные запретные зоны.       «Это еще я? Или уже не я?» — Рейес, возвращая руку на место после последнего удара и вновь выходя в защитную стойку, поняла, что не знает, что надо «отключить». От чего отказываться? Что принадлежит «второму я», а что — ей?       Кот сбил в сторону первый удар, ушел от двух других и атаковал сам, тоже явно слабее, чем мог бы. Он еще не понимал, чего ждать от Кэм, и проверял ее, провоцировал на атаки, от которых уходил, бросал короткие и быстрые собственные. И выкладывался Гриуяр далеко не в полную силу, то ли за счет усталости, то ли чувствуя, что по нему тоже работают не на всю катушку. Удары от него, тем не менее, прилетали чувствительные. Шоу должно быть убедительным и немножечко кровавым.       Уходя от крайнего удара, Кэм поднырнула под бьющую руку и бросила собственную к шее кота — поймать в захват, вложить коленом в пушистый живот — или даже два раза, если получится — и отскочить. Она не знала никого из кошачьих, кто имел бы по-настоящему стальной пресс, сравнимый хотя бы с человеческим.       Это сработало. Старавшийся держать дистанцию кот дернулся, пытаясь вырваться из захвата, но не успел, и получил сполна. В контратаку не бросился, точно так же отскочил назад, разрывая дистанцию еще больше и отыгрывая себе пару секунд на то, чтобы отдышаться. Среди зрителей послышались возгласы одобрения.       Кэм уловила, что коту не хватает дыхания, и перешла в атаку, стараясь не думать о том, что маячило перед внутренним взором, и игнорировать неуместные позывы закончить эту бессмысленную пляску, просто сломав коту ноги или ударив в горло.       Бой превращался для нее в танец — жесткий, болезненный, иногда неловкий, но смысл в происходящем был примерно тот же.       Танцевать по-настоящему она и не умела вовсе, и не то, чтобы хотелось.       Работая в технике кулачного боя, она снова и снова кидала серии в тогорианскую голову, не забывая и о защите своей. Удары по корпусу она всегда держала неплохо.       «Второе я» то и дело пыталось уточнить задачу, сложить ее из мозаики факторов, набора триггеров, и у него получилось в конце концов — не танец, но тренировка, это оно готово было принять и больше не маячить с остоситеневшими императивами.       Гриуяр держался неплохо. Кэм больше близко не подпускал, танцевал вокруг, пытаясь достать ее стремительными наскоками. Они гоняли друг друга уже третью минуту, и ободрение зала выражалось все активнее.       В какой-то момент кот попытался закончить все одним броском, ударив по ногам и одновременно отмахнувшись хвостом в голову, рассчитывая подловить противника на попытке уклониться от странной атаки.       Кэм шагнула ему навстречу, принимая удар чуть развернутым бедром — и тем самым смягчая его. Перед глазами что-то мелькнуло, Рейес, не думая, ухватилась за это что-то, предполагая бьющую руку, но «что-то» оказалось гибким, и она резко крутнула запястьем, наматывая добычу на руку. И поддернула на себя.       Кот страшно взвыл, и, потеряв равновесие, отчаянно вцепился в Кэм, повисая где-то у нее на поясе. Легкий на вид, на деле Гриуяр оказался довольно увесистым.       Публика возликовала, разом заглушив тогорианца.       Рейес автоматически расставила ноги чуть шире и подсела, принимая вес кота как штангу, так что упасть не получилось, но этот коварный прием ее слегка обескуражил. Чего так орать-то, она же ничего не сделала. Пока.       Можно было обработать его коленями, но было неудобно, да и намотанный на руку хвост наводил на неожиданные идеи. Свежие.       Кэм вздохнула, сверху вниз глядя на прижатые к пушистой голове уши, и, обхватив кота обеими руками за бедра, с резким выдохом подняла его вверх, переворачивая его вниз головой. Ситуация превратилась в экстремальную — в этот торжественный момент кот перевесил и девушка грохнулась на спину, машинально не просто разжимая руки, но закидывая тогорианца куда-то назад. Здесь уже и усилия не требовались, хватило планетарного притяжения.       Инерции хватило, чтобы Гриуяр перелетел через Кэм и шлепнулся где-то у нее за головой. И тут же завозился, пытаясь подняться на ноги.       