Спасая меня от тьмы

      Каждый по-своему знает, что такое одиночество. Иногда оно длится месяцами, иногда — годами, и кажется, что выхода нет. До тех пор, пока однажды ты не встречаешь человека, рядом с которым это отвратительное чувство растворяется. Чаще всего люди пытаются заглушить одиночество случайными встречами, цепляясь за любое внимание — лишь бы на пару минут перестать слышать собственную тишину. Но есть и те, кто, несмотря на боль, предпочитают жить с этим чувством, позволив ему пронизывать каждый уголок их жизни.       Кимико была одной из таких. Она знала, что значит быть в отношениях и всё равно чувствовать себя одинокой. Как будто только ей одной нужно было держать этот хрупкий мост между сердцами. Всё изменилось, когда она встретила Наруто. Тогда она впервые узнала, что такое защита, семья и безопасность. А потом был Гаара. И с ним пришло понимание — что такое любовь.       Любовь — это не безумные горки, где каждый поворот нужно выживать, доказывая, что ты достоин. Любовь — это тихое, надёжное спокойствие, в котором сердце бьётся ровно, а душа дышит свободно. Это когда даже в тишине тебе тепло.       — Ребят... — тихо произнесла Кими, не понимая, что такого могло произойти, что они оба оказались вечером подле её квартиры.       — Кимико, давай зайдем к тебе, — попросил Узумаки, его голубые глаза теперь были серьёзными, слишком серьёзными для обычного визита. — Нам нужно поговорить. Все вместе.       Она кивнула, хотя сердце уже колотилось где-то в горле. Открыла дверь, впустила их в квартиру. Казалось, даже стены замерли, впитывая в себя глухое напряжение. Гаара вошёл последним, и его ладонь скользнула по её спине — жест тихий, но от него по позвоночнику прошёл разряд. Она обернулась, встретившись с его взглядом. В этих зелёных глазах было что-то успокаивающее, но и… готовое защищать до последнего.       Они сели в гостиной. Наруто — напротив, спиной к окну, Гаара — рядом с ней. Кимико чувствовала, как Наруто оценивающе смотрит, будто пытается считать с её лица все ответы сразу.       — Кимико, — начал он, голос его был твёрдым, — я слышал… слухи. И я хочу услышать от тебя правду.       Губы пересохли. Она попыталась вдохнуть глубже, но в груди стало тесно. Каждое слово, которое она могла сказать, казалось неправильным. Если она признается — что-то изменится. Если промолчит — тоже.       — Я… — выдавила она, опустив взгляд в ладони. — Это… сложно. — Она почувствовала, как Гаара едва заметно повернулся к ней.              — Тебе не нужно бояться, — сказал он ровно, но в голосе слышался стальной подтон. — Я скажу сам.       Кимико подняла глаза, удивлённо посмотрев на него.       — Наруто, — Гаара встретил его взгляд прямо, без единого колебания, — я люблю её. Не как Казекаге, не как друг. Я люблю её как женщину, с которой хочу прожить всю жизнь. И не могу представить ни дня без неё.       В комнате стало так тихо, что было слышно, как стрелка на часах делает очередной щелчок. Кимико сидела, не веря, что он сказал это вслух. Не шёпотом, не намёками. Прямо. При Наруто.       Узумаки медленно кивнул, но глаза его всё ещё оставались серьёзными.       — Нам нужно поговорить, Гаара. Наедине.       Они встали. Перед тем, как выйти на балкон, Гаара наклонился к Кимико и тихо сказал:       — Всё будет хорошо.       Дверь за ними закрылась, и она осталась в тишине, глядя в пол и чувствуя, как сердце стучит, будто хочет вырваться.

