Спасая меня от тьмы

Казалось, что время остановилось, и теплая постель, которая пленила в своих объятиях — никак не хотела отпускать ни девушку, ни мужчину. Гаара давно открыл свои глаза, но все еще продолжал лежать, нежась в постели, и наблюдая за тем, как мило Кимико хмурит лицо, пытаясь окончательно вырываться из плен Морфея. Он уловил момент, когда её брови чуть дрогнули, а губы прошептали что-то неразборчивое — будто она всё ещё продолжала диалог из сна. Его губы непроизвольно изогнулись в мягкой улыбке. Быть свидетелем её просыпающейся тишины было для него сокровищем, о существовании которого он раньше даже не догадывался. — Доброе утро, — тихо проговорил он, касаясь пальцами её щеки. Кимико приоткрыла один глаз, уставившись в его лицо. Несколько секунд она молчала, а потом, не меняя выражения, простонала: — Убийца… я же только заснула… — Ты уже десять минут как борешься с простынями, — он провёл пальцем по её скуле. — Кажется, они победили. — Если ты не перестанешь быть таким красивым по утрам, я не встану вообще, — её голос был хриплым, сонным, но в нём чувствовалась лениво расползающаяся нежность. — Это насмешка. Ты вообще просыпаешься в образе Казекаге, а я — как такояки. — Очень вкусные такояки. — он наклонился и легко коснулся её губ. Она тихо засмеялась, обняла его за шею и прижалась ближе. — Дай мне ещё пять минут. Или десять. Или… давай просто уволимся. — Думаешь, нас двоих кто-нибудь сможет заменить? — Нет, — она улыбнулась в его шею. — Вот и пусть мир подождёт. Он не спорил. Только закрыл глаза, вдыхая её запах — чего-то между сандалом, карамелью и теплом, которое невозможно объяснить. В этом миге было всё, что ему когда-либо было нужно: покой, тело, дыхание рядом. А за окном Суна уже начинала просыпаться — но в их комнате время всё ещё стояло на паузе, давая им эти драгоценные минуты, где не было ни войны, ни ответственности, ни чужих ожиданий. Только он и она, в своей мягкой, домашней вселенной. Долг был выше всего, поэтому Кимико неохотно выползла из теплой постели. Кимико вышла из душа с полотенцем на голове и в бледно-голубом халате, который мягко облегал её тело. Она подошла к зеркалу, чтобы нанести крем, и замерла. — КАМИ-САМА! — донеслось по всей квартире. Из спальни моментально высунулся Гаара с растрёпанными волосами и полуулыбкой. — Что? — Ты это видел?! — она резко указала на свою шею. — Ты оставил на мне целую галактику!!! Он подошёл ближе, посмотрел на её отражение в зеркале и слегка наклонился. — Хм… красиво. Фиолетовый тебе идёт. — Гаара! — она обернулась, обиженно распахнув халат у шеи. — Это не красиво, это похоже на то, будто я даже не могу придумать сравнение! Я не могу так выйти! — психовала девушка, глядя на свое отражение. — Почему нет? — с самым спокойным лицом спросил он. — Люди должны знать, кому ты принадлежишь. — Ками-сама, дай мне сил не врезать тебе! — кричала девушка. — У меня сегодня столько встреч, и три из с Канкуро!!! — Думаешь, Канкуро не поймёт? — удивленно уточнил Казекаге, медленно растирая шею. — Гаара!!! Он подошёл к ней, заключил в объятия, пока она стояла напряжённая и злая, и поцеловал макушку. — Прости. Но я тебя люблю. Иногда… слишком жадно. — Это не извинение, это угроза повторения, — пробурчала она, но сдалась, позволив себе улыбнуться, прижавшись лбом к его груди. В коридоре главной административной резиденции Сунагакуре стояла суета: кто-то таскал свитки, кто-то чертил схемы охраны для экзамена, кто-то обсуждал меню для каге. Но Кимико шла с видом женщины, которая сильно не выспалась, но не позволит никому об этом спросить. На ней была водолазка под жилетом. В июне. В пустыне. Никто будто не заметил, что сегодня Кимико была одета слишком тепло. Она рухнула в