В зале вопили что-то нечленораздельное сразу на нескольких языках.       Она перевернулась через голову назад, чтобы не позволять коту разорвать дистанцию и вышла на ноги, ища взглядом своего противника.       Кот как раз успел перекатиться на брюхо и опереться на лапы. Не поднимаясь, он по-звериному прыгнул на девушку сзади и чуть сбоку.       Она чуть сместилась — самую малость — и тогорианца в полете встретил удар ногой. Так иногда бьют по мячу, стремясь отправить его как можно выше.       Этого Гриуяру хватило. Он вывернулся в воздухе, подражая давним предкам, но крепко ушибленному телу не хватило скорости, и на покрытие ринга кот шлепнулся не на лапы, боком. Стоило отдать ему должное, даже после такого удара последовала попытка подняться.       Кэм скользнула к коту и остановилась в полушаге от него, опустившись на одно колено, и выразительно занесла кулак над пушистой головой. Бить не стала, предоставила выбор — лечь обратно или все-таки получить.       Калечить кота почему-то не хотелось, хотя «второе я» не умело останавливать добивающий удар даже в режиме тренировки, и мышцы на руке заметно играли. Только замечать было некому, тогорианцу вряд ли было до таких мелочей.       — Клевая шерсть, — сказала Кэм, отслеживая каждое движение ушибленного соперника. — Ты прикольный наощупь. Старший был прав, приятно трогать.       Она опять констатировала факт, и можно ли было счесть это комплиментом…       В ответ послышалось сдавленное тогорианское ругательство, больше похожее на неразборчивое шипение. Гриуяр тоже внимательно следил за Кэм, и понимал, что дернуться не успеет.       — Приходи после боя, и я уложу тебя на обе лопатки, — ехидно бросил он в ответ, по-своему истолковав комплимент.       Подниматься кот все-таки не стал, и гран, успевший выбраться на ринг, уже вовсю распинался, объявляя победителя.       — Хочешь попробовать? — Кэм склонна была понимать буквально многие вещи. — Хорошо. Ты как раз успеешь отдохнуть. Прости, я не хотела выходить против уставшего, распорядитель настоял.       Она поднялась на ноги, чтобы не мешать коту вставать.       Гриуяр как-то очень странно на нее посмотрел, поднялся, стараясь не пошатываться, и убрел с ринга. А на его место уже лез, аккуратно подвинув грана, зеленый как тоска трандошан.       — Шшшто, залетное, маленьких леххко обишшшать, да? — криво оскалился он, разминая лапы.       По сравнению с трандошаном Кэм и сама выглядела мелкой. Темные глаза девушки пробежались по нему с головы до ног.       Рептилия. Когти. Не втяжные. Как с Гриуяром, не получится. Плотная кожа. Пробить можно, если бить сильным проникающим — пальцами или «клювом». Слишком легко не рассчитать.       Уязвимые точки. Глаза.       Холоднокровный. Значит, на ее рабочие скорости ему не выйти. Даже когда разогреется, скорее всего нет. В анаэробном режиме работает плохо.       Значит — скорость, скорость и еще раз скорость.       И в захваты к нему лучше не попадать.       — Я его не обидела, — возразила Кэм, шевельнув плечами. — Правила? Без правил?       — У нассс не убивают, — ящер широко улыбался, демонстрируя полный набор острых зубов. — Намеренно.       — Долго вы еще трепаться будете? — одернул их гран. — Сааш Страшный намерен проучить дерзкого новичка. Проверим, как ему это удастся! Бой!       Кэм выдохнула сквозь зубы, поднимая внутричерепное давление и сбрасывая лишний воздух из нижних частей легких, и сорвалась с места. Тактика выглядела достаточно просто — пара ударов, отскочить, сменить направление, повторить. Вынудить ящера двигаться. Двигаться быстро, вырабатывая невеликий скоростной ресурс тела, и не дать ему использовать зашкаливающий силовой.       Видит Вселенная, убить было бы проще.       Ящер прекрасно был осведомлен о своих слабых сторонах, и за верткой целью не особенно гонялся, только крутился на месте, подставляя под удары крепкие бока и плечи, и бил в ответ. Изредка все же попадая, и каждый такой удар из человека менее подготовленного с легкостью выбил бы дух. Так могло продолжаться долго, если бы оба противника не начинали понемногу уставать, и допускать ошибки, пока — незначительные, но надолго ли…       Последнее попадание по ребрам отзывалось теперь болью при каждом движении грудной клетки, и Рейес мысленно констатировала, что бегать нужно было быстрей, а уворачиваться ловчей.       