Стекло под кожей

      Безумство есть непродуманный шаг. Последствия? О них даже не задумываешься.       Погода слишком жестока, она не знает пощады и отговорок, посылая горсти голодных до тепла льдин, которые в обычное время не находят теплых препятствий. Но сегодня была ночь безумия, когда все логичное резко становится непонятным, а все понятное причиняет жгучую боль. Может, поэтому градины отскакивали от живого тела – не верили, что что-то сегодня пошло не по сценарию. Да и кому придет в голову гулять по ночному городу, вся жизнь которого попряталась в свои норы от вездесущих колючек холода?       Льдинки стучали по макушке с частотой небесной пулеметной очереди, путались в промокших волосах, по ботинкам, по шерстяной ткани, в которую безнадежно куталась Диана, пряча нежное тело от бессовестных кругляшков.       Даже не безумие. Сумасшествие. Нет, не идти сейчас по улице в пледе, ботинках и бежевом белье. А пойти наверх по черной лестнице, и забрать свои грязные вещи из корзины. Подняться туда, где вырос невидимый глазу барьер, тыкающий копьями куда-то в душу.       Глубже. Под нее.       До самого дна, покрывшегося скользким илом.       Диана была в ужасе от своего страха, и от ног – они передвигались на автопилоте, не получая от сломавшегося мозга ни одной четкой команды. Внутри все смерзлось. Намертво и по непонятной причине. Тусклым отблеском моргнуло воспоминание: свидание, красное платье, и она, опять замерзшая снежная королева, которая ушла на поиски капель не до конца растопленного сердца. В тот раз за ней пришел он. Принц. Спас.       А сейчас он не придет. Ты понимаешь это, и не ждешь его. Не поэтому ты плачешь. Не поэтому, пусть даже это ложь. Не поэтому, блядь, ты слышишь меня? Покриви душой. «Самообман не есть истина». Да, ты молодец. Правильные слова. Упейся ими, как ядом.       Слишком больно оказалось оторвать ошейник, который она зачем-то приварила к себе стальной сваркой. Неправильное воспоминание его взгляда. Живого взгляда. Ярость. Боль. Предательство?       Кто кого предал? Он ее, когда первая угроза слетела с его языка? Она его, когда расковыряла шпилькой интуиции и догадок замурованный вход в чужую душу? Она имела право. Боль за боль. Скрытое за открытое. И из этой игры она вышла не проигравшей стороной. Так вот какой у победы вкус? Горькая влага на языке, и разъедающая пустота внутри? Неожиданно. Не то, ради чего стоит идти по головам и ломать шеи. Свою шею. Любовь?       Смешно, конечно же нет, и от этого на покрытом инеем сердце тоскливо и уныло. Понимание. Она решила понять этого человека. Попытка сровнять их уродливое подобие общения на нормальные человеческие отношения привела к катастрофе, к необъяснимому скрежету где-то в глубине позвоночника.       Кто-нибудь, вытравите изнутри эту кошку, которая упорно и методично точит когти о ее ребра. Уберите эту дрянь, зачем она делает так больно, даже не объясняя причины?       Диана не имела права предавать его? Имела, но это было не предательство. Требование выставить между девушкой и мужчиной знак равенства вызвало взрыв, а вместо тождественно равного примера получилось темное болото с градом по лицу и трясущимися плечами под заледеневшей от воды и мороза шерстью.       Околевшее тело шло, пока не попало в место, где по нему больше не стучало острыми касаниями. И там оно оцепенело.       Гудок дошел до сознания только с третьего раза. Кирпичная арка какого-то дома стала пристанищем избитой природой Диане, которая сейчас вскинула голову наверх, а руку перед глазами – прямо на нее светили фары машины.       Не той машины.       От ужаса такой мысли Ди прикусила себя за щеку, но в судороге сжала зубы так, что на языке почудилась горячая влага с металлическим вкусом. Хлопнула дверь, и к Диане в свете фар приблизился силуэт.       – Девушка, что с вами?       Мужчина, судя по голосу, и откуда в его голосе столько неприкрытого недоверия? Ну девушка, ну в пледе под дождем, бывает. Неудачный день, мать его.       Диана попыталась что-то сказать, но заледеневшие губы повело куда-то в сторону. Она все же выдавила с третьей попытки:       – С-се-себ-бе по-пос-свет-ти.       Мужчину она рассмотреть не могла чисто физически – свет фар позади слепил. Своего тела Диана уже не чувствовала за исключением почему-то напряженных до предела лопаток с воткнутыми в них холодными иглами мерзлой ткани. От протянутой к ней руки Ди шарахнулась и врезалась спиной в стену. Мужчина сказал:       – Да успокойся, я не обижу тебя. Пойдем в тепло, хоть согреешься. – Она судорожно дернула головой, точнее не она, а высшая сила и еще не до конца околевшее чувство самосохранения. Диана от холода ничего не соображала. – Да пойдем, не то помрешь тут. – Ее взяли за локоть сквозь шерсть и повели к машине. Ди только успевала переставлять не сгибающиеся ноги. И, Боже, как же приятно было оказаться в тепле. Первые минуты Диана тряслась и подставляла руки под воздуховоды, из которых веяло теплом. А потом началось возвращение к жизни. Кровь медленно становилась положенной консистенции, пуская по ногам и рукам отвратительное ощущение покалывания, и оно тысячекратно усиливалось при каждом, даже малюсеньком движении. Потом оттаяли губы, и Ди смогла их облизнуть, разница в температуре между теплым языком и холодными губами оказалась очень приятной – как мороженое лизнула. – Как тебя зовут?       