Стекло под кожей

      Беатрис вежливо улыбнулась, незаметно кидая взгляд на Диану, обернувшуюся медленнее и позже всех.       — Райан? — Диана постаралась улыбнуться, когда он подошел к ней и окинул внимательным взглядом. Она сглотнула, судорожно ища, что сказать. — Я не знала, что ты сегодня возвращаешься.       — Я решил сделать сюрприз. — Райан присел к настороженно смотрящей на него Софи и с улыбкой протянул ей небольшую картонную коробку с одной прозрачной стенкой. Диана зло сжала зубы, когда Софи вопросительно посмотрела на нее, но все же нехотя кивнула — Беатрис внимательно наблюдала за ней. Софи радостно приняла подарок и широко улыбнулась Райану:       — Спасибо!       — Играй на здоровье, — Райан потрепал Софу по локтю, отчего Диана непроизвольно дернулась, будто к ее собственному горлу приставили нож. Райан тем временем встал и поднял одну бровь: — Что с тобой случилось?       — Испачкалась, — Диана зашторилась ресницами. Не от него, от своих чувств. Ее глаза видели красивого мужчину, ласкового с Софией и внимательного к ней самой. Перерыв чуть меньше двух месяцев с последней встречи не давал Диане вернуться к своей злости. Ее не было, как ни взывай, и это дико пугало. Без нее она чувствовала себя обнаженной перед этим человеком. Обезоруженной до холодных иголок где-то под лопатками от его внимательного взгляда.       — Ой, — Беатрис недовольно посмотрела на Диану, — вечно ты скромничаешь. Она помогла раненому человеку, — последнее она сказала Райану. — Мы не знакомы. Меня зовут Беатрис.       — Брук! — радостно вставила Софи, на секунду отрываясь от созерцания красивой куклы за прозрачной пленкой. Беатрис засмеялась, Диана стояла тихо — вся ситуация действовала на нервы. Ди встрепенулась и посмотрела на Райана:       — Извини, мы спешим, — на его вопросительный взгляд она ответила хмурыми бровями: — Мне надо Софу отвести.       — Давай в машину, — Райан протянул ей руку так неожиданно, что она шагнула назад:       — Нет! Эээ... в смысле... Я не хочу машину пачкать. Давай лучше...       — Ничего страшного, почистим, — перебил Райан и поджал губы, Диана сглотнула. И выбора не было. Ди растянула губы в улыбку и сжала руку Сони:       — Малыш, сейчас на машине поедем.       Соня радостно взвизгнула. Беатрис махнула рукой в сторону и заявила:       — Я пойду тогда домой. Ди, давай...       — А ты не с нами? — прервала ее Диана.       — Нет, мне уже пора. Мы с тобой еще встретимся, я же буду тут еще долго. — Беа осторожно чмокнула в щеку подругу, Соню, и улыбнулась Райану. — До свидания, мистер Брейман.       Диана тоскливо посмотрела на спину Беатрис и тут же сердито зыркнула на Райана:       — Ты не мог предупредить?       — И что бы изменилось? — он пожал плечами и вдруг спросил у Софи: — Хочешь на ручки?       Диана задохнулась от возмущения. Да как он смеет? И, не справившись с собой, рявкнула:       — Нет! Не хочет!       — Но... — Софи попыталась возразить, Диана взглядом велела ей помолчать. Райан взял Ди за руку и повел к машине. Ди исподлобья смотрела на мир, на людей, на него. Свобода закончилась? Видимо, осознать это было сложнее, чем казалось минуту назад. Сейчас Диана не ощущала никакой разницы с обретенной полтора месяца назад и снова потерянной свободой.       — Я соскучился.       Ээ       Ээээ       Ну...       Ээээээ       Об этом мягко говоря шокированная Диана и думала, когда Райан мягко коснулся ее щеки на ходу.       Дорога до приюта была полна вопросов Софии Райану, которая хотела все знать о «принце». Так Ди, сидящая сзади с Соней и обнимающая ее за плечи, узнала, что день рождения у него в мае, что он любит красный цвет, а в детстве мечтал стать летчиком. Простая мысль, что это живой человек, который был ребенком, и так же как все бегал босиком по траве, была за гранью понимания, если сейчас поглядеть на него. И это все было более чем странно, потому что Софи весело смеялась над некоторыми его ответами — совершенно искренне, и вызывая его улыбку — ответную. Диана скрипела зубами. Сначала он угрожал Диане через нее, а сейчас веселил историями из детства? Ребенку этого не объяснишь, да он и не поймет.       А Диана? Ее разрывало. Прямо сейчас, на заднем сидении машины сознание взрывалось, облизывая холодом в районе затылка. Это все: желание стать летчиком, любимый мультик или нелепо утопленная в колодце энциклопедия... Это был не он. Не мог быть он. Это слишком... по-человечески. И вопреки своим воспоминаниям Диана, восстановившая руины после его прихода в свою жизнь, не верила, что это живой человек с прошлым и слабостями, воспоминаниями и улыбкой на лице, обращенном к доверчивой малышке.       Совершенно в своих мыслях Диана быстро потеряла нить разговора Сони и Райана, их голоса шли фоном к тихому звуку мотора, кожаной тишине салона и ее мрачным мыслям.       И стало хуже, когда Соня, обняв Диану на прощание, возбужденно шепнула ей на ухо: «Твой принц тебя не обидит, он мне обещал».       Не обидит. Да. Он уже. Обещание не будет нарушено, но оно уже непозволительно запоздало.

* * *

      Прикосновение к коленке было таким неожиданным, что нога рефлекторно разогнулась. Диана с ругательством пошевелила пальцами ноги, которые от души встретились с передним сиденьем, но ботинок смягчил эту взаимную неприязнь. Диана вскинула взгляд на Райана, смотревшего на нее пол-оборота с водительского места. Он сказал:       — Пошли.       Ди послушно вылезла из машины, все еще ругая весь мир за испытание ее терпения, и себя за неуклюжесть. А когда подняла взгляд, остановилась, вырывая ладонь из руки Райана. И когда он успел ее взять?       — Что это за место? — просипела Диана, разглядывая высокий дом, огражденный литым забором, с парковкой, большой современной детский площадкой (пролетела мысль «Софе бы тут понравилось»), и турниками сбоку. Ди изо всех сил игнорировала шепот внутри, молясь, чтобы он ошибался...       — Не задавай вопрос, на который знаешь ответ, — был спокойный ответ.       Нет! Нетнетнет! Диана сглотнула, а рука Райана по-хозяйски обняла ее за талию и почти потащила вперед.       — Ты... зачем ты...       Слова застревали в горле мокрыми камнями, они царапали острыми сколами кожу гортани изнутри. Ее тем временем молча провели в двери, в лифт. Красивый элитный подъезд, охранники на территории, лифт с немыслимым количеством кнопок и запахом чистоты. И рука на талии. Из всего, что видели глаза и чувствовало тело, до застрявшего в топи страха мозга доходило лишь давление сквозь куртку. Девушке стало жарко, и она не смогла сдержаться — отстранилась от Райана, избегая смотреть на него.       — Зачем я тут? — спросила она, все же поднимая взгляд. Она должна быть готова. Ко всему. И будет лучше, если он сразу без прикрас скажет, что она сейчас станет его шлю...       — Сама как думаешь?       — Я... — Диана собралась. Вспомнились слова Райана: «Веди себя как взрослая. Я знаю, ты умеешь», она на удивление спокойно продолжила: — Ты собираешься переспать со мной?       — Да, — Райан усмехнулся, впитывая вид побледневших губ и сузившихся до точек зрачков, сбившееся дыхание. Но все тот же твердый взгляд и кивок: приняла к сведению. Да эта девочка полна сюрпризов! Райан лениво коснулся волос Дианы и медленно сказал: — Но не сегодня.       И вышел в открывшиеся двери, ведя за собой свою куклу, которая сейчас совершенно заплутала — ее мир тряханули, все поменяли местами, а теперь еще раз. И все стало совсем не пригодным для понимания.