Сердце работало хорошо за сотню, и она даже не отвлекалась на меняющиеся цифры.       Нужно было менять тактику. Каким бы малоподвижным ни был боец, без ног он не обойдется, и Кэм переключилась на лоу-кики в попытке отбить противнику мышцы бедер — и тем закончить драку, не опускаясь до сознательного повреждения суставов.       Смена тактики оказалась весьма эффективным решением. Тут уже ящеру не удавалось стоять на месте, как бы ни хотелось. Поначалу он умело блокировал удары, но в какой-то момент ему все-таки не хватило скорости вовремя сократить дистанцию. Мощная лапа трандошана подкосилась, он удержал равновесие, но на мгновение отвлекся.       Кэм тут же «выстрелила» ему в подбородок, коротким мощным хуком снизу, и отскочила как можно дальше, чтобы ящер не успел сграбастать девушку в объятия. Тот практически рефлекторно отмахнулся, все-таки достав Рейес уже на излете удара. Это был не удар кулаком как таковой, скорее попытка захвата, которого как раз пыталась избежать Кэм, и когти, не спрятанные в ладони, чиркнули по предплечью, раздирая рукав и кожу под ним. По руке тут же полилось, не опасно, но весьма неприятно.       Кэм царапин «не заметила», даже в лице не изменилась, хотя боль ощутила — слабо, как звук сквозь застывший глоп. Пока ее не вел живущий в голове тактикомп, она могла даже пожалеть о куртке. Теперь придется ремонтировать.       Это был длинный бой. Интересно, сколько ставок на Страшного?       Отрывистые мысли не мешали ей продолжать. Если лоу-кики работают, значит, это будут они. Трандошан не железный, а лезть ближе — только нарываться.       Упорство противницы и то, что она словно не замечала прошедших по ней ударов, окончательно взбесило ящера. Он бросился в яростную атаку, для которой ему уже откровенно не хватало скорости, получил свое, и, вместо того, чтобы погасить следующий удар по ногам, ударил навстречу, видимо, рассчитывая на то, что его кости окажутся прочнее человеческих.       Вероятно, так и было. Острая боль, мгновенно пронзившая все тело от голени до затылка, чуть не отключила сознание девушки, но пропала мгновенно, словно кто-то повернул рубильник.       Если лицо Кэм до этой секунды было просто бесстрастным, сейчас оно застыло бледным пластиком с пятнами ссадин от ударов Гриуяра. Жили только глаза, считывая трехмерную тактическую карту.       Ушибленная нога еще не коснулась пола, а просчет, можно ли перенести на нее вес тела, уже закончился. Надкостница была разбита, кожа лопнула, но кость была цела — а больше ничего и не требовалось.       Кэм использовала разбитую ногу как опору, чего никогда не смог бы сделать живой человек в нормальном состоянии сознания, и, развернувшись на ней и вложив в разворот всю массу тела, влепила здоровой голенью в колено трандошана — сбоку, выбивая сустав. На то, чтобы отскочить после этого, ресурса не хватало, и руки автоматически пошли вверх, закрывая голову.       Вероятность попадания в поврежденный бок составляла около 90%, если противник продолжит бой, вероятность перелома треснувших ребер — 99,3%, но этим можно было пренебречь.       Ящер развернулся и упал на одно колено, сохранив сустав целым, но здорово потеряв и в без того не блещущей маневренности.       Кэм бросила руки к его голове. Он очень удобно стоял, ладони легли сами — одна на подбородок снизу, вторая обхватила чешуйчатый череп, осталось только провернуть — и она провернула на четко отмеренное количество градусов, до предела натянув позвоночник ящера, но не до щелчка.       Мир странно мерцал, что-то билось в голове в режиме запроса «да/нет», но в убийстве не было необходимости. Тренировочный режим подразумевал обозначение убийства, и она обозначила — более чем доходчиво, «только шевельнись».       Но сознание ее в этом почти не участвовало.       Трандошан за то короткое мгновение, в которое только осознавал захват на своей шее, еще успел ударить локтем назад, невольно следуя за проворотом головы, и остановился только когда понял всю проигрышность своего положения. У них здесь действительно не принято было убивать. Но кто сказал, что эта ненормальная человеческая самка, которая, похоже, вообще не чувствует боли, будет следовать правилам?..       В боку что-то хрустнуло, но Кэм не шевелилась, ожидая обозначения конца поединка. Движения трандошана под руками требовали довернуть до щелчка, но он очень вовремя остановился.       — Вы только что стали свидетелями чего-то абсолютно невозможного! — возопил гран. — Никому неизвестная девчонка держит за горло самого Сааша! Ох, я боюсь спрашивать, какие же были ставки…       В этот момент к нему протиснулся мелкий родианец и что-то торопливо зашептал. Распорядитель кивнул, и продолжил вещать:       — А тем временем, готова к выходу свежая пара. Ждем и приветствуем!       К рингу уже пробирались шиставанен и другой трандошан, помельче и потусклее Сааша.       — Да выплюнь ты его уже, — вполголоса бросил гран. — Давайте, ребята, выгребайте с ринга.       Кэм разжала руки, сделала шаг назад, и тактическая карта перед глазами свернулась в точку. Она моргнула, тряхнула головой, как делает только проснувшийся человек, и беззвучно выругалась, мигом перенося вес тела на здоровую ногу.       Болело страшно.       На одной ноге она допрыгала до края ринга, болезненно морщась, и кое-как добралась до ближайшего свободного стула. Шевелиться больше не хотелось. Она села, вытянув разбитую ногу и стараясь дышать неглубоко, и попыталась расслабиться. В голове еще крутился калейдоскоп картинок.       Кажется, кто-то должен был ей денег…       Кажется, эксперимент провалился.       Где бы достать льда? И много-много питьевой воды.       — Вообще-то выход в ринг под стимуляторами не одобряется, — прозвучал рядом уже знакомый шелестящий голос. Сумрак стоял у Кэм за левым плечом и оценивающе ее рассматривал.       Кэм чуть повернула голову, чтобы видеть серый силуэт.       — Я не принимала стимуляторы.       Она порылась в поясной аптечке, нашла пропитанную антисептиком салфетку и принялась протирать залитую кровью руку.       — Кто-то хочет оспорить победу? — уточнила Рейес.       Снова драться не хотелось. Не сейчас, пока организм восстанавливается.       — Я просто предупредил, — пожал плечами Сумрак. — После такого удара тебе положено было валяться, а не бить, да еще и с опорой на разбитую ногу.       Кэм наконец развернулась к нему.       — Думаешь? — в темных глазах даже в полумраке зала светился слабый интерес. — Наверное. У меня высокий болевой порог.       Она согнула ногу в колене, чтобы не нагибаться и не тревожить ребра, и подтянула штанину повыше. Там тоже нужно было вытереть кровь и наложить бинт, пожалуй, чтобы не марать штаны еще сильней.       — Здесь наверняка есть портативный медсканер. Возьми кровь на анализ и успокойся. Во мне нет стимов. Кроме тех, что мой организм вырабатывает сам.       — С этим пусть Сааш сам разбирается, если захочет, — боец тонко усмехнулся. — Я не его честь отстаивать пришел.       Он тихо фыркнул каким-то своим мыслям.       — Залижешь раны — заглядывай.       — Сюда? — уточнила Кэм и, чуть помедлив, покачала головой. Пальцы девушки аккуратно стирали кровь с разбитой голени обрывком салфетки.       — Я боюсь. Если ты лучше Сааша, я могу тебя убить. Все это оказалось сложнее, чем я думала. Не выходила раньше на ринг.       — Убить? — ехидно прищурился Сумрак. — Это вряд ли. То, что тебе сходу удалось забить двух средних бойцов, еще ни о чем не говорит. Новичкам везет. Еще пара боев, и тебя изучат, а потом начнут рвать. Как ворнскр тряпку.       — Убить проще, — Кэм подняла глаза и оставила взгляд на нагаи. Серый какой… Полукровка?       — Проще, чем просто драться. А если при этом нельзя поломать всерьез, совсем сложно.       Она вытащила из аптечки баллончик с «заморозкой» и прошлась по голени перед тем, как ложить бинт.       — Видишь, мне даже средний боец шкуру попортил. А ты, говорят, отличный боец. Но я-то нет. Не в ринге.       — Я понял, — медленно произнес он и кивнул на ринг. — Зачем тогда?       — Проверить. Посмотреть. Могу ли я так. Могу, но… Хорошего мало.       Она вспомнила ощущение чешуйчатой кожи под пальцами. Вот Сааш живым не ощущался. Был целью, и только.       Кэм дернула плечом.       — Бить друг друга ради развлечения других — очень странно. Даже если за это платят.       — Многим здесь нравится, — ухмыльнулся Сумрак. — Хорошая тренировка, за которую тебе платят. Не забудь выигрыш.       И нагаи, не прощаясь, растворился среди публики.       На ринге ящер и шиставанен с переменным успехом месили друг друга.       Наложив бинты, Кэм мысленно отказалась от обезболивающего, и тяжело захромала разыскивать Триана, высматривая и Гриуяра — кот, кажется, хотел еще подраться? Надо хоть извиниться, что сегодня уже, наверное, не получится…       «Заморозка» позволяла ходить, но отек ощущался под штаниной. Было неприятно. Почти так же, как подушка под правой рукой, на боку над двумя сломанными ребрами. Триан перехватил ее сам.       — Крутое начало! — бодро затараторил он. — Как ты его, а? За хвост, а потом этого за горло, ух!       Кот угадывался за одним из столов в компании себе подобных, лениво потягивал выпивку и нервно дергал хвостом, косясь то и дело на ринг.       — Спасибо, — едва заметно улыбнулась Кэм. — Мне что-то причитается?       Гриуяр нашелся очень вовремя. Если бы он запропал, времени на его розыски уже не оставалось — нужно было потихоньку выдвигаться обратно на базу. Пока ее не объявили в розыск. Впрочем, уже взыграл бы комм… Но и ей быстро не добежать, надо учитывать.       — Ох, точно! — зексто выразительно дернул лапками. — Чуть не забыл. Держи, ставки были хорошими.       В общей сложности на долю Рейес накапало почти сто двадцать кредиток.       — Приходи еще, ты понравилась местным, — заверил ее Триан напоследок.       «Забыл, конечно!..» — Кэм скользнула по нему оценивающим взглядом.       — Приду посмотреть.       Она направилась к столику кота, на ходу убирая деньги.       — Гриуяр? Прости, я больше не смогу сегодня драться. Я обещала, но я не смогу. Кажется, этот зеленый сломал мне пару ребер. Как насчет в другой раз?       — Я имел в виду не драку, — усмехнулся кот. — Но лучше и вправду не сегодня. Да, кстати, ты на ощупь тоже очень даже ничего.       Подмигнул ей тогорианец весьма недвусмысленно.       Наступила очередь Кэм смотреть на него со странным интересом. От вопроса «Ты это хвостом определил?» она благоразумно удержалась. Кто знает, как у него с чувством юмора? В приложении к хвосту?       Известные ей кошачьи очень трепетно относились к этой части тела.       — Надеюсь, лучше, чем тот кель-дор, которого ты так здорово намазал на ринг.       Она тоже подмигнула бывшему противнику и, заметно хромая, направилась к выходу.       Выводы были неутешительны.       Для того, чтобы сидящий в башке имплант взял управление на себя, достаточно было хорошо получить.       Как это оценивать? В плюс или в минус?       В пору было ругаться. Она привыкла ощущать себя цельной, пусть и с провалами в памяти, а теперь… С появлением Эдгара Кэм и ее «второе я» впервые вошли в такой четко идентифицируемый конфликт.       На базе ее встретил один из командиров выездной группы, хотел было сграбастать к себе в усиление, потом рассмотрел девушку как следует и чуть ли не пинками погнал в медблок, сопроводив процесс краткой, но емкой лекцией, посвященной вопросам личной безопасности спасателя и любого нормального разумного в целом.       В ответ на естественный вопрос дежурного, что случилось, Кэм подумала и емко ответила:       — Хулиганы.       А потом добавила:       — Я в порядке, я все уже обработала. Скажите кэпу, что я на выезд могу, и я пойду.       Медик на слово не поверил, старательно облапал девушку сам, подарив ей еще несколько неприятных минут, после чего все-таки дал добро на выезд, запретив, впрочем, какую бы то ни было серьезную нагрузку. Командир, услышав вердикт, пробормотал что-то вроде «А на кой она тогда нам там нужна?» и выгнал Кэм повторно, в этот раз просто отдыхать.       Рейес, получив целые свободные сутки, оказалась предоставлена сама себе. Полученные мелкие травмы не были причиной, чтобы отменять запланированный на ночь визит к Вержесу, и она заглянула к Кейт со странной просьбой:       — Если кто завтра спросит, я всю ночь была дома, хорошо?       — Угу, — отозвалась филейная часть Линней. Голова и руки прятались где-то под стойкой мейнфрейма. — Не вопрос, чтоб тебя… Хаттская хрень!       Внутри что-то нехорошо щелкнуло.       — Извини, это не тебе, — пробормотала девушка, продолжая ожесточенно с чем-то возиться.       Обрадовавшись, что не придется ничего объяснять, Кэм снова улизнула с базы, пополнив предварительно аптечку и запас батарей для бластера. Эдгар был на выезде, встретиться с ним и поделиться кое-какими соображениями не представлялось возможным, и она отложила это на потом.       Визор отлично коннектился с самопальными сканерами, вшитыми в удобные кожаные наручи, расширяя восприятие сразу в несколько раз. Кэм шла по заброшенному техническому тоннелю, прихрамывая на разбитую ногу.       Сверху свисали кабели. Один, толстый, черный, явно свитый из нескольких других, тянулся вдоль потолка туннеля. Здесь было сухо и совершенно темно, и визор работал в режиме ночного зрения, но Рейес и так неплохо знала местность. Разумные здесь не бывали. По крайней мере, до сих пор она никого здесь не встречала. И сама появлялась нечасто, не желая даже случайно выдать проход к давно заброшенному, разрушенному комплексу.       Она нашла его, возвращаясь в «Инфинити» после проваленного задания, и трое суток отлеживалась в одном из уцелевших помещений. Явившийся на запах крови некрупный хищник был застрелен и съеден, и больше ей никто не мешал тогда…       Тоннель раздваивался, но ей нужен был только люк в стене. Сдвинув тяжелую крышку, Кэм протиснулась в новый проход и закрыла за собой.       Узкий коридор, пахнущий мышами и плесенью, вывел ее в мерно гудящий зал. Система вентиляции здесь едва дышала, клубки пыли на полу даже не шевелились, но температура немного повысилась. Рейес расстегнула куртку.       Впереди виднелся обвал. Потолок когда-то сложился внутрь книжкой, и эта «книжка» еще несла на себе следы взрыва. Из-под завала виднелись части каких-то механизмов.       Кэм прошла дальше, пробираясь мимо кусков пластобетона и следя за показаниями сканеров.       Через несколько минут, обойдя обвал, она оказалась на другом конце зала, где нашлась небольшая защищенная дверь. Кэм сама ставила на нее замок, поэтому проблем с открытием не возникло.       За дверью обнаружился еще один зал, поменьше.       Девушка наощупь нашла на двери сенсор, привычным движением мазнула по нему пальцем, выставляя свет настенных ламп на минимум, и прошлась по помещению, оценивая, не было ли здесь случайных посетителей.       Когда-то здесь работали разумные. Судя по наличию столов и древних терминалов, это мог быть офис или бюро, а может быть, игровая комната или часть систем управления каким-нибудь производством.       Из помещения вели другие двери, но Кэм туда не ходила. Только закрыла их изнутри. Надо будет как-нибудь посмотреть, что там…       Она отодвинула стул, села за один из терминалов, на котором почти не было пыли. Опустив руку, проверила блок питания. Он тоже был старенький, хоть и не такой древний, как терминал.       Пока запускалась машина, Рейес открыла брикет пайка и откусила большой кусок.       Через несколько часов она встала из-за терминала. Результат поисков оказался неудовлетворителен. Не считая крохотного, ничего не значащего факта, что Эдгар находится в планетарном розыске на Эриаду. За убийство с особой жестокостью. По описанию все это походило на бандитские разборки. Кэм отложила это в памяти, еще раз мысленно перебрала то немногое, что удалось найти, вдоволь напилась технической воды из местного санблока и двинулась дальше. Нужно было добраться до Средних уровней, решить там пару-тройку тактических задач и вернуться до рассвета.