***

      На балконе воздух был горячим, но внутри чувствовался ледяной холод их разговора.       — Знаешь, — начал Наруто, опираясь на перила, — однажды мой друг… человек, которому я доверял, разбил ей сердце. Так, что я всерьёз думал, она никогда не оправится.       Гаара смотрел на него спокойно, но в глазах мелькнула тень.       — Я знаю, — тихо произнёс он. — И я сделаю всё, чтобы этого никогда не повторилось.       — Слова — это просто слова, — Наруто сузил глаза.       Казекаге подошёл ближе, встал так, что их разделяло меньше метра.       — Лучше я умру, чем позволю ей выронить хоть одну слезу из-за меня.              — Я хочу, чтобы она была счастлива. И причина, по которой она приехала в Суну, потому что там в Конохе она перестала жить. Она ходила как ходячий труп, понимаешь? — с хрипотцой сказал джинчуурики. — Я не смог помочь ей, не смог уберечь её и я до сих пор жалею, что дал Саске разрешение встречаться с ней.       — Наруто, я не Саске и никогда им не стану. Для меня нет никого и ничего важнее, чем Кимико. Я её люблю, — голос Гаары звучал тихо, но в нём была твёрдость камня. — И я сделаю всё, чтобы она больше никогда не чувствовала себя пустой.       Наруто внимательно посмотрел на него, будто пытаясь увидеть ложь в его глазах. Но там была только честность — и что-то ещё, глубокое, как бездонный колодец.       — Если хоть раз она придёт ко мне со слезами из-за тебя… — Узумаки сжал кулаки. — Я не буду смотреть на то, что ты Казекаге и мой друг.       — И тебе не придётся, — спокойно ответил Гаара.       На миг оба замолчали. Где-то вдалеке слышался шум вечерней Сунагакуре, но на балконе этот шум казался далёким, как другой мир.       Наруто первым выдохнул, чуть отводя взгляд.       — Ладно. Я поверю тебе. Но не ради тебя, а ради неё. Потому что вижу, что она счастлива с тобой.       Гаара коротко кивнул, и в этот момент в приоткрытую дверь балкона донёсся тихий стук посуды. Кимико на кухне ставила чайник, пытаясь не думать о том, что именно они обсуждают. Но сердце у неё билось так быстро, что казалось, она слышит его стук громче, чем шёпот их голосов.       Кимико долго глядела на двух мужчин, которых она безмерно любила и каждым так сильно дорожила. Они выглядели более расслабленными и хотелось верить, что между ними все прояснилось. И все же внутренняя тревога никуда не исчезала, липко прилипая к каждой клетке организма. Кимико стояла у стола, крепко держа кружку с горячим чаем, будто этот хрупкий предмет мог удержать её от распада на части. Сердце несло её назад, в Коноху, в тот кошмарный период, когда каждое утро начиналось с надежды, что Саске всё-таки посмотрит на неё иначе и заканчивалось осознанием, что она для него — лишь временный эпизод.       Страх поднимался волнами, разливаясь по груди: ‭«а если всё повторится? А если однажды Гаара тоже перестанет смотреть на неё так, как сейчас? Если любовь растворится в холодной пустоте?» Ей даже страшно было признать себе, что именно этого она ждёт — разочарования, конца, того самого тупика, в который однажды загнал её Учиха.       Она слушала тихие голоса на балконе и думала: «сумеет ли он выдержать её тени, её раны, её упрямые страхи?»       Дверь балкона скрипнула, и оба мужчины вошли. В воздухе всё ещё держалась плотная тишина, но их лица были спокойнее. Наруто кивнул ей с мягкой улыбкой, словно давая понять: «Я услышал всё, что нужно». Он сел ближе к дивану, демонстративно отводя взгляд, оставляя пространство для двоих.       Гаара подошёл к ней. Не спеша, уверенно, будто ни на миг не сомневался, что его место — рядом. Его ладони осторожно накрыли её руки, всё ещё вцепившиеся в кружку.       — Отдохни, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я сам всё доделаю.       Кимико вскинула на него взгляд, и в этот момент что-то внутри неё дрогнуло. Она вдруг ясно поняла: он не Саске. Он не оставит её бороться одной. Он — рядом. Всегда. И это осознание оказалось сильнее любого страха.       Гаара тщательно мыл овощи и сразу же приступил к их нарезанию. Каждое его движение было выверенным, спокойным, будто он резал не овощи, а выстраивал план военной стратегии. Наруто то и дело пытался подсунуть ему нож, «чтобы быстрее», но Казекаге лишь бросал на него взгляд — и Узумаки мгновенно ретировался к миске с лапшой, делая вид, что занят.       Кимико стояла рядом, ловя себя на том, что улыбка никак не сходит с её лица. Ей было так тепло от этой будничной картины, что она готова была замереть в ней навсегда.       Но мир решил, что слишком спокойно.       В дверь ввалился Канкуро. Не вошёл, не постучал. А просто ввалился. С огромной бутылью сакэ в одной руке и сумкой с непонятными закусками в другой.       — Я пришёёёёл, спасать ваш унылый вечер! — торжественно объявил он, едва не снес шкафчик плечом. — И принес счастье в жидкой форме!       — Канкуро!!! — одновременно рявкнули Кимико и Темари, которая буквально через минуту тоже появилась в дверях.       — Ты с ума сошёл? — нахмурилась сестра, глядя на бутыль. — У нас тут каге и гости из Конохи!              — Тем более! — он ухмыльнулся. — Пусть знают, что в Суне умеют отдыхать!       — Это катастрофа, — простонал Шикамару, появившись последним и рухнув прямо на диван, даже не снимая обуви. — Я только мечтал о том, чтобы поспать, а тут вы.       — Эй, Шика, не будь стариком! — Наруто хлопнул его по плечу. — Вечер только начинается!       — Для меня он закончился до того, как начался, — устало пробормотал тот, закрывая глаза.       Канкуро, не обращая внимания на протесты, уже раскладывал стаканы и закуски.       — Так, Казекаге у нас будет сидеть здесь, рядом с Кимико, — хитро прищурился он. — Чтобы все видели, как вы мило пьёте вместе.       Гаара молча взял стакан, но даже не притронулся, просто поставил перед собой.       — Я же сказал, скучный, — поддел Канкуро.       — Лучше быть скучным, чем идиотом, — спокойно заметил Гаара, нарезая очередной огурец.       — Оу, брат, больно, — театрально схватился Канкуро за сердце. — Но, знаешь если бы ты чаще улыбался, слухов про Кимико и её «аллергию на холод» было бы меньше.       — КАНКУРО! — Кимико взорвалась, подскочив с места.       Наруто едва не упал со стула от смеха, Темари схватилась за голову, а Шикамару простонал:       — Ками-сама, убей меня прямо сейчас.       И началось. Наруто то и дело пытался «подлить» Гааре сакэ, а тот с каменным лицом возвращал стакан обратно. Канкуро рассказывал нелепые истории, как однажды его кукла застряла в дверном проёме, и в подробностях изображал, как вытаскивал её, в то время как Темари безуспешно пыталась сохранить серьёзность. Шикамару спал вполглаза, но вставлял едкие комментарии ровно тогда, когда нужно было добить шутку.       А Кимико просто сидела и смотрела на всё это: на весёлого Наруто, который сиял как солнце; на Гаару, чья тихая улыбка появлялась каждый раз, когда их взгляды пересекались; на Канкуро, который дразнил всех подряд; на Темари, которая хоть и ворчала, но смеялась вместе со всеми; на Шикамару, который был вечным воплощением усталости, но всё равно пришёл.       И вдруг Кимико поняла: у неё есть семья. Пусть не кровная, но настоящая. И она никогда не хотела отпускать этот вечер.