Город, которого нет

      В этот раз она не помнила снов. Как будто свет погас, а потом снова вспыхнул — Кэм подняла веки. Над головой был серый потолок, перекрытие.       Дышалось значительно легче.       Она осторожно села, заново оценивая состояние. Чудесного исцеления не произошло, но стало лучше. Страшно хотелось есть.       Рейес медленно поднялась на ноги и огляделась. Байк стоял у стены. Там могла быть еда… Бывший хозяин что-то в него паковал.       Эдгар!       Она огляделась еще раз. Куда мог пропасть забрак? Если байк остался…       Забрак, разумеется, не оставил ни следов, ни записки, и в сетке, прикрученной к байку, не оказалось ровным счетом ничего съедобного, только какие-то уже тронутые коррозией детали.       Рейес могла бы заснуть снова, но голод и жажда не давали покоя. Безразлично осмотрев байк, она пошла осматривать помещение, все еще хромая на обе ноги. Не в пролом же Эдгар выпрыгнул, должен быть еще выход.       Он не оставил задач, можно было просто ждать, но Кэм не хотела поступать по инструкции. Впрочем, одну оставил. Выяснить, кем были убитые враги.       И еще… Она остановилась, едва сделав пару шагов от байка. Нужно было позвонить Кейт. Она просила больше не пропадать.       И Кэм набрала номер подруги.       — На связи, — Катарина отозвалась мгновенно, будто держала комм в руках.       — Привет, — тихо сказала Кэм, вдруг осознав, что совершенно не знает, о чем говорить. А что говорят в таких случаях?       — Это я.       — Угу, — бросила Кейт в ответ. Не равнодушно, скорее заменяя эти громоздное «Да, я тебя узнала».       — Случилось что?       Тактикомп мгновенно перебрал в голове десяток типовых ответов, Кэм выбрала свой вариант.       — Все в порядке. Ты просила «больше так не делать». Вот… Все в порядке. Но я на службе пока не появлюсь. Нужно… выздороветь. Может, пара дней.       — Таааак… — очень выразительно протянула девушка. — Где ты? Рассказывай.       Кэм еще раз огляделась.       — Типовая коробка. Не надо сюда ехать. Это чумной район.       — Ты какого сита там делаешь?! — Катарина произнесла это очень негромко, но Кэм могло показаться, что на нее рявкнули во весь голос. — Немедленно выбирайся оттуда, я соображу для тебя машину с обработкой на выходе, где скажешь.       — Я? — немного растерялась Рейес. И так же растерянно ответила: — Я здесь сплю. Ничего не происходит. Угроза — зеро. Я тут еще немного поработаю. Я только хотела сказать, что все в порядке. Можешь поднять записи вылетов с наших уличных камер и полицейских платформ? Я хочу знать, когда у спидера с бортовым номером… — она перечислила несколько цифр, — появился «хвост». В какое время он вылетел со стоянки и когда к нему подсели. Это можно? Только потихоньку.       Судя по не то вздоху, не то стону на той стороне связи, Катарина сейчас остро жалела о том, что с ее прической очень неудобно рвать на себе волосы.       — Кэм, тебя по башке били? — не дожидаясь ответа, она продолжила: — Это ситов чумной район. Там зараза. Которая, на минуточку, очень и очень паршиво и дорого лечится. Ты хочешь насобирать ее полный организм и вытащить в мир? Или так и сгнить там к ситовой бабушке?! Я найду для тебя инфу, только ради всего святого, свали оттуда немедленно, слышишь?       — Кейт, — осторожно произнесла Рейес, все еще колеблясь, стоит ли об этом говорить. Ей не хотелось об этом даже думать лишний раз, это все еще было дико, все еще резало, но это была правда… Которую лучше было скрывать, да. Потому что не бывает бесхозных киборгов. Ее кто-то… Сделал. Наверное, это тоже было очень дорого.       — Я… Не совсем человек. Все будет нормально. Я если заболею, здесь же перележу и выберусь. Но я не заболею. Мне кажется. Я так чувствую. — Это должно было звучать странно, и Рейес торопливо продолжила: — Меня не били. Я упала с патрульного кара. Посмотри голозаписи.       — И отбила себе последние мозги, — проворчала Кейт. — Потому что несешь какую-то ерунду. Давай, вылезай оттуда, возвращайся на базу, тебя наш док глянет. Зачем тебе там сидеть столько времени? Шеф ругаться не будет, я договорюсь с доком, проведем все как рабочую травму…       — Мне очень нужно кое-что узнать. Я позвоню, — Кэм сбросила вызов, не придумав толком, как объяснять свое отсутствие. И выдернула батарею из комма. Кейт, решив, что она крепко ударилась головой, вполне могла затеять спасательную операцию, а это сейчас было лишним.       Связи с Эдгаром не было и так. И Рейес направилась искать тот проход, по которому мог уйти забрак. Смертельно хотелось есть. И пить. Может, заодно найдется труба с водой.       Эдгара она встретила в темном загаженном коридоре за поворотом.       — О, — обрадовался забрак. — Чуть не опоздал…       Он жестом позвал Кэм назад в их пристанище и на ходу сунул ей в руки бутылку воды и пакет с чем-то, что наощупь напоминало длинную булочку.       — Спасибо, — прозвучало совсем невнятно, потому что киборг, торопливо открутив крышку, сунула в зубы горло бутылки. И только выхлебав половину, присела на их импровизированную постель и вгрызлась в булку, почти не чувствуя вкуса, только зверский голод.       — Какой план? — уточнила она с набитым ртом, двумя руками держась за булочку. Интересно, где Эдгар достал еду. Интересно…       «А все-таки хорошо, что не ушел».       — Будем уходить, — забрак тоже что-то жевал, судя по виду, какой-то волокнистый сухофрукт. — Только я пока не решил, как.       На мгновение Кэм показалось, что внимательный взгляд Эдгара стал особенно пронизывающим и почти физически ощутимым.       Рейес, которая конкретно в данный момент, набивая рот едой, была почти довольна жизнью, вопросительно на него посмотрела поверх булки. С ее точки зрения, проблемы не было.       — Я звонила Кейт. На выходе из района, если надо, нам подгонят спецмашину. Но я бы не стала. Придется объяснять. Но она узнает, откуда хвост. Я просила пробить. Думаю, за тобой следили. Это плохо. Чтобы за тобой следить, это уметь надо. Я могла бы. Мне кажется.       Она говорила отрывисто, потому что надо было еще и жевать.       — Если я буду за тобой следить, я могу встретить в удобных местах тех, кто тоже будет. Если их много, это не эффективно. Проще выманить кого-то на тебя. Взять в плен, допросить.       Когда парочка прибыла в чумной район, по шкале боли от 0 до 10 киборгу доставались все 8, сейчас планка болталась где-то в районе 4 и Кэм это более чем устраивало — по контрасту. Кроме того, ушли хрипы из легких, которые беспокоили ее сильнее всего, и как-то стабилизировалось зрение. Хотя Рейес и предчувствовала, что с этим придется разбираться. При резких поворотах головы картинка опять начинала плыть.       — А за мной ли следили?.. — задумчиво произнес забрак, все еще рассматривая Кэм. — Разберемся. Выйдем отсюда, приведем тебя в порядок, и разберемся… Тебе как больше нравится, тихо или громко?       — Тихо, — ответила Рейес. И, подумав, добавила: — Меня бы порадовал автодок. Но если нет, и так можно. Только дольше. А за кем еще у нас могли следить?       — Хороший выбор, — тонко улыбнулся Эдгар, не уточнив, впрочем, что имеет в виду. — Как это — «за кем еще»? У вас тут прошлого шефа сперли, нескольких спасателей убили, под Кейт гранату запихали. Чем больше я над всем этим думаю, тем сильнее мне кажется, что это не меня в спидере сбить хотели, а спидер со мной внутри.       Забрак мрачно фыркнул.       — Если кто-то отслеживал группу, — Кэм даже отложила недогрызенную горбушку, но недалеко, к себе на колени. — А так должно быть… Они там здорово офонарели.       На чумазой физиономии киборга появилась задорная ухмылка.       — Выясним, кто это, если Кейт удастся найти хоть кусочек информации. И всех убьем, — она пожала плечами. — Зачем выносить спасателей? Никак не пойму. А ты как думаешь?       — А я думаю, — медленно произнес Эдгар, — что вы, господа спасатели, крепко наступили на чей-то хвост и никак с него не сойдете. Мешаете вы кому-то, и мешаете сильно.       — Чем? — резонно переспросила Рейес и запихала в рот остатки булочки. — Сегодня каких-то бедолаг вытаскивали… Кому они нужны? И вообще.       — Что «вообще»? — поинтересовался забрак вместо того, чтобы ответить на вопрос Кэм.       — Это слишком сложно, — пояснила Рейес. — Похищение Шефа. Я думаю, что он мертв. Потому что никто ничего не требует за его голову. А жалко, хороший мужик. Граната под Кейт. Вообще ни в какие ворота. И эта наркота странная, которую ей укололи — которая даже не обезболивает. Зачем она такая?.. А еще… Если все это продолжается, то похищение Шефа не решило проблему этих, которые враги. Значит, до кого-то им не удалось добраться. Теперь вот за тобой кинулись. Они либо сами не знают, кого ищут, либо дело все-таки в тебе.       — Или они просто бьют по вам как-попало. Парализуют вашу работу. Убивают сотрудников, уничтожают транспорт. Напали бы на базу, но то ли силенок все-таки не хватает, то ли боятся, что Империя все-таки вспомнит, что ССН — государственная служба.       Эдгар вопросительно улыбнулся.       — А может, кому-то сильно не нравится, что я здесь копаюсь. Может, из-за наркоты, что я ищу, а может просто потому что морда больно красивая. Поймаем — узнаем?       — А может, они этого и хотят, — улыбнулась ему Кэм. — Чтобы Империя вспомнила, что ССН — государственная служба. Нужно поймать кого-то, ты прав. И морда у тебя красивая.       Она вытерла губы самой чистой частью рукава.       — Я сейчас позвоню Кейт, узнаю насчет инфы. Но если ты прав, уходить лучше самим. Да?       — Да, — согласился Эдгар с особенной, мягкой и одобрительной интонацией.       Кейт ответила практически мгновенно.       — Кэээм… — судя по этому голосу, девушка готовилась лично выволакивать подругу из чумного района и сейчас как раз затачивала подходящий багор.       — Я в порядке, — торопливо заверила она, глядя на забрака. От его голоса по спине иногда бежали приятные мурашки. А иногда — ледяная крошка, но не сейчас.       Что же все-таки произошло? Если он прав, каким ресурсом должна обладать неизвестная банда, решившая избавить район от ССН?       — Прости, что тороплю, но… Получилось что-нибудь узнать?       — Не успела, — вздохнула Катарина. — У меня тут шеф на башке сидит… Тебя как, все-таки вытаскивать или отмазывать?       Кэм снова посмотрела на Эдгара.       — Отмазывать. Я выберусь.       — Я попробую, — девушка вновь тяжело вздохнула. — Выбирайся. Вернешься — поговорим.       Кэм собралась было сказать, что еще не знает, вернется ли, но решила этого не делать. В том, чтобы бросить спасателей один на один с их проблемой, было что-то неправильное. Но… Нужно было во всем разобраться. Неясность причин — паршивая штука. Может, дело действительно в Эдгаре. Если он исчезнет из сектора, нападения на спасателей прекратятся?       Был только один способ это проверить.       — Спасибо, — только и сказала Кэм. — Ничего нового?       — Ничего интересного, — немного скорректировала ответ Кейт. — Буду ждать.       Что-то заставило Рейес профилактически переспросить:       — Тебе кто-то угрожает? Прямо сейчас? Пригласи меня выпить вечером, если да.       Заработать репутацию параноика Кэм не опасалась. Ее вообще не тревожила ее репутация.       Хотя самым вероятным было только то, что Кейт не хотела говорить при коллегах.       — Аа? — недоуменно протянула Катарина. — Нет, подруга, ты там однозначно рехнулась… Жду вечером. Пьянки не будет.       — Это хорошо, — невпопад ответила Рейес. — До связи.       Сбросила вызов и пояснила для Эдгара:       — Она не может говорить, с ней в зале кто-то есть. Но кто-то из своих. Может, позже.       — Мы не торопимся, — улыбнулся забрак. — Вряд ли в ближайшее время по нам снова захотят пострелять. Пойдем отсюда.       С этими словами он кивнул рогатой головой на выход и протянул Кэм руку.       Рейес, ухватившись за ладонь разумного, который совсем недавно чуть ее не убил, поднялась на ноги. Исчезающе короткий миг головокружения напомнил ей про падение, но Кэм не стала забивать себе мозги, была тема поинтереснее.       — Пойдем через радиацию?       — Да, — Эдгар не сразу выпустил руку Кэм. — От радиации я нас закрою, а вот через кордон провести не осилю, пожалуй. Так, чтобы без стрельбы и лишних вопросов.       Она кивнула. На ладони осталось ощущение тепла от руки забрака. И девушка улыбнулась себе под нос. Все-таки у нее был кто-то, к кому приятно было прикасаться.       То, что это был Эдгар, могло создать однажды большую проблему.       Наверное.       — Как ты думаешь, меня может кто-то искать? — спросила она, когда они уже направились к выходу. — Я подумала… Что киборг для таких задач должен стоить денег. Наверное, много. Я… Кому-то принадлежу?       — Думаю, наверняка, — Эдгар казался глубоко погруженным в свои мысли, и отвечал на удивление серьезно. — Принадлежала. Ищут?.. Вряд ли. Два года прошло, так? За это время должны были найти. Встраивают же в вас какие-то маяки на такой или какой-нибудь другой случай? Раз не нашли, значит, маяк не работает. Сочли погибшей. Но если вдруг узнают, вряд ли откажутся забрать обратно…       Она поежилась, невольно делая шаг ближе к Эдгару, будто он мог ее защитить. Будто стал бы, если бы.       — А если вдруг узнают, — предположила Кэм. — Бывают же случайности… Может, им уже не надо будет такое… ну… поломанное. У меня же высший командный приоритет теперь у органической части, императивы управления… внешние команды… будут работать некорректно. Кому нужен сломанный киборг? Кроме тебя и спасателей, — она дернула щекой в улыбке. — Каковы шансы, что на меня просто махнут рукой и отпустят? «Живи как знаешь» и все такое?       Кажется, она в это совсем не верила. Это не мешало ей спрашивать.       Губы Эдгара тронула неприятная улыбка.       — Кто в здравом уме отпустит «просто жить» ходячий набор технологий высочайшего класса, возможно, до сих пор секретных?       Она вздрогнула. Кажется, в первый раз за все время их знакомства.       Рейес до сих пор не думала об этом. А потом вдруг вспылила, потому что Эдгар был совершенно прав и от этого становилось страшно:       — Я не набор! Я воевала за них, сит меня побери! Солдат имеет право на отставку, — последнее прозвучало чуть тише. — Заметь, пенсию я не прошу.       Она дернула щекой, обозначая улыбку, но выглядела как человек, которому сильно не по себе.       — Солдат — разумеется, имеет, — улыбка забрака стала мягче, а голос — вкрадчивее. — Кто ты для них?       Рейес глянула на него с неожиданной серьезностью.       — Не знаю, — после паузы ответила она. — Что я помню? Что я работала с такими как ты? Что один из них… Может, из других, но такой же, вывернул меня наизнанку, а потом, неизвестно сколько времени спустя, кто-то сбил мой спидер, где я, кажется, была не одна. Может быть, у меня в прошлом был еще кто-нибудь? Кто относился ко мне по-человечески? Другие сослуживцы, может, даже друзья? Как ты думаешь, так может быть?       — Может, — согласился Эдгар. — А может и не быть. Хочешь выяснить?       Прозвучало это вовсе не как предостережение. Скорее напротив. Предложение. Озвученное с такой легкостью, будто забрак предлагал девушке в кино сходить, а не покопаться в темном прошлом.       — Не знаю, — повторила Рейес. — Это значило бы заявить о себе. Я… боюсь. Наверное, хочу. Хочу знать, кто был со мной в спидере. Зачем мы летели, кто нас убил. Да, очень хочу. О! — девушка вскинула на забрака ожившие темные глаза. — Ты собирался к своему знакомому. Он ведь мог тебя сдать. Не хочешь его навестить?       — Обязательно навестим, — согласился Эдгар. И остановился, глянув на Кэм с легкой укоризной в прозрачно-голубых глазах.       — Ты опять меня боишься.       Она тоже остановилась, очень живо вспомнив приснившийся кошмар.       Странно. Она не боялась, что он ее убьет, даже после того, как забрак приложил ее об стену. Не боялась, что использует в своих интересах — использует обязательно, но об этом они даже договорились… Некоторым образом.       Но кусок некстати вылезшей памяти содержал в себе полный набор отчаяния, унижения, беспомощности и боли. Она не хотела, чтобы Эдгар обходился с ней так. Не хотела потом его ненавидеть. Или хотеть убить. Одно дело, когда понимаешь необходимость и осознаешь, что, может быть, придется… И совсем другое, когда искренне этого хочешь.       — Я слишком хорошо помню, как это выглядит, — хмуро ответила Кэм. — Мозги наизнанку. Это очень больно. Если кто-то и проделает со мной это еще раз, я не хочу, чтобы это был ты. Понимаешь?       Забрак выразительно повел рогатой головой.       — Я сейчас и не предлагал лезть в твою память, — он был ситски искреннен. Или — только казался. — Есть и другие способы. Сложнее, конечно…       Во взгляде его вспыхнули и тут же пропали знакомые золотые искры.       — Твой сон… Это не обязательно должно быть так. Разница… примерно как между изнасилованием и когда по доброй воле.       Она попыталась себе это представить и с трудом разжала пальцы, невесть как оказавшиеся на рукояти бластера. Относительное безразличие к своему телу мигом исчезало, когда речь заходила о сознании. При одной только мысли о таком сканировании Кэм захлестывал страх, доходящий почти до тошноты, и странное желание избежать этого любой, действительно любой ценой.       — Подожди, — попросила она пересохшими губами и отступила к стене.       Это было неестественно. Она никогда и ничего так не боялась. Что за…       Сердце колотилось где-то в горле. Очень хотелось перекинуть управление на со-процессор и отключить сознание, как будто это могло помочь или спрятать ее от кошмара в спасительной темноте. Но со-процессор хорошо умел только воевать.       Кэм прижала ладони к вискам, пытаясь разобраться в оглушающей мешанине чувств. Хатт побери, пойти с Эдгаром в постель было в сотню раз проще. Ничто не рвало изнутри отвращением, ненавистью и звенящим прямо под черепом отрицанием самой возможности кому-то добровольно подставить мозги.       Эдгар несколько мгновений очень внимательно на нее смотрел, затем шагнул ближе, мягко опустил ладони на плечи Кэм.       — Спокойно, — мягкий, уверенный голос. Примерно так же забрак говорил с ней во время прошлого приступа, когда отказало дыхание. Только сейчас он, похоже, ни во что не вмешивался.       — Никто не тронет твою память. Тебе нечего бояться.       Она прижалась лбом к груди забрака, пытаясь справиться со взбесившейся эмоциональной сферой, никогда не доставлявшей проблем. Потом подняла на Эдгара странные, будто пьяные глаза. Идущая изнутри команда «избавься от него» была так сильна, что физически давила на мозг.       — Помоги мне, — почти без выражения обронила девушка, глядя куда-то сквозь Баррета. Ей казалось, что она говорит очень громко, но на самом деле шепот был едва слышен.       Зато другие звуки вдруг стали слишком четкими. Целая мешанина звуков. Капающая из трубы вода, шорох ветра по стене дома, стук сердец забрака. Ее собственное дыхание. Режущее несовпадение реальности, какой она должна была быть, в которой Эдгар лежал на полу с простреленной головой, и какой она была — с теплом его рук на плечах, невыносимо неправильная.       «Избавься от него!»       Она вскинула руки, слишком быстро для раненой и для человека. На шею забрака лег боевой захват, Кэм с силой дернула его на себя, без паузы, без предупреждения, даже без намерения — пружина сорвалась. Но вместо колена в живот Эдгара встретил болезненно-крепкий поцелуй. Она не могла его не убить и убить не могла (еще и потому, что это означало бы полный крах контроля над собой, чего она категорически не хотела допускать). Система требовала смерти, Кэм шла у нее в поводу — методично подменяя понятие, заглушая голос команд и в каждый поцелуй вкладывая острое желание убивать. Это тоже была страсть. Она, как выяснилось, любила свою работу. В каждое движение губ знакомым терпким привкусом вплеталась страсть к этому разумному, и ритм его сердец бился на кончиках пальцев, отдавался в ладонях и в ее собственном сердце.       Это точно напоминало изнасилование.       Эдгар ее услышал. Но сделать что-то просто не успел. Только пальцы крепче сжались на плечах Рейес в безотчетной, безнадежной попытке остановить… Но всего через несколько мгновений он уже отвечал на яростный поцелуй, а Кэм… стремительно теряла силы, оставаясь на ногах только потому, что забрак крепко, всем телом прижимал ее к стене.       Инстинкт самосохранения проснулся слишком поздно, когда в руках Эдгара стало вдруг слишком холодно, а водитель ритма достучался до разума киборга с сообщением о падающем давлении и замедляющемся пульсе. Она вздрогнула, пытаясь оттолкнуть Баррета, вывернуться из объятий, но мышечные стимуляторы не могли выжать из организма то, чего в нем больше не было. Что бы ни происходило в голове Рейес до этого, в одно мгновение все снесла волна непонимания, отчаяния и совершенно звериного желания жить.       