* * *

      Диана почувствовала себя неуютно. Опять роскошь, а она снова в майке и джинсах, все еще испачканных в уже высохшей крови. Широкий коридор прихожей заканчивался угловатой аркой, ведущий прямо, и двумя поворотами — налево и направо. В середине коридора в стене была дверь с металлической вставкой — Райан повел туда Диану мыть руки. Именно повел, потому что ее ноги отказывались служить хозяйке. Будто заключили с мозгом соглашение: бежать. Прочь. Подальше отсюда. А рука чуть ниже талии сжигала нахуй все договоры, связывала свою пленницу по конечностям. Да только вот проблема: пленница ли? Тогда почему не сопротивляется? Почему послушно моет руки, пересекаясь в зеркале с пугающе хищным взглядом, от которого надо бы бежать прочь, на край света и еще дальше, за пределы этой планеты. К солнцу. Сгореть на нем, а не от гнета, который ощущаешь только благодаря несмолкающей совести. Соня. Диан, очнись! Ты тут ради нее!       Мимо.       Куда-то в пространство, а не в ее пустое от непонимания сознание, сродни воздушному шару.       Мужские руки — сильные и беспощадные — обвили девушку сзади, прижимая тонкую спину к мощному телу. Ди слышала только шум воды, которая все еще лилась на ее вытянутые руки, когда отражение Райана наклонилось к ее напрягшейся шее. Диана дернулась, но Райан прижал ее своим телом к раковине, лишая возможности сбежать. Влажное прикосновение за ухом было сродни землетрясению — по шкале Рихтера баллов в пять. И сразу ноль, пугающий своей неожиданностью — ее отпустили и знаком руки позвали за собой...

* * *

      Когда Ди спустилась, Райан дал ей впитать в себя вид роскошной комнаты и покрытого белой скатертью стола с блюдами, закрытыми сверху крышками, пустых бокалов, отражающих живые огоньки свеч в выпуклых стенках. После чего вернул ее в реальность:       — С Рождеством.       — Оно уже прошло, — она склонила голову к плечу, щуря глаза, и стала похожей на любопытную кошку-трусишку.       — Это неважно. Я не успел вернуться вовремя.       — Месяц. Рождество было почти месяц назад.       — Ты меня ждала?       — Нет.       — Не скучала?       — Нет.       — И тебе было хорошо без меня?       — Д-да, — Диана сама не поняла, почему заикнулась. Конечно, ей было хорошо одной! Что за вопрос? И вообще, это неважно. Сейчас она тут. И что? — Райан, что происходит? Зачем я тут?       — Ужин, — он кивнул на стол и засунул руки в карманы брюк. — Ты, я надеюсь, голодна? — Ди неуверенно кивнула. — Тогда пошли со мной.       Он провел ее на кухню, и на второй этаж. Все было оформлено в металлических цветах, но без пафоса. Диана к своему удивлению не увидела квартиры размером с целый дом. Внизу — кухня, столовая и гостиная, наверху — три двери на приличном расстоянии друг от друга, и еще одна — в ванную, где Райан ее и оставил одну.       Большая комната, оформленная коричнево-золотой плиткой. Туалет, умывальник, зеркало с подсветкой под матовым стеклом рамы, двухдверный зеркальный шкаф прямо напротив стеклянной душевой кабины, ящик для грязного белья, очевидно, а у противоположной стены... Диана закусила губу. Джакузи? Большое треугольное корыто, в котором Ди поместится полностью, если лечь на дно. Ну нифига себе.       Диана вздохнула и стянула майку, дальше открыла шкаф. На полочках немного вещей: полотенца, закрытые упаковки мыла, шампуни... Все, кроме того, что нужно. Диана вздохнула и, вернув на место майку, вышла из ванной и тихо позвала:       — Райан? — После второй попытки он вышел из комнаты напротив и чуть правее. Диана робко улыбнулась: — У тебя есть порошок? Мне бы постирать одежду...       — Кинь все в корзину, — он недоуменно смотрел на нее. Первый раз Ди видела его удивленным.       — Я не могу. Это неудобно. К тому же, я только в белье ужинать не буду, — Диана скрестила руки на груди.       Райан зашел в комнату, а через секунд пять и столько же шорохов вышел и протянул Диане светло-голубую ткань. Она взяла ее и ухмыльнулась:       — Ты серьезно?       — Жду тебя внизу, — подарив Диане мимолетную улыбку, он спустился вниз.

