Стекло под кожей

      Дни летели незаметно, как ласточки – быстро, резко. Моргнешь, а она уже улетела, только острый двойной хвост мелькнул в сером небе. Тонкие черные линии в небе разделили жизнь Дианы на строгие черные квадраты, она не помнила себя от усталости, и в этом было спасение. Неистовое погружение в программу четвертого курса поселило Диану в библиотеке. Новая работа была сложнее, но много интереснее предыдущей – Маркус испытывал, на что Диана способна, постоянно экзаменовал, выжимая все соки и знания, учил ее, жадную до информации и любой работы. И необъяснимо опекал, не смотря на строгость. Коллеги тепло приняли девушку младше их всех минимум на пять лет. Диане выпала настоящая удача, и она схватила ее так крепко, как могла. В свободное время Ди ездила в свою старую больницу к Стэну, который грел ее сердце своей радостью и гордостью за нее. Встречи с друзьями по вечерам превратились в необходимость, так как каждый вечер к Софии не пускали – то их куда-то возили, то день осмотра очередного врача... Дом стал местом для сна, не больше. Душа рвалась куда-то, билась в ребра, как птица в прутья клетки. Чем дальше Диана бежала от воспоминаний, тем больнее они ее жалили. Ядовитые суки. Грусть стала фоновой и до кошмарного ощущения привычной. Новая грань веселой и беспечной Дианы.       Девушка иногда зависала во времени и пространстве, как неопытный путешественник во времени, который ошибся с передачей, и дернул не тот регулятор. И даже боги не скажут, в какой вселенной она застряла на этот раз.       И сама себя не узнавала. Упорно не признавала, что влюблена. Была уверена, что не могла, просто нахрен НЕ МОГЛА влюбиться в того, кого хотела уничтожить. Невозможно до нелепости и истерически бьющегося молота внутри. Кувалды.       Внутри – крошево.       Жри его.       Давись.       Диана уговорила себя, что она скучала по Райану чисто по-человечески. Ему нужно было тепло, а она разорвала тросы, которыми он ее связал. Оставила одного. Пойти к нему и все исправить, вот чего требовало сердце. Кололо шилом под ребра. Играючи. Издеваясь. И не уничтожая до конца. Что будет, когда для новых дырок не останется места?

***

      По дороге на работу Ди остановилась перед киоском. До этого беспечно перепрыгивающая весенние лужи девушка стала мрачной так резко, как будто в комнате неожиданно разбили лампочку, а осколки упали вниз и порезали ей плечи.       За январь, февраль, март и почти половину апреля, Райан сменил шесть женщин. И это только те, до кого добирались вездесущие репортеры. Все красавицы, как на подбор, с глянцевыми улыбками, наманикюренными руками, которые они по-хозяйски клали то на плечо, то под локоть вполне себе довольного Райана – он был равнодушным. Как всегда. Позволял им трогать себя!       Одержимость? Один журнал Ди сожгла, второй порвала, третий разрезала на мелкие треугольники, четвертый утопила в ванной.       И вот, две девушки назад Диана смирилась. Сил бороться с воспоминаниями и орущим сердцем, бьющимся в неадекватном приступе непонятно чего, уже не было.       С мазохистским удовольствием она представляла, как он обнимает, целует ту, другую. Почему целует?! Нет! Разговаривает! Доверяет. Ты не любишь его, а жалеешь, помнишь? Нет? Так вот вспомни. Здравый смысл зудел комаром в ночи, увидеть и заткнуть его легким хлопком было невозможно – мерзкий писк выворачивал наизнанку.       Шарик. Воздушный шарик, который надули, но забыли завязать и отпустили. Он несколько секунд мечется по комнате, жестоко бьется о стены, потолок, табурет, пока не упадет безжизненной пустой оболочкой. Чужая жизнь внутри закончилась, и оболочка никому не нужна. И Диана проклинала того человека, который заполнил ее собой, посмел занять ее мысли и вообще всю ее до кончиков ногтей. А потом так бессердечно лишил ее возможности ответить ему тем же. Оттолкнул, не пустил, прогнал. Сукин сын.       Спираль из пустоты и боли плакала слезами непринятия простой правды. Проще умереть, чем признаться себе в ней.       Замученная этой неразберихой Диана нашла выход.       Прививка по имени Софи возымела свой жестокий эффект. Диана повернула свою голову в сторону забытой злобы, с которой все началось. Насильно, с хрустом и болью в костях, но теперь она не хотела даже вспоминать об этом человеке. А если он случайно забредал в ее голову раз в день, или два, или сука двадцать, она с не присущей ей жестокостью вышвыривала его вон. Хоть чему-то научилась.       Хорошая девочка.       Послушная девочка.