свое рабочее кресло и, увидев кипу бумаг, она лишь отчаянно застонала, понимая, какой сложный день у нее будет. Еще и встречи вместе с Канкуро не сулили ничего хорошего. Если она сможет переживет его колкие комментарии насчет ее одежды, она придет к Казекаге с просьбой поставить ей памятник. Последний раз погляди свою шею через водолазку, девушка приступила к работе. Когда она вошла в кабинет, Гаара уже сидел за столом, полностью в своём «режим главы деревни»: волосы приглажены, одежда идеальна, лицо — маска непроницаемости. — Господин Казекаге, — холодно поприветствовала она, кладя на стол папку с отчётами. — Тут информация по распределению наблюдающих. И ещё список участников, прибывающих из Кири. — Благодарю, Кимико, — Он посмотрел на неё… и на секунду уголки губ чуть дрогнули. — Не смей, — предупредила она сквозь зубы. — Что вы имеете в виду? — Этот взгляд. Этот крошечный намёк на то, что ты победил. Не надо. — У вас потрясающая выдержка. Водолазка — хорошее решение. Очень… дипломатичное. Она чуть ударила папкой по его столу. — Если ты ещё хоть раз оставишь на мне след, я завтра приду в твоём плаще Казекаге. И без водолазки. Он посмотрел на неё с вызовом. — Я только за. Пусть знают, кто у нас настоящий лидер. Она застонала и отвернулась, притворяясь, что что-то ищет в папке. А он, довольный, снова уткнулся в документы — но каждый раз, когда она отворачивалась, он украдкой смотрел на неё с тем самым взглядом. Словно метки на её теле были его тихой победой, которую никто не видел… кроме неё. — В общем, к экзамену всего готово, Господин Казекаге, — с улыбкой произнесла девушка, закрывая папки. — Осталось дождаться самих экзаменов. — Хорошая работа, Кимико, — ответил Гаара. — Правда, потрясающий результат. Всех каге встретим мы с тобой и Канкуро. Ты проведешь инструктаж всем наблюдающим, хорошо? Девушка лишь коротко кивнула, после чего направилась обратно свой кабинет. Ничего не предвещало беды, и девушка быстрее даже справлялась с отчетами. — Ты знаешь, что пошли слухи, — издеваясь начал кукольник. — О тебе Кимико, и о твоем внешнем виде. Говорят, что маленькая куноичи пришла в огромной водолазке, и все хотят знать причину этого, — ухмыляясь, закончил Канкуро, подмигнув. Кимико не знала, что хотелось больше всего: провалиться сквозь пустыню или врезать Канкуро, чтобы он замолчал навсегда. Она тяжело выдохнула, и прикрыла глаза, пытаясь сохранить самообладание. — Уйди. Уйди, пока я не разорвала тебя, как тот отчёт, который ты мне не сдал на прошлой неделе. — со злостью процедила девушка. — Прямо угроза! — он театрально схватился за грудь. — Ты не поверишь, но все буквально обсуждают. Утверждают, будто видели как Казекаге вошел в твой дом, и он так отставил что-то, и даже от отчаяния оставил политические отметины, чтобы сохранить дружественные отношения с Конохой. — Послушай, ты, чучело в гриме! — заорала она, ткнув пальцем в Канкуро. — Я в этой водолазке потому, что мне ХОЛОДНО. Я — ЖЕНЩИНА. У МЕНЯ МОГУТ БЫТЬ СВОИ ПРИЧИНЫ. МОЖЕТ, ЭТО АЛЛЕРГИЯ! МОЖЕТ, МЕНЯ ПЫТАЮТ ТЕНГУ ВО СНЕ! МОЖЕТ… МОЖЕТ, Я ПРОСТО НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ВЫ ВО ВСЁ СОВАЛИ СВОЙ НОС! — Ну, просто скажи, что Казекаге обладает… клыкастым характером, — он театрально закатил глаза, — и я отстану. Раздался сухой тук от шагов. Сзади, в дверном проёме, появился Гаара. Он стоял молча. Очень молча. Руки были в карманах, но подбородок чуть опущен, брови едва сведены. Глаза — не выражали ярости. Это было хуже. Это был взгляд: «Я тебя уничтожу. Я найду, даже если ты спрячешься в желудке жабы Джирайи». Канкуро повернулся, встретился с этим взглядом и чуть не подавился яблоком. — Ну, привет, братик, — хрипло выдал он. — Хорошо выглядишь. Впрочем, как