Диана вынырнула из омута ощущений, разных по всему телу, и посмотрела на своего спасителя. Мужчина не спеша вел дорогу, возраст в полумраке девушка не различила, темные волосы, в ухе тускло отсвечивает маленькая серьга. Благодарное за тепло тело теперь начало чесаться от перепада температуры. Муравьишки под кожей. Ди пошкрябала ляжки и ответила:       – Диана. А вас?       – Майкл. Не лучшее ты время выбрала для прогулок, Диана. И прикид, – добавил он, кинув взгляд на коленку в просвете сбившегося от чесаний пледа. Ди накрыла ногу, хотя теперь мокрая ткань делала только хуже и неприятней.       – Не я одна решила прогуляться в такую погоду.       – Я хотя бы в машине.       – А я люблю купаться, – ляпнула Ди, откидывая голову на подголовник и закрывая глаза. Тепло разморило ее, и сознание стало мутнеть. Мягкий голос слева прозвучал приглушенно, как через стекло. Руки ослабили хватку на собственных локтях, и безвольно сползли вниз, как подрезанные плети. В свете мелькающих фонарей и в поле зрения удивленного мужчины появились выступающие ключицы, левое плечо и верх лифчика на светлой выпуклости груди из-под сползшего вслед за рукой пледа. Отключившаяся девушка уже ничего не видела.

***

      Тело резко дернулось и село на кровати, только что проснувшийся мозг за ним не поспел. А когда догнал, Диана с ужасом вскочила с кровати и тут же грохнулась, подняв шум, наверное, на весь дом.       – Диана?       К ней с кровати вскочил мужчина и без спроса полез ее поднимать. Ди вывернулась и сделала несколько шагов назад по светлой комнате. Руки частично прикрыли белье, кроме которого на ней ничего не было. Диана вытаращилась на мужчину. В трусах. Синих с красной резинкой. И все. Все вопросы отпали одновременно с окончательно проснувшимся мозгом.       – Майкл, кажется? – осторожно спросила она, быстро подойдя к кровати, стянула одеяло и укуталась в него.       – Да. Я думал, не запомнишь, – Майкл улыбнулся Диане, которая смотрела на него, как на живого мамонта.       – С чего бы? Я на память не жалу... Господи Иисусе! – Диана расширила глаза. – Сколько времени?! – Ди проследила за направлением взгляда Майкла и выдохнула.– Фух! Все нормально, все пока живы.       – Ты спешишь?       – Да. Я... Эээ... А где это я?       – У меня дома. Ты не успела сказать свой адрес. Уснула за минуту, – Майкл покачал головой, все еще улыбаясь, и взъерошил волосы пятерней. Диана прищурилась.       – А где жена?       – Что? А! Кольцо. Зоркая. Я не женат.       – Нет? А сколько тебе лет? Двадцать четыре?       – Двадцать шесть, – Майкл позвал ее за собой. – Если допрос окончен, предлагаю позавтракать.       – А почему мы в одной постели были? Мы же не... ну...       – Я не некрофил, – Майкл полез в холодильник, сверкнув очередной улыбкой. – Предпочитаю спать с девушками в сознании. – Диана рассмеялась и с удовольствием принялась за еду. Майкл рассказал, что ночью на улице она была похожа на утопленницу с синими губами и мокрыми волосами, в которых звенели льдинки, что он принес ее сюда на руках, а спали они рядом, потому что больше спать в маленькой квартире негде. – Диан, а что случилось, что ты в таком виде пошла на улицу?       Кусок встал в горле, и Диана закашлялась. Мутная вода внутри всколыхнулась, и Ди силой воли затолкала воспоминания поглубже.       – Давай без вопросов. Так получилось.       – Слушай, а я ведь знаю, кто ты! Чего, думаю, лицо такое знакомое! Ты Ел...       – Тшш, – Ди закрыла рот собеседника рукой. – Я просто Диана, ок? – Его взгляд окончательно испортил настроение. Диана встала и сказала: – Спасибо за завтрак и за… ээ… спасенную жизнь, но мне пора.       – Так быстро?       – У меня дела.       – Не в таком же виде? – Майкл поднял брови, Ди мимолетно отметила, что он очень красив, а накаченное тело достойно атлета.       – Я выкручусь. Ты мне верни плед и мои вещи, и я избавлю тебя от своего присутствия.       – Ты не мешаешь, – Майкл погладил ее по спутанным волосам, Диана закатила глаза:       – Давай без этого.       Майкл преувеличено грустно вздохнул и принес из комнаты знакомый клетчатый плед и сумку, определенно видавшую лучшие времена.       – Телефон хоть оставишь? – Майкл хитро подмигнул Диане. – Я заслужил.       Она не сдержала смеха и продиктовала номер, предупредив:       – Позвонишь ночью, я приду к тебе во сне и придушу. Поблизости магазин одежды есть какой-нибудь?       Диана удовлетворенно оглядела себя в зеркале и кивнула. Ну, так определенно лучше, чем в пледе на почти голое тело. Без дождя и при свете дня это смотрится слишком странно. Выражение лица сотрудницы магазина и комментарий маленькой девочки, которая сообщила своей маме, что «эта девушка забыла одеться» определенно останутся в памяти надолго.       Диана только сейчас сообразила что куртку, которую она, в общем-то, спокойно могла вчера забрать из шкафа, она по неведомым причинам не взяла. Даже не вспомнила о ней, захлопывая за собой дверь. А почему, собственно?       Девушка сердито ущипнула себя за руку через рукав и вывернулась из воспоминаний, как змея из ловушки. Единственное, о чем она позволила себе думать, это что оковы сняты. Диана была уверена, что этот человек ее больше не потревожит – она залезла слишком далеко в запретную рощу души. Настырная кошка все еще мучила ее ребра, а Диана поспешно выметала стружку и делала вид, что все отлично. Паршиво от непонимания. Чужого и незнакомого чувства обреченности вместо звона фанфар в честь второй в истории отмены рабства.       