Стекло под кожей

      Она стояла в том же положении и насчитала уже семьдесят два тихих щелчка секундной стрелки часов над дверью. Каждая секунда распарывала ее кожу раскаленными ножницами.       С очередным щелчком она поняла, что устала бояться совершено незнакомого человека, решившего вмешаться в ее жизнь и теперь методично ее рушившего, как ребенок, которому не понравилась его постройка из лего. Отколупывал деталь за деталью. И она знала, что будет следующим — он сделает так, что Софи станет для нее чужой навсегда, так и останется недостижимой звездой.       Осушив выступившие на глазах слезы, Диана обернулась. Все еще пустой кабинет, но теперь она знала, что не одна. Знала, что хозяин этой ловушки играет с ней, с ее нервами, так же, как и весь день, — медленно натягивая струны, чтобы она сама порвала их неосторожным движением, или упавшей некстати слезой, которая перережет всю ее к чертям собачьим, оставит от нее лишь лоскуты потери и ненависти.       Диана подошла к стеклянной стене и окунула отчаянный взгляд в город, в котором было все, кроме теплоты.       Диана вздрогнула от шороха сзади, но вместо ожидаемого поворота назад прикрыла глаза. Что сказать? И откуда такая уверенность, что это он? Может, из той тишины, которая разрывала барабанные перепонки? Или собственного желания убежать отсюда? Схватить Соню и сбежать, наплевав на закон и порядки. Безумие.       Звук маленьких колесиков по жесткому покрытию вернул в реальность, и Диана обернулась.       Райан Брейман расслабленно сидел в кресле, глядя на девушку. Как будто не знал, кто это, как будто не у нее отбирал жизнь — капля за каплей. Темные волосы в легком беспорядке, белая рубашка оттеняет темные глаза, а губы искривлены в усмешку. Слишком нелепую для этого высокородного бизнесмена — он высокого полета, но ради нее опустился на дно мести. Брейман лениво повернул кресло к столу и открыл ноутбук. Диана с минуту смотрела, как его пальцы проворно бегают по клавиатуре, а лицо потусторонне-жутко светится от белого документа на экране, кладя пугающие тени на его скулы и под глаза, и удлиняя нос.       Ее неслышный вздох разорвал тишину — она приняла его правила игры. Ярость выжгла сама себя, сейчас была лишь тягучая усталость.       — Зачем вы это сделали?       Он все еще печатал, когда заговорил, не глядя на девушку:       — А зачем ты пришла сюда?       — Вы знаете, зачем.       — А ты скажи, — он оставил в покое ноутбук и крутанулся к Диане, выжидающе глядя на нее.       Ди всеми силами старалась говорить спокойно и не пускать на глаза слезы злости и обиды:       — Я… Я хочу, чтобы вы оставили нас в покое.       — Кого — вас?       — Вы прекрасно понимаете, о ком я говорю! — кулаки сжались в желании врезать по чему бы то ни было. Измотанный зверь в груди поднял голову и зарычал. Райан лишь молча смотрел на мечущуюся между злостью и здравым смыслом девушку, которая медленно выдохнула через рот и выдавила: — Меня и мою сестру.       — Так вот, в чем дело! — Райан внимательно рассматривал Диану. Он сейчас был похож на заинтересовавшегося ученого, который собрался выяснить, из чего же внутри состоит подопытный кролик. Он продолжил: — Ты тут только ради нее? Не ради себя, своей карьеры, а ради нее?       