и твоя… подопечная. Гаара не проронил ни слова. Он просто медленно подошёл к столу Кимико, взял со стола папку, бросил беглый взгляд на бумаги, а затем — на Канкуро. И это был не просто взгляд. Это был взгляд уровня: «Твоя кукла в следующей миссии будет найдена с пришитым ко лбу словом “идиот”». Канкуро отступил на шаг. — Ладно-ладно. Шучу. Больше никаких водолазок. Хотя, знаешь, брат, ты и правда перебрал — на шее она выглядела как… как побитая мандаринка! Кимико метнула в него степлер. Не попала. Но Канкуро исчез быстрее звука, за собой оставив только смех, доносящийся из коридора. Гаара молча повернулся к Кими. Она была раскрасневшаяся, тяжело дышала, волосы чуть выбились из-под заколки. Он наклонился к ней, склонив голову к её уху: — Я всё ещё считаю, что фиолетовый тебе идёт. Кими развернулась с лицом: «не сейчас, Казекаге, мне надо выжить». — Ты вообще понимаешь, что он не отстанет? — прошептала она. — Вся деревня скоро начнет обсуждать, если мы не будем аккуратно, в особенности ты. — Пусть обсуждают, — спокойно ответил он, уже направляясь к двери. — Главное, чтобы у них не было повода сомневаться, что ты — моя. — Он вышел, оставив Кимико с сердцем, бьющимся где-то в горле, и горячим ухом, в которое только что дышал проклятый, идеальный Казекаге.

***

Жаркое солнце ещё не встало в зенит, но уже заставляло шиноби прищуриваться. У ворот деревни стояли трое: Гаара, в официальной одежде Казекаге, невозмутимый, как скала. Канкуро, явно не выспавшийся и с недопитым кофе в руке, и Кимико, выглядевшая максимально деловой… если не считать того, что она уже пятый раз поправляла волосы и проверяла, не видно ли чего лишнего на шее. — Ты так нервничаешь, будто к тебе свёкры приезжают, — лениво протянул Канкуро, отпивая из термоса. — Заткнись, — сквозь зубы прошептала Кими. — Это международная встреча, будь серьёзнее. — О, я серьёзен. Особенно в момент, когда ко мне едет делегация с шестью шиноби и одним “горячим Узумаки” в авангарде, — усмехнулся Канкуро. — Готова к обнимашкам? — Я… — она замолчала, потому что вдали появилась группа фигур, быстро приближавшихся. Шли бодро, по привычке треугольником. В центре — Какаши, руки в карманах, вечно ленивая походка. Слева — Шикамару с усталым лицом и сумкой на плече. Справа — Наруто, светивший, как солнце, и уже издалека махавший руками. Позади двигалась Темари, строгая и красивая, сдержанная, но с прищуром в сторону Канкуро. Слева от неё шагала Сакура — выпрямившаяся, деловая, но с глазами, скользнувшими к Гааре. А замыкающим шёл Саске. В плаще, в тени, как обычно. Молчаливый. Глаза, конечно, всё заметили. Особенно водолазку Кимико. — ХОЙЙЙЙЙ!!! — заорал Наруто, размахивая руками, — Сунаааааа! Мы пришли миром и голодные!!! — Добро пожаловать, — спокойно произнёс Гаара. — Добро пожаловать, — сдержанно повторила Кимико, склонив голову. — В следующий раз встречайте нас с чаем, хотя бы, — лениво выдал Шикамару. — Или с такояки, — вставил Наруто, уже обнимая Кимико. — Чёрт, как ты выросла! — Приятно слышать, Наруто-кун, — улыбнулась она и сжала его плечо. — И ты всё тот же… шумный. — ХЕЙ! — возмутился Узумаки, но быстро перешёл к Гааре и по-братски хлопнул его по плечу. — Казекаге-сама, — с притворным уважением сказал он. — Наруто, рад встретиться с тобой, — отозвался Гаара с таким же оттенком и с лёгкой тенью улыбки. — Ты сегодня просто светишься. Что-то случилось? — спросила Сакура, обнимая Кимико. Она едва не поперхнулась воздухом. Канкуро хихикнул. — У неё аллергия. Сильная. На холод. Очень сильная. Требует… утепления, — невозмутимо ответил Канкуро. — Аллергия, говоришь? — подал голос Учиха, с безразличием встречаясь взглядом со своей бывшей пассией. — Саске, не начинай, — устало прошептала Сакура, понимая, куда это идёт. — Ты заболела, что ли? — обеспокоено уточнил Наруто, оглядывая свою сестру. — Гаара… — процедил Узумаки. — Я ведь просил проследить за Кимико. — А Гаара очень тщательно следить за Кими, я бы сказал даже очень, — глядя на Кимико и Гаару, сказал кукольник. — Мы тут долго будем стоять? — с раздражением спросил обладатель риннегана. Вся делегация молча направлялась по главной улице Суна. Слева шумели рынки, справа — мелькали дома и прохожие, кланяющиеся Казекаге. Но в этой идеально выстроенной процессии всё было слишком спокойно. Сакура и Темари шли впереди, о чём-то перешёптываясь, временами бросая на Кими сочувственно-озорные взгляды. Наруто и Шикамару обсуждали что-то о предстоящем экзамене, а Канкуро что-то тихо бормотал себе под нос — что-то про «гостевой дом и резиновый матрас». А вот Саске… Он шёл чуть позади — и каждые двадцать секунд взгляд его цеплялся за Кимико. Не просто скользил — впивался. И это было не безразличное наблюдение. Это было что-то старое. Что-то не закрытое. Он смотрел, как она идёт рядом с Гаарой. Как будто что-то в ней всё ещё принадлежит ему. Гаара почувствовал это не умом — кожей. Холодный инстинкт, точный, как песок, всегда угадывающий опасность. Он повернул голову чуть вбок, и их взгляды встретились. Учиха и Казекаге. Два взгляда. Оба сдержанных. Оба — без слов, но полных смысла. Саске не отвёл глаз. Гаара тоже. Казалось, что между ними прошла волна песка и искр — сухая, колкая, наполненная вопросами, на которые никто не собирался отвечать. Кимико, ничего не замечая, всё ещё шла чуть сзади, задумавшись о маршруте, меню, и том, чтобы не вспотеть в водолазке. Но когда она невольно подняла взгляд и увидела, как Гаара и Саске смотрят друг на друга, её сердце сжалось. Мгновение. Два. Она узнала этот взгляд у Саске. Он смотрел на Гаару так же, как когда-то смотрел на её новых друзей, когда они только начинали встречаться. Он всё ещё не отпустил. И Гаара понял это тоже.Слишком хорошо понял. Он медленно повернулся к ней, положил ладонь на её спину — мягко, но бесспорно, как будто подчёркивая: “Она — моя. Теперь и полностью.” Саске прищурился. Его губы дрогнули, но он ничего не сказал. — Тесно как-то тут стало, — буркнул Канкуро сбоку, незаметно переместившись между двумя мужчинами. — Может, кого-нибудь омоев вызвать? Разрядить атмосферу? Наруто обернулся, посмотрел на тройку и нахмурился. — Ребята… — начал Узумаки. — Как раз подошли к вашей гостинице, — спохватилась Кимико, нервно отдергивая край своей водолазки. — Темарин-сан, Шикамару-сан, нам с вами необходимо пройти в резиденцию Казекаге, там я проведу вам инструктаж, и вы сможете присоединиться к ужину. — уверенно рассказала девушка. День пролетел незаметно, и благодаря внимательным шиноби из разных стран, Кимико смогла закончить инструктаж чуть раньше, чем предполагала, но работа на этом не закончилась. Она вернулась в свой кабинет, и вновь погрузилась в мир бюрократии. Кимико медленно поднималась по каменным ступеням к своей квартире. День был мягко говоря, катастрофой в водолазке. Доклады, Канкуро, нескончаемые бумаги, Саске и его взгляды, напряжение в воздухе, как будто сама пустыня замерла от количества эмоций в воздухе. Она просто хотела дойти до квартиры, сбросить обувь, встать под горячую воду и забыться. Хотя бы на пару часов. Хотя бы до рассвета. Но, поднявшись на площадку, она остановилась, остолбенев на месте. Перед её дверью, прислонившись к стене, стояли Гаара и Наруто. Просто стояли. Как будто это — самое обычное дело. Оба молчали. Узумаки разглядывал потолок, Гаара — пол. Воздух между ними был густым. Слишком густым. И девушка резко осознала, что самая настоящая катастрофа ожидает её только сейчас.