Точки расставит время...

Найти дом Моники и Венделла Уилкинс оказалось сложновато. После тяжелого перелета Гермиона еще долгое время просто сидела на месте, пытаясь справится с подступающей тошнотой. После этого девушке пришлось искать полицейский участок, где она столкнулась с неведомой наглостью. Полицейский даже не стал слушать Грейнджер, что уж говорить о том, что он не дал ей адрес родителей. Поборов желание наслать на наглеца Империус, Гермиона вышла и поплелась по улице Сиднея, медленно таща за собой небольшую сумку на колесиках. Думала она об одном и том же вот уже целый день. Ребенок. Грейнджер не думала, что она самая счастливая на свете, не придумала еще имя для ребенка и не мечтала о том, как будет его нянчить. Она думала о том, как она будет относиться к ребенку, беря во внимание тот факт, что его отец – Драко Малфой, а сам ребенок был зачат не в самое подходящее время; о том, как она скажет об этом родителям; о том, на кого будет похож сын… Любить она его будет определенно, ведь это частица ее самой, частица Гермионы Грейнджер. Твердо это решив, девушка решила выкинуть эту тему из головы хотя бы на первое время. Смотря по сторонам, она надеялась найти дом родителей визуально, или же встретить маму или папу на улице, в толпе людей. Выйдя на улочку, полную небольших двухэтажных домиков, Гермиона замерла от неожиданности. В одном из двориков около большого куста английской розы сидела миниатюрная черноволосая женщина, мама Гермионы. Бросившись по направлению к домику, девушка резко остановилась. «Что я ей скажу? Здравствуйте, я ваша дочь? Просто я заставила вас себя забыть, чтобы стайка обезумевших магов не растерзала вас на куски?» - Вздохнув, Гермиона все-таки решила идти и импровизировать. Подойдя к домику, Гермиона постучала кулачком об забор, привлекая внимания хозяйки. - Здравствуйте. Вы же Моника Уилкинс? - Здравствуйте, это я. С кем имею честь? – Женщина встала и вытерла руки об цветастый фартук. - Я... Представитель косметической компании «Эйвон», - выпалила Гермиона, вспомнив мгновенно, что мама любит эту компанию. - А где Джерри? Она же обычно ходила к нам. - Джерри заболела, она лежит в больнице, меня послали вместо нее. - Ну хорошо, а как вас зовут? - Гермиона. Моника поморщилась, будто что-то припоминая. А Грейнджер еле сдерживала слезы, понимая, что родная мама ее не помнит. Пройдя в дом, Гермиона улыбнулась. Все здесь было обставлено почти как дома, по вкусу родителей. Сердце больно заныло по прошлым временам, но предчувствие того, что скоро все пройдет, добавляло девушке сил. Она сжала палочку в кармане своего пиджачка, надеясь в нужный момент ее вытащить и произнести заклинание. - Венделл! – Крикнула женщина, подзывая мужа. – К нам пришли из «Эйвона», иди сюда! Послышался шум шагов, и мужчина показался в комнате. Гермиона вытащила палочку, и… *** Гарри Поттер оторвался от своей любимой Джинни, услышав стук в окошко. Он подошел к этому окну и увидел небольшого голубя, к чьей лапке было привязал небольшое письмо. Впустив птицу к себе в дом, Гарри отвязал послание, а птица встала на подоконник и принялась ходить из стороны в сторону. Поттер сел на стул и открыл конвертик. «Гарри! Хочу сказать тебе, что я сейчас в Австралии, у родителей. Я их еле нашла и вернула им память, но возникла одна проблема. Они помнят меня, но не очень хорошо, поэтому я хочу устроить им путешествие по нашим любимым местам, чтобы они вспомнили меня. Нас не будет в Лондоне где-то около года, надеюсь, вы не против? Очень надеюсь, что ты ответишь мне, посылай письмо с моим голубем. С любовью, Гермиона.» Гарри задумчиво почесал подбородок, а потом взял чистый лист и быстренько написал ответ. «Гермиона! Я очень рад, что ты нашла родителей, и я очень обеспокоен твоей проблемой. Надеюсь, все будет очень хорошо, и желаю тебе удачи в вашей поездке. Передаю тебе привет от Джинни и Рона, у нас все хорошо. С любовью, Гарри.» Привязав письмо к лапке голубя и покормив его, Поттер выпустил птицу в окно и вернулся в своей любимой. - Джинни, мне тут написала Гермиона… *** - С любовью, Гарри, - еще раз шепотом повторила Гермиона, держа в руках письмо от друга. Сегодня она с родителями отправляется в Египет, где они отдыхали, когда Гермиона была еще совсем маленькой. Вернув родителям память, Гермиона не понимала, почему они относятся к ней не с такой любовью, как раньше, и благодаря легилименции она узнала почему. Говорить о ребенке она пока не хотела, и тщательно скрывала от родителей все проявления токсикоза. По ночам рыдая в подушку, она вспоминала предыдущие счастливые деньки, и корила себя за то, что заставила родителей себя забыть. Но только подумав о том, что бы с ними стало, Гермиона тут же начинала себя хвалить. Да, она отмечала про себя, что у беременных и вправду настроение меняется, как время на часах, но все еще не до конца верила в свое положение. - Гермиона! Пойдем, наш самолет скоро, - в комнату зашла миссис Грейнджер. – Ты в порядке? - Да, да, мам… Просто… Не очень хорошо себя чувствую… - Милая, - Джин села на кровать рядом с дочерью. – Если ты не хочешь быть со мной до конца откровенной потому, что я не помню тебя так, как нужно, то я тебя понимаю. Но все же, мы с папой не стали любить тебя меньше, дорогая моя. Ты так и осталась для нас самым любимым маленьким человечком, ради которого мы можем умереть. И дороже тебя для нас никого и никогда не будет, Гермиона. Знай это, помни это. Мы вечно будем у тебя вот здесь, - миссис Грейнджер дотронулась до сердца дочери. Гермиона плакала, понимая, что мама права, понимая, насколько она любит родителей. - Мама, - всхлипывая, прошептала девушка, - я беременна. Джин Грейнджер переменилась в лице. - Давно? Какой срок? – спросила она тем же нежным голосом. - Уже около полутора месяцев. Мама, мне страшно… Мать обняла свою дочь, поглаживая рукой по спутанным каштановым волосам. - Тише, солнышко, я с тобой… Папа с тобой. А кто отец ребенка? - Я не хочу говорить об этом человеке, - прошептала Гермиона, заливаясь новой порцией слез. - Хорошо, девочка моя. Мы воспитаем твоего малыша сами, да? – Миссис Грейнджер поцеловала свою дочку в макушку, как в старые добрые времена. Обе женщины вдруг почувствовали, как сверху их обнял кто-то еще – отец Гермионы. Так они и сидели втроем, не говоря ни слова. Ибо для настоящей родительской любви слов не надо. __________________ Уважаемые читатели! Прошу вас оставлять отзывы о моей работе, чтоб я знала ваше мнение о ней и вдохновлялась ими) Заранее спасибо!