И повернулся обратно к столу, обратив внимание на бездушную машину. Его равнодушие лилось на ее ярость бензином, Диана зарычала:       — Вы! Хватит играть в свои игры! Вы все обо мне знаете! Вы залезли в мою жизнь, как червяк под кору дерева, нимало не смущаясь того, что вас это совершенно не касается! Вы решили разрушить мою карьеру, прекрасно зная, зачем я работаю! Я уверена, что вы знаете обо мне гораздо больше, чем говорите! Пожалуйста! Знайте, сколько влезет! — Диана порывисто подошла к столу и встала напротив спокойного мужчины, являя собой статую гнева с алыми щеками и дрожащими от гнева руками, воздух со свистом вырвался из легких со словами. — Вам это нравится, да? Нравится чувствовать под своими руками пульс чужого сердца, знать, что его жизнь принадлежит вам? Нравится, да? — Диана облокотилась руками на стол, впиваясь стрелами ненависти в глаза мужчины, которые равнодушно скользили по экрану ноутбука. — Но она ведь всего лишь невинный ребенок!       Три.. пять.. семь.. девять тяжелых от злости вдохов и выдохов. И ни одного ответного взгляда. Как будто она не стояла перед ним. Не уничтожала его своим какжеятебяненавижу взглядом.       — ОНА ЛИШЬ РЕБЁНОК!       Ярость.       Уничтожает.       Все живое.       Диана схватила ноутбук и с грохотом швырнула на пол. Надо было лишь, чтобы он посмотрел на нее. Услышал.       — ПОСМОТРИТЕ НА МЕНЯ! — Теперь она говорила прямо ему в лицо, даже не пытаясь расшифровать выражение потемневших глаз. — Ей шесть лет! Она ничего плохого вам не делала! Какое вы имеете право лишать ее возможности иметь семью?! Какого черта вы пугаете ее лживыми рассказами о том, что она мне не нужна?! Я прекрасно знаю, что это были вы! — Она ткнула пальцем ему в грудь, уже почти лежа животом на столе и глядя ему прямо в лицо. — Вы подослали к ней ту женщину! Из-за вас она плакала! Из-за вас меня выкинули с работы, как ненужный мусор!       Он обошел стол, переступив то, что только что было дорогой техникой, и встал около Дианы, заперев ее между своей грудью и столом. И вместо ожидаемой ярости и возможного удара сказал какой-то бред:       — Вот она и появилась.       — Кто?       — Настоящая Диана Елагина, — он смотрел не нее почти с восхищением. С совершенно несвоевременным блядь восхищением.       — Что вы… Я не хочу знать, что за паутину вы плетете! Просто оставьте нас в покое! Оставьте в покое!       — Видишь ли, Диана, — Брейман взял девушку за руку и сжал, когда она дернулась, — не советую этого делать. Пойдем со мной. — Она пошла за ним, ничего не понимая, в комнату отдыха, где он указал на диван. — Присаживайся. Ты абсолютно права, я многое о тебе знаю. Грустная история умершей мамы и тети, жизнь в приюте, работа, где попало. И сейчас я убедился, что, учитывая, что тебе почти девятнадцать лет, а тетя умерла, когда тебе было шестнадцать, ты уже три года не живешь ради себя. — Все это сопровождали его спокойные движения у кофемашины и тяжелое дыхание Дианы. — Такая самоотверженность. Все ради малышки Софии. Я восхищен. Да только есть одно «но», — он поставил перед ней чашку с кофе, но она не сводила с его лица прищуренного взгляда, — ты меня очень сильно обидела. А я такого не терплю.       — И все? Обидела? — ее смех напоминал первый гром поступающей истерики. — Вы издеваетесь надо мной?       — Нет, я абсолютно серьезен. И я возвращаюсь к своему первому вопросу. — Брейман сел рядом с Дианой, смотря ей в глаза. — Зачем ты здесь?       Ди сжала колени до побеления костяшек. Слова медленно просачивались сквозь ватную стену ее ненависти ко всему роду могущественных мужчин:       — Вы хотели, чтобы я принесла вам извинения, верно? Значит, я тут для этого. — Она посмотрела ему в глаза, борясь со жгущими слезами унижения. — Я прошу прощения, хотя не понимаю, в чем я виновата. Все мои действия были лишь ответом на ваше отвратительное поведение. — Диана ничего не могла поделать со своим мятежом внутри, но заставила себя повторить. — Я извиняюсь. — Тишина давила на мозг, Диана нетерпеливо дернула головой, рассматривая его лицо: — Это то, что вам было нужно? Вы довольны?       — Да, я этого хотел. Вначале. Твои извинения имели силу, когда я пришел к тебе домой. А сейчас уже поздно, — он проследил за мгновенным румянцем ярости вместо фальшивого смирения и подскочившей, как разжавшаяся пружина, девушкой:       — Тогда что вам нужно от меня?! Какого черта я тут из кожи вон лезу?       Его глаза недобро блеснули, когда он тихо сказал:       — Теперь мне нужна ты.       Диана задохнулась от ярости. Вот так? Как вещь? Нужна? Даже понимать смысла не хотелось. Первым желанием было… мозг не успел… рука взлетела, по комнате пронесся звук звонкой пощечины одновременно с возмущенным:       — Да как вы…       Его порывистое движение спровоцировало ее чувство самосохранения — Диана побежала к двери, когда ее больно схватили за талию и дернули назад — под колени что-то ударило, и она полетела спиной вперед. Мягкий диван спружинил, а она уже задыхалась от страха и тела, накрывшего ее сверху.       Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, а она зажмурилась от уже знакомой боли в плече, а потом на талии от его рук. Его тихий голос проник сквозь веки под кожу, разливаясь там ядом:       — Я получаю все, что хочу.       Его вторая рука сжала бедро девушки, которая даже не дернулась, только рвано вздохнула. И выдала то, за что готова была проклясть и себя, и его, и этот гребаный мир:       — Делайте все, что хотите. Только оставьте нас в покое.       — Все, что хочу? Ты уверена? — его тяжелое дыхание, рука на ягодице и борящаяся с тошнотой девушка, в одну секунду добровольно превратившая себя в жертву.       — Страшно только в первый раз…       Она не знала, сказала она это вслух или нет, а через секунду задушено пискнула от влажного теплого прикосновения к шее.       А еще через секунды три воздух хлынул в освобожденные от давления легкие. Диана так и осталась лежать, глядя снизу на мужчину, чьи прикосновения все еще жгли ягодицу холодной кислотой. Потом медленно села и прошептала:       — Что вам надо?       — Я уже сказал.       — Я не поняла.       — Подумай.       — У вас сейчас был шанс, но вы его не использовали. Значит, вам нужно что-то другое.       — Дианочка, — он провел рукой по щеке подавшейся назад девушки, — секс — не единственное, что меня интересует, хотя, если говорить честно, ты очень привлекательна.       — Если не мое тело, тогда что? — она чувствовала себя рыбой, у которой вырывали по одной чешуйке — причиняя боль, но не уничтожая до конца. И сети опутывали ее все сильнее.       — Пошли, я отвезу тебя домой.       — Вы не ответили на мой вопрос.       — Вставай и пошли, — с расстановкой повторил он и пошел в кабинет, взял со стола вещи, открыл карточкой дверь и повел девушку по коридору. Она шла за ним, как на невидимом поводке в строгом ошейнике с шипами изнутри. Как будто ее душили. Ее душил он.       И сейчас, глядя на заломы его рубашки на спине, она поняла, что ее точно так же смяли.       Что больше она не принадлежит самой себе, пока этот человек не снимет ошейник рабыни с ее шеи. Как в сраненьком сериальчике. «В жизни не так». Ага. Не так. Сто крат хуже.       Машина пахла кожей, темный салон джипа внутри был огромным — этот мужчина явно не привык стеснять себя узкими пространствами. Он уверено вел машину в свете ночного города, Диана молча смотрела в окно и думала о Соне, о том, как они будут, наконец, жить вместе. Диана не может обмануть доверие малышки нарушенным обещанием.       