Стекло под кожей

      Диана коснулась рукой щеки. Почти невесомое прикосновение губами, но она все еще чувствовала его. И от этого становилось тепло. Время уже было полседьмого, Стив только что ушел после непринужденной болтовни за чаем, а Диана осталась наедине с вежливо покашливающей за плечом реальностью, от которой на следующий час Ди сбежала в мир воды и аромата кофейного эфира. Но рано или поздно надо было выйти из укрытия. Диана сделала это поздно, на сборы теперь оставалось всего сорок минут.       Так, мадмуазель Елагина, хватит киснуть! Это просто свидание. Ну подумаешь, не по своей воле. Ерунда же! Ноги в руки, и делай из себя приличного человека!       Фраза в смске «Дресс код — не как на школьную вечеринку» теперь приобрела совершенно непонятный смысл и не помогала, а скорее путала. Включенный в работу окончательно протрезвевший мозг стал кидать подсказки в виде рваных умозаключений: серьезный человек, вряд ли ходит гулять в парки или уличные кафе. Все разы, когда она имела несчастье его видеть, он был в рубашке и брюках. И сейчас наверняка будет то же самое.       Бинго! Одеваемся, как на парад мод? Отлично!       Восемь пятьдесят на часах, и последние штрихи перед зеркалом. Темно-фиолетовое платье в пол обтягивало грудь и узкую талию, струясь по ногам свободной юбкой. Небольшое декольте открывало ложбинку между грудей, на шее висела неизменная золотая монетка с отверстием посередине — Марго передала ее Диане со словами, что Кэтрин считала эту монетку приносящей удачу. Диана надела ее на шею несколько лет назад — с ней она чувствовала себя не так одиноко, будто мама была рядом с ней. Простые черные туфли на низком каблуке и подобранные наверх блестящей заколкой волосы с одной стороны. На ресницах тушь, а в глазах — русалочья тоска.       Дверной звонок прозвучал, как клич об объявлении смертной казни. Диана глубоко вздохнула три раза, открыла глаза, и каблуки застучали по полу, она протянула ледяную руку к двери…       Костюм, белая рубашка. Как неожиданно! Она терпеливо ждала, когда серые глаза закончат инспекцию ее внешнего вида. И когда его взгляд, наконец, встретился с ее, она подняла одну бровь в немом вопросе. Его величество довольно?       — Неплохо, — Брейман удовлетворенно кивнул, — я ожидал худшего.       Она с шипением втянула воздух. Вот же сука заебатая! Откровенно издевается!       Диана молча накинула пальто, взяла маленькую сумочку и вышла из квартиры, предварительно оттолкнув этого человека подальше.       В машине Диана молча смотрела на проносящихся мимо людей, автобусы, которые они оставляли позади, здания. На переходе Диана всмотрелась в молодую парочку. Девушка-блондиночка, низенькая, как милый хоббит, жалась к груди своего парня, как воробей к теплой батарее, а он обнимал ее. Их взаимные взгляды натолкнули на воспоминание о сегодняшнем поцелуе Стива в щеку, и Ди полностью ушла в свои мысли. И не заметила, как на ее лице расцвела непринужденная улыбка, а глаза вместо города видели кухню.       Диана поняла, что что-то не так, когда машина не двигалась вот уже несколько минут. Ди вернулась в жестокость сидящего рядом человека, а когда посмотрела на него, улыбку смыло с лица волной его ледяного взгляда. Она изобразила непринужденное выражение — получилось отвратительно.       — Мы приехали?       — О чем ты сейчас думала?       — Что?! Вы что, совсем потеряли сов… кхм, — Диана быстро справилась с гневом и вернула на лицо равнодушие, и на этот раз получилось. — Мои мысли — не ваше дело!       — Мое. Отвечай.       Ди молча отвернулась, с дрожью в груди ожидая его реакции на ее неповиновение. И удивленно вскинула брови, когда машина мягко тронулась и выехала на дорогу. Вот так просто? Ух! Так, может быть, все не так уж и плохо? Ди решила для себя, что будет вести себя как обычно, а не угождать этому человеку. И тогда он сам откажется от идеи изводить ее.       Подобные мысли чуть приподняли настроение, которое теперь зависло на отметке «на полпальца выше плинтуса».       Он привез ее в район, полный дорогих машин и красивых невысоких зданий, и повел в одно из них — светлое, со скульптурами горгулий по углам в районе этажа десятого. Увидев золотые буквы над широкой крышей стеклянного входа, Диана вскинула брови:       — Вы привезли меня в ресторан? Серьезно?       — Так, детка, давай договоримся. Ты зовешь меня по имени…       — Еще чего!       — …и никаких «вы»…       — Да идите вы…       Он остановил ее взмахом руки, который перешел в прикосновение к ее щеке большим пальцем:       — Не делай того, о чем пожалеешь.       Снова.       Она это уже слышала от него. И опять он угрожает. Идея не слушаться его рассыпалась, как карточный домик. Диана на секунду прикрыла глаза, а когда открыла и устремилась в серую пучину — ей было уже все равно.       — И что я должна делать?       — Звать меня Райан, не истерить на людях. Веди себя, как взрослая. Я знаю, ты умеешь, — он протянул ей руку, и она нехотя взяла ее.       — У меня есть право говорить? Или только с вашего письменного разрешения? — фыркнула Диана. Это она только что собиралась молча его слушаться? Ага, сейчас. Слова рвались наружу, неостановимые, как круизный лайнер на полном ходу.       Они уже подошли к залитому светом фонарей крыльцу, Диана приподняла подол, чтобы не запачкать его о мокрые ступеньки. Холодный ветер трепал длинную юбку, обтянувшую ноги фиолетовой тканью, и выбил несколько прядей из-под заколки. Диана неосознанно чуть сильнее прижалась к плечу мужчины.       Метрдотель во фраке поприветствовал их с широкой улыбкой и сразу повел вглубь роскошного зала — багровый ковер скрадывал шаги, сверкающая сотнями ограненных стекол люстра под высоченным потолком заливала все помещение приятным желтым светом, в специально оборудованном углу на сцене ненавязчиво играл пианист, а рядом с роялем стояли скрипка, контрабас и что-то еще.       Райан помог Диане снять пальто, но она едва ли заметила это, задавленная этой роскошью, этими тихо разговаривающими людьми за столами. Каждый стол был огражден перегородками, опутываемыми нежным зеленым вьюнком, и выглядел, как маленькая отдельная комнатка в прекрасном саду. Официанты бесшумно скользили по залу, ненавязчиво убирая пустую посуду и ставя новую, немыслимо неся по три тарелки на одной вытянутой руке, а в другой — поднос с бокалами и чашками.       Райан внимательно смотрел на девушку, которая шла рядом с ним, глядя вокруг широко распахнутыми глазами. Да, эта девочка такого ни разу в жизни не видела. Он взял ее безвольную, ледяную руку в свою и повел вслед за метрдотелем вверх по широкой лестнице, покрытой тем же мягким ковром, и с золотыми перилами, закрепленными не на обычных балясинах, а на витиеватом узоре, похожем на изящную роспись кистью мастера.       Диана чувствовала себя, как во сне. Она почти забыла о человеке и причине, которые привели ее сюда. Почти. Ди тряхнула головой и коснулась нитки браслета на руке, напоминая себе о реальности, которую нагло вытеснял вид роскошного зала.       На втором этаже мест было гораздо меньше, и каждое из них представляло собой уединенную комнату с диванчиком около стола. Диана огляделась, и, вытащив ладонь из плена чужой руки, подошла к перилам — нижний зал раскинулся под ней, а пианист играл внизу будто только для нее. Но это неправда. Не для той, кого сейчас съедал взгляд серых глаз, хищно окидывая стройный стан девушки, в котором помимо обычного желания было что-то другое. То, чего не видел никто, даже он сам. Холодный блеск бессердечной стали.       Диана вспомнила Марго, скромную квартиру, где весело бегала перемазанная шоколадом девочка, а вторая смеялась над попытками взрослой женщины поймать этот сладкий ураган. Сломанный во время битвы подушками торшер, зеленая «голова» которого следующий месяц безнадежно висела, все еще работая, но вселяя желание выкинуть этот покореженный кошмар на помойку. А как они с Софи прятались под кроватью, когда Марго велела им убраться на кухне? Одной два года, другой — четырнадцать, но тишина из-под кровати говорила скорее о двух двухлетках, спрятавшихся от бабайки.       Диана вздрогнула и обернулась. В детстве монстры были другие — страшные, с рогами, но не приходящие при свете дня или при включенном ночнике. А сейчас темнота их не пугает. Они приходят в твою жизнь и с жестокой улыбкой пожирают тебя, медленно, с удовольствием. Райан поманил Диану рукой, и она, как под гипнозом, вернулась к столу и села рядом с ним. Уже открыла рот для вопроса, когда к ним подошел учтивый официант, положил перед ними два открытых на первой странице меню и любезно улыбнулся:       — Желаете аперитив?       Диана не слышала ни этого вопроса, ни ответа мистера Бреймана — она смотрела на цены и охеревала от этой жизни. Это сколько ей надо работать, чтобы вот так вечерами ходить в такие места? Когда она справилась с собой, официант уже ушел, а ее спутник оперся на спинку, спокойно глядя на нее. А Диана понимала, что больше не хочет играть в игру, не зная правил.       — Мистер Брейман, я…       — Райан.       — Я не хочу звать вас по имени.       — У тебя нет выбора.       — Так я официально стала вашей рабыней? — Диана холодно подняла брови. Сказать это было сложнее, чем она думала.       — Такая формулировка меня не устраивает. У нас с тобой свидание.       — Знаете что, мистер Брейман, — Диана вскинула руку и закрыла ладонью его рот, зло глянув в глаза, — дайте мне договорить! Вы весьма отдаленно представляете себе определение свидания, если называете так то, что происходит сейчас. На свидание людей не за…       К ним подошел официант — все с такой же любезной улыбкой. Ди сразу же замолчала и убрала руку от лица мужчины, который теперь с легкой улыбкой смотрел на смутившуюся девушку. Официант поставил перед ними бокалы на тонкой высокой ножке, и, очень необычно держа бутылку за донышко одной рукой, налил вино, после чего бесшумно ушел. Ди возобновила свою речь:       — Так вот, на свидание людей не затаскивают против их воли, как это делаете вы! И что именно вас так смешит?       — Тебя, — мужчина протянул руки за бокалами, вручил один Диане. — Тебя смешит. Скажи это. Ты.       — Вы нормальный?       — Диана, хватит испытывать мое терпение. Ты только себе хуже сделаешь. Повторяй.       — Чтоб вас… Ты.       Ты — ублюдок! Ты — скот! Ой, а так проще. Уголки ее губ дрогнули в злой ухмылке, Райан это заметил и поднял бровь:       — Даже знать не хочу, о чем ты сейчас подумала. Итак, я жду.       — Ты. Ты, ты, ты! — Диана была сейчас похожа на психующую девочку, хотелось затопать ногами. Нельзя. Она не могла себе этого позволить. Поэтому глубоко вздохнула. — Ладно, Ра… Райан, у меня к ва… к тебе вопросы, и я должна получить на них ответы.       — Не обещаю.       — Постарайтесь.       — Мимо.       — Постарайся, — Ди смочила горло вином, оно оказалось очень приятным на вкус, и она глотнула еще.       — Сначала это, — Райан кивнул на меню, Диана послушно принялась листать страницы, стараясь не охать от заоблачных цен. Дорадо с лимоном и ароматными травами? Соте из морепродуктов? Утиная ножка? Что? В итоге Диана психанула и, когда официант принимал заказ, ткнула в первое попавшееся блюдо на странице где-то в середине меню. Улыбка официанта в белой рубашке, брюках и темном строгом переднике навеяла мысль, что этому их тоже учат, вместе с ношением тарелок и подносов — приклеивать на лицо любезную улыбку и ходить с ней до тех пор, пока челюсти не сводит в судороге, от которой начинает дергаться глаз. Ужас.       Диана повернулась к мужчине, сидевшему так близко, что она своим плечом касалась его. Ди чуть отодвинулась, расправляя на ногах и без того ровную ткань. И теперь не знала, что сказать. Зато он знал.       — Итак, у тебя вопросы. Даже слушать их не хочу, и так все понятно. Откуда я все узнал про тебя? Что я…       — Вы меня за идиотку принимаете? — Диана вскинула на него сердитый взгляд, не заботясь о том, что перебила его. — На кой хер мне задавать такой тупой вопрос, на который я и так знаю ответ? К тому же смысла в ответе уже нет — все, что вы хотели, вы уже сделали — я сижу тут и улыбаюсь, хотя мы оба прекрасно понимаем, что у меня просто нет выбора. У меня другой вопрос, уже заданный раньше, на который вы мне так и не ответили.       — Не вы, а ты. Дай угадаю: что мне от тебя нужно, верно? — Диана твердо кивнула, и чуть дернула плечом, откидывая волосы назад, он проследил движение глазами и вернул взгляд к ее лицу. — Я тебе ответил на него.       — Нет. Ответ «теперь мне нужна ты» звучит так же, как «найди то, не знаю что» — полная бессмыслица. Что значит, нужна я? Что конкретно нужно? Вы же все обо мне знаете!       — Не вы, а ты, — теперь уже недовольно протянул он. — Я хочу узнать тебя получше. Такой ответ устроит?       — Не устроит! Зачем вам это? — полыхнувшая ярость в серых глазах, и она быстро исправилась: — Тебе.       — Еще раз, и мы будем говорить по-другому, — он наклонился к ней почти вплотную, глядя в распахнутые в испуге глаза девушки. — Поняла меня?       — Я… я…       — Вот и умница. Возвращаемся к нашему вопросу. Потому что ты интересная, необычная.       — Что?!       — Я тебе говорил не истерить, — он сжал ее запястье, поднял его чуть выше. И провел пальцем по цветной нити браслета. Как будто ножом по горлу — она вздрогнула, чем вызвала его усмешку. — Ты очень любишь свою сестру, да?       — Не говорите о ней. Не смейте, слышите? — прошипела она, подаваясь вперед, теперь она почти касалась кончика его носа своим. — Вам нужна я, так делайте со мной то, что вам нужно. Хотите, я скажу, как все будет дальше? — она вырвала свою руку из его и глотнула вина. — Сейчас вы развлечетесь со мной, как с игрушкой, а я вам… тебе… тебе вскоре стану не нужна, как надоевшая кукла. И ты выбросишь меня вон. И, знаешь, я прекрасно понимаю, что сейчас ты можешь потребовать от меня все, что твоей душе захочется, и я это сделаю. Потому что ты — сволочь, которая угрожает даже не мне, а ей. Ты — хитрый сукин сын! Знаешь, что, если бы держал за горло меня, я бы легко вышла из под гнета одним лишь шагом с достаточно высокого дома. Но ты протянул свои грязные руки к Софии. И этого я тебе никогда не прощу, слышишь? Никогда! Жалкий ублюдок! — Диана яростно сжимала бокал, горящие щеки подчеркивали ставшие совершенно черными глаза. Прямая спина — игла.       Райан оценивающе окинул ее взглядом и кивнул:       — Да, ты действительно необычная. Все ради другого.       — Вам этого не понять.       — Ошибаешься.       — Нет, не ошибаюсь! Если бы вы… ты понимал, не делал бы того, что делаешь. И теперь у меня еще вопрос: как долго я должна тебя слушаться?       — Ты сама только что ответила на этот вопрос. Пока ты мне не надоешь.       — А до того времени что я должна делать? Ходить с ва… да чтоб вас! С тобой на свидания, спать с тобой, если ты того захочешь, папочки с документами носить за тобой по кабинетам, кофе делать? Что?       — Ты будешь жить, как прежде. Хоть это и интересно звучит, но ты мне не рабыня.       — Да что ты?! Серьезно что ли?! Ты издеваешься?! Ты… Боже мой, да ты же богатый, красивый мужчина! И многие женщины готовы почку продать, а то и обе, за свидание с тобой, даже несмотря на то, что как человек ты — полное дно! На кой хрен тебе я сдалась?       Он резко вытянул руку и схватил Диану за шею сзади, притянул к себе, глядя в расширившиеся от испуга глаза:       — Детка, прекращай меня оскорблять, мне это начинает надоедать.       — Я не оскорбляю, это называется правда. Ай! Прекрати меня хватать! — Диана вывернулась из захвата и вскочила с диванчика, сжимая кулаки. — Не моя вина, что тебе не нравится ее слышать!       — Простите, мисс…       Диана обернулась: сзади нее стоял нагруженный тарелками официант. Диана отошла к перилам, молча глядя на его спокойные, профессиональные движения. Наверное, она выглядит так же, когда делает ту же перевязку или укол. Голова вдруг закружилась, и Ди вцепилась в перила, закрывая глаза. Вино было лишним после текилы сегодня днем? Или она просто не поела? Класс. Привет, меня зовут Диана, и я — алкоголик. Она распахнула глаза и растянула ставшие резиновыми губы в улыбке:       — Прошу прощения, мне надо в дамскую комнату.       Вы только посмотрите, какая леди. Бледи.       