* * *

      Тугие струи воды вселяли радость и надежду. Ложную или нет, думать не хотелось. Диана растворялась в воде, в запахе ягод от мягкой пены геля, в уютном свете от зеркала — верхний свет был очень ярким, поэтому она его выключила, погрузив комнату в мягкие сумерки. В таком свете кожа казалась нежно-кремового цвета, а глаза и нервы успокаивались, ослабляя натяжение накрученных до предела сегодняшним днем струн души. Первая порция бледно-красной воды с волос и ног вынесла прочь воспоминания о замерзших руках, мокрых коленках и жжении в ладони от пощечины впавшей в панику женщине.       Сейчас Диана думала о завтрашнем дне. Ей предстоит ехать на третий этап собеседования. Внимание, вопрос: отпустят ли ее домой за одеждой? И как быть со своей одеждой сейчас? Мылом для рук ее не постирать, а порошка Ди не нашла. Она тряхнула головой, разбрызгивая воду вокруг моросящим дождем. Обнаженное тело, прикрытое блестящими каплями воды, выглядело на удивление гармонично в ореоле бежевого цвета, с прилипшими к шее и плечам темными волосами, плачущими чистой водой на мягкий коврик.       Махровая ткань полотенца вызвала улыбку, но через минуту ее стер вид собственного тела в голубой мужской рубашке длиной ниже попы. Ноги были выставлены на обозрение. Ди вытащила из корзины свои джинсы, с сомнением повертела в руках. Надевать их на чистое распаренное тело совершенно не хотелось. Еще раз убедившись, что в шкафу нет того, что ей нужно, Диана повесила полотенце на белый крючок и осторожно вышла из ванной комнаты.

* * *

      Все мысли о том, что голые ноги — не преступление и вообще мелочь, испарились, когда Диана увидела сидящего к ней спиной Райана. Она неловко замерла на одной ноге, как цапля, когда он неожиданно развернулся к ней лицом, и выдавила:       — Э… У тебя нет шорт? Или штанов…       — Тебе зачем? — он поднял брови, зорко разглядывая ее ноги.        — Да как тебе сказать... Я полуголая, и мне ОЧЕНЬ неуютно. К тому же тут прохладно, — Диана говорила тихо, когда хотелось кричать. Причина абсолютно непонятная — в груди завязался узел, который требовал выхода эмоций, при чем самых разных. А клубок слишком плотный — отдельную нить не выловить. Либо все сразу, либо никак. И крик видно только в глазах.       Райан достал из комода под телевизором клетчатый плед и протянул Диане. Она сразу подвязала его на манер платья без бретелек, при этом откидывая в сторону уже ненужную рубашку.       Что происходит в ее голове? Тишина не спрашивает разрешения, она стягивает запястье веревкой и тащит. Тащит в дебри, в сторону которых раньше было проще умереть от ужаса, чем хотя бы посмотреть.       Тихо и спокойно. Ненависть и обвинения. И выигрывает нечто среднее. Неужели компромисс?       Усталость.       От непонимания.       Или от нежелания понять, что он смотрит на тебя тепло? Так, как не смотрел никто, никогда. В самую глубину глаз, обволакивая расширившийся зрачок, темную радужку и белок пеленой правды. Человек может действовать жестоко, но им не всегда правит сердце. А если страх? Неуверенность? Он не может быть неуверенным в себе. Верно? Промашка. Может. Точно так же, как мог быть ребенком когда-то, плакать, если обидели, и требовать конфету после каши. Сейчас в это почти возможно поверить. Почти. И Диана видит перед собой человека. Живого и с прошлым, о котором она должна узнать.       — Райан?       Он все еще стоит напротив, видит, что ее всегдашнее недовольство сменяется выражением догадки. То, куда нет пути. И он отворачивается. Все самые влиятельные люди этой страны, мира не могли расколоть его пополам. В отличие от девчонки, которая сделала это одним взглядом. И она в один момент уже не девчонка. Женщина, что видит четче, чем микроскоп. Роет глубже, чем земляной бур. С сухим треском, пожирающим поленья его ледяной стены самоконтроля приходит понимание: теперь правила будет диктовать она.       — Райан, я… Давай поговорим начистоту. Без догадок и объяснений, похожих на дым, — Диана прошла вслед за Райаном и села около него на диван. Видя, что он не реагирует, она осмелилась повернуть его лицо к себе чуть дрожащей рукой. — Пожалуйста. Ты привык, что все происходит так, как ты хочешь. И я уже устала сопротивляться тебе, это просто невозможно. Ты давишь, как танк. И если бы это касалось только меня, я бы вела себя иначе. Но ты решил действовать через Софию. Через ребенка. В тот несчастный день, когда ты имел неосторожность сбить меня с ног, а я потом решила поставить тебя на место, ты сказал, что тогда решил… познакомиться со мной ближе. Я не спрашиваю, как ты выяснил все про меня. Уверена, тебе только пальцами щелкнуть, — Диана говорила ровно и спокойно, не отводя взгляда от глаз Райана. Он смотрел на нее иначе. Без высокомерия. Скорее, с опаской. Именно она и заставила Диану продолжить. — И ты не привык к неприкрытой правде. Уродливой, как истерзанный горбун в осенней грязи ночной улицы. В это я тоже не лезу. Полагаю, что тебе захотелось разнообразия, — полувопросительно произнесла она и убрала руку от его щеки. — Это интересно. Маленькая… как ты говорил? Маленький осколок, кажется? Да только осколок может порезать, сильно и глубоко. Или засесть под кожей незаметной занозой, причиняя боль каждую минуту, а вытащить ее ты не можешь — она слишком мелкая, незаметная. Прозрачная. Но, знаешь... — Диана встала с дивана и подошла к окну. Догадки сыпались со звонким стуком бусин об паркет — одна за другой, заполняя все существо теплом чужой души в распахнутом против воли окне. Душа на ее раскрытой ладони. В первый и наверняка последний раз, — ...только что я поняла простую вещь: тебе нужен был просто человек, — она обернулась к Райану, который искал в ее лице что-то… черты той девушки, которая умерла минуту назад. Тихо. Безвозвратно. — Живой человек рядом. Который видит тебя самого, настоящего, за твоими делами, бизнесом, деньгами и связями. И, знаешь, все могло быть иначе, если бы ты не трогал моего ребенка.       — Она не твой ребенок, — глухо возразил Райан. Обычный лоск слетел с его лица, как будто это была высохшая шелуха луковицы. Диана видела, что он уязвим. И впервые позволила себе посмотреть на него, как на человека.       — Она — мой ребенок. Пусть по крови мы лишь сестры, но я уже давно считаю ее моей дочерью, которую глупые правила мне не дают забрать домой! И ты появился в моей жизни именно тогда, когда мне оставалась пара месяцев до повышения. В тот день жизнь решила меня в очередной раз наказать. Но я говорю не об этом. Я знаю, что ты можешь сделать со мной, с ней. Тебе только кивнуть, и я ее больше никогда не увижу. И я смирилась. Ты надавил умело, но жестоко. Я, как смогла, все починила. Хотя до сих пор не согласна с такой беспринципностью, когда дело касается ребенка, нагрубившей девушки и взрослого мужчины. Я все это время считала, что ты наказывал меня. А ведь это неправда, да? — Диана подошла к нему села перед ним… на колени… заглянула в глаза снизу вверх. — Ты не наказывал. Ты просто не нашел другого способа держать меня рядом, верно? Я права?       Ошибка?       Лава с шипением застыла камнем на хрустальной поверхности души.       Да.       Права.       Ответ промелькнул в его глазах волной блеска, когда он подался вперед, схватил ее за скулы неожиданно сильно, до гримасы боли на только что полном нежности лице. Глаза сверкали ножами, когда он зло заговорил ей в губы:       — Теперь ты решила влезть в мою голову, да? Думаешь, что самая умная? Так вот ты ошибаешься! — он шипел, сжимая скулы все сильнее. На глазах Дианы выступили слезы, а его слова жгли кислотой кончик ее языка. — Мне просто было скучно, а ты меня развлекала, как собачонка в цирке. Я велел тебе вставать на задние лапки, и ты это делала, при этом даже забавно тявкала. Поверь, детка, ничего более этого между нами не было. Ты была права в самом начале, помнишь? Про игрушку. Вспомни, что ты тогда мне сказала.       