***

      От изучения справки Диану оторвало мягкое покашливание, она подняла голову и настороженно посмотрела на дочь Маркуса:       – Добрый день, миссис Д...       – Просто Линда, дорогая, – женщина тепло улыбнулась Диане, которая хорошо помнила, как та рыдала на ее плече. До сих пор не по себе. А теперь «просто Линда» подошла к ней в коридоре, с заметным намерением поговорить. Диана опустила глаза и улыбнулась в хитрое личико:       – Привет, Нэйт! Пришел порядок у дедушки наводить?       Озорник хихикнул и протянул Диане сжатый кулак, Ди послушно подставила ладонь, и на ее руку упало три леденца. Диана зазвенела смехом:       – Ооу, спасибо! Только мне одной это много.       – А ты поделись со мной, – Нэйт с широкой улыбкой подставил ладонь. Хитрюга. Диана по-детски хихикнула и положила на ладошку две конфеты. Когда дележ был закончен, Диана все же посмотрела на Линду и спросила:       – А где ваша дочь? Ава, кажется?       – Да, Ава, приятно, что помните, – Линда говорила быстро, возбужденно. – Она сейчас у врача.       – А, ну да. Каждый месяц. Я читала ее карту. Астма – дело непростое. Но у нее хорошие анализы. Честно говоря, – врач в Диане взял вожжи в свои руки, – если позволите, я бы посоветовала вам отдать Аву на занятия, где дыхалку разрабатывают. Только не спорт.       – А куда тогда? – Линда прислушивалась к Диане, той было приятно.       – Музыка.       – Диан, вы представляете Аву с тромбоном в руках? – Линда разочарованно качнула головой. Диана рассмеялась. Белокурая, тоненькая, как стебель пшеницы, девочка с огромной трубой в руках.       – Тромбон – это перебор. Не все взрослые мужчины могут играть на нем. А я говорила про флейту, к примеру. Легкая, тонкая. Играть удобно, музыка приятная.       – Она не очень любит музыкальные инструменты. Я боюсь, не заставляю ее.       – Не надо заставлять. Надо, чтоб она сама захотела. Дайте ей такую музыку просто послушать, – Диана вспомнила, как прививала Соне любовь к рисованию. – Красивые мелодии, я уверена, ей понравятся. Петь то она у вас любит. – Диана улыбнулась удивленному взгляду Линды и пояснила: – Я слышала в коридоре. Она поет, когда в свои мысли уходит.       – Я тоже хочу флейту! – заявил Нэйт. Диана не удержалась:       – Тебе только тромбон! Линда, вы извините, мне работать надо.       – Стойте, пожалуйста, – Линда мягко остановила Ди за локоть, жалобно глядя ей в глаза. – Спасибо за совет, но я хотела бы принести свои извинения. До этого я вас все время за делами видела, боялась отвлекать. Я тогда так нелепо расплакалась, а мы даже знакомы не были. Мне жаль, я просто... Вы не представляете, как я благодарна. Я тогда чуть от ужаса не умерла. Как представляю, что могло бы случиться, не прояви вы заботу и внимание той ночью.       – Линда, – Ди мягко прервала женщину, – прошу вас, хватит. Все в порядке, я понимаю. Такой родной человек и опасность для жизни – не лучшее сочетание. Но сейчас все хорошо, поэтому давайте просто забудем об этом.       Линда медленно кивнула, Диана с огорчением увидела новые слезы в ее глазах и, еще раз извинившись, ушла дальше по коридору.

***

      Календарь в телефоне безжалостно проявил на экране дату: двадцать четвертое апреля. Ну вот, теперь Диана на год старше. Девятнадцать! Гордая цифра!       Ха       Ха       Ха       Оборжаться       Диана мельком прочитала сообщения от Стэна, Джесс, Марвы, Люка и Стефа с поздравлениями. Сообщение от Люка скривило губы девушки в холодную улыбку. Хотя он не виноват, ему не оставили выбора. А сейчас вообще грех жаловаться. У Дианы сейчас идет последний месяц испытательного срока, а значит, всего неделя до подачи запроса на удочерение и запуска долгожданной процедуры!       Возбужденная этими мыслями, Ди быстро позавтракала, привела себя в порядок и направилась к двери из квартиры.       Тихие слова песенки «С днем рождения тебя!» заело на середине, вместе с шестеренкой в голове, которая с щелчком вылетела из паза. Диана присела на пороге открытой двери и протянула руку.       Цветок был такой же, как всегда. Двухцветный закат с острыми шипами на длинном стебле. Зачем так жестоко...       Цветок в руках задрожал, а по шелковой поверхности красного лепестка скатилась чужеродная капля. Цветы не привыкли, что на них падают девичьи слезы.       Тщательно выстроенная стена злости тряслась весь день. Лохматый зверь внутри, которого Диана безумным количеством моральных сил уложила в спячку месяц назад, был растревожен злосчастной розой, и сонно точил зубы об ее нудно воющее сердце. Но была и хорошая новость: отвлекали звонки, сообщения, подарки и пожелания.       Коллеги, к великому удивлению Дианы, устроили в комнате отдыха небольшой пир после рабочего дня. Растроганная до глубины души девушка разве что не плакала от теплых пожеланий и внимания. Тут были многие из ее новоиспеченных коллег, Маркус, и даже Линда. Детей она оставила дома со своим мужем – Леоном, дабы прийти и поздравить Диану.       