Собеседование, как и было задумано Дианой, прошло на отлично, и через две недели она должна была приступать к работе, а до этого уладить все бумажные вопросы. Хотя был приятный сюрприз – ее приняли на должность выше, чем она планировала. Труды были не напрасными, и от этого было сладко, как в серединке кекса со сгущенкой. Мечта становится все ближе, радость затмевала все остальное.       Вечер Ди провела с Софией, а по дороге домой ей позвонила Беатрис, которой Ди ответила, что все отлично, никто не умирал, просто она немного устала.       А потом была ванная с кофейным эфирным маслом и горьким слезами. Никаких объяснений, просто надлом внутри жег, царапал, резал грустью.       И звонок в дверь.       Диана выскочила из воды и, поскальзываясь на плитке, побежала к двери. Надеялась на что-то? О нет, конечно нет. Звонок просто надоедливый. И плевать, что лицо заплаканное, халат прилип к мокрому телу, а пучок на макушке развалился.       Стыд от разочарования в том, кого она увидела, и в самой себе вырвался новым всхлипом в лицо подруги. Беатрис молча оценила обстановку, скинула пальто и потащила Диану на кухню, налила ей что-то в стакан и велела пить. Горло обожгло лавой. Ди чувствовала, как она стекает вниз по горлу и жжет стенки желудка, ища и не находя ничего, кроме желудочного сока и пустоты.       – Кианг, что случилось? – Беатрис встряхнула Диану, требовательно глядя ей в глаза. – Это он, да? – Из открытого рта Дианы вырвался новый всхлип, Беатрис зашипела. – Что он сделал тебе?       Диана помотала головой.       – Ничего... Я сама.       – Что сама? Вы расстались?       Рот открылся и закрылся, как у рыбки. Беатрис поскребла ногтями по столу, и простой звук подбил последнюю уцелевшую ножку стойки самоконтроля Дианы. По закрытому ладонями лицу текли слезы, а гримаса отвращения на лице Дианы, когда она убрала руки, вызвала у Беатрис полную растерянность.       – Беа, я не знаю!       – Да что за нахуй?! Сидишь тут, соплями мажешь! И не знаешь? Говори давай! – Беатрис взбешено схватила Диану за руку, запуская ногти в тонкую кожу. Еще одна кошка. – Он бросил тебя? Сделал больно? Что? Да говори же, мать твою!       – Не...не говори так, – Ди сделала еще глоток, новая капля с щеки разбавила крепость алкоголя. – Он не бросил. Мы не... – закусила губу. – Я ему сделала больно. И это мучает.       – Каким образом?       – Я залезла ему в душу, – Ди обреченно посмотрела на ничего не понимающую Беатрис.       – Я не ослышалась? В душу? Прием, Таймыр! В отношениях это нормально!       – Не в этих. Это были другие отношения.       – Были? Знаешь, Диан, ты тогда в нашу встречу ОЧЕНЬ странно себя вела. Сказала, что скучаешь по нему, а когда его увидела, чуть не убежала пешком на северный полюс. И что я вижу сейчас? Вы расстались, а ты похожа на дохлую медузу! Что произошло за одну ночь?! Так быстро не влюбляются.       – Да что ты несешь?! – Диана вскочила со стула, стакан качнулся и завалился на бок. В янтарной лужице захотелось утопиться. – Какая любовь! Я не люблю его! Тут другое! Он живой, понимаешь? Совсем не такой, каким я его видела! И я поняла это слишком поздно. Я привыкла, понимаешь ты или нет? Привыкла к нему вот тут! – Ди ткнула пальцем в центр лба, оставляя там красную точку. – И лучше бы я любила его! Слезы любви хотя бы возможно объяснить. А это... я не понимаю, что сейчас происходит! Я таких слов не знаю! Меня просто выворачивает наизнанку, хочется лезть на стенку. Вот тут что-то грызет, – Диана скребла грудь, заходясь в рыданиях, и сползла на пол, отчаянным жестом вскидывая руки наверх. – У меня едет крыша, да? Беа, я схожу с ума?       – Тшшш, – Беатрис присела к Диане и заключила ее в объятия, покачивая, как ребенка. – Диан, я не до конца поняла, что именно происходит, но мне этого достаточно, чтобы сделать вывод. Забудь о нем, отпусти все. Пусть оно все ебется конем, а ты забудь. Пусть он сам разбирается со своей душой, а ты ничего плохого не сделала. Вы встречались, Диан. Он сам официально назвал тебя своей девушкой, и ничего кримина…       – Что ты сказала?       – Что ничего криминального у вас не произошло. Люди встречаются, расстаются, это нор…       – Да я не об этом! Что значит «официально назвал меня девушкой»?       – Ну, даешь! Если бы про меня в журналах писали, я бы все статьи наизусть выучила, – Беатрис ласково убрала волосы с лица Дианы. – Твой мистер Брейман официально подтвердил, что ты его девушка. После той самой первой статьи. Ты там еще в таком красивом платье на фотографии.       – В красном, с цепочками на спине, – прошептала Диана, прикладывая пальцы к побелевшим губам. – Он объявил меня своей девушкой? Боже мой!       Рыдания не заканчивались еще два часа, Диана все больше пьянела и несколько раз в последний момент снимала со своих губ откровение, что они даже не встречались на самом деле. Признаваться в этом не хотелось. Какая же жалкая, поломанная игрушка с черной пустотой внутри.       Диана стенала, в горле поднималось что-то… Выше, на языке, она чувствовала.       Почти искрит, обжигает.       И выше. До темноты в глазах и царапин от обезумевших рук на мокрых щеках.