Диана всхлипнула и выдавила, чувствуя, как его слова впиваются под ногти иглами, а из уголка глаза по виску стекает слеза:       — Что ты поиграешь и выбросишь.       — Умная девочка.       Едкие слова одновременно с резким движением его руки — Диана упала на спину, откинутая его мощным, небрежным толчком — как мусор бросил. Она села, не обращая внимания на развязавшийся узел пледа на груди, на боль в локте и лице, на токсины его слов в венах и нервах. Она лишь завопила:       — Не смей! Я знаю, что права! — обида жгла ее изнутри. Осознание, что она не ошиблась и интуицию, горевшую огнем правильности ее слов, он пытался уничтожить своей гнусной ложью! Он не смеет этого делать! — Ты просто трус, который не может посмотреть в глаза правде! Сказать честно, что девчонка оказалась умнее тебя! Ты думал, что выстроил себе защиту своим отвратительным поведением? Ничего подобного! — она встала, рефлекторно придерживая сползающую с груди ткань, и пошла следом за ним, споткнувшись о ее край и едва ли замечая это. — Ты ворвался в мою жизнь, возомнил себя Творцом, решил самостоятельно выстроить мои дни так, как тебе того хотелось, но чтобы я была рядом! Я не удивлюсь, если ты в своей командировке думал обо мне! Думал, да? — Диана заметила его напрягшуюся спину и победно ткнула в него пальцем: — Вот видишь! Думал! Ты, который привязал меня к себе, думал о той, кого лишил свободы. Вопреки твоим ожиданиям, наверняка. Я должна была думать о тебе, потому что ты привык, что люди вертятся вокруг тебя, как планеты вокруг солнца. А я не думала, представь себе! Хотя нет, вру, думала, — она хищно следила, как он медленно обернулся к ней. — Пару раз вспоминала о тебе, когда была с Софой. Понимаешь, да? Думала о том, кто угрожал ЕЙ, а не о том, кто связал МОИ руки. Ты, и такие как ты, вы уверены, что вам все можно! — Диана неслась вперед скоростным поездом, все накопившееся взрывалось в ней и разносилось вокруг ударной волной, которая яростной растерянностью отражалась в серых глазах, она подходила все ближе к нему. — И тебе подвластно мое тело! Я иду туда, куда ты велишь, улыбаюсь тогда, когда ты этого хочешь. Но мы оба знаем, что это все — фальшь! Насквозь гнилые актерские игры, чтобы потешить твое мужское самолюбие! Но чувства тебе неподвластны! Именно поэтому ты действуешь через Софу, поэтому принуждаешь, вместо того, чтобы понять, выслушать и вести себя как НОРМАЛЬНЫЙ, мать твою, человек!!! И знаешь, — Диана подошла вплотную к нему, купаясь в его яростной уязвимости, — я более чем уверена, что знаю, о чем ты сейчас думаешь. Тебе страшно, и ты впервые захотел отпустить меня. Да только уже поздно. Я уже там... — Ди коснулась горячей ладонью его груди сквозь рубашку, — ...внутри тебя. Скажи мне уйти, и я уйду, вот только теперь я всегда буду с тобой, в твоих воспоминаниях. Буду первым человеком, который увидел тебя за напускным пафосом. И какой бы сволочью ты ни был, теперь я точно знаю: ты не тронешь Софию. Потому что ты не бессердечный. — Сама уверенность, завернутая в клетчатый плед, с бежевыми лямками на голых плечах и распущенными по спине влажными волосами. Глаза блестят черным янтарем, уничтожая на своем пути все живое. Она прожигала Райана насквозь, а он молчал. Просто обтекал и ничего не мог сделать. Или не хотел. Диана же тихо проговорила: — Ты можешь купить индульгенцию, да только она не гарантирует прощение. Ответ только за тобой.       