До чего же было приятно! Все эти люди тепло улыбались, говорили слова, желали ей всего и побольше, шутили. Хвалили ее как врача, что было приятнее всего. Официальное признание: в ней видели будущего профессионала! Коллеги даже вынесли торт со свечами и взорвали хлопушку, от неожиданности взрыва которой Диана чуть не выронила из рук свою тарелку. Счастье расслабило Диану, и она забыла обо всем лишнем.       Сабантуй продолжался недолго. Праздник праздником, а завтра на работу!       Диана с улыбкой зашла в приют, где к ней навстречу побежала Софи – она явно сидела тут и ждала ее. Подарок Сони – рисунок – изображал их вдвоем в парке. Понять, кто где можно было только по цвету длинных палок на голове (волос), и размеру рук и ног. Самый лучший подарок с корявой подписью и двумя ошибками в слове «раждение». Это то, что греет сердце. То, что оживляет душу. И Диана сейчас в объятиях нежности Софи поняла, что поступала с малышкой нечестно последние три с чем-то месяца: не Софи занимала первое место в ее мыслях. И это было непростительно с ее, Дианы, стороны.       – #$%^&!       Звонок в дверь прервал злой монолог Дианы, которая возмущалась равнодушием персонала приюта: ей не разрешили забрать Софу на ночь.       Диана открыла дверь и не успела и слова сказать, как ей в лицо полетела куча блестящих бумажек, а в уши ворвался нестройный хор голосов.       – С днем рождения!!! Ура-а-а!       Диана смеялась, вытряхивая из волос конфетти, и разглядывала гостей. Джесс широко улыбалась, Стефан стоял с букетом хризантем, Марва тоже с цветком, только в небольшом горшке и мелкой россыпью желтых соцветий, Мари, которая первой вломилась в квартиру и бросилась обнимать охнувшую Диану, при этом визжа ей что-то прям на ухо. Джесс зашла следом со словами:       – Стэн почти рыдал, когда просил передать поздравления и извинения. Прийти он не сможет.       – Очень жаль, – искренне ответила Диана. Мари фыркнула:       – Ну как сказать. По мне, так даже лучше.       Диана ткнула ее в бок и отошла вглубь коридора, пропуская всех остальных. И закусила губу:       – Ребят, вы бы предупредили хоть. Мне же кормить вас нечем.       – А у нас все с собой! – Фрэд – веселый рыжий парень, старше Дианы на год, они работали вместе совсем недолго, поднял руки с пакетами, в которых что-то весело и однозначно звенело. Диана рассмеялась:       – Так значит по плану попойка? Ладно, ваша взяла. Неси все на кухню.       Вечеринка была в разгаре: музыка играла не громко, но все компенсировали подпевающие голоса. Диана трясла головой и закрывала уши, сквозь смех умоляя Стефана замолчать и не насиловать слух соседей. Когда ей назло к нему присоединились Мари и Джесс, Диана безнадежно махнула рукой и провозгласила тост: за друзей!       Звонок в дверь. Диана встала, качнулась и пошла открывать. И радостно взвизгнула:       – Беа!       – С днем рождения, Кианг! Решила не звать меня на тусовку? – Беатрис разделась и протянула Диане небольшой подарочный пакет, нежно улыбаясь. – Поздравляю, хорошая моя! Не знаю, что тебе уже нажелали, но главное, я уверена, так и не прозвучало. И поэтому я тут. Я желаю тебе забыть о том, о чем ты не хочешь помнить.       Диана ощутила горькое покалывание в носу и заключила подругу в объятия.       – Спасибо, Беатрис Брук. Это то, что нужно, – прошептала Диана, закрывая глаза.       Стрелка на часах летела вперед с третьей космической скоростью, в одиннадцать Диана перестала следить за временем. Алкоголя становилось все меньше, а народу все больше. Каким-то хером пришел Майкл. Позже Беатрис честно призналась, что подняла звонящую трубку вместо Дианы, которая в тот момент была занята: зачем-то полезла на стол с ногами, и позвала его присоединится. Мол, больше народу – веселее. Диане, которая до этого два месяца игнорировала его звонки, было уже все равно. Она плясала вместе с Марвой, мальчики отодвинули стол подальше в угол. За Джесс приехал Аарон, и завис вместе с ними. Сейчас он увлеченно спорил с Фрэдом и пришедшим теперь еще и Люком. Диана упустила момент, когда он появился, но какое-то безумное количество народа веселило наравне с алкоголем и шутками друзей.       – РЕБЯТА, МАТЬ ВАШУ! – Все уставились на Джесс, которая быстро полезла в сумку, достала коробку, и пояснила: – Глухие блин. Время без тринадцати полночь, а у нас день рождения, – намекающе промурлыкала она.       – Торт! Желание! – Марва вскинула руки вверх, будто в попытке схватить с потолка звезду.       Зажженные свечи на погруженной во мрак кухне вопреки теплу дохнули на Диану прохладой. Она зажмурилась. Заглянула в стальные глаза.       Пусть я его забуду. Пожалуйста. Дай мне забыть тебя.       Сладковатый запах тоненьких струек дыма от задутых свеч вселил хрупкую детскую надежду на чудо.       Диана устало прислонилась спиной к двери и светло улыбнулась Беатрис:       – И как мне вас теперь выгнать отсюда?       Из всей кучи народа к полпервого ночи с ней остались только Беатрис и Майкл. Беа качнула головой:       – Кианг, ты всего один раз в году не ложишься спать в одиннадцать! И я не упущу шанса. Одевайся, прогуляемся.       Диана глупо рассмеялась, когда Майкл обнял ее за талию на улице и притянул к себе. Беатрис кинула взгляд на Диану и кивнула в ответ на ее расширившиеся глаза. Это значило:       – Мне оставить вас одних?       – С ума сошла?! Нет!       – Ок.       Ночная прохлада еще не до конца разошедшейся весны приятно холодила лицо и шею. Ребята обсуждали все подряд: Майкл оказался любителем машин и рассказал много интересного про некоторые конкретные марки. Когда она заикнулся про фатон, Беатрис, как китаянка в душе, развила тему китайского автопрома, потом производства в целом. Потом темы перескочили на традиции и обычаи Китая. А потом Беатрис перевела тему с происхождения фамилий Ли и Чжан на фамилию Дианы и Россию. Майкл тут же попросил сказать что-нибудь на русском языке и засмеялся, когда услышал ее беглую фразу.       – Звучит красиво и непонятно, как китайский у Беатрис.       – Эй! – одновременно возмутились девушки.       – Молчу! – засмеялся Майкл, сильнее прижимая к себе Диану, которая была совершенно не против поддержки и даже положила голову на плечо мужчины. И растроганно сказала:       – Спасибо вам. За день рождения. Это было замечательно.       – Так не нам спасибо, – Майкл сжал Диану чуть сильнее. – А твоим родителям.       Лед в глазах Дианы в секунду заменил спокойствие, и Беатрис, прекрасно знавшая все, поспешила увести разговор на более нейтральную тему, но оживленных ответов от Дианы добиться больше не смогла.       – Майкл, а как вы с Ди познакомились?       – А она не рассказывала? – Майкл ухмыльнулся. – Это одно из самых запоминающихся знакомств в моей жизни. Девушка в пледе на голое тело под дождем.       – Что?! – Беатрис стукнула себя по лбу. – Боже, Кианг, ты чокнутая!       – Я тоже так подумал сначала. А потом вроде нормальной оказалась, – Майкл наклонился и чмокнул Диану в щеку. Она отпихнула его:       – Да хватит! И я не голая была, вообще-то. А в белье!       – Это в корне меняет дело, – Беатрис шокировано пожала плечами.       – Иди в задницу, Беа, – Диана шуточно щелкнула подругу по лбу. – Мы домой скоро? Мне на работу завтра. Точнее сегодня.       – Пошли, если хочешь, – Беатрис улыбнулась недоверию на лице Дианы. – Что? Я не бессердечная. И так уже замучила тебя сегодня.       Диана настояла, что от угла дома до подъезда дойдет одна, поэтому Беатрис и Майкл остались смотреть на нее издали, не прерывая беседы. Девушка вздохнула и счастливо улыбнулась. Внимания сегодня было многовато, и приятная тишина ласкала слух наравне с ветерком, играющим ее волосами.       Домофон приветливо запищал, и Ди протянула руку к двери, параллельно глядя на Беатрис и Майкла вдали и махая им другой рукой. Те махнули в ответ, повернулись и ушли за угол.       Удар по плечу сродни столкновению с поездом. Диана с воплем рухнула на бок и возмутилась в асфальт, попутно пытаясь поднять свое не вполне трезвое туловище:       – Господи Иисусе, Мария и Иосиф! Какой недоумок догадался проломить мой лоб этой чертовой д... – Поднятый в этот момент мутный взгляд задержался на лице. Знакомом. Которое хотелось забыть. Блядь. Забыть. Неужели так много прошу? Взрыв света. Диана застонала и брякнула: – Вот и загадывай желания после этого. Ёбаный свет.       Райан схватил Диану за руку и талию и поднял наверх. Ди с фырканьем вырвалась. Что происходит? Что за улыбка норовит вылезти на губы, уголки которых опустились вниз в попытке ее сдержать? Несколько секунд Диана неосознанно впитывала его лицо. Темно-серые глаза с всплесками свинца от подсветки подъезда, мужественная линия подбородка. Сжатые губы. Они могут быть жестокими. Рубашка. Как всегда. Все тот же. Где злость? Ау! Вернись! Рука дернулась в безумном порыве коснуться. На миг почувствовать его. Соскучилась. Твою мать. Идиотка.       Усилием воли Диана прогнала ощущение его руки на своей, воскресила то чувство, с которым он оставил ее тогда, бросив ей в лицо пощечиной «Уходи». Сработало. Она надменно вскинула брови:       – Ты заблудился?       – Нам надо поговорить.       – Не знаю, что тебе там надо, а я тебе ничего не должна.       – Послушай... – Райан сжал руку Дианы, которую она импульсивно выдернула, стукнувшись костяшками о стену, и сказала, цедя слова по капле. Голос вибрировал злостью – родной, спасающей от ошибки:       – Это ты послушай. Ты угрожал Софии, я молчала. Ты топтал меня и мою душу, я глотала боль. Ты лез в мою жизнь, я не сопротивлялась. Ты говорил, что играл со мной, я терпела. Ты сказал мне уйти, я ушла. И сейчас ты еще что-то хочешь от меня?! Знаешь, мне достаточно! Иди к своим бабам, с ними разговаривай!       Диана опрометью бросилась в подъезд, скрывая позорные слезы и даже не пытаясь понять свою собственную, такую по-детски глупую последнюю фразу. Шаги сзади – смертный приговор. Фора в несколько секунд. Ди задыхалась. Паника от страха быть загнанной в угол лишала возможности думать. Дышать. Существовать. Был только животный ужас. Мял изнутри огромным кулаком, замешивал вязкое тесто липкой паники. Ноги перепрыгивали через три ступеньки, руки подтягивали тело за перила. Острая боль в руке, которая неловко застряла между поручнем и горизонтальной балясиной. Рывок всем телом, которое от силы отлетело к стене, высокий вскрик эхом по лестнице. Сустав плеча болит, будто кость руки осталась там, в идиотской щели, а в глазах все мутнеет от удара затылком о бетон. Нельзя пить. Это всегда заканчивается какой-то ерундой.       Дальше какой-то бред, чистое самосохранение без толики адекватных мыслей. Диана лишь поняла, что все вокруг моргает красным, а она пытается открыть дверь в квартиру, судорожно сжимая ключ потными ледяными руками. Щелчок замка одновременно с голосом сзади:       – Послушай меня.       Надо же. Он совсем не запыхался. В отличие от нее, бьющейся в молчаливой истерике у двери. Райан развернул ее к себе, Диана закричала:       – Пусти, урод! Ты все испортил, все сломал! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! – Все разом навалилось, и ее понесло. Как до этого. В первый раз, во второй. Она стала ближе к Райану благодаря этому. Так зачем сдерживаться? Сплошной поток злости вырвался шипением на губах и взмахом руки. Не успела. Перехваченная рука беспощадно вжата в дерево двери, Диана зарычала. – Пусти, подонок! Оставь меня! Я больше не твоя игрушка, слышишь? Какого еще дерьма я не съела из-за тебя? Что еще у тебя осталось для меня? Новая боль? Очередная угроза? – голос слабел и уже заметно дрожал. – Твое желание исполнилось – я ушла! Мое тоже – я свободна! Уйди же ты! Хватит мучить меня!       Лицо Райана расплылось, Диана сморгнула слезы. Опять. Три месяца насмарку. Он все сломал. Опять. Появился, чтобы все разрушить. Ее сердце. Окончательно. В пыль. Опять. Этот необъяснимый водоворот чувств, и она захлебывается. Давление на виски становится почти невыносимым.       Райан все еще прижимал ее к двери, глядя в лицо. Мокрое, жалобное лицо сломанного арлекина. Твой кукловод пришел, но нити уже порваны.       – Диана, прости меня. – Арматурой по затылку. – Прости, мне очень жаль.       Еще раз. Избивай ее до кровавых разводов на двери.       – Что? – ее испуганный шепот и полные боли глаза.       – Прости меня. Я сделал тебе больно.       – Тебе плевать на это, – свистящий шепот в его губы. Его глаза слишком близко, пожирают ее. А она готова сдаться в плен после стольких месяцев борьбы. Но внутри было что-то сильное. Несгибаемое. Нет, он ее не сломал. Забетонировал. И Диана теперь не встанет на колени. – Ты не считаешься с чувствами других людей. Я уже не говорю о цирковой собачке, – Диана презрительно скривила губы. – Ты выпил меня, как стакан воды. Опустошил, и теперь я никто! Из-за тебя!       – Замолчи! Ты не понимаешь, что говоришь!       Райан тряхнул девушку так, что голова мотнулась, а затылок с грохотом впечатался в дверь. Диана вскрикнула, когда Райан снова начал ее трясти, как яблоню в одержимом желании обожраться до одури сладкими плодами. Диана закричала и попыталась вырваться, бесполезно тряся головой в надежде избавиться от колокольного звона в ушах. Когда мир остановился на месте, Диана всхлипнула от безысходности.       Но хуже был крик. Не ее крик. Чужой. Надтреснутый болью и бешенством.       – Что ты наделала? Какого черта ты никак не исчезнешь из моей жизни? Почему я вижу тебя? Как ты смеешь гулять с мужчинами? Я тебе запретил! Что у тебя с ними было?! Говори! – Райан с рычанием затряс остолбеневшую Диану, которая в шоке не могла сказать ни одного слова, звука даже. Только открытый рот.       Не шевелилась. Диана не сдвинулась бы с места, даже если бы потолок сейчас начал рушиться на ее бедовую голову. В голове крутились слова, кусая и щипая замутненные болью извилины. Наконец Диана выдавила:       – Что ты несешь? Что с кем было? Что значит «запретил»? – Педаль в пол, разгон на полную.– Я не знаю, почему ты меня видишь! Я уже давно исчезла, как ТЫ мне велел! Обратись к врачу, может ты параноик, или еще кто похуже! ТЫ пришел сюда, без приглашения, и кто еще не исчезал из чьей жизни! – слезы по щекам, боль – наружу. – В тот вечер я хотя бы попыталась понять тебя, пойти навстречу! А ты? Что ты сделал? Спрятался! Убежал от восемнадцатилетней девчонки, которая осмелилась не испугаться тебя, а сделать шаг, чтобы оказаться хоть немного ближе к тебе! ТЫ ПРОСТО ВЕЛИКОВОЗРАСТНЫЙ ДУРАК!       Поток слов затопил, оглушил обоих. Райан снова яростно встряхнул Диану, которая еще раз врезалась затылком в дверь. Изображение куда-то поплыло, Диана что-то сказала, но не услышала себя. Тело обрело удивительную легкость, а голова – пустоту. Скользящее прикосновение по спине она совсем не поняла.       Райан каким-то чужим, отстраненным движением провел по мокрым щекам Дианы, которая с недоумением наблюдала, как он потом коснулся мокрой рукой своих губ. Она шарахнулась в сторону:       – Ты – псих!       – Ты свела меня с ума.       – Не надо ви… Что? – смысл дошел не сразу.       – После того, как ты ушла, что-то изменилось, – Райан в каком-то одержимом тумане принялся гладить щеки и шею Дианы, в его глазах горел пугающий свет. – Вроде бы ничего не изменилось. Но это не так. Ты что-то унесла с собой. Мой покой. Как ты это сделала? – Руки Райана на секунду сдавили шею Дианы, спустились ниже, по ключицам, его нос касался носа Дианы, которая подняла лицо ему навстречу с самого начала. – Ты вывернула мою жизнь наизнанку. Забрала то, что я поклялся никому не отдавать. Зачем ты это сделала?       Последние слова он сказал уже в ее рот. Диана дернула головой, но сильная рука схватила ее за подбородок и обездвижила лицо, углубляя... это был даже не поцелуй. Райан терзал ее, неистово кусал губы, засасывал язык и вылизывал ее всю, до самого горла, даже не слыша ее приглушенных им самим криков в его рот, и не чувствуя слишком слабых для его мощных плеч ударов. Диана задыхалась от страха. Это был не тот человек, которого она помнила. Не тот, по кому скучала. Или…        Ди, а может ты его просто не знала по-настоящему? Еще одна ошибка. У него нет сердца. В приступе паники, одновременно с прикосновением к ее груди, Диана зажмурилась и щелкнула зубами. Райан оторвался от ее губ и выругался. Рука. Хлопок. Боль. Диана ошеломленно приложила прохладную ладонь к горящей щеке, широко распахнув глаза.       Ударил?!       Он ее ударил??       Райан даже не дал ей опомниться от шока и боли, схватил за шею сзади и, распахнув дверь в квартиру, толкнул туда Диану. Замок изнутри – щелчок затвора. Диана в ужасе вытаращила глаза, пятясь от мужчины, мотая головой, умоляя, проклиная. Он был как одержимый. Не в себе. Диана закричала:       – Да что с тобой! Уйди! Оставь меня! Что тебе нужно?!       – Я тебе говорил, что мне нужна ты.       Спокойный голос не вяжется с возбуждением на лице, как у хищника, который почуял кровь, адский блеск в глазах, когда он схватил Диану и рванул на себя. Она ничего не понимала и не хотела ничего. Только убежать. Убрать его руки от себя, его сумасшедший взгляд.       Она вырвала руку и потеряла равновесие, упала на пол. В глазах все моргнуло, Ди почувствовала, что ее схватили за ноги и перевернули на спину. В отчаянной попытке вырваться она лягнула ногами не глядя и поползла на кухню. Голова раскалывалась, по щеке что-то щекотало, а цвета стали яркими до режущей боли в глазах.       Через секунду все перевернулось, а доступ кислорода резко сократился, сердце застучало в ушах и в затылке. Глаза отказывались служить хозяйке, Ди видела только мелькающие пятна. Они сводили с ума.       Сиплый вскрик из-за сильной хватке на горле. Ди отчаянно задергалась и…       Упала на пол. Открыла глаза.       Безумный взгляд заметались по комнате. По кровати, по скомканному одеялу, в котором запутались ноги. В уши раскаленным сверлом ввинчивался какой-то непонятный звук. Диана тяжело дышала, тело била крупная дрожь, глаза разъедало потом. И она была одна. В комнате. Не на кухне. Одна.       Девушка застонала и закрыла лицо руками.       Сон.       Просто сон.       Приехали...       Умом тронулась.       Райан. Собака сутулая! Даже не появляясь в ее жизни, он сводит ее с ума.       Звук повторился, Диана, наконец, сообразила, что это звонит будильник. Она медленно поднялась, опираясь руками на кровать. Коленки дрожали так, будто из них вытащили суставы – вот-вот выгнутся в обратную сторону. На правой руке выше запястья две синих гематомы. Широких, как от стального прута. В затылке дерутся динозавры.       Диана на полусогнутых поплелась в ванную. Зеркало захотелось разбить – отражение оставляло желать лучшего. Да уж. Отпраздновала, так отпраздновала, как будто это было в прошлой жизни. Телефон в комнате зазвонил, и Диана с мокрым от воды лицом пошла на зов. Беатрис спрашивала, как Ди себя чувствует.       – Я… нормально. Слушай, Беа, а ты вчера когда ушла?       – Что? Куда ушла?       – Домой, от меня.       – Ты не помнишь что-ли? Ну, даешь! Мы с Майклом проводили тебя, ты пошла домой, а мы ушли.       Диана нахмурилась.       – Я помню, что вы провожали меня.       – Тогда что за вопрос?       – Да нет, ничего. Забудь.       – Точно все норм? Голос не очень у тебя, – озабоченно спросила Беатрис.       – Да-да, не волнуйся. И спасибо еще раз.       Значит, ей приснился Райан. А как она до постели дошла, совсем не помнит. Может ее все-таки шарахнули по башке? Иначе откуда звон в ушах? В извилинах услужливым воспоминанием прозвучал голос Стива «Пить надо меньше».       Звук открывшейся входной двери заставил вздрогнуть. Диана быстро пошла в коридор и…       Вопль услышал весь дом, Диана видела свой сон. Свой личный кошмар. И чувствовала, что ее кукушечка все же кукукнулась.       – ПОШЕЛ ВОН ОТСЮДА!!!       Райан остолбенел, глядя на орущую девушку. Диана в приступе страха схватила с комода вазу и замахнулась. Райан вытаращил глаза:       – Диана, прекрати! Что с тобой?!       – ПОШЕЛ ВОН!       – Успокойся, поставь вазу! – Райан очумело смотрел на Диану, которая потихоньку возвращалась в себя.       – Ты… Что ты сделал со мной?!       – Ничего не делал. Детка, хватит…       – Закрой рот! Я не детка! Какого черта лысого ты тут делаешь? – ее голос подрагивал от напряжения. Диана опустила руки с вазой, она была хрустальной – тяжелой.       – Я поговорить приехал и поздравить, – Райан поставил на пол какой-то пакет и разулся. Диана задумчиво закусила губу. Слишком спокойно себя ведет. Значит, она все же не сошла с ума, но что тогда вообще происходит?       – Поговорить? Поздравить? Сейчас?       – Вчера, – Райан пошел к Диане, которая попятилась от него. Так они и вышли на кухню.       – Вчера? Ты был тут вчера?       – Ты не помнишь? – Райан обеспокоенно смотрел на растерявшуюся Диану.       – Не помню. То есть ты приехал вчера?       – Да. Мы же разговаривали.       – Разговаривали?       – Да. Прекрати повторять за мной каждое слово, – Райан поставил на стол пакет. Простой звук шуршания необъяснимо помог Диане собраться. Она оглядела себя: джинсы, майка, мятая со сна, все как вчера, даже не разделась на ночь. И Райан, который с какой-то радости заявился к ней после четырех месяцев войны с самой собой, как к себе домой. Как будто и не уходил. И подготовиться к встрече Диана совершенно не успела. Воспитанная трудом и кровью ненависть сейчас крепко спала, не пробуждаясь даже от столь неожиданной встречи и от попыток девушки ее растрясти. Диана со скоростью сонного ленивца принялась собирать паззл. Так это был не сон? Диана судорожно вздохнула.       – Так. Погоди. Ты приехал, мы столкнулись в подъезде, так?       – Ты опять упала, – Райан не к месту ухмыльнулся. Диана шикнула на него:       – Это ты опять меня уронил! Потом я побежала наверх. А ты стал меня колотить головой об дверь! – глаза Дианы расширялись все больше по мере возвращения воспоминаний. – А потом ты затолкнул меня в квартиру…       – Я не заталкивал, что ты говоришь? Ты упала на лестнице, – Райан приблизился к Диане, а она зажмурилась и затрясла головой.       – Я совсем запуталась. То есть ты не бил меня по лицу? Не швырнул на пол?       – Что?       Диана первый раз видела Райана изумленным: он недоверчиво расширил глаза, как будто прямо сейчас Диана превращалась в опоссума.       – Так, – Диана облокотилась на качнувшийся стол, – расскажи мне твою версию, я совсем не соображаю.       – Я приехал к тебе, но тебя не было. В подъезде мы столкнулись, ты начала нести какой-то бред, а потом побежала наверх. Ничего не соображала. Орала, руку повредила на лестнице. Я догнал тебя у квартиры, ты такую чушь говорила, что я тебя... Немного потряс. А потом ты вырубилась, когда я встряхнул тебя за плечи. Ты вроде еле двери головой коснулась, а отключилась моментально.       Диана застонала и спрятала лицо в ладонях. Это ж надо так нажраться. Пьянь.       Значит, она застряла рукой в перекладинах под перилами, синие полосы с царапинами выше запястья это подтверждают. Головная боль от алкоголя и односторонних объятий со стеной, потом – невразумительная беседа у двери. А остальное – ее больная фантазия? Так, госпожа Елагина, больше вы не пьете. С отстраненным удивлением Ди заметила, что Райан в джинсах и футболке, которая безумно притягательно смотрелась на широких плечах и открывала жилистые чуть подкаченные руки с небольшим количеством темных волос. Как просто. Без галстука, рубашки, выглаженных до заломов брюк. И совершенно спокойный. Как всегда. Разве что поведение немного другое, нежели обычно.       Немного?       Нет, такого взгляда у него Диана ни разу не видела. Не мягкий, нет.       Беспокойство. Фальшивое и не настоящее, ведь иначе он не умеет.       Но сердце заходится в припадке недоверчивой радости.       Потому что понимает, что оно, нахуй, настоящее. Доза эндорфинов по венам. Диана не смогла сдержать улыбки и спрятала ее от Райана в городе за окном, подставив его взору только свой затылок, а слуху – до тошноты неискренний равнодушный голос:       – Спасибо, теперь все понятно.       – Что значит «швырнул на пол»? И все остальное?       Диана вздрогнула от легкого прикосновения к ее плечу. И закрыла глаза, сдерживая улыбку и с трудом контролируя дрожащий от переполняющих чувств голос. Через край.       – Сны пьяного человека – не самая захватывающая тема. У нас без этого есть, что обсудить. – Диана обернулась, теперь они стояли лицом к лицу. Диана вдохнула запах ментола и его улыбку. В себя. Глубоко. До вздыбленных волосков на коже. – Точнее у тебя. Ты ведь тут для этого?       Райан кивнул и отошел. Диана сделала за ним неосознанный шаг, разве что руку не протянула. Мысленно врезала себе по макушке и отошла к окошку. Город убережет.       – Диан, мне было очень сложно прийти сюда. Я долго думал о том, что между нами произошло, – начал Райан после минуты молчания, Диана в напряжении его голоса слышала, как ему трудно говорить, но помогать ему в этом она не собиралась. – И до сих пор плохо понимаю, как так получилось.       – О чем ты?       – Обо всем. Что было между нами.       Диана развернулась, грубая правда затмила радость от встречи и желание молчать. Как обычно, сука. Дайте ей скотч.       – Ты хочешь, чтобы я тебе объяснила? – перед ее глазами замелькали картинки: плачущая Софа, насильный поцелуй, фотографии в журналах, настырные репортеры, Стив, с которым она хотела, но не могла общаться, а теперь он сам уже избегал ее, свои горькие слезы, и снова плачущая Софа. – Тогда слушай! Ты самым наглым образом впиявился в меня, стал высасывать из меня все, что у меня было! Ты помнишь, что я тебе говорила? Бездушная сволочь с пустотой внутри. Сейчас я уже могла бы ходить на курсы для приемных родителей, но из-за тебя я потеряла целых три месяца! Три лишних месяца София живет в приюте! Идем дальше? Работа! Месяц без работы! Дальше? Свидания! Выходы в свет вместе против воли, а потом заявление, что я – твоя! Прекрасно зная, что это ложь, ты решил убедить в ней весь, мать его, мир! Бесконечные вопросы репортеров! Эти горбатые ящерицы даже к Софе полезли! Дальше? – Ди приложила прохладные ладони к будто кипящим щекам, внутренне удивляясь, что Райан молча ее слушает. – Ты приучил меня к себе, как питомца, таскал за собой, периодически втыкая в меня уколы фотографий, которые делали твои муравьи без моего ведома и разрешения! Вытаскивал из меня чувства, воспоминания, жизнь! Жрал их на десерт и даже не давился! А после всего этого ты… убежал, – вспомнились отрывки сна, Диану поволокло по рельсам, ее голова стучалась об шпалы – сердце колотило в гортани, мешая ровно дышать. – Будь проклят тот день, когда твоя машина наехала на меня! Я возненавидела тебя сразу, как увидела! Но потом ты сделал непростительное. Привязал меня к себе, приучил к своим рукам! И я прониклась к тебе человеческими чувствами! В тот вечер я хотела помочь, пыталась поговорить! Неужели ты смеешь предполагать хотя бы на одну секунду, что мне было легко это сделать, после всего?! Да я тебя убить хотела такими способами, за которые бы меня как ведьму сожгли на костре в Средневековье! Но я была готова к твоей боли. Я открылась тебе, – Диана прищурилась, тяжело дыша через нос. – А ты испугался.       – Ты права, черт возьми! – Райан вскинулся так резко, что Диана вздрогнула, – Испугался! Ты была похожа на маленькую птичку! И такая мелочь открыла рот в мою сторону! Взрослые люди так себя не ведут со мной, а тут ты! Такая непокорная, дикая! Меня прошибло, ты все поменяла местами! Захотелось уничтожить тебя, растереть в порошок. Доказать, что я сильнее, чем ты!       – Кому доказать? Себе? – Диана вскинула брови, ее разрывало от радости откровений и злости от услышанного. – Ты – взрослый мужчина, решил поставить на место подростка! Абсурд!       – Подростка, который вел себя смелее, чем все мои подчиненные вместе взятые!       – Ты нашел очень низкий способ сровнять меня с ними.       – Иначе с тобой бы не получилось.       – Она – ребенок!       – И единственная твоя слабость!       – Надутый дурак!       – Ядовитая змея!       Обменявшись любезностями, оба замолчали. Диана изумленно качала головой.       – Так я была права… Старалась не думать об этом, было больно, но… все это время! Все эти три гребаных месяца, пока ты развлекался со всеми этими женщинами… Ты не забывал меня?       – С чего ты взяла? – Райан спросил осторожно, как будто шел по тонкому льду.       – Иначе тебя бы тут не было. – Райан подошел к Диане, но она не дала ему сказать. Все эти бесконечные месяцы он занозой сидел в поджилках, а теперь… – Ты заявился ко мне домой, начал изