Город, которого нет

      …Возвращаться на базу пришлось пешком. Кто-то увел спидер несмотря на укромное место парковки и обычные противоугонные меры. Комлинки активации не подлежали, Эдгар каким-то образом выжег обе батареи, так что даже связаться со спасателями они не могли.       Первый же встречный сотрудник встретил блудную парочку вытаращенными глазами и сходу сообщил, что их хочет видеть шеф.       — Шеф? — методично переспросила Рейес. — Нашелся Найт?       — Если бы, — мрачно хмыкнул спасатель. — Наш теперищный шеф.       Она молча кивнула. Предчувствие выволочки было почти однозначным, но втыка от обычного разумного Кэм не боялась. Каменное лицо и «да, сэр», «нет, сэр» не панацея, конечно, но средство верное.       Некогда замшефа, а теперь уже вполне официальный шеф Гис Акади был невероятно зол. Он хорошо держал себя в руках, но мелкая мимика, жесты и интонации выдавали его с головой.       — Баррет и Рейес, — холодно бросил он, едва за спасателями закрылась дверь кабинета. — Я не спрашиваю, где вы, сит побери, были. Я готов терпеть ваши отлучки по личным делам в рабочее время, хоть это и грубое нарушение. Но потрудитесь хотя бы отвечать на вызовы!       На последних словах он все-таки сорвался, больше прорычав, чем проговорив фразу.       — Наших сотрудников, напомню, убивает всякая погань! Силовая группа, вместо того чтобы работать, битый час шаталась по какому-то гнилому заводу! Что вы там забыли?!       — Проверяли информацию, поступившую напрямую, — виновато отозвался Эдгар. — Вляпались в магнитную аномалию, батареи пожгло.       — Игнорировать вызовы в течении десяти минут вас тоже аномалия заставила? — прошипел шеф. — Чтобы больше ни шагу с базы в рабочее время до особого распоряжения! Жилой блок будете драить до посинения! Кто был старшим группы?       — Я, — не стал отнекиваться забрак.       — Можете проститься с зарплатой за этот месяц, мистер Баррет, — помимо злобы в голосе Акади прорезалось некоторое ехидство. — Впредь будете внимательнее в отношении аномалий.       — Вы всегда так поощряете тех, кто проявляет инициативу в работе? — невинно поинтересовался Эдгар, заставив начальство побагроветь до кончиков рогов. Шеф в пару стремительных шагов оказался совсем близко, но для должного эффекта ему не хватало пары сантиметров роста. А Эдгар, как на зло, вовсе не пытался съежиться под яростным взглядом соплеменника.       — Ваша работа, — процедил Акади, — выполнять поставленные задачи. А не разводить инициативу. Все ясно?       — Как скажете, сэр, — очень вежливо ответил Эдгар. Ирония в его интонациях едва угадывалась. — Разрешите приступить к отдраиванию жилого блока?       — Свободны, — бросил шеф, и тут его взгляд упал на Кэм. — Какие-то комментарии, Рейес?       Кэм, которая все это время стояла с бесстрастным лицом, так же бесстрастно поинтересовалась, едва заметно приподняв левую бровь в знак особого внимания к вопросу:       — А у меня есть зарплата, сэр?       — Еще одна подобная отлучка — и тоже не будет, — своеобразно ответил Акади.       Кэм, не получив четкого ответа, по своему обыкновению повторила вопрос, ни на йоту не изменив прежней бесстрастности:       — У меня есть зарплата, сэр?       — В бухгалтерию, — прозвучало это очень похоже на «К ситам!».       — Меня нет в ведомостях бухгалтерии, — проинформировала она с тем же лицом. — Мне не выдали аванса и я ничего не знаю ни о сроках выдачи, ни о размере своей зарплаты, бухгалтерия не выдает информацию, потому что я не располагаю экземпляром подписанного контракта, которого нет и в базе данных. Полагаю, меня просто забыли официально принять на службу. «Фактор разумного», сэр. Если вы все-таки намерены оставить меня на службе в качестве квалифицированного взломщика, или в любом ином качестве, сэр, я обращаюсь к вам с просьбой перечислить мой аванс на счет оператора Баррета, потому что в последние две недели живу исключительно за его счет.       — Обратитесь в отдел кадров, они все оформят, — уже куда более мирно предложил шеф, покосившись на Эдгара с новым интересом.       — Благодарю вас, сэр.       Через секунду оказалось, что врать она умеет с таким же непроницаемым лицом.       — Позволю себе заметить так же, сэр, что показатели выходной мощности электромагнитного импульса не поддаются объективной оценке без специальных устройств, но известно, что плотность мощности излучения убывает пропорционально квадрату расстояния. Мы двигались навстречу сбоящему прибору, который на поверку оказался взрыво-магнитным генератором систем безопасности завода, и в радиусе до пятидесяти метров еще способны были принять входящий вызов, но не ответить на него. При обнаружении прибора мы находились в радиусе шести метров, и при попытке вызвать техников обнаружили стойкий выход электроники из строя. Иными словами, сэр, нам нужны новые коммы с повышенным уровнем защиты. Функциональный отказ электроники в нашем случае существенно снижает вероятность выполнения задачи.       Рейес надеялась, что забрак из этой речи поймет хотя бы общую мысль — глупо наказывать подчиненных за то, что на этой планете еще работают законы физики. Ну, а новый комм… Сит побери, разве это плохо — новый комм?       — Что ж вы дальше полезли, если отказ техники на этапе невозможности принять вызов зафиксировали? — проворчал шеф. — Новые устройства получите на складе. Свободны.       Уже за дверью Кэм, чуть повернув голову к Эдгару, констатировала:       — Повезло. Он не знает, что этот тип производственных линий не комплектуется ВМГ в системах экстренной остановки. И его не удивило, что мы не запросили новые деки. Они должны были сдохнуть с коммами.       — У него хватает проблем, — задумчиво улыбнулся Эдгар. — Вот пусть с ними и разбирается. А мы будем тихо мыть коридоры, не попадаясь ему на глаза, пока не остынет. Подальше от начальства, поближе к кухне.       На повороте им навстречу вынырнула Катарина. Смерив обоих спасателей крайне выразительным взглядом, она наставила на Кэм палец и очень серьезно произнесла:       — Не делай так больше.       Кэм, по традиции, зависла секунды на две, устремив на подругу внимательный взгляд. В этом взгляде отражался весь набор попыток осознать, о чем именно идет речь.       — Я не закрыла тюбик с зубной пастой? — отчаявшись, наконец спросила она.       Кейт несколько мгновений смотрела на нее с непередаваемым выражением, не удержалась и с силой провела по лицу обеими руками.       — Как ты ее еще не убил, а? — поинтересовалась она у Эдгара и, не дожидаясь ответа на откровенно риторический вопрос, вновь переключилась на Кэм. — Я имела в виду, не пропадай больше вот так. Седина мне не идет.       Кэм с интересом покосилась на Эдгара. Ей тоже было любопытно, почему не.       — Хорошо, — ответила она Кейт после короткой паузы. — Если это будет зависеть от меня.       «Эмоциональная вовлеченность», — констатировал процессор. Или все-таки сознание?       В этот раз Рейес не смогла отличить.       — Все в порядке, — уже по-человечески добавила она. Вещать Катарине про ВМГ было совершенно бесполезно, поэтому Кэм сказала правду:       — А все-таки это не похоже на каф.       Забрак в беседу девушек не вмешивался, но наблюдал с явным интересом.       Катарина выразительно приподняла брови.       — Нет, я за тебя, конечно, рада… Ээ, за вас, — она вновь покосилась на Эдгара. — Но я бы на месте Замшефа вломила вам…       Линней покачала головой и сделала страшные глаза.       — Серьезно, ребята, у нас за своих беспокоятся и стараются выручать, а не как у соседей, сгинул — и сит с тобой, другого найдут. И силовая группа вас действительно искала, и не нашла. Знаешь, что тут успели напридумывать, после нас с тобой, Талхира, Шефа?..       — Стройная версия на основе отсутствующих данных, — вздохнула Кэм. — Могу представить. Я шефу навешала лапши на уши, только коммы у нас действительно сдохли. Она благоразумно не стала уточнять, как.       — Никакой взрывчатки в спидер? — чуть улыбаясь, уточнила она у подруги. — Ты же знаешь, если что — никаких проблем… С моей стороны.       На Эдгара она не смотрела, отмечая его реакцию исключительно периферийным зрением.       — Эй, а меня в этот увлекательный заговор вы посвятить не хотите? — весело поинтересовался Баррет. — А то мне начинает казаться, будто я что-то упустил в этой жизни.       Кейт вопросительно глянула на Рейес, мол, это со всех сторон твое дело.       Кэм, в точности продублировав выражение лица Катарины, глянула на Эдгара. Выдержав драматическую паузу, она пояснила:       — Я пошутила. Я же говорила, ты красивый мужик. Я только хотела знать, что будет, когда тебя начнут ревновать ко мне. Мы же часто в паре работаем.       Она чуть пожала плечами.       — Ничего серьезного. По крайней мере, если бы я считала, что эта проблема должна решаться так, сделала бы что-то покруче.       — Не ссорьтесь, девочки, — он улыбнулся Катарине и скопировал ее жест. — И никакой взрывчатки в спидер. По крайней мере, пока мы с ней летаем в одном и том же спидере… Не люблю эмоционально неуравновешенных со взрывчатыми веществами в руках.       — Никаких проблем, — Линней примирительно подняла ладони. — Я даже обращаться с этим не умею.       — Это не успокаивает, — тихо хмыкнул Эдгар.       Кэм вспомнила, сколько раз что-то взрывала в присутствии забрака с разной степенью успешности, и застенчиво поковыряла пол носком ботинка.       — Хочешь, научу? — поинтересовалась она у Кейт.       Та только отмахнуалсь.       — Да ну тебя! Я этих штук вообще боюсь, а то давно бы уже научилась, у нас тут много разных спецов.       — И это не успокаивает, — снова вздохнул забрак.       — На базе вообще очень легко убивать, — Кэм слегка нахмурилась. — Незаметно и тихо. Без проблем.       Что-то в этом разговоре от нее ускользало.       — А… Мы не ссоримся, — она недоуменно глянула сначала на Кейт, потом на Эдгара. — А пойдемте вечером в кабак? Втроем? Я знаю хороший кабак, можно посмотреть бои без правил. Они такие смешные. Мне там один тогорианец удар хвостом показал, я раньше и не думала, что их за хвост таскать можно. Центр тяжести уезжает, так смешно. А они и вправду прикольные наощупь!       Она сейчас казалась совершенно обычным человеком — восторженной девчонкой едва ли двадцати пяти лет со смеющимися глазами.       — Кабак — это хорошо, — заключила Кейт. — Обязательно сходим, я котиков люблю. А твилеков — не люблю, но если я через пять минут не настрою им эту ситову передачу, то они возлюбят меня.       Она хлопнула подругу по плечу и рванула дальше по коридору, бросив напоследок через плечо:       — Заходи в конце смены! Оба, то есть… Ну, вы поняли.       Эдгар проводил ее взглядом и между делом поинтересовался у Кэм:       — Ты — не против, а она?       — Я не знаю, — Рейес беспомощно глянула на забрака. — Иногда мне кажется, что все это для меня слишком сложно. Сказала, что не претендует… Но почему нет?.. По-моему, ты ей нравишься.       Тут ее посетила новая мысль, и она посмотрела на Эдгара уже с интересом:       — Ты ревнуешь своих девушек? Всех или кого-то конкретного? — она щелкнула пальцами, вспоминая определение, подаренное Катариной: — Как полигамный хищник?.. Кажется, это так должно работать. Или «дремучее наследие предков»?       В глазах девушки легко читалась странная мольба: «чувак, ну скажи, что ты нормальный и не страдаешь такой фигней!» А вот формулировки ее точностью не страдали. Ввиду явного незнания предмета.       — Ревность — следствие страха перед сравнением не в свою пользу, — усмехнулся Эдгар. — Нет, я не ревную своих девушек.       Рейес помолчала немного, прокручивая в голове разговор с Кейт, чтобы правильно истолковать ответ. Ей дали новое определение. Уже третье, если не четвертое.       — Не ревнуют, когда принимают тебя за девушку на одну ночь, — вспомнила она с такими интонациями, что не хватало только начать загибать пальцы — как выученный урок. — Или когда человек не дорог и ты не боишься его потерять.       Кэм вскинула глаза, слегка просветлев:       — Ага, сошлось. Ты не запретил подсовывать взрывчатку в спидер мне, только нам обоим.       — Да, все верно, — кивнул забрак, выслушав перечисление. — А еще когда разумный самодостаточен и уважает чужую свободную волю. Или когда имеет достаточно рычагов воздействия на объект своей привязанности, чтобы не переживать о таких мелочах.       Добавлять «Выбери, что нравится» Эдгар не стал. Он улыбался, глядя на Кэм как на любимую ученицу, только что допустившую смешную ошибку на фоне прекрасно выстроенного рассуждения.       — К сожалению, мои запреты для Катарины не значат ровным счетом ничего. К слову, она соврала про взрывчатку.       — Вот! — снова обрадовалась Рейес, обнаружив в речи забрака понятные вещи. — Я же говорила про свободную волю. Значит, это не я «странная», просто есть процент разумных, для которых это норма! Соврала про взрывчатку?       Переключалась она мгновенно.       — Кейт умеет со взрывчаткой? Она не станет тебя взрывать, — Рейес даже головой мотнула. — Не тот психотип, разве что в аффектации. Вот в аффекте — да, думаю, может. Правда, я все равно не понимаю, зачем. Мстить разумному за то, что спит не с тобой… А что, его труп с тобой спать будет?.. Хотя да, там что-то про любовь еще. Но это еще хуже. Если любишь, а тебя нет — мочить надо? Это месть, это я понимаю, — как фактор. Но тогда почему мы тут о любви, когда любят, не убивают же, ты придурок тогда, а не влюбленный… Или нет?       Она снова озадаченно уставилась на забрака.       — Что такое любовь вообще?       До этого момента термин казался вполне понятным.       Эдгар выразительно повел головой. Непосредственность, с которой Кэм спрашивала о базовых философских понятиях, несколько обескураживала, и в то же время заставляла улыбаться.       — Говорят, у гивинов есть четкое определение, выраженное формулой. У людей и разумных со сходной системой ценностей точная формулировка отсутствует. Каждый сам определяет, что в нее вложить.       Кэм подумала немного и с хмурой озадаченностью констатировала:       — То есть да. По любви и взорвать, и сожрать могут, какая жесть.       Она даже головой покрутила. В ее сознании это решительно не укладывалось как личная модель поведения, но пришлось принять как данность, что от других разумных можно ожидать чего-то подобного.       — Да, бывает и так, — кивнул забрак. — В некоторых инсектоидных культурах, например, практикуется поедание частей друг друга как акт выражения чувств. А у людей и им подобных довольно широко распространен подход «Так не доставайся же ты никому» и прочие странные вещи.       Кэм совершенно искренне содрогнулась. Или ее передернуло?       — Вот дерь… Мерзость.       Она вытащила пакет жвачки, забросила в рот сразу две пастилки и протянула пачку забраку.       — Хочешь?       Это нужно было зажевать, без вариантов.       Эдгар молча наковырял себе жвачки и вернул упаковку.       — Разберись с контрактом, — предложил он. — А я пока попробую решить нашу проблему с отмыванием жилого блока.       Кэм посмотрела на него странно, чуть склонив голову к плечу. Опять что-то было неправильно. Может, дело было в ее восприятии. Он из этих… Этот — со шваброй?! Ладно, всегда можно потратить полчаса и попытаться оживить пару дроидов-уборщиков, в дополнение к остальным, полудохлым и не справляющимся даже с четвертью базы, но… Все равно.       Живущий в голове шаблон еще немножечко треснул по шву.       — Я быстро, — пообещала она. — Очень быстро.       И унеслась по коридору, заметно хромая на отбитую ногу.       Очень быстро не получилось. В отделе кадров у спасателей оказались те самые твилеки, чья любовь грозила Катарине, и собственно Катарина, курсирующая между терминалом и пучком проводов из стены. «Зайти позже» Кэм не дали со словами «Да здесь почти все готово!», что само по себе затянулось минут на десять, в течение которых ее расспросили про историю с ВМГ, про подробности профессионального прошлого и про личную жизнь, пересказали последние свежие сплетни, напоили дешевым кафом из заначки, а иторианец, третий обитатель кабинета, познакомил девушку со своей набуанской фиалкой Лолой. В роду у растения явно затесались татуинские кактусы, ничем иным объяснить тот факт, что оно все еще не засохло и даже пыталось цвести, было нельзя.       К тому времени как Кейт закончила работу, смотала провода и ушла, Кэм мимо воли снискала любовь всего отдела, включая Лолу. Опасения подруги по поводу твилеков стали более ясными…       Выпустили Рейес из цепких бюрократических объятий минут через сорок, зато с контрактом и даже авансом. Обитавшая через дверь от кадровиков пожилая дама из дуросов долго объясняла, насколько сложно будет официально провести передачу аванса «этому вашему Баррету», как сильно ей не хочется лишней головной боли в базах, и как у нее все красиво там посчитано, а между собой разобраться, кто за чей счет жил, спасатели и сами могут.       Набуанская фиалка Лола поразила Кэм одним своим существованием — странные же привязанности бывают у разумных!       Что до трепа, говорить Рейес не очень любила, по крайней мере, с малознакомыми, но этим удалось ее слегка растормошить. И все же Кэм покинула коридор с подозрительной быстротой.       Сорок минут, ситская мать, это никак нельзя было назвать «быстро». Не решит же Эдгар, что она просто решила по-тихому свалить, улизнув от наказания?       Жилой блок встретил ее деловитой суетой. Из комнат шуршало, кое-где даже хлюпало, а мимо Кэм нервный родианец, все время озираясь, протащил пакет с пустыми банками из-под дешевого пойла.       Эдгар сидел на полу прямо посреди коридора и вдумчиво ковырял нечто, что в прошлой жизни было дроидом-уборщиком, а теперь напоминало персонажа из техногенного голофильма ужасов.       — У тебя лишней стяжки не завалялось? — поинтересовался он, не отрываясь от процесса, когда Кэм приблизилась.       — Знаю, где взять, — Рейес удивилась, что не влетело сходу, но вида не подала. Вместо этого метнулась в сторону кладовой.       Когда чувствующий себя виноватым боевик хочет добыть стяжку, он ее добудет — даже под возмущенные крики кладовщика. Так что вернулась она уже через минуту.       — Держи. А еще у меня твои деньги. Если шеф тебя без получки оставит, будет, на чем перекантоваться.       Она знала наверняка, что не работой единой жив Эдгар, но не предложить не могла.       — Это ты про свой аванс? — Эдгар не глядя сгреб с ладони Кэм стяжку и закрепил пучок проводов, которые так и норовили влезть в подвижные части. — Оставь.       Она замолчала надолго, ожидая то ли приказа, то ли просьбы, то ли просто размышляя, а потом, когда и тема разговора успела подзабыться, кивнула:       — Тогда вечером пиво с меня.       — Идет, — на такое условие забрак согласился. — Добьешь?       Он кивнул на дроида, которого мучил все это время.       — Осталось настроить и пнуть в нужном направлении. А я пойду проверю и подогрею слух.       Кэм заинтересованно глянула на Эдгара. Что именно он собрался подслушивать? У нее было сразу несколько вариантов.       На лице девушки отразились колебания.       — Добью, — пообещала она, извлекая из кармана тестер-отвертку. — А… Расскажешь? Потом?       — Зачем потом, я и щас могу, — ухмыльнулся Эдгар. — Ты разве не слышала еще, что через три часа с проверкой нагрянет Замшеф, ну, то есть теперь уже просто Шеф. Вот в честь принятия, так сказать, официального статуса, и нагрянет. И если где какой угол будет недостаточно блестеть, полишает всех премии к ситам. Расскажи всем, кто еще не в курсе. А если кто скажет, что Замшефа свой в доску разумный и такой фигни сроду не творил, то напомни этому сильно умному, что Шефом Акади тоже раньше не был.       Забрак заговорщически подмигнул девушке, тяжеловато поднялся с пола и бодро ускакал куда-то в сторону своей комнаты.       — Ага, — кивнула Кэм ему в спину, принимаясь за дроида. — Всем расскажу…       Она подумала несколько секунд и кинула линк от своего тактикомпа к куцым мозгам уборщика.       Через полчаса, когда тот начал подавать признаки жизни и даже работоспособности, Кэм оставила его в покое, запустив работать. Спустя еще пять минут уборщик включил динамик. «Чистота в блоке — залог вашей премии!» — задумчиво сообщил он всем желающим, всасывая мусор. — «Нет пыли — есть деньги!»; «Чистая обувь — лицо спасателя!»; «Делу время, уборке час!»       Иногда он начинал хрипеть и давиться, но исправно прокручивал лозунги, среди которых затесалось и невесть откуда взявшееся «Кто намусорил — тот джедай!»       К концу обозначенного срока блок действительно сверкал. Тех, в чьи головы закрались какие-то сомнения, старательно переубедили более доверчивые коллеги. В процессе отдыхающая смена прокляла Шефа, друг друга и того гада, который первым лишил их блаженного неведенья. Крайнего, впрочем, так и не нашли, ограничившись расплывчатым «один забрак сказал».       Шеф, однако, не явился, ни через три часа, ни к концу смены. К этому времени естественным путем родилась версия о весьма гнусном способе принудить подчиненных к генеральной уборке, и о том, что проверка может все-таки нагрянуть, не сегодня так завтра, поэтому стоит хотя бы дня три-четыре поизображать чистоту, а там Шеф перебесится и забудет…       К началу новой смены о потенциальной страшной проверке знала уже вся база. Включая, собственно, Акади, который отловил Эдгара и Кэм в коридоре.       — Я не разрешал вам привлекать к работе отдыхающую смену, тем более, таким образом! — тихо прошипел он, так, чтобы еще кто-нибудь не услышал.       Кэм посмотрела на него слегка недоуменными, кристально чистыми глазами.       — Вы о чем, сэр?       — А то я не понял, кто пустил этот ситов слух, — фыркнул Шеф.       — Не разрешали, — согласился Эдгар, ничуть не пытаясь отмазаться. — Но и не запрещали, сэр. Способ выполнения работы не был регламентирован.       Акади осталось только беззвучно выругаться.       — Передайте умнику, который программировал дроида, чтобы убрал эти фразочки про джедаев. То, что мы сидим в этой сарлакковой дыре, не избавляет нас от законов Империи.       Кэм едва заметно прищурилась. И промолчала. Фразочка про джедаев была только одна, и слово-то там появилось только взамен другого, нецензурного — она вовремя вспомнила, что по базе кое-где бегают дети. Не то, чтобы ее это волновало… Показалось забавным.       — Да, сэр, — наконец подтвердила она. — Передадим.       Идиотская шутка. Действительно.       Ладно. Нужно было вытаскивать Катарину из плена проводов и мерцания мониторов и тащить на пиво. Кажется, она сказала, что любит котиков? Гриуяр был похож на завсегдатая…       В клубе Кэм узнали, кто-то даже помахал рукой. Хотелось верить, что высунувшаяся из тесной компании конечность являлась все же именно рукой… Народу по-прежнему было немного, и спасателям даже достался неплохой столик у стены. Гриуяра нигде не было видно, Сааша и Сумрака, впрочем, тоже.       Эдгар притащил девушкам и себе лума и развалился на стуле с видом существа, честно выполнившего свой долг и наслаждающегося заслуженным отдыхом.       Ринг временно пустовал.       — Клуб в Невисеке, куда пускают людей? — удивилась Катарина. — Обалдеть.       — Я тут дралась, — Кэм, за неимением странных конечностей, помахала компании рукой и приложилась к кружке. — Они предлагали еще, но я пока думаю. А кота нет, жалко. Пойду спрошу у бармена, кот прикольный.       Она выскользнула из-за стола и направилась к стойке.       — Привет. Гриуяр уже ушел или не приходил сегодня?       Не могла же она что-то ему сломать. Да нет. Не было такого.       — А он с твилечками договаривается, — поделился информацией бармен-бесалиск. — Ща придет, или с девочками, или один и злой.       — Про бой? — наивно спросила Кэм, оглядываясь в поисках кота. — Или… Ладно, если появится, скажи ему, пожалуйста, что я его к нам приглашаю. Вон тот стол. Поставлю ему лума за… За хвост. Он в курсе.       Бесалиск тихо хрюкнул.       — Может и, кхе-кхе, про бой. Вернется — узнаем… Кстати, да вон он.       Гриуяр объявился их неприметной двери чуть в стороне от стойки в обществе трех твилечек, разноцветных, как цветовая сигнальная схема: желтая, зеленая, и очень редкая красная, летанка. Последнюю кот фривольно приобнимал за талию.       — О, он из полигамных хищников, — отметила Кэм. — Круто.       И помахала коту рукой, с любопытством прикидывая между делом, о чем сейчас разговаривают Катарина и Эдгар, которых она не без задней мысли оставила наедине, пусть и ненадолго.       Гриуяр вскинул лапу в ответном приветствии, прошептал что-то на ухо твилечке и провел девочек в ринг, после чего тоже подошел к бармену и перебросил ему инфокристалл.       — Вот, поставь для них, — попросил он, жестом присовокупив просьбу о выпивке. — Пхривет, Кэм.       — Привет, — весело поздоровалась она, протягивая бармену пару кредиток за выпивку кота. — За мной должок. За хвост — это было не очень честно.       «Зато красиво», — могла бы добавить Кэм, не испытывая ни малейших угрызений совести по этому поводу. Она бы еще раз так сделала, представься случай.       — Я тут с друзьями. И с мужествен… э-э. женственной?.. спасательницей, которая любит котиков. Выпьешь с нами?       Рейес предполагала, что обаяние Катарины вряд ли сравнится с разноцветностью тви’лечек, но танцовщицы приходят и уходят, а спасатель — это все-таки круто, особенно если не знать, какую грязь им приходится разгребать.       — Выпью, — решил кот, подхватывая свой стакан, едва тот коснулся стойки. От халявной выпивки он явно не был намерен отказываться. — Спасательница…       Гриуяр задумчиво подергал усами и весело прищурился, уточняя:       — Кхрасивая?       Кэм насмешливо развела руками:       — Я думала, ты мне скажешь.       Она кивнула на свой столик, сразу же делая знак бармену выставить еще выпивки на четверых. И поднос для всего этого дела. Рук могло не хватить.       — Клевая. Это главное.       Тогорианец проследил взгляд Кэм и несколько долгих мгновений вглядывался в Катарину, так пристально, что она что-то почувствовала и повернула к нему голову. Гриуяр по-кошачьи улыбнулся ей и отвел взгляд.       Дождавшись выставленной выпивки, они оба вернулись к столу.       — О, сегодня мы пропьем чей-то аванс, — довольно улыбнулся Эдгар. — Привет. Это ты Гриуяр?       — Ну, я, — отозвался кот, непринужденно падая на стул рядом с Катариной.       — Эдгар, — лаконично представился забрак.       — А я Кейт, — не заставила себя ждать клевая спасательница. — Хм, а ты и правда прикольный, как Кэм рассказывала.       Кот выразительно сощурился, будто спрашивая, а что еще рассказывала о нем Кэм, но комментировать это не стал.       — За встхречу, — он поднял стакан и сделал над ним быстрое движение, будто бы сгонял несуществующий пар.       