Органическая часть вырубилась первой. Со-процессор мгновенно ввел режим пониженного энергопотребления. Киборг вскинул голову, на Эдгара уставились ничего не выражающие глаза с вертикальными зрачками. Пальцы на шее забрака намертво сжались, выполняя типовую команду, но разжались какие-то доли секунды спустя.       Киборг обвис, надежно прижатый к стене телом форса.       Эдгар аккуратно опустил безвольное тело на пол, невольно потер шею — захват был недолгим, но следы тонких, сильных пальцев уже проступали на горле, и задумчиво воззрился на девушку. А потом, придя к некоему решению, подхватил Кэм на руки и отправился обратно к их укрытию. Они не успели далеко уйти…       …Работа предстояла долгая и кропотливая. Эдгар, целиком сосредоточенный на сложных переплетениях чужого разума, оставался совершенно беззащитным, и вздумай кто-нибудь избавиться от забрака, лучшего момента нельзя было бы и желать.       Он довольно легко нашел то, что искал. Вот избавить Кэм от этого «подарка» прежних владельцев было уже на порядок сложнее. Несмотря на то, что работу явно выполнял кто-то ниже уровнем, не особенно заморачиваясь.       Когда с блоком было покончено, Эдгар собрался было уже разорвать контакт… Но близость ответов казалась такой соблазнительной!..       Позже, вымотанный долгой и кропотливой работой в Силе, он лежал рядом с по-прежнему неподвижной девушкой и думал о том, что, пожалуй, найти прошлых хозяев Кэм и позадавать им вопросы действительно могло бы оказаться проще.       Возвращение в реальность вышло малоприятным. В первую очередь из-за всепоглощающей, отвратительной слабости.       Рейес открыла глаза. Рядом слышалось чье-то дыхание и девушка медленно повернула голову.       Забрак.       Вспомнив, что Эдгар с ней сделал, она дернулась, пытаясь отодвинуться, и чуть не отправилась обратно в беспамятство. Чем бы это ни было, он… Оставил ее в живых. И только.       Было ужасно холодно. Она попыталась приподнять руку. Ватность мышц не оставляла особых надежд, но нужно было хотя бы заставить сердце стучать быстрее. Согреть тело бегущей кровью. Хотя бы…       Рука упала обратно на кучу тряпок, едва приподнявшись.       — …! — прошептала Рейес. — Мать твою…       Она снова шевельнулась, кое-как увеличивая расстояние между собой и Эдгаром, хотя он был невыносимо притягателен, как обогреватель зимой. Еще бы…       Забрак сидел совсем близко, и когда Кэм дернулась, мягко придержал ее за плечо, хотя особенной необходимости в этом не было. Его ладонь казалась обжигающе горячей.       — Тише, тише, — голос Эдгара звучал удивительно ласково, почти что заботливо. Будто вспомнив о чем-то, он стянул с себя куртку и набросил на Кэм.       — Так будет лучше.       Она затихла, осознавая всю невозможность хотя бы пнуть его в отместку за то, что он с ней сделал. Под курткой стало немного теплее.       — Ты что со мной… сделал?..       Она знала, что. Вопрос был риторическим. Актуальным был другой — что будет дальше. Убить ее можно было намного проще. И намного раньше.       И вдруг поняла. Да так, что даже зажмурилась от отчаяния. Да мать же твою хаттскую!       — Ходячий… набор технологий… — она через силу приподняла голову, фокусируя взгляд на забраке. И поняла, что даже приблизительно не знает, сколько стоит ее электронная начинка. Дорого. С надбавкой за секретность.       Вселенная, не может быть все настолько паршиво, ну не может быть!       — Эдгар… Не надо…       Наверное, просить его о чем-то было ошибкой, но невозможно было одним махом забыть и свою привязанность к этому типу, и жгучий интерес — как же, живая нить к глубинам утраченной памяти! — и то, что они, сит побери, работали вместе. Неужели он теперь… Он…       — Не надо что? — Эдгар недоуменно тряхнул рогатой головой. Пару секунд спустя до него дошло, и забрак накрыл глаза ладонью.       — Ох, Кэм…       Он… улыбался?       Несколько секунд она пыталась понять, что такого смешного он нашел. И смотрела с напряженным вниманием. Держать голову на весу было тяжело.       Что он…       — Не отдавай меня, — безнадежно попросила она, пытаясь не отводить глаз. — Эдгар!..       — И не собирался, — забрак все-таки отнял руку от лица. Он все еще улыбался, но это была теплая улыбка, пусть и чуть насмешливая.       — Полежи пока, — он легко погладил девушку по голове, ненавязчиво возвращая ее в прежнее положение. — Ты как, больше не испытываешь острого желания прострелить мне башку?       — Теперь — сильнее, чем раньше, — буркнула Рейес, невольно подставляя голову под ласку. — Это… О, с-сит…       Она вздохнула, вспомнив.       — Это было такое… Странное, чужое, — пробормотала она. — Почти как… Анзат этот… Сколько же дряни у меня в башке… Но и спасибо сказать язык не поворачивается…       Она обозначила улыбку.       — Как же мне хреново…       — Мне пришлось, — пожал плечами Эдгар. — Не придумал ничего лучше. Блок из твоей головы я убрал. Подозреваю, что есть еще. За один раз все выловить трудно, особенно если не знаешь, что и где искать.       Рассказывая, он внимательно следил за реакцией Кэм, то ли не совсем поверив ей на слово, то ли просто из своего извечного любопытства.       — Блок… — медленно проговорила она, полуприкрыв глаза. — Ответ на вопрос… Солдат или кто…       Рейес наметила усмешку.       Он снял блок. Он может их снимать. Это было сейчас очень важно.       — Обними меня… Холодно.       Наверное, благодарить все-таки нужно было. Она решила отложить это до удобного случая, когда можно будет обойтись без слов.       Что бы ни сделал Эдгар, это сильно замедлило процессы регенерации в ее организме. Так что ей действительно было паршиво.       — Блок… А что… еще?       — А еще я видел, что сделали с твоей памятью.       Эдгар аккуратно подтянул девушку ближе, устроив у себя на руках. Становилось теплее. И не только потому, что теперь Кэм согревал теплый забрачий бок. Силы медленно возвращались.       Она шевельнулась, едва ощутив себя в состоянии шевелиться, и устроилась поудобнее. Процессор в башке тоже ожил, но отправленный им запрос, который можно было перевести на общегал как «по какому праву он ковырялся в твоей голове?», ничуть не походил на то безумие, которое свалилось на нее по дороге отсюда. Можно было не замечать. Или успокаивать подтверждением доступа.       — Ты… — она не стала дергаться, чувствуя себя вымотанной до крайности. Может, если бы она не предполагала нечто подобное, послала бы его ко всем ситам, но сейчас не получалось. Хотелось оставаться в объятиях, в тепле и не ссориться. Как минимум, не тратить на это силы. А еще… просто было хорошо. Хотя он точно заслужил пару крепких затрещин.       Кэм опустила голову на грудь Эдгара.       — Расскажи, — попросила она, пытаясь обнаружить в своей голове следы нового взлома и ничего не находя, кроме гудения, головокружения и прочих сущих мелочей. Может, он говорил правду. Хотя «добровольным» это тоже не назвать, но она просила… помочь.       Помочь, а не!..       Ладно. Поздно.       — У одного немногочисленного народа есть традиция, — если Эдгар и собирался что-то рассказывать, то начал сильно издалека. — У каждого из них с рождения есть колба, куда сначала родители, а потом и сам разумный каждый год засыпают разноцветный песок с узорами, призванными запечатлеть самое важное, что было в прошедшем году. Слой за слоем, до самой смерти. В семейных гробницах хранятся сотни таких колб… Вот представь, что кто-то, рисуя такой узор, вложил в него маленький камешек. А кто-то другой много лет спустя попытался его отыскать. На ощупь, не зная точно, что и где ищет, просто засунув руку в колбу по самый локоть… Представь, что останется от годовых узоров.       Забрак говорил с непривычной безэмоциональностью, только в речи иной раз проскальзывали короткие паузы не к месту, как будто он совмещал рассказ с чем-то крайне для себя неприятным.       — Так вот это — примерно то, на что похожа твоя память.       Рейес шевельнулась, устроившись так, чтобы можно было смотреть на лицо Эдгара.       — И это… Нельзя восстановить, — поняла она. — Невозможно.       — Можно, — Баррет не смотрел на нее, и лицо его казалось застывшим и непривычно резким. — Долго, трудно, но можно. Ты ведь и сама вспоминаешь что-то, какие-то обрывки. Я бы взялся… Не за один раз, само собой. И не здесь.       Он шевельнулся, аккуратно снимая с себя девушку.       Она смотрела на него с пытливой недоверчивостью существа, которому впервые в жизни предложили что-то хорошее просто так. Может быть, и не просто так, не бесплатно, но что он мог за это хотеть — она и так согласилась работать с ним, а больше у нее ничего не было.       — Это случилось в самом деле? — вдруг поняла она. — С гробницей. Твоя семья?       — А? — Эдгар недоуменно глянул на нее, опустил обратно на лежку и рывком поднялся на ноги. — Нет. У моего народа таких традиций нет.       Кэм, прикидывая, собрался он просто в туалет или на поиски приключений, попыталась приподняться. Вышло лучше, чем раньше. Наверное, даже можно было сесть.       — Ты мне расскажешь, что еще ты видел? — она все-таки села, опираясь спиной на стену и прижимая к груди забрачью куртку.       — Твой сон, про вскрывшего тебя форса — не сон, — бросил Эдгар, направляясь к выходу. — Подожди меня здесь.       Рейес подтянула колени к груди, не будучи до конца уверенной, что вообще сможет встать на ноги. Система обещала поднять при необходимости. И то хлеб.       Она вытащила бластер под прикрытием куртки и оставила его в руке, чтобы в случае чего не пришлось лезть в кобуру, и принялась ждать, то и дело проваливаясь в полусон. Способ, которым забрак ее вырубил, девушке категорически не понравился. Гораздо приятнее оказалось то, как он приводил ее в порядок. Еще приятнее, чем лечение на сиденье байка.       В ожидании Эдгара Кэм впервые в жизни задумалась о том, сколько всего она, оказывается, не видела. Было бы интересно, наверное, посмотреть на такую гробницу. Так же интересно, как узнать, кем был тот ситов форс… Форс? Форс…       Это слово, которого ей так не хватало, на разные лады звучало в голове.       Форсъюзер. Одаренный. Эдгар — форс.       Кэм опустила голову на колени, машинально поглаживая рукоять бластера.       Судя по набору известных техник, ее создали для работы с форсами. Против кого угодно. И против форсов тоже. Кто-то из них ее… Поймал, вскрыл… И не убил.       Не успел?..       Она помнила его лицо. Такое спокойное, чуть напряженное лицо и светлые глаза. Наверное, она могла бы его даже нарисовать. А потом найти и убить.       Но что он искал?..       Эдгар вернулся через пару часов. Вроде бы довольный, но странно возбужденный, будто под легким наркотиком.       — Расскажи про туннель, — попросил он. — Что там, кроме радиации?       Кэм к этому времени уже ходила вдоль стен, набросив на плечи забрачью куртку, и с явной осторожностью разминалась. Ей приказали ждать, она использовала это время, чтобы думать. О Катарине, которая почему-то не хотела признаваться в своем умении работать со взрывчаткой и таком характерном вопросе про Эдгара, таком знакомом — она где-то уже видела и такие реакции, и такие взгляды, и если бы людей делили на породы, Рейес сказала бы, что с этой породой знакома.       Об Эдгаре, который с ней возился и ничего за это не просил. Только то и дело требовал принимать самостоятельные решения. Иногда было сложно.       О незнакомом форсе. Нашел ли он то, что искал?..       — Мутанты, — отозвалась Кэм, не слишком задумываясь над ответом. — Туннель давно фонит. Там просто водятся монстры.       Она погладила рукоять бластера и осторожно улыбнулась забраку. Но тут же присмотрелась повнимательней.       — Ты что, пьян?       — Нет, — забрак резко дернул головой. — Считай, что передоз стимулятора. Так бывает, когда… А, неважно. Длинный? Туннель.       — Нет, две мили, — она смотрела на него, чуть склонив голову к плечу. Кэм знала, кто для него был стимулятором. Сегодня она и сама оказалась в этой роли.       — На байке проскочим? Или не пройдет?       — Пройдет, — она сильно напоминала сторожевую собаку, принюхивающуюся к пьяному хозяину.       — Там есть летающие твари, но их немного. Можно даже не встретить.       — Вести придется тебе, — Эдгар оценивающе глянул на девушку. — Сможешь? Я не потяну одновременно вести байк и закрывать нас от радиации.       — Стрелять тоже ты будешь? — уточнила она, вспомнив почему-то их последний поцелуй, который так печально для нее закончился. Все-таки в этом что-то было.       Что-то.       Кэм отвернулась и направилась к байку. Он был прав, нужно было убираться отсюда. Все остальное потом, за пределами Невисека. И расспросы, и поиски неуловимого врага, и розыск долбаного форса с последующим отрыванием ему головы.       — Мне уже лучше, — она не стала сыпать процентами и отчетами. Может, все это лишняя подробность? Люди… Разумные… Так не говорят. Сам Эдгар так не говорил.       — Если понадобится, — отозвался забрак, тоже направляясь к байку. Уточнять он ничего не стал, то ли действительно удовлетворившись ответом Кэм, то ли потому, что сам проверил.       Рейес заняла место за рулем и запустила двигатель, тихо уповая на то, что свистопляска со зрением больше не повторится. Надеяться на это всерьез не приходилось, но чем сит не шутит, какой запас прочности и регенеративных возможностей заложили в нее создатели?       Кэм отчетливо поняла, что хочет инструкцию к самой себе. Но об этом и мечтать не приходилось…       Дождавшись, когда Эдгар устроится за спиной, она подняла байк и вывела его в проем в стене.       Радиоактивный туннель начинался двумя кварталами ниже, совсем близко. Последние метры пути они проделывали по совершенно пустынной улице, здесь не было даже вездесущих мутировавших крыс.       При приближении к темному округлому зеву входа по коже киборга побежали мурашки. Кто бы там что ни говорил, она чувствовала засевшую тут медленную смерть.       — Если лететь быстро, много не подхватим, — она пригнулась чуть ниже к рулю, готовясь вывести движок на максимум. Без визора будет плохо. Но она всегда недурно видела в темноте…       Эдгар повторил ее движение, пригибаясь следом.       — Давай, — тихо отозвался он, на выдохе, как перед броском в воду.       Движок взревел, звук отразился от окружавших их стен, ударил по ушам, а потом машина сорвалась с места и канула в темноте туннеля.       Для байка здесь было тесновато, но места хватало. Первую сотню метров Кэм проскочила почти вслепую, потом перед глазами прояснилось. В неожиданный, но не слишком крутой поворот они вписались плавно. После следующего поворота их ждал сюрприз. Киборг вынужденно сбросила скорость.       Весь туннель был перегорожен сетью-паутиной, тонко отблескивающей в полумраке. Кэм предполагала, что для Эдгара мрак царит кромешный, но на всякий случай переспросила:       — Ты видишь?..       — Дальше, — прозвучало в ответ. В бесцветном, начисто лишенном интонаций голосе, тем не менее, слышался отчетливый приказ. А паутина вдруг поползла в сторону и вниз, будто ее срывала огромная невидимая лапа.       Она чуть не бросила байк вперед с прежней скоростью, совершенно автоматически повинуясь — так легко и привычно! — но вместо этого машина мягко покатилась, медленно наращивая скорость, хотя невыполненный приказ огнем струился по нервам. Она выдохнула, пытаясь отстроиться, уйти в холодный тактический режим. В одной руке киборга, самой целой, появился бластер.       Какая тварь могла сплести такую сеть, ей не хотелось думать — развороченная память ничего не подсказывала, а слух доносил шорохи там, впереди. Размер туннеля не оставлял надежд, что им удастся просто пролететь мимо.       Байк катился, Кэм вслушивалась в окружающее пространство, но первым в нос ударил запах — жуткая звериная вонь с примесью гниющего мяса. А потом прямо перед ними словно открылись восемь вирт-окон.       Тварь открыла глаза. Чтобы взглянуть на верхнюю пару, Кэм даже с байка пришлось бы задрать голову.       А потом тварь плюнула. И киборг почти положила байк на бок, пропуская мимо вонючий комок липкой слизи.       Над самым ухом Кэм прозвучало несколько выстрелов. Эдгар целился в горящие во мраке глаза.       — Не дай ей нас задеть.       Это тоже прозвучало над ухом, после визга выстрелов — едва слышно.       Три «окна» закрылись, тварь обиженно зашуршала, задвигалась. Киборг прижалась к рулевой вилке. В нос била настолько фантастическая вонь, что не спас бы, наверное, и респиратор.       Волосатое массивное тело дергалось, размахивало кривыми лапами, на концах которых что-то поблескивало. Рейес не стала присматриваться. Она и так чиркнула байком по стене туннеля, рассыпав сноп искр, но все же провела его между тушей и стенкой. Впереди был завал, и они вписались в него на всем ходу. Даже Кэм с ее ускоренной реакцией отреагировать не успела. Завал оказался странно хрупким. Они пролетели его насквозь, получив по голове и прочим выступающим частям какими-то отломками, чем-то пыльно-липким, немного влажным и вонючим, а потом Кэм осознала, что в лицо бьет туннельный ветер, и воняет уже только от них — и вполне идентифицируемо.       — Мертвечина, — передернуло ее. — Она устроила склад отходов…       Кэм не отличалась брезгливостью, но сейчас почему-то хотелось смыть с себя всю эту дрянь, немедленно.       Байк летел к выходу из туннеля. Впереди виднелся свет.       Эдгар молчал, пока байк не вынырнул из туннеля.       — Давай к ближайшему жилому району, — тихо попросил он после.       Кэм попыталась на ходу повернуть голову, чтобы на него посмотреть. Куда бы забрак не собирался, там, наверное, нельзя будет помыться. А ей страшно хотелось в душ.       — А полетели к Кейт? — осторожно предложила она, чудом облетев столб. — У меня есть ключи.       — А она оценит появление у себя дома двух грязных, вонючих и немного радиоактивных коллег прямиком из чумного района? — поинтересовался забрак.       — Она не будет против, но ты прав, это плохая идея, — вздохнула киборг и заметно повесила нос, послушно направляя байк к жилому уровню.       — Моя идея тоже не блещет, — признался Эдагр. — Помнится, ты обещала пристрелить меня за бесчинства в секторе… Есть другие мысли, где еще в этой дыре можно вымыться и выспаться? Добычу еды, так и быть, традиционно возьму на себя.       — Можно вскрыть квартиру Шефа, — подумала вслух Кэм. — Там никто сейчас не живет. Наверное, копы ее опечатали, но это ведь не проблема…       — Годится, — решил Баррет и снова надолго замолчал.       Кэм попыталась тревожно на него обернуться, но пришлось заниматься управлением. Если бы что-то было всерьез не так, он бы сказал. Наверное. Форсу пришлось изрядно поработать за последние несколько часов, но ведь…       Он бы сказал.       Рейес аккуратно вела байк подальше от популярных воздушных путей, но на подлете к жилищу Шефа все равно пришлось вывалиться в обитаемую часть Невисека. Загнав байк на стоянку, Кэм сунула руку под панель. А потом передумала. Если машину угонят — туда ей и дорога, барахло ведь сущее, а не машина. Да и фонит теперь, наверное.       — Пойдем, — она перебросила ногу через байк, чтобы спрыгнуть, и наконец развернулась к Эдгару лицом. — Ты как?       Выглядел забрак очень так себе. Не так паршиво, как в том переулке, где пытался сожрать не в меру шуструю тогруту, конечно. Но и настолько вымотанным Кэм его еще не видела.       — Устал. Не важно, — отмахнулся он. — Пойдем.       Кэм еще секунду мерила его взглядом.       Он не просил о помощи.       Она не столько помнила, сколько знала, каким-то шестым-седьмым чувством, что они не любят непрошеной помощи. Можно огрести, хотя Эдгар действительно ни разу…       Если не считать платформы.       — Недалеко, — сказала она с привычно-непроницаемым лицом, и никто не смог бы предположить, что киборг пытается поддержать спутника.       Проход вывел их к лифту.       Дверь была опечатана. Кэм, порывшись по карманам, нашла шпильку и нож. Дека была разбита, подключать ее к замку было бессмысленно, да и не было здесь сложной электроники. Через минуту замок щелкнул, но сигнал на электронную печать не пошел. Для полиции дверь по-прежнему была закрыта.       В прихожей видны были следы обыска.       Рейес вошла первой, деловито, как ищейка, обыскала комнаты. Никого не было. Следы обыска были везде.       Эдгар следовал за ней молчаливой тенью, никак не вмешиваясь, но его присутствие не ощущалось пассивным. Скорее уж расслабленное, немного ленивое прикрытие. Он, в отличие от Кэм, заранее знал, что здесь никого нет. И все же, не мешал ей проверять территорию.       — Иди в душ, — предложил забрак, когда с ориентированием на местности было покончено. — Хочу заняться мелким мародерством, пока ты не видишь.       Она тут же задумалась, не нужно ли было ему попасть именно в эту квартиру. В конце концов, все неприятности Службы Спасения могли быть связаны и с ним…       С другой стороны, одежда Эдгара превратилась в такие же лохмотья, как и ее собственная. Все это нуждалось в стирке и ремонте. Или замене. Одежда Шефа могла подойти.       — Боишься травмировать мою тонкую нежную психику? — с интересом спросила Кэм, чуть склонив голову к плечу. — Мне интересно.       — Травмировать чем? — недоуменно прищурился Эдгар. — Нет, не боюсь…       Его прервал требовательно запищавший ком. Вызов шел от Катарины.       — Я ни на что не намекаю, — говорила девушка громким шепотом, — но отмазывать тебя сутки напролет я не смогу. Долго ты еще планируешь в своем чумном логове торчать?       — Я выбралась, — ответила Кэм, хотя этого, наверное, не стоило делать. Пока все думают, что они в чумных кварталах, за ними никто не сунется. Не сунулся бы.       А что говорить дальше?       — Что там замШефа? Требует мою голову?       — Пока еще нет, но тобой уже пару раз интересовались, — Кейт тихо вздохнула. — Ладно. Я проведу по базе парочку левых вызовов, но этого тоже надолго не хватит. Не знаю, чем ты там занимаешься, но занимайся этим быстрее… Кстати. Я не могу засечь комм Эдгара. Он с тобой?       Рейес мгновенно вскинула глаза на забрака. Она снова не знала, что отвечать.       Было бы здорово сказать сейчас в эфир «Он мертв». Если ее комм слушают… И комм Катарины могут… Это была бы хорошая дезинформация.       Кейт с ума сойдет.       Но это ведь ненадолго. Они прилетят на базу и все объяснят. Если только он хочет дальше работать со спасателями. А если нет, эта версия будет ему на руку.       А Катарине она потом все объяснит. Лично, не по комму.       Темные глаза киборга смотрели прямо на Эдгара.       — Кейт, — Кэм тяжело вздохнула в комм, словно слова не лезли в горло. И снова сделала короткую паузу. Ей хотелось понять по реакции забрака, устроит его такой вариант или нет.       Забрак поймал ее взгляд и очень разборчиво, но совершенно беззвучно, одними губами произнес: «Ты не знаешь, где я».       — Я… — она снова вздохнула в комм, словно собираясь с мыслями. — Не знаю, где он сейчас. Ты видела запись?       — Видела, — мрачно обронила Катарина. — Дерьмо. Какого сита ты сразу не связалась со Службой?.. Ладно. Если верить записям копов, шансов у нас все равно не было. Приезжай домой, если не хочешь пока появляться на базе. Эдгара я брошу в розыск по нашей сетке, может, кто-то из соседей видел или даже подобрал… По голосу девушки слышно было, что в такой вариант она верит слабо.       Кэм совсем не была уверена, что Баррет хочет в розыск, пусть даже по внутренней сети спасателей, но возразить не могла, не выдав его, и только выразительно глянула на забрака.       — Я… упала с платформы, — призналась она. — Была в отключке. Потом пошла Эдгара искать. Такое. Поэтому не связалась сразу. Мозги работали совсем паршиво.       Рейес не видела смысла лгать, когда в этом не было прямой необходимости. Обещать приехать она тоже не могла, поэтому сознательно упустила этот момент. Ей нужно было поговорить с Кейт, кое-что выяснить, но все это могло подождать.       — Если что-то станет известно про Эдгара, сообщи сразу, хорошо? И будь осторожна. Может быть, охота ведется за каждым из нас.       — Я поняла, — в голосе Кейт вновь прорезалось на миг что-то неуловимо знакомое, такое привычное и не особенно характерное для спасательницы. — Буду держать в курсе. Не пропадай со связи. Жду.       — Да, — согласилась Кэм, ничего конкретно не обещая. — Спасибо.       Она отключила связь.       Только сейчас до нее действительно дошло, что Кейт, наверное, действительно может за нее переживать. Не тогда, когда она выговаривала ей за исчезновение — в тот, самый первый раз, когда они сбежали со смены с Эдгаром. Сейчас.       Было странно осознавать, что кому-то может быть дело до ее жизни.       Эдгару, наверное, было. Но это потому, что у них договор. Да? Или нет?       А Кейт?       Они друзья. Это да. А с Эдгаром?..       Выражение глаз киборга, устремленных на забрака, неуловимо менялось, отвечая мыслям.       Все это было слишком сложно. Слишком.       Кэм тряхнула головой, тут же об этом пожалев, и потерла переносицу. Башка ныла.       — Она объявит тебя в розыск. По внутренней сети службы.       Мало ли, вдруг он не слушал все.       — А я в душ. Мы пахнем как… в яме у хатта, — она досадливо ухмыльнулась. Еще одно сравнение сит-те откуда, она никогда не видела хаттов. Или видела? Откуда ей знать, как там пахнет?       Вержес смотрел голо. Может, оттуда.       Но запах?..       Да ну, к ситу. Душ. Может, даже горячий.       — Понятия не имею, как пахнет в яме у хатта… — задумчиво пробормотал Эдгар. — Но вряд ли лучше, чем сам хатт.       Информацию о розыске он никак не прокомментировал, будто вовсе не услышал. Махнул Кэм рукой, мол давай, вали уже, и ушел бесцеремонно рыться в вещах хозяина. Похоже, забрак действительно просто собирался найти замену подранной и вымазанной в кровище одежде.       Кэм проводила его взглядом, борясь с желанием задать прямой вопрос, а потом все-таки ускользнула в ванную. Бросила грязные порванные вещи на пол, заткнула слив в душевой и, включив воду, села на дно кабинки. Струи воды, сперва неприятно прохладной, щипали ссадины, но не так, как грязь и пот, которые просто вгрызались в кожу.       Кейт. Что-то было не так. Что-то не вязалось с уже выстроенным образом разумного, словно…       Словно из-за портрета девушки, которую можно было воспринимать как… подзащитный объект… Нет, подругу. Но такую, которую нужно защищать… Вдруг выглянуло лицо… Равного?..       Она не делила разумных на равных и неравных. Только алиенов воспринимала чуть свысока. Не Эдгара, точно.       Нет, не «равного». Своего. Чуть ближе, чем коллега по Службе. Чем человек, выделивший тебе кусок собственной берлоги.       Что за сит.       Она лгала про взрывчатку, да. Она… Кто?       Узнать.       Рейес с удовольствием подставила лицо струям, как только вода потеплела. Сделала несколько жадных глотков, хотя на вкус вода была не очень. Как и все здесь.       Хорошо, да. Классно, что Эдгар пустил ее первой.       Спустя пять удивительно долгих, ленивых минут она поднялась на ноги и принялась мыться. Забрак ждал своей очереди, было нечестно занимать ванную надолго.       Влезать в комок грязи, который когда-то назывался одеждой, не хотелось до такой степени, что Кэм просто завернулась в одно из полотенец. У Шефа найдется что-нибудь, наверняка. Сит с ним, с размером. Разберемся.       А вот спросить — это да, это надо.       — Эдгар? — она не стала закрывать дверь в ванную, откуда вкусно тянуло водой и мыльной пастой. Бесшумно ступая босыми ногами, прошла в комнату, остановилась на пороге.       — Мы друзья?       Забрак сидел на полу, прислонившись к стене, и выковыривал из банки остатки консервы. Услышав вопрос, он неторопливо поднял взгляд на Кэм.       — Почему ты спрашиваешь? — в усталый голос мимо воли просочилась настороженность.       — Ты разрешил, — она глянула на Эдгара с легким недоумением. Не то, чтобы это был какой-то неловкий или слишком личный вопрос.       — А, ну да… — хмыкнул Эдгар и глубоко задумался. — Это… сложный момент. Кого ты называешь другом?       Кэм едва заметно повела носом. Пахло саморазогревающимся пайком и туннелем. И еще этой тварью из туннеля, и мертвецами, и кровью, и все от Баррета.       Против пайка она ничего не имела.       — Кейт.       Эдгар едва заметно поморщился.       — Я не это имел в виду. Набор характеристик. Необходимых условий.       Она растерялась так, что чуть не выпустила полотенце. Стеснительности Кэм была лишена напрочь, но в квартире было не жарко.       — Но я… Не знаю. Кейт называет меня подругой, но сама я никого не называла так первой. Может, просто не помню. Но друг — это… Что-то серьезное. А кого ты называешь друзьями?       — Я не пользуюсь этим определением в отношении разумных, — забрак вернулся к недоеденной тушенке. — Приятели. Партнеры. Напарники. Любовники. Командир и подчиненный. Наставник и ученик. Множество куда более конкретных определений для того или иного рода взаимоотношений. Многие все это называют дружбой.       Рейес кивнула. Эта логика ей нравилась, потому что вносила конкретику.       Надо будет потом еще у Кейт спросить.       — Разумные — странные, — вздохнула она, отправляясь раскапывать чужие шкафы. Это можно было бы назвать мародерством, но не было никакой возможности спросить разрешения у хозяина…       — Придумывают столько сложностей на ровном месте.       Повинуясь странному ощущению («а вдруг?»), она, едва найдя подходящую рубашку, которая заканчивалась у нее где-то на середине бедра, принялась осматривать комнату еще раз. Копы могли что-то пропустить. Что-то, что прольет свет на исчезновение Шефа.       Надо будет всю квартиру проверить.       — А мы кто? — на всякий случай уточнила она. Описать эти взаимоотношения одним словом не получалось, но сейчас Кэм ожидала ответа с интересом бойца, осматривающего новый тип растяжки. Это не был открытый интерес искреннего непонимания, как еще минуту назад. Она хотела знать, что из перечисленного выберет забрак, чтобы лучше понимать его самого. Ответ сказал бы ей больше уже увиденного. Любой ответ.       — Все вышеперечисленное? — лукаво улыбнулся Эдгар, приткнул пустую банку на край стола и медленно, тяжело поднялся с пола. — Как считаешь?       Видимо, немедленного ответа он не ждал, потому что, подхватив по дороге заранее отложенную одежду, убрел в сторону душа.       — Зараза, — глубокомысленно прошептала Кэм. Ответ оказался чересчур говорящим. Нужно было думать. Гудящая голова выражала протест.       Ей удалось найти кое-что, но сейчас это было неважно. Пока они не отдохнули толком и не разобрались, что делать дальше, все было неважно.       Из душевой доносился шум воды и Рейес, сама не зная зачем, остановилась под дверью. Она слишком устала, чтобы ей хотелось повторять то безумие, которое они устроили в ее маленьком логове. Но сама мысль казалась слишком забавной, чтобы сходу ее отбрасывать.       «Он рассердится…»       Ну да, он-то ей не мешал.       Она толкнула дверь.       Сит. Рубашка намокнет.       Эдгар стоял к ней спиной, неподвижно, с явным наслаждением подставив лицо под мутноватую воду. Сейчас, на обнаженном теле, с которого постепенно смывалась кровь и грязь, хорошо было заметно, настолько сильно досталось забраку при встрече спидера со стеной, и насколько небрежно он залечил раны. Левый бок, бедро и руку выше локтя украшали кривые, жутковатого вида свежие шрамы.       Не то почувствовав, не то просто услышав появление Кэм, он вопросительно покосился через плечо:       — Хмм?       Кэм протянула руку. Рукав рубашки тут же облепил запястье, жадно впитывая воду. Надо же. Она думала, что эти лечатся до исходного. Что ничего не будет видно. А он весь в шрамах, почти как она в кровоподтеках и ссадинах.       Правда, она бы такие раны не залечила вообще.       Рейес осторожно провела пальцем по шраму на боку Эдгара. Что-то вошло сюда, что-то крупное и неровное. Да, в спидере была кровь.       — Не было времени, — лаконично отозвался Эдгар. — Уберу за пару дней.       Она не ответила.       А ведь он чуть не погиб там. Его, форса… Из этих… Чуть не убили там.       Без ее участия итог был не однозначен, но гадателен.       Призрак удовлетворения от выполненной работы заставил ее обозначить тень улыбки.       Ладонь девушки скользнула по спине забрака, стирая остатки грязи.       Было бы жаль. С ним теперь слишком многое было связано.       Стоять в мокрой рубашке было холодно и Кэм шагнула под теплые струи воды. Сразу стало тесно, но спрашивать, не мешает ли она, Рейес не стала.       Знала, что мешает.       Промокшая ткань прилипла к телу, слегка окрасилась розовым там, где вода размыла ссадины. Правое плечо и бок были сплошной ссадиной, но по сравнению с тем, что оставило такие шрамы на Эдгаре, все это не стоило и кредита.       Забрак, казалось, был не против. Он по-прежнему стоял неподвижно, закрыв глаза, с расслабленным, умиротворенным лицом существа, дорвавшегося таки до желанного отдыха, и наличие Кэм за спиной ему, похоже, вовсе не мешало.       Под душем было тепло.       Рейес чувствовала себя слишком уставшей, чтобы продолжать задавать вопросы, и эта же усталость вела ее ладони по спине забрака. Прикасаться к нему было приятно. Вода была теплой. Эдгар ее не гнал. Сознание отмечало все это в ленивом полусне, и когда вода, текущая с забрака, перестала менять цвет, Кэм обняла его сзади, прижавшись мокрой рубашкой и отбитым телом под ней, и закрыла глаза.       Это было уже совсем невероятно хорошо — тишина, покой, закрытые глаза, падающее сверху тепло и жар кожи под руками.       — Мы уснем прямо здесь, и вашему шефу придет счет за воду длиной в парсек, век не расплатится, — произнес Эдгар некоторое, бесконечно долгое время спустя. Чуть хрипловато и действительно сонно, словно большой кот мурлыкал.       — Полиция заплатит, — ухмыльнулась Кэм, не открывая глаз, и чуть крепче прижала его к себе. — Пошли спать? Очень хочу спать.       Эдгар неторопливо повернулся к ней, убрал мокрую прядь с лица с покровительственной нежностью.       — Иди, — тихо, едва различимо сквозь шум воды произнес он. — Я скоро.       Она кивнула, глянув в его глаза и еще раз поразившись тому, как они меняют цвет — сейчас в них не было и капли золота — и выпустила Эдгара. Выбралась из кабинки, бросила мокрую рубашку на сушилку и ушла в комнату. Стесняться ей и в голову не приходило.       Устроившись на постели и закрыв глаза, Кэм почти мгновенно погрузилась в чуткий сон, краем сознания отмечая все звуки и шорохи в комнате. Больше по привычке, чем по необходимости. Усталость брала свое.       Бока болели.       Автодок… Наверное, было бы хорошо. Но негде взять.       Сон затягивал в себя, увлекал в мягкую темноту, которая только раз отступила, когда узкая кровать, рассчитанная на одного, скрипнула под весом забрака, и сразу стало тепло и тесно. Эдгар привлек к себе девушку, почти полностью перетащив ее к себе на плечо, и практически сразу отрубился.       День и вправду выдался нелегким…