И пошла к столу, налила себе вина и залпом выпила. Хуй знает зачем. Адреналин бушевал в груди, сушил горло и губы, стучал по вискам безумной смелостью и свободой от уже привычного страха. Диана собралась сказать что-то еще, когда ее крутанули на месте волчком, и бокал от неожиданности вылетел из руки и с острым звоном разлетелся на осколки. Звук, похожий на острое прикосновение к ее губам, которое парализовало все тело, порезало тонкую кожу. Ди не поняла, что она делает, почувствовала его язык на своем и неуверенно лизнула его в ответ, услышала невнятное ругательство прямо ей в рот. И тут же лизнула еще раз, хватаясь за воротник рубашки Райана. Он сразу же оторвал от себя ее руки и прорычал в губы, глядя в самое дно зрачков:       — Ты не знаешь меня.       — Самообман не есть истина, — Диана задрала подбородок, глядя в его глаза. Пожирая его — такую чистую ярость. Острую и приятную. Она чувствовала извращенное удовольствие от всего, что происходило. Ошейник ослабили слишком резко — слишком много кислорода и свободы изголодавшейся душе. И сейчас она пила ее — хлещущую из всех ран независимость и свое собственное всесилие. Пила или тонула? Сейчас разницы не было. Диана сходила с ума. — Я знаю тебя. Ты, сам того не понимая, открылся передо мной, рассчитывая, что я ничего не замечу. А я заметила. — Она пошевелила руками, которые он все еще сжимал за запястья. — И ты уже ничего, слышишь? НИЧЕГО с этим не сделаешь. Разве что убьешь меня. Но тогда я приду за тобой с того света, не сомневайся.       Райан отпустил ее так резко, что она, потеряв опору, облокотилась бедрами на качнувшийся стол. Как будто отобрали что-то. Райан быстро пошел через комнату к лестнице, а Ди поняла, что судорожно ищет, что сказать, чтобы не остаться без его ответа и чтобы…       …остановить.       — Больно осознавать, что ты никому не нужен? — Он остановился, а она замерла, как охотник, учуявший добычу. Стрела попала в цель, доставляя ей извращенное до боли и безумия удовольствие, и она продолжила: — Так, может, поменяемся ролями, и ты расскажешь, что или кто породил такого неуверенного в себе человека, который смог купить все, кроме чувства удовлетворения самим собой? Ты задавал мне вопросы, я на них отвечала, рассказывала сокровенные вещи…       — Не все.       — Что? — Ди вскинула брови на прервавшую ее реплику.       — Ты рассказала не все, — Райан повернулся к ней, Ди сглотнула. Он вернулся. Самоуверенность хлестала из него, как из сломанного крана, вентиль которого был случайно открыт на полную мощность, а теперь его заело. Но сейчас она не чувствовала себя его жертвой, и это меняло все. Битва на равных всегда жестока. И всегда несет за собой потери. Диана расправила плечи и отрезала:       — Если ты хочешь знать что-то еще обо мне, сначала ответь на мой вопрос. Если собираешься продолжать свои игры, то следуй правилам.       Несколько минут Диана слышала только биение своего сердца и вторящий ему стук в стекло — на улице шел град, рвясь в окна, в квартиры и в тепло. Но его не пускали. Стихия упорно долбила стекла мелкой дробью, наполняя комнату присутствием холодного и постороннего. Диана внимательно смотрела на Райана, каждый его шаг к ней обманывал взгляд. Она видела, что он отдаляется от нее. И совершенно не удивилась, когда холодный стук в окно соглашался с тихим словом, бьющим наотмашь по лицу.       — Уходи.       Тук-тук.       Бам-бам-бам-бам-бам…       Тук-тук.       Ди сглотнула вязкую слюну. В животе горело что-то необъяснимое, жгло сильно и неприятно. Почему ты не радуешься? Тебя отпускают!       Тук-тук.       Бам-бам-бам…       Иди же! Что ты стоишь?       Тук-тук.       Да иди же отсюда! Живи жизнью, о которой молилась еще вчера!       Тихо.       Темные глаза проследили за уходящим наверх человеком, который не заметил слезы по щеке. Не заметил, как внезапная свобода надломила этот несгибаемый хребет непокорности.