Раньше Ди принадлежала Софии, сейчас оставшаяся ее часть была отдана тому, кто сидел на водительском сиденье по левую руку от Дианы, и то, что она пока это не поняла, не затыкало шепот интуиции внутри. Тому, кто тихо заговорил. Диана и не думала, что он может разговаривать, как обычный человек. Не властно и не страшно. А просто, как обычные люди. Хоть и говорил совершенно немыслимые вещи.       — Ты спросила, что, кроме тела, от тебя можно получить. Поверь, детка, очень многое.       — Например? — спокойно спросила она. Равнодушие и усталость занавесили все остальное, что с ржавым скрежетом крутилось где-то в районе солнечного сплетения.       — Посмотрим, — загадочно ответил он.       — Объясните же мне! Неужели все это вы делаете из-за пары грубых слов? Неужели слова девчонки так сильно вас задели?       — Девчонки, именно. Тем обиднее. Таких вещей мне не говорили уже лет пятнадцать. И самое обидное то, что ты действительно думаешь обо мне черт знает что.       — Скажите еще, что не заслуженно! — возмутилась Диана. — Что не вы сбили меня машиной на красный свет! Что не вы толкнули меня перед больницей, и не вы напугали до полусмерти шестилетнего ребенка! И что не вы угрожали мне в больнице, задвигая всякую чушь, что вам все можно!       — Ты все еще не веришь в это? — он спокойно посмотрел на прикусившую язычок Диану. Не доказывал ли он ей на протяжении всего дня, как легко он может уничтожить то, что строилось годами, как будто это был замок из песка на берегу нетерпеливо уничтожающих все постройки равнодушных волн? Смотри на подступающую воду и решай, что делать дальше.       — Ты удивляешь меня все больше. Я с тобой еще свяжусь, — сказал Брейман, когда машина остановилась напротив дома Дианы. Она, кинув на него быстрый взгляд из-под ресниц, выскочила на улицу, даже не пытаясь понять, откуда он знает ее адрес. Само собой разумеется. Он же уже приходил сюда…       Дом стоял на месте, как и раньше — не развалился, не пошел трещинами, смотрел на нее целехонькими стеклами окон, иногда отсветами телевизоров. Этот мир не изменился.       У Дианы был другой мир — свой. И он перевернулся с ног на голову за один день. И этот мир теперь принадлежал не ей.       Она лишь понимала, что уже поздняя ночь, а на пороге двери лежит новая прекрасная роза цвета заката. Заката ее собственного Я. Отныне теперь все только ради мечты. Еще больше, чем раньше.

* * *

      Утром Диана с опаской зашла в университет, как будто боясь, что потолок сейчас рухнет на ее бедовую голову. Но нет, не рухнул. Ее не отчислили, значит, сюда длинные руки мистера Бреймана не дотянулись? Хоть что-то…       Подруги спрашивали, все ли у нее хорошо, и вежливой улыбки с холодным «все отлично» им было достаточно. Ритуал соблюден, слушать жалобы не пришлось. Всем спасибо, все свободны.       После пар Ди по привычке пошла в больницу, но вспомнила, что ей там теперь делать нечего. Хотя… может, ее возьмут обратно? Она ведь согласилась на условия этого чертового мистера Райана Бреймана. Вспомнился Маркус, как яркая вспышка на солнце. Вот куда она пойдет! И там начнет восстанавливать то, что сама разрушила.       На полпути телефон возвестил об смс-ке, Ди привычно разблокировала телефон и чертыхнулась. Неизвестный номер любезно сообщал ей: «Заеду за тобой сегодня в 9. Дресс код — не как на школьную вечеринку». Отсутствие подписи было его подписью. Эфемерная надежда, что он передумал или забыл про нее, лопнула перед лицом мыльным пузырем.       Сукин сын! Он вынудил малолетку идти с ним на свидание, а теперь еще и издевается!       И думать забыв про Маркуса, Ди залетела в ближайший бар и сразу села за барную стойку:       — Текилы. Две.       За двумя была третья, потом четвертая, с солью и лимоном, с солью без лимона. В итоге через хер знает сколько времени Диана еле сползла с высокого стула, цепляясь руками за барную стойку, когда к ней подошел кто-то… какое-то пятно.       — Диан, это ты? — спросило пятно. Ди тряхнула головой и прищурила один глаз. Изображение проявилось, и Ди вскинула брови:       — Это ты, ночной рыцарь? Как тебя там? Стэн? Как моего быш… бывшего коллегу прям, — Диана глупо хихикнула.       — Нет, я Стив. — Парень обеспокоенно смотрел на Диану. — Давай я помогу?       — Не над… до… Я в порядке. — Диана нетвердо пошла к выходу и почувствовала руку на своей талии — удивительно, но идти так было легче. Стив осторожно вывел ее из бара, и она махнула рукой в ту сторону, откуда пришла. И сказала, почти вися на нем:       — Вот мы и всрери… встретились! И, как назло, когда у меня полная задница. Ты рад? — Диана засмеялась и положила голову на плечо Стива, ей было жутко весело, до коликов в животе и мутных зайчиков в глазах.       — Я иначе представлял себе нашу встречу, если честно. А что у тебя случилось?       Диана с трудом переставляла ноги на широких каблуках. Диана и Стив ковыляли уже минут десять, полных непонятных бормотаний Дианы о каком-то придурке, когда Стив не выдержал:       — Так, держись за мою шею.       — Что… Оай!       Стив подхватил Диану под спину и колени и понес вперед. Диана залилась смехом, весело болтая ногами:       — Мы с тобой прям как жених с невестой! Тут нам вроде туда. — Ди показала рукой направо, а потом прямо. — Или туда? Я не знаю…       — Так, невеста, адрес мне свой скажи.       Сказала, и, трижды перепутав улицу, решила обратиться за помощью к паспорту. Пока доставала его — Стив поставил ее на ноги и придерживал за талию, но когда Ди расхохоталась, запутавшись рукой во внутреннем кармане, он полез ей в карман сам. Диана глупо хихикала:       — Прямо лабиринт, да? Хихихи… Ой, не щекоти! Хахахаха… Стив, ты чудо! Ночной рыцарь! Ахаха…       С помощью паспорта таки установили местонахождение квартиры, и Диану успешно донесли до дома. Она поглядела на запыхавшегося Стива и улыбнулась, качнувшись в сторону и нелепо махнув руками:       — А ты молодец! Рыцарь! Дотащил такую кобылу!       — Ты не очень тяжелая. Тут горки просто — выше, ниже, — выдохнул Стив. Диана заторможено кивнула:       — Как скажешь. Пойдем, чаю хоть выпьешь.       — Я немного спешу, — замялся Стив. Диана вперила в него недовольный взгляд.       — Раз немного, не срочно, значит! — путаясь, объявила она свое умозаключение — а он вроде не понял. Диана схватила его за руку. — Пошли, горо… тьфу, говорю! Я у тебя в долгу.       Диана повела его в дом, в лифте закрыла уставшие глаза и услышала вопрос:       — Не боишься незнакомого человека домой пускать?       — Мне теперь ничего не страшно. Все проблемы, которые я могла найти, я уже нашла.       — Так что у тебя случилось все-таки? — Стив зашел в квартиру за Дианой, которая замерла, разглядывая его. Темные короткие волосы в беспорядке из-за Дианы, которая нарочно ерошила их по дороге, а лицо такое обеспокоенное, будто с сестрой говорит, а не с полупьяной незнакомкой. Словно приняв решение, но передумав, Ди закрыла рот и тряхнула головой:       — Да так, ерунда. Ты мне про себя расскажи, — слова были немного невнятными, но по крайней мере она уже прошла прямо по коридору без происшествий. — Кто ты вообще такой? Чем занимаешься? Ты кушать будешь?       — Сколько вопросов, — Стив улыбнулся и сел за круглый стол, разглядывая большую кухню в оранжево-белом оформлении. Его взгляд остановился на детских рисунках в белых рамках на стене. — Если покормишь, то с удовольствием. Это твои рисунки?       — Ээээ… Да, мои. Подарок.       — У тебя ведь нет ребенка, да? А то еще придет сейчас муж, пропишет мне ускоряющий кулак в глаз, — то ли пошутил, то ли серьезно спросил брюнет. Ди поставила перед ним тарелку с индейкой и запеченной картошкой. — Хозяйственный врач? Не знал, что такие бывают.       — Да? А что ты еще знаешь о врачах? — Диана села напротив Стива, обхватывая ладонями теплую чашку.       — Я всегда думал, что у врачей нет личной жизни, что вы круглые сутки на работе. Я же правильно понял, ты — врач? — Диана молча кивнула, разглядывая две маленькие родинки на щеке гостя и темную двух-трехдневную щетину. — Диан, а ты уверена, что одинока? — на ее недоуменный взгляд он пожал плечами. — Там у входа цветы…       — Это не цветы, — с неожиданной злостью ответила она, — это… да неважно. Забудь.       — Как скажешь, — Стив поджал губы, но сразу взял себя в руки. — Расскажи о себе. Тебе на вскидку лет двадцать, да?       — Почти, — Ди сощурила глаза, — продолжай.       — Поиграем в угадай-ку? Ладно. Около двадцати лет, значит, еще учишься на… втором курсе? Ты говорила про коллегу, значит, еще и работаешь. И у тебя есть семья, которая тебя любит, — он кивнул на рисунки, а потом — на цветной браслет на светлом запястье с выступающей косточкой.       — Почти прямое попадание, — Диана облокотилась на руку подбородком, тоже глядя на рисунок Софии — на тот, где они изображены втроем с Марго. С огромными глазами не там, где надо, волосами как иголки у ежиков, но это был самый любимый рисунок. — Мне через несколько месяцев будет девятнадцать. Сейчас я заканчиваю третий курс. И да, я работаю.       — В девятнадцать лет на третьем курсе? Экстерном учишься?       — Да. Скажи, — Ди встрепенулась, — а почему ты мне звонить перестал?       — А ты ждала? — Стив рассмеялся, Диана прислушалась к приятному звуку, он обволакивал, как тягучий сладкий мед. — В первый раз ты трубку бросила. А во второй сказала, что времени нет.       — У меня правда его не было, я не лгала.       — Оправдываешься?       — Объясняю. Предпочитаю быть честной. Теперь ты. И не проси угадывать, что ты и кто ты. Я не в том состоянии.       — Зовут меня Стивен, мне двадцать семь, работаю менеджером по рекламе. Не женат, детей нет.       — Прям анкета для сайта знакомств, — Диана фыркнула и забрала у Стива пустую тарелку.       — Спасибо, очень вкусно. Ты сама готовишь?       — Верно. Чай будешь?       — Ну… — он глянул на часы, Диана вслед за ним. И охнула:       — Уже почти шесть?! Только что же двенадцать было!       — Пить надо меньше, — Стив ласково улыбнулся, Диана поплыла от этого тепла, захотелось укутаться в его улыбку, в его объятия. Пока у нее есть время, чтобы принадлежать самой себе. А в девять часов она продаст свою душу дьяволу.       Диана порывисто подошла к Стиву и положила подбородок на плечо, обняла его, заикнувшегося от удивления:       — Т… ты чего?       — Ничего. Обними меня, пожалуйста. Просто так. Не волнуйся, — Диана заглянула в его напуганные глаза, — я не буду к тебе приставать.       — Жаль, — он улыбнулся и прижал к себе льнувшую девушку. Которая зажмурила глаза и спряталась от мира в тепло в кольце рук совершенно незнакомого человека.