***

      Следующее утро было испытанием организма на прочность, потому что Диана провела его на коленях около унитаза – слишком много стресса и алкоголя на голодный желудок выворачивали наизнанку. Единственное, чему радовалась Ди, в очередной раз давясь слюной и сплевывая вязкие нити в воду, что Беатрис уложила ее спать и ушла, а блевать Ди начала, проснувшись около четырех часов утра в гордом одиночестве.       Ди рывком подняла голову, продирая сонные глаза. Уснула в туалете? Сидя на полу, а голова на согнутых на толчке руках. Ууу, все. Пассажир готов. В желудке что-то ржаво крутилось, девушка ощущала себя овощем. В принципе, так оно и было – бледная до зелени утопленница отражалась в зеркале, захотелось ее пристрелить, чтобы не мучилась.       Холодная вода вернула к жизни, Диана почувствовала прилив сил, при этом игнорируя методичный колючий бубнеж внутри, главным образом связанный со словами, брошенными ей в лицо в тот вечер день назад. Кушать по-прежнему не хотелось, но была непреодолимая жажда деятельности. Ди быстро привела себя в порядок и побежала в спортзал.       Груша всегда все снесет – достойный соперник. Мышцы благодарно ныли, когда Ди в очередной раз пошла на передышку, стирая щекотящие струйки пота с лица и шеи. Большой светлый зал был почти пустым – в девять утра тут мало народу – все либо работают, либо еще не проснулись после ночного дежурства или пьянки. Прохладная вода в желудке усиливала ощущение пустоты – два часа в зале таки пробудили голод и окончательно вывели похмелье из организма. Из головы не выходил образ мужчины, поднимающегося по лестнице, на щеках все еще чувствовалось его прикосновение. Ядовитое удовольствие. И это сводило с ума, заставляя Диану рычать и неистово лупить покачивающуюся от ударов грушу сильнее, чем когда-либо. Она злилась. На себя. На него, снова на себя. Как ополоумевшая, бегала по кругу, глотая как будто не воду, а куски льда, вместе с тихим словом.       Уходи.       Такая громкая пощечина, жжет до сих пор. Уязвленная гордость распарывала канаты нервов, как ржавый напильник.       – Какие люди!       Диана недоверчиво посмотрела в сторону голоса и покачала головой:       – Да ладно? Не бывает таких совпадений.       Перед ней стоял Майкл собственной персоной. В черных шортах и майке, пропитавшейся потом на груди.       – Значит, это судьба, – лучезарно улыбнулся Майкл, сверкая своими удивительно синими глазами. Диана невольно восхитилась этой морской глубиной.       – Подкат на высшем уровне, – фыркнула Диана. – Успокой меня и скажи, что ты не следил за мной.       – Это не мой стиль, – Майкл заправил прядь мокрых волос за ухо Дианы, выбившихся из хвоста. – У тебя неплохой удар. Мне повезло, что ты мне не врезала вечером в арке. Или утром.       Диана рассмеялась и милостиво махнула рукой:       – Я не люблю насилия, но если очень хочешь, могу прописать.       – Как любезно.       – А то! – Диана шутливо встала в стойку, Майкл принял оборонительную позицию, и, явно провоцируя, поманил ее пальцем:       – Покажи, на что ты способна.       Дважды просить не нужно. Диана пошла в нападение, а Майкл ловко оборонялся, не давая касаться себя. Постепенно азарт захватил ее, и Ди перестала сдерживать себя и поперла на полную. Удары руками Майкл успешно блокировал, но Диана пошла на хитрость и взмахнула ногой, крутанувшись на месте и тут же добавляя хуком справа. Майкл вытаращился на Диану, но мятежный огонек в его глазах мигнул более чем красноречиво, и теперь на защиту пошла Диана – Майкл наносил несильные, точные удары, а Диана уворачивалась от его рук. Вдруг на Диану свалилось непреодолимое желание смеяться, и она, утонув в своем неожиданном облегчении, пропустила удар по ноге. Падая, она все же успела подсечь Майкла под колено, и они вместе рухнули на пол, где Диана залилась тихим счастливым смехом.       – Неплохо, – Майкл перевернулся на бок рядом с хихикающей Дианой, у которой в голове прыгали чертята. Она выдавила:       – Твою мать, что за чертовщина?       – А что такое?       – Я жива! – воскликнула Диана. – Понимаешь? Я чувствую себя живой! В первый раз за… – она осеклась, увидев слишком внимательный взгляд чуть сбоку от своего лица, и поспешила исправить оплошность. – За последние несколько дней. Вот она я! Руки, ноги, кровь! Кстати, я тебя все-таки задела, – Диана стерла с подбородка Майкла тонюсенькую струйку крови, ощутила мелкое покалывание щетины и зачем-то сказала. – Колючий.       – Перед залом не вижу смысла бриться, – Майкл встал и потянул за собой Диану. – Ну что, повторим?       – Тебе жить надоело? – Диана игриво подмигнула ему и ойкнула, когда он положил руку на ее голую талию пониже топа. – Что, руки положить некуда?       Майкл легко улыбнулся, когда Ди отпихнула его.       – А ты недотрога, я вижу.       – Я могу врезать тебе еще разок, ты прям напрашиваешься.       – Ты еще долго тут будешь?       – А время у нас…– темные глаза пошарили по стене. – До одиннадцати точно буду, я еще с грушей не закончила. Потом беговая дорожка и растяжка.       – Давай потом сходим куда-нибудь?       Диана поймала свое согласие на кончике языка. Свидание? Сейчас? Внутри квакнула жаба вины перед Райаном. И почему она опять о нем думает? Хватит уже! Он сказал ей уйти, значит, она ему не нужна. Все, конец истории. Беатрис права, забудь о нем.       – Давай, только не на долго.       – Тогда в двадцать минут двенадцатого встречаемся внизу.

***

      Диана внимательно рассматривала сидящего напротив Майкла, и, не удержавшись, вякнула:       – Какие же у тебя глаза красивые! Я такого цвета не видела ни у кого. – Парень неожиданно смутился, розовый румянец на щеках сделал его похожим на нежную девушку. Диана улыбнулась и искренне выдала: – Ты такой… нежненький.       – Как будто геем назвала, – недовольно протянул Майкл.       – Не… ой, да неважно. Ты не выглядишь как гей, – Ди ткнула его кулаком в мощное плечо. Ребята разговаривали в кафе уже около часа. Майкл оказался очень веселым, Диана смеялась над его шутками, не переставая, а его харизма не давала отвести от него взгляда. Что-то такое было в нем. Зацепило.       Но даже оно не могло отвлечь мозг Дианы от Райана, который упорно смотрел на нее с журнальных страниц на предыдущих номерах, и из того вечера, когда она порвала свой ошейник у него на глазах. Ди злилась на себя, и была готова на все, чтобы он исчез из ее головы. На все.       Именно об этом она думала, когда мощное тело вжало ее в стену, шаря руками по телу, а ее рот был взят в плен мокрыми прикосновениями чужого властного языка. Было странно наблюдать за своим поцелуем как со стороны – Ди отдавала своим рукам приказы проводить по мускулистым плечам, языку – отвечать на поцелуи, а внутри – вакуум. Никаких чувств. Ди слышала, что должно быть возбуждение, когда хочешь другого человека, но что-то пошло не так, в причинах копаться не хотелось. Диана закрыла глаза и позволила провести себя в квартиру, из которой она ушла предыдущим утром, и, не разрывая поцелуй, повалить себя на кровать. Майкл был жадным до прикосновений: хватал за руки, проводил по ногам и нетерпеливо поднимал блузку…       Самоконтроль Дианы не успел за безумной мыслью, хлесткой и болезненной, как удар ремня: тело уже вспомнило чужое прикосновение, твердые губы на ее собственных, и тепло где-то в горле и груди. Последняя их встреча, когда она добровольно ответила на безапелляционный поцелуй. Первый настоящий. И последний. С ним.       В животе что-то нагрелось. Пугающе приятное ощущение заставило Диану разорвать поцелуй и оттолкнуть от себя уже полураздетого мужчину. Не то.       – Прости, я… я не могу, – Ди вскочила с кровати и схватила свою блузку. Майкл растеряно смотрел на нее.       – Я сделал тебе неприятно?       – Нет-нет, я просто… дело в том, что я не могу. Я пока не готова…       – Вы же расстались! – вскинулся Майкл, хватая Диану за плечи. Она ошалело смотрела на него, не зная, что сказать. – Так в чем дело? Я же вижу, ты хочешь!       – Не хочу! – она оттолкнула от себя его руки. – И при чем тут «расстались»? О чем ты вообще?       – О твоем бывшем! Ты его не забыла? Я же сказал, что знаю, кто ты такая! Во всех журналах пишут, что между вами все кончено!       Воздух встал в горле снежным комом. Кончено. Она свободна. Диана холодно процедила:       – Я тебе сказала, что дело во мне. Не придумывай лишнего. И извини за испорченные планы, – Диана вышла в коридор, а потом покинула место не сбывшихся надежд на забвение.