В зеркале отразилась измученная девушка. Диана понимала правила игры, понимала, что ему от нее нужно. Но теперь загадкой было другое слово — зачем? Зачем ему это надо? Хотя…       Он же сказал, что она будет жить своей жизнью. Так может, все не так плохо? Пару раз сходит с ним в рестораны, и все? Ошейник будет снят? А его причины пусть он унесет с собой в могилу. Жестоко? Да. Один:один. Хотя нет, в общем счете явно ведет не она.       Когда Диана вернулась, Райан печатал что-то в телефоне, а блюда, накрытые крышками, были не тронуты. Диана напряженно села рядом с мужчиной, который поднял на нее голову только после того, как закончил с телефоном. И вдруг сказал:       — Ты неплохо выглядишь сегодня.       Ди ответила ему холодным взглядом. К столу подошел официант — Боже, он как джинн? Из воздуха появляется? — и открыл крышки на блюдах. Диана восхищенно вдохнула. Красный омар с расколотым панцирем в окружении зелени, долек лимона и лайма. Салат на прямоугольной тарелке — Ди различила зелень, помидор, перепелиные яйца, тонкие засушенные ломтики белого хлеба, кольца кальмаров и что-то еще, непонятное, — суповая тарелка с ярко-желтым густым супом и веточкой мяты на поверхности. Именно ее официант поставил перед девушкой. Спрашивать, что это такое, было бы очень не очень, поэтому Ди закусила губу. Сверху раздался голос:       — Тыквенный суп-пюре с крабом.       Диана прохладно улыбнулась официанту — она чувствовала себя не в своей тарелке, и еще хуже стало, когда она ощутила прикосновение к своей щеке. Теперь он будет трогать тебя, когда захочет. А ты терпи. Готовься к первой брачной блядь ночи. Продавай себя с потрохами, как шлюха. А платой будет твоя свобода и счастье маленькой Софи. Острая мысль сверкнула шаровой молнией в голове: ты сама виновата. Ты нагрубила не тому человеку, и теперь у тебя нет пути назад.       — Приятного аппетита, — услышала она и на автомате ответила:       — Спасибо, тебе тоже.       Большая белая салфетка на коленях, по две вилки на одно блюдо, не слишком, нет? В самый раз. Кушай, набирайся сил.       Диана нарочно вела такой диалог внутри себя — унижала себя еще больше. Понимала, на что она сама себя обрекла своими нелепо вылетевшими словами. Ненависть и жажда нормального человеческого отношения привели ее в полнейшую задницу, а здравый смысл по всем статьям проиграл порывистому характеру и желанию поставить на место человека, который о нем забыл. Но поставили ее. На колени. И теперь методично заставляют склонять голову. Диана положила ложку, так и не притронувшись к супу, и посмотрела на своего мучителя:       — Ты сказал, что я смогу жить, как прежде.       — Сможешь, — он кивнул, отложив вилку. — Будешь ходить в институт, на работу, к сестре. Все, как обычно.       — Не вижу логики.       — Она на поверхности. Иногда ты будешь мне нужна, и тогда ты будешь делать то, что я говорю. Будешь ходить со мной туда, куда я велю.       — У тебя везде есть связи, да?       — Да, — спокойный ответ уверенного в своих силах льва. А кто тогда она?       — Тебе нравится играть, да? Сначала меня уволили без причины, потому что ты так захотел. Потом напугал Софу. Кто работает на тебя в этом приюте?       — В приюте моих людей нет. Но, видишь ли, детка…       — Ты можешь не звать меня так?       — …мое имя достаточно известно в некоторых кругах, и этого хватает, чтобы влиять на других.       О да, ей ли этого не знать.       — И ты влияешь довольно низкими способами. Тебе самому не противно? — вдруг совершенно серьезно спросила она.       — Так приходится делать только с тобой.       Она вскинула брови и спросила сквозь зубы:       — И чем же я заслужила такую честь?       — Дианочка, задавать вопрос, заранее зная ответ — это не твой стиль.       — Мой стиль уже давно диктует мне врезать тебе по голове чем-нибудь тяжелым! К тому же, ты такой умный: иди работай, как раньше! Меня уволили по твоей указке!       — Тебя вернут. Завтра жди звонка.       — Засунь себе сво…— он предостерег ее взглядом, — я имела ввиду, нет, спасибо. Не надо. Я сама разберусь. В ту больницу я больше не пойду, раз там все тебя слушаются.       — Ой ли? И куда же ты пойдешь? — он с недоверием посмотрел на внезапно улыбнувшуюся девушку.       — Есть у меня вариант на примете.       Райан нахмурился, глядя на Диану. Секунд пять он размышлял, потом сказал:       — Ладно, делай, что хочешь. Но у меня есть еще условие.       — Еще?! Не жирно?       Райан что-то нажал в своем телефоне, Ди увидела, что он открыл галерею, и протянул ей телефон. Она ахнула, глядя на фото. Это была она. Она, со счастливой улыбкой на губах, а на руках ее несет Стив… сегодня… Она выхватила у него телефон:       — Ах ты сукин…       Он жестко закрыл ей рот рукой, второй — схватил за плечо:       — Не надо меня злить, Розочка, — он медленно убрал свою руку от моментально притихшей девушки. — Чтобы вот такого, — он забрал у нее телефон, — больше не было. Это ясно?       — Какого — такого? Общаться ни с кем нельзя? — тихо спросила она, все еще пребывая в шоке. На фотографии совершенно не видно, что она пьяна. Там видна лучезарная улыбка девушки на руках у мужчины…       — Никаких свиданий, никакой любви, ты меня поняла? — безапелляционно заявил он. Диана стукнула по столу рукой — мятежная натура не желала опускать голову, хотя здравомыслие стучало по черепной коробке молотком в ритме слов «о-ду-май-ся-и-зат-кнись».       — С какой радости? Я — молодая девушка! Мне, может, хочется любви и отношений! — минуту назад ей это было нахуй не нужно, но сейчас из противоречия она выворачивалась, как могла.       — Перехочется. Не заставляй меня напоминать тебе, почему ты тут, — он снова протянул ей телефон. Диана посмотрела на него и сжала зубы, сдерживая слезы бессилия. Центральный парк, скамейка, кукуруза в руках маленького солнышка с солью на щеках и Диана с ласковой улыбкой на лице, убирающая за ушко рыжие волосы.       — Какой же ты отморозок… — тихий шепот и закрывшиеся глаза.       Сквозь тихие звуки все еще играющего рояля она услышала, как он принялся за прерванный ужин. Приятного аппетита, блядь. Жри мою душу.       Суп так и остался нетронутым, а голодный желудок требовал своего законного ужина. Диана же твердо решила, что есть с этим человеком она ничего не будет. До конца ужина она не проронила больше ни слова, смотрела на пианиста, пыталась убедить себя, что ничего не изменилось. Все будет так же. Просто в жизни появился еще-один-человек.       На выходе ее бунт был сломлен одним лишь его взглядом, и Райан помог девушке надеть пальто. Она послушно взяла мужчину под руку, а по дороге к машине обреченно посмотрела на него:       — Ты теперь будешь круглые сутки следить за мной?       — Не я. Но да, ты будешь под наблюдением.       — Зачем это? — голос живого мертвеца.       — Я не люблю, когда трогают мои вещи, — просто сказал он. Само собой разумеется. Он не любит, когда трогают его вещи. Она уже стала вещью. Мои поздравления, Диан, ты теперь стул. Или кровать. Кем велят быть, тем и будешь. И это не жалость к себе, это смешная попытка смирения.       Идя к дому в сопровождении рабовладельца в смокинге, она никак не могла смириться, понять, осознать до конца, что же вообще происходит. Как будто ушла погулять в лес у дома, а попала в совершенно незнакомую страну, да только не Чудес, а Кошмаров — с монстрами и пытками.       У двери в ее квартиру Райан поймал Диану за руку, когда она переступила порог. Она обернулась и скривила лицо — он протягивал ей розу. А его лицо… совершенно спокойное, даже равнодушное. Робот с микросхемой вместо сердца. Диана качнула головой: мол, оставь себе свою ромашку, но не сопротивлялась, когда тонкий стебель насильно лег в ее руку. Она надеялась быстрее лечь спать, а утром проснуться в поту и осознать, что это все было нелепым сном воспаленного стрессом сознания.       С щелчком замка жалкие остатки самоконтроля испарились из тела, которое сползло по прохладной поверхности двери, хватаясь тонкими пальцами за ручку, как за последнюю и неуловимо ускользающую надежду. Рука с розой безвольно упала на колени, как у марионетки, которой вдруг перерезали все нити, и она осталась сидеть на полу, сломанная и неживая без своего кукловода.