Кэм осторожно покосилась на Эдгара. Она не знала, как старший воспримет вот это вот все — в частности, бойцовский клуб, ее новых знакомых-бойцов (сомнительное же знакомство, но ей нравились эти ребята), лишнюю порции выпивки и вообще. Вот это все. Но забрак… Кажется, он ей вообще ничего не запрещал.       — Это традиция? Ну, вот это?.. — с интересом спросила она у кота, скопировав его движение над своей кружкой. Заверять Гриуяра, что она не рассказывала про хвост, Кэм не стала.       Потому что рассказывала.       Эдгар, если и был чем-то недоволен, вида совершенно не подавал. Он держался спокойно и расслабленно, лениво потягивал выпивку, не без интереса щурился на Кейт и, казалось, совершенно не думает о каких-либо делах. Уловив взгляд Кэм, забрак тепло и чуть иронично ей улыбнулся.       — А? — кот, кажется, был удивлен, что кто-то вообще обратил внимание на его жест. — Да, вхроде того.       Кэм поймала улыбку Эдгара и чуть смущенно ее отзеркалила. Привыкнуть ко всему этому было трудно. А иронию забрака она понимала не всегда.       — А что это значит? — спросила она у кота, отхлебнув из кружки. — Я знаю, что кто-то призывает благословение богов на выпивку или проверяет, нет ли яда — символически, как когда-то предки делали.       — Это пхротив злых сил, — пояснил Гриуяр. — Гховорят, они слетаются на хогрошую выпивку и надо их рхазогнать пехред тем, как пить. Да, так делали пхредки.       — Ух! — у Кэм загорелись глаза. Правда, она лично предпочитала разгонять злые силы крепким пинком, броском детонатора или выстрелом, но так тоже было интересно.       — Да, мы когда в прошлый раз выпить собирались, к нам те еще злые силы слетелись, — она бросила взгляд на Катарину, чуть улыбнувшись. — Наверное, в том кабаке была очень хорошая выпивка.       — Да так себе там выпивка, — вмешалась Кейт и тут же переключилась на кота. — Крутая традиция. А какие еще есть?       Тогорианец оценивающе прищурился, будто бы проверяя искренность интереса, и начал рассказывать.       Тем временем ненавязчивая музыка в клубе сменилась другой, неторопливой и нагнетающей мелодией, под которую на середину ринга вышли твилечки, чуть покачиваясь в такт. Почти сразу мелодия вновь резко изменилась, сорвалась вперед, и вместе с нею сорвались с места девушки. Резкие, рваные и в то же время удивительно гармоничные движения складывались в сложный танец.       Увлеченные разговором Катарина и Гриуяр бросили на них быстрый взгляд и почти сразу утратили интерес, а Эдгар, судя по мечтательному выражению татуированного лица, откровенно любовался гибкими, порывистыми танцовщицами.       Кэм медитировала рядом, не столько любуясь алиенками, сколько примеряя на себя танец. А ведь она так могла, наверное. Это ведь не сложнее, чем рукопашка. Даже проще, противника нет, ритм задают… Но как сделать, чтобы было красиво? У девушек получалось.       Рейес мысленно сделала поправку на формы и грацию. Любая из тви’лечек двигалась мягче, чем она сама. Им это шло. В ее исполнении такой танец казался бы пародией.       Но ведь можно было и по-другому.       Кэм впервые подумала о том, что может сделать что-то так, как не сможет, наверное, здесь никто другой.       Надо будет попробовать, когда все заживет. Сложная акробатика тоже красива и ее можно положить на музыку.       — Они такие яркие, — тихонько поделилась она с Эдгаром, чтобы не отвлекать от разговора Кейт и кота. — Красиво.       Почему-то было неловко признаваться, что раньше она не видела ничего подобного.       — Да, — так же тихо согласился забрак. — Удивительная пластика, даже для их расы. Твой кот разбирается в девушках.       Он ухитрился вложить в интонации сразу несколько намеков, едва заметным движением глаз указав на Катарину, увлеченно болтающую с Гриуяром.       — Мой? — невинно переспросила Кэм, не повышая голоса.       — Ну, ты же его нашла, — усмехнулся Эдгар. — Значит, твой.       — Мы просто били друг другу морды, — чуть улыбнулась она. — Это называется «нашла»? Я включу это в стандартную форму доклада, сэр…       Ощущенчески Кэм шутила, но делала это с таким серьезным лицом, что впору было поверить.       — Но он тебе чем-то приглянулся, так, что ты позвала его на выпивку и подбросила Катарине, — Эдгар продолжал едва заметно улыбаться, говорил тихо, и оттого его голос казался каким-то особенно бархатистым. — Это он сломал тебе ребра?       Кэм впервые ощутила желание солгать Баррету. Хотя Гриуяр и так был ни в чем не виноват.       — Нет, — она чуть улыбнулась, борясь с ощущением, что вот сейчас наконец-то влетит. За то, что позволила кому-то сломать себе ребра. За плохо проведенный бой. И не объяснишь, что там просто нельзя было убивать, а то она бы…       Не так бы все кончилось. Она бы справилась. И функционал не упал же, ну почти не упал, для текущих задач допустимо, но у забрака могло быть свое мнение на этот счет. О, на этот счет у них всегда было свое мнение…       — Он хорошо дрался. Красиво, правильно. Он тебе не нравится?       Эдгар едва заметно шевельнул головой, будто бы уловил странный звук. На вопрос он отвечать не торопился, и даже когда заговорил, вместо ответа спросил сам:       — Почему ты все время ждешь от меня наказания?       — Потому что поощрять не за что, — мрачно отшутилась она. — Потому что… Я нарушаю правила игры. Постоянно. Потому что нельзя идти и бить кого вздумается, потому что если тебя поломают и ты не будешь готов, когда будешь нужен старшему, тебя накажут… Потому что так бывает всегда.       Она отхлебнула лума.       — И не все время, — тихо проворчала девушка, прикрыв глаза. От мелькнувших воспоминаний могла зардеться от стыда даже летанка.       — Правила игры? — живо заинтересовался Эдгар. Бархатные, мурлыкающие интонации куда-то пропали. — Кто сказал, что нельзя? Я не говорил.       — Устав не велит, — чуть улыбнулась Кэм, снова прикладываясь к кружке. От лума еще не шумело в голове, ей нужна была большая доза, но постепенно становилось тепло где-то внутри.       — Может быть, я хочу тебе нравиться. И не знаю, как это делать… Все, что я знаю, это если безупречно следовать правилам, то все будет хорошо и могут похвалить. Наверняка похвалят. А если нет правил?       Она чуть беспомощно развела руками. Похоже, лум все же действовал.       — Ты мне и так нравишься, — мягко заверил ее забрак. — Даже когда нарушаешь правила. Иногда — особенно если нарушаешь…       Эдгар улыбнулся так, что покраснел бы и фонарный столб.       — Свои… просьбы относительно совместной работы я озвучивал. Все остальное…       Он вдруг задумался, словно никак не мог подобрать нужную формулировку.       Рейес не была фонарным столбом, и пока забрак подбирал слова, успела покраснеть до кончиков ушей. И торопливо приложиться к кружке еще раз.       Однако вместо продолжения Эдгар улыбнулся и покачал рогатой головой.       — Я спросил про кота, потому что мне было действительно интересно, — пожал он плечами. — Хороший кот, ничего не имею против.       — Ты сказал, что они прикольные наощупь, — наконец пробормотала Кэм, едва оторвав глаза от кружки. Румянец смущения сходил с нее очень медленно. — Они прикольные, это точно. Вот и все…       — Я не ревную своих девушек, — напомнил Эдгар и мгновенно сменил тему. — Завтра утром мне нужно будет встретиться с человеком, который обещал мне знакомство с нашим оружейником. Будет хорошо, если ты сможешь составить мне компанию.       Кэм просияла, мгновенно вскинув глаза — и не потому, что ее с утра дергали на задание, но потому только, что он вспомнил о ревности. Нашел повод вспомнить. Этого было достаточно, чтобы просиять.       — Конечно. Я в порядке. И завтра еще лучше будет. Он — человек? В смысле, тяжелое вооружение брать?       Забрак отрицательно покачал головой.       — Не нужно. Мы просто пойдем знакомиться и говорить. Но жвачку на всякий случай захвати. Вдруг мы так друг другу понравимся, что захочется поделиться…       Кэм посмотрела на него с таким умилением, словно он был детенышем ворнскра. Боевик, таскающий с собой взрывчатку как бы втайне от старшего, и боевик, которому на эту взрывчатку дали добро — два разных человека, и второй теперь был счастлив по уши.       — Осколочных взять? — с надеждой спросила она. — Термичку?       Эдгар тяжело вздохнул и вновь покачал головой, на этот раз сокрушенно.       — Не надо термичку. Обойдемся без радикальных средств.       — Ага, — согласилась Кэм, мысленно прикинув, что еще положить по карманам. Термичку он не хотел, осколочные не запретил, из этого многое следовало.       Катарина и Гриуяр их не слышали, парочка разговаривала тихо, но компания разбилась на две части, и Рейес не могла понять, хорошо это или плохо.       Вторую половину компании положение дел явно устраивало, во всяком случае, они не стремились ничего менять. Кот со свойственной его виду манерой как-то совершенно незаметно перебрался совсем близко к Кейт, но та, похоже, совершенно не возражала. Легкая и беззаботная спасательница очаровала Гриуяра куда качественнее, чем это могло выйти у Кэм, даже если бы ей этого хотелось…       — Пойдем, — шепнул ей на ухо вдруг оказавшийся совсем близко Эдгар, когда лум кончился, а Гриуяр уже обнимал Катарину одной лапой, а хвостом легко поглаживал ее колено под столом.       От этого шепота слегка перехватило дыхание. Кэм слишком хорошо помнила руки на своем теле и жар поцелуев. Теперь пробирало не от робости перед «высшим существом», но от близости забрака.       В голове слегка шумело. Да, наверное, нужно было идти. Утром работать.       Лум сделал свое дело, пьяной Кэм не была, но подвыпившей — определенно. Очень осторожно она выбралась из-за стола, отслеживая координацию движений. Странное дело, но ей хотелось, чтобы Эдгар ее обнял. Может, не прямо сейчас. Не когда она вылезает из-за стола. Но просто. Как-нибудь.       Это ограничило бы пространство для маневра и могло помешать, вздумай кто-нибудь напасть. И вообще она это прежде терпеть не могла.       — Кажется, я сегодня ночую не дома, — таким же шепотом сообщила она Эдгару, тихо балдея от того свойственного только ему запаха, который шел от его кожи и не принадлежал ни одежде, ни бытовой химии.       Гриуяр и Кейт, наверное, потом пойдут к ней. Значит, лучше куда-нибудь деться до утра. Из деликатности.       — На базе всегда есть местечко, — подмигнул ей Эдгар. Он казался возмутительно трезвым, хотя пил явно не меньше Кэм, но то ли ему самому, то ли забракам в целом явно требовалось больше, чтобы захмелеть.       Будто прочитав ее мысли, рогатый обнял девушку за плечи, легко подстроившись под ее шаг.       — У человеческих детей есть привычка спать с мохнатыми игрушками, — задумчиво произнес он, будто бы размышляя вслух. — Интересно, а что влечет мохнатых к людям?       — Может, мы для них тоже наощупь прикольные? — предположила Кэм, тихо замирая от восторга и пытаясь этого не показывать. Ну, хотя бы на лице. Хотя… А почему, собственно, нет?.. Это можно…       Ей в голову пришла совсем уж неожиданная мысль, и она легко рассмеялась, как никогда не смеялась при Эдгаре (или вообще) и на трезвую голову.       — Ты видел, как кошки умываются? — заговорщически спросила она, дотянувшись горячими губами до забрачьей щеки.       — Ага, — авторитетно отозвался Эдгар, ухитрившись вложить в короткое слово всю весомость нажитого опыта. Мол, что вы, леди, я и не такое видел…       — А представь, как у них… Как они любовью занимаются, — предложила ему Рейес. — Я знаю, почему им нравятся люди. После них не нужно выплевывать шерсть!       Она снова смеялась, фыркая в кулак свободной руки, а вторая как будто по собственной воле обхватила забрака за пояс, чтобы идти еще ближе, совсем уже вместе.       Тактикомп работал, отслеживая ситуацию, и где-то на краю сознания она отдавала себе отчет в окружающей обстановке, но внимание принадлежало Эдгару и Кэм не взялась бы сказать, пьяна она от лума или дело в чем-то еще.       Эдгар заржал в голос, ничуть не стесняясь.       — Никогда не смотрел на это с такой стороны, — выдохнул он, отсмеявшись. — Кстати, тогорианцы вылизываются только совсем котятами или когда сильно нервничают и теряют над собой контроль. Говорят, это их успокаивает…       — Надо как-нибудь растревожить тогорианца и посмотреть, — решила Рейес. — Никогда не видела. Это же ты мне говорил, что мохнатые приятные наощупь?       Она искоса посмотрела на Эдгара и с непередаваемым выражением на лице, в котором смешались ирония, подначка и что-то едва определяемое, хищное и нежное одновременно, спросила:       — А как… Ну… С шерстью? Вот бутерброд, например, с шерстью — это невкусно… С ними же не сделаешь вот так.       И Кэм, ничуть не сомневаясь — он же сам сказал, что ему нравится, когда нарушают правила! — прошлась горячим долгим поцелуем по шее забрака. Для этого пришлось остановиться.       — Ужасно, — притворно вздохнул Эдгар, крепко прижимая к себе Кэм уже обеими руками. — Если не хочешь плеваться шерстью, целуй котов в нос. Или вообще не целуй, а гладь, коты — они для глажки.       — Мой старший учит меня целовать котов в нос, — с непередаваемыми мурлыкающими интонациями протянула Кэм, снизу вверх глядя в лицо забраку. Она плыла от удовольствия как от хорошего удара в голову, но с другим результатом.       Ей еще предстояло, днем и на трезвую голову, озадачиться и даже немного испугаться всего этого — потому что наркотики, наверное, действуют так же. И можно ли позволить себе привязанность? Эдгар, он часто темнил, он был опасен, наконец, и…       А сейчас ей было просто хорошо. И мысли, которым предстояло явиться днем, были неимоверно далеки.       — Должен же кто-то научить тебя вещам, о которых не пишут в методичках, — улыбнулся забрак и легко поцеловал девушку в нос, словно она была тем самым котом.       То, что было в ней человеческого, искренне тянулось к Эдгару. Она не могла забыть, как он обнял ее после ночного кошмара. И все, что было потом. Так много ласки, так много нежности. Ее можно было пить взахлеб, как воду после перехода по пустыне. Видит Сила, хватило бы простого участия. Но он дал ей так много.       Кэм смешно щурилась от поцелуя, в голове шумело. Сколько же она выпила?..       — Когда ты соберешься уходить, — сосредоточилась она на вопросе, который никогда в жизни не задала бы на трезвую голову. — Ты хочешь забрать меня с собой?       Она сделала упор на «хочешь», прямо ему это предлагая.       — Я не буду… козлить.       Рейес вовремя вспомнила любимое словечко Вержеса.       — А ты сама хочешь уйти со мной? — Эдгар смотрел ей в глаза, чуть наклонив рогатую голову. — Бросить знакомые места, спасателей, Катарину. Пойти с кем-то, кто для тебя опаснее всего, даже не спрашивая, куда?       — Не знаю, — она смешалась, хотя сопроцессор считал такое развитие событий самым естественным делом. Если «старший» не прикажет оставаться на месте и ждать, когда в работе снова потребуется Рейес.       — У них беда. Шеф пропал. И на Кейт кто-то напал. Другого… Киборга. — она все-таки это сказала. — Другого киборга у них нет.       Она закусила губу в мучительных раздумьях.       — Хочу, да, — призналась Кэм. — Но могу ли я.       — А это только тебе решать, — улыбнулся забрак. — Пойдем.       Она позволила себя вести, погрузившись в размышления. И никогда мысли еще не мелькали у нее в голове с такой быстротой вне боевой ситуации. Кэм надолго замолчала.       Эдгар не мешал ей думать.       На базе было удивительно спокойно даже для ночной смены. Место забрака кто-то бесцеремонно оккупировал, и тот, не мудрствуя лукаво, утащил ключ от одной из подсобок и прихватил пару спальников по пути. Кэм с собой он не звал, но и прогонять не спешил.       Кэм остановилась на полдороге, возле поворота к своему блоку. Забрак, похоже, ничего не имел против ее присутствия, но и не приглашал за собой. Хмель уже выветрился и навязываться не хотелось, в этом было что-то неловкое — в конце концов, у Эдгара могли быть свои планы на эту ночь. Например, выспаться в одиночестве.       Эдгар бросил на нее взгляд через плечо, улыбнулся чему-то, и, бросив короткое «Доброй ночи» на прощание, ушел дальше.