***

      Выкинуть нахуй все.       Вычистить до последней крошки, до блестящего пола и пустых шкафов. Уборка всегда помогала прийти в себя. Проблема была лишь в том, что неисправимая чистюля Диана не допускала грязи в квартире тети, поэтому и убирать было нечего.       Но сейчас неважно. Рукам надо было что-то трогать, делать, перекладывать. Мозгу – анализировать необходимость присутствия в доме той или иной вещи. Шкафы уже были перерыты, все сложено заново, пыль протерта. И никакой разницы. Громко включенная музыка не давала мозгу плавиться от путаных мыслей, Диана нарочно подпевала и пританцовывала со шваброй и тряпкой для пыли в руках. В прихожей взгляд задумчиво проскользил по двери, Ди видела себя прижатой к вырезанному на дереве орнаменту сильными руками, а в носу защекотал слезами запах свежести и ментолового геля для душа. Спасибо блядь! Как выключить чертовы воспоминания?       Диана в ярости на весь мир отодвинула комод и принялась мыть там пол, когда взгляд наткнулся на светлый уголок, робко выглядывающий из под соседнего шкафа. Она проворно достала бежевую картонку с именем. Маркус Арчибальд Кеннинг. Так вот куда она делась!       Диана закусила губу, а рука уже тянулась к телефону. Всего один гудок не дал времени на раздумья: трубку подняли почти сразу. Диана сразу бросилась в пучину:       – Здравствуйте, Маркус! Это Диана Елагина.       – Диана? Не ожидал тебя услышать. Здравствуй, – спокойный голос остудил Диану, которая осадила себя. А ты что думала, он будет рыдать от счастья, лишь услышав твой голос? С чего бы. Ха-ха.       – Да я, честно говоря, сама не ожидала, что позвоню. У меня к вам вопрос.       – Все верно, – ответили ей. Или сбили с толку. Диана вопрошающе посмотрела на трубку, словно прося у дисплея объяснений, а потом вернула ее к уху:       – Что верно?       – Ты же звонишь, чтобы узнать, в силе мое предложение или нет, – прозвучало утверждение. Каменная уверенность. Диана не могла не оценить прямоту.       – До сих пор не понимаю, как вы в первую нашу встречи сказали, что я не врач. Вы же все знаете, да?       – Не совсем, – бархатный смех в трубке вызвал улыбку Дианы, она гораздо теплее продолжила:       – Да, я звоню за этим. Но такого ответа я не ожидала.       – Люблю удивлять. К тому же с чего бы мне передумать. Разве что-то изменилось? Я помню, что ты спасла мне жизнь, – Маркус что-то сказал, оторвав трубку от уха, Ди уловила слова «апоплексия», «острый аппендицит», ее заинтересовало быстрое бормотание собеседника Маркуса там у него, но мешать Ди не хотела, дождалась, когда Маркус вернет внимание к ней, и сказала:       – Давайте потом поговорим, я не хочу вас отвлекать.       – Звучит странно, но ты вовремя позвонила. Я не занят».       – Но я же слышу…       – Вот же ушастый ребенок!– воскликнул Маркус и расхохотался. Вспомнились морщинки в уголках глаз, когда он смеялся в больнице. Ди тоже улыбнулась.       – Не вы ли говорили мне, что я не ребенок?       – А ты записываешь за мной? Так, Диан я… минуту! – в трубке раздалось шуршание и голоса – Маркус все же был занят. И его недовольный голос невнятно ругал кого-то за что-то. Диана восхитилась строгостью. Вот это настоящий врач. Прям как Стэн. – Алло, ты тут?       – Да. С кем вы ругаетесь?       – Взял нового врача, а она диагноз поставить не может. Пойми правильно, я не жалуюсь. Просто беру людей, чтобы работали, а они не хотят.       – Вообще вы как раз жалуетесь сейчас, – пробурчала Диана, было обидно за врачей, – Хотя я вас понимаю. Работать, так работать. А нет, будь добр, иди в за...заросли терновника. А что у вас там за проблема? Расскажите, раз не заняты.       – Приезжай, поговорим. Заодно посмотрю на тебя в деле, – ответ стукнул по лбу адреналином, Диана мигом вскочила но ноги и как можно спокойней ответила:       – Хорошо, скоро буду.       В больнице Диану, которая назвала свое имя на стойке, сразу направили к лифту, на четвертый этаж. Диана с радостью принюхалась – тут пахло медикаментами не так сильно, как обычно в больницах, как будто тут распыляли аромат, похожий на корицу. Сладенький и уютный. Врачи в белых халатах без спешки ходили по палатам, а больные… такие же люди, как и все. Обычные, разве что богатые. В «Мэйор Клиник» бешеная проходимость, при том что услуги тут не дешевые, а оказываются на высшем уровне.       Диана задумалась. Ее уже почти взяли на работу в ту, другую больницу. Но и ежу понятно, где зарплата будет выше, а сама работа престижнее. Диана нахмурилась. Торопить события – не самое мудрое решение. Она просто приехала пообщаться с Маркусом, для начала.       Приятный звоночек оповестил, что Ди приехала на четвертый этаж. Светлые коридоры были залиты светом из окон с одной стороны, а входы в кабинеты были напротив них. Тут не было пациентов – только врачи в халатах или медицинских костюмах. Нужная ей дверь ничем не выделялась среди других – белая, обычная, с табличкой «Д-р М.А. Кеннинг», и ничего лишнего. Ди выдохнула и постучалась. Мысль о том, как она не хотела общаться с ним вначале, кольнула прохладным воспоминанием под челюсть.       Получив из-за двери разрешение, Диана зашла, и уголки ее губ поползли вниз в желании сдержать улыбку: доктор Маркус Арчибальд Кеннинг ползал по полу в попытке собрать бумаги, которые маленький светловолосый мальчик лет четырех раскидывал вокруг с тихим хихиканьем. Маркус одновременно заговорил с Дианой и, очевидно, с мальчиком:       – Диан, проходи, располагайся. Нат, прекращай. Я уже устал ползать тут.       Диана не выдержала и прыснула, присаживаясь на пол, и принялась помогать Маркусу, при этом задорно глядя на вполне себе довольного жизнью и своей выходкой мальчугана. Она тихонько поманила его пальчиком, а когда он без стеснения подполз к ней, «шепотом» спросила:       – Ты что тут вытворяешь?       – Я навожу порядок. У деды тут все слишком правильно, – так же тихо «по секрету» поведал мальчик, вызывая у Дианы еще более широкую улыбку, которую она, однако, загнала внутрь и строго посмотрела на него хорошо отрепетированным с Софией взглядом:       – А деда так не думает. Ты не пробовал помочь ему навести порядок, а не раскидывать важные бумаги? Он же наверняка не разбрасывает твои книги и раскраски, да?       – Не разбрасывает, – задумчиво протянул он. Диана почти слышала, как крутятся шестеренки в белобрысой голове. Сообразительный малый. Ди тем временем дособирала бумаги вокруг себя и встала, глядя на Маркуса, который с улыбкой указал на мальчика:       – Неплохо ты с ним.       – Дети есть дети, – Диана ласково потрепала мальчика по волосам, глядя в светло-зеленые глаза. – Тебя как зовут, монстр?       – Я не монстр! – обиженно топнул ногой дьяволенок. – Я Нэйт!       – Не монстр? Тогда собери еще вон те бумаги в углу и отдай их дедушке. Я правильно поняла, да? Внук? – спросила Диана Маркуса, тот кивнул, забирая у Нэйта бумаги. – А почему вы назвали его Нат? А не Нэйт.       – Его полное имя – Натаниэль, – Маркус сел за большой светлый стол, Ди отметила удивительный для врача порядок на нем, хотя она была точно такой же, и это радовало. – Но родители как-то назвали его Нэйт, и теперь он уже сам привык, все привыкли.       – Кроме деды! – довольно вставил Нэйт.       – Кроме деды, – согласился Маркус, сверкнув глазами на внука. – Сиди тихо, мама сейчас придет за тобой. Диан, это было неожиданным, Линда его уже должна была забрать, но задерживается.       – Да не страшно, – Диана села на белый диванчик. Нэйт, к ее приятному изумлению, уселся у нее под боком. – Линда – ваша дочь?       – Да. Но ты тут не для этого, я полагаю.       Диана расслабленно улыбнулась. Удивительно, насколько спокойно она себя тут чувствовала. И как будто все делает правильно. Какое же приятное ощущение. Довольна тем, что происходит. Диана улыбнулась Нэйту:       – Тебя бы с Софой познакомить! Вы бы подружились.       – Кто такая Софа? – мальчик заинтересованно шмыгнул носом.       – Моя… сестра. Ей шесть лет. Тебе сколько?       Натаниэль гордо показал ей растопыренные пять пальцев. Ди вернула свое внимание к Маркусу:       – Так вы расскажите, с кем по телефону ругались?       – Расскажу, только для начала на, – он протянул ей медкарту, Нэйт передал ее Диане, которая тут же углубилась в чтение, слушая Маркуса. – Посмотри и скажи мне, что ты об этом думаешь.       Темные глаза забегали по строчкам. Минут десять было слышно только перелистывание страниц, тихое дыхание и возня ребенка. Потом Диана кивнула и, все еще глядя в карту, медленно начала:       – Мне быть с вами честной?       – Желательно.       – Отлично, – Диана задумчиво сощурилась. – Я слышала по телефону слова «апоплексия» и «аппендицит», и, судя по всему, вы говорили именно про этот случай. Симптомы однозначные, частично подходят к обеим болезням, но по мне, это точно не апоплексия, потому что боль в животе в области диафрагмы и правого подреберья не имеют отношения к разрыву. На счет аппендицита, при чем острого, тоже не уверена, хотя это более правдоподобно. Если не считать вашей подсказки, то у меня есть предположение, но сначала ответьте мне. Эта… Миссис Риксон жаловалась на странные ощущения в животе? Вроде схваток. В каком состоянии ее живот, прямая кишка, что с микрофлорой? Тут какое-то бредовое заключение. Кто его делал? Никакой информации. – Диана вернула карту Маркусу, который внимательно ее слушал. – Я… не хочу делать вывода, пока не уверена. Вы мне дайте нормальное заключение о пальпации.       – Сама его составишь.       – Что?       – А чего ты удивляешься? Другого заключения у меня нет, а ты сюда не просто поболтать приехала. Я же сказал, посмотрим на тебя в деле. Но сначала…       Стук в дверь прервал на полуслове. Нэйт вскочил с дивана и тут же повис на ноге вышедшей светловолосой женщины. И без радостного вопля понять не сложно – мама. А следом за ней зашла девочка лет десяти, золотистая блондинка. Тонкая и изящная. Уже сейчас видно: вырастет настоящей красавицей. Маркус вопросительно посмотрел на них:       – Ну что?       – Стабильно, как и до этого, – ответила женщина, отлипляя от своей ноги сына, и вопросительно глядя с Маркуса на Диану. – Мы помешали, очень жаль, простите. Нэйт, где твои вещи? Пойдем, – захлопотала она. Маркус успокаивающе качнул головой:       – Линда, все хорошо, не суетись. Позволь представить тебе Диану, – неожиданно сказал Маркус. Ди икнула от неожиданности. И даже не успела вежливо улыбнуться, как оказалась в объятиях. Незнакомая женщина заплакала на ее плече. Диану мелко затрясло, когда женщина отпустила ее и затрещала, вытирая слезы и судорожно хватаясь за ее руку:       – Диана, это вы! Я так хотела с вами встретиться с той самой ночи, когда вы спасли папу! Я хотела сказать спасибо! Вы не... то, что произошло, это... Мне не выразить то, что я чувствую! Если бы не вы... было бы... Боже, вы не представляете...       И она снова заплакала в плечо остолбеневшей Дианы. Она растерянно поглядела на Маркуса, который мягко отстранил женщину и обнял за плечи. Диана быстро смекнула и пошла к двери:       – Я снаружи подожду, если позволите.       И она поскорей вышла вон.

***

      Ди удовлетворенно кивнула и провозгласила:       – Болезнь Крона.       – Уверена? – засомневался Маркус, но Диана еще раз твердо кивнула:       – Абсолютно.       – Объясни. – Диана принялась в деталях рассказывать подробности осмотра и досконально описала полученные результаты. И пингвину ясно, что Маркус сам все знает, но он решил проверить ее. Пусть так, Диана не зря учится на отлично и одержимо идет по тропе медицины. После ее доклада и ответов на провокационные вопросы по диагнозу, Маркус довольно хлопнул в ладоши и потер друг об дружку – от сухого звука захотелось почесать спину. – Я не ошибся в тебе.       – Не слишком ли быстрый вывод? – Ди подняла бровь, скрывая ликование.       – У меня глаз наметан.       – А тот врач, который диагноз не может поставить?       – Так, хватит меня ловить. Ты будешь работать на меня? Я предлагаю...       Дальше была подробная экскурсия по больнице и объяснения специфики работы персонала и современной техники. Про себя Диана решила, что половину придется осваивать на ходу, но это не сложно. Народ тут вроде нормальный работает. Без загонов. И да, решение было принято.       Диана со сдержанной улыбкой пожала сухую ладонь Маркуса.       Теперь три месяца испытательного срока, трудовой договор на полную ставку и... второй шаг к своей мечте!

***

      Визит в больницу, где ее уже согласились принять на работу, был не из приятных – человек, почти ставший ее непосредственным начальником, долго и неэтично высказывался о несозревшей для работы врача девочке, которая возомнила себя профессионалом. Диана лишь молча вспоминала, как именно этот человек экзаменовал ее, а в конце долго и нудно хвалил. На улицу Диана вышла с широкой улыбкой, и вздохнула полной грудью. Почти. Теперь все будет хорошо. И сейчас ее ждет веселая рыжая малышка.       Сегодня игры были веселыми как никогда, Диана смеялась, почти не прекращая, а Софе только этого и надо было. Мокрые насквозь, со снегом под шарфами и на шапках, они ввалились в приют, словно два оживших снеговика. Ди сразу же, наплевав на правила, пошла сушить и переодевать Софию. Ощущение, что Диану омывают теплые волны любви этой малышки, подсказывали, что на этот раз она все делает правильно.       Ее настроение не портили ни промокшие сапоги, ни горящая после неудачного броска снежка щека, ни особенно фотография на обложке очередного журнала во всех киосках, где мистер Брейман обнимает женщину. Другую. Красивую, как звезда голливуда, вроде актриса какая-то. Чертовы журналы прыгали в глаза, наплевав на усилия Дианы смотреть куда угодно, только не на них. И не понимала, что глаза сами магнитом тянулись к ним, ныряя в горечь, а руки какогочерталысого протягивают продавщице деньги и забирают тонкий и тяжелый, как каменная плита, журнал.       Он был так далеко от Дианы, как она этого хотела. Раньше. А сейчас хотелось забыться, лишь бы не видеть, не думать. Как, блять, отключить рубильник? Поэтому худшим наказанием для нее было свободное время, которое заполняли собой непрошенные мысли, от которых она никак не могла избавиться.       Слабачка.       Девчонка.       Рабыня, которая скучает по своему плену, только лишь освободившись от него.       Мост понимания они сожгли в самом начале стройки диким огнем, и его было не восстановить.       Отпусти.       Забудь.       Он не целовал.       Не улыбался искренне.       Использовал.       Дергал за поводок забавы ради.       «Как собачонка в цирке, а ты тявкала».       Еще больнее, давай же.       Встряхивай себя в шаре, утыканном иглами изнутри. Пусть дерут.       А снаружи улыбка, иначе никак. Искренняя – только для Софии, но не так как раньше.       Мечта стала одержимостью, а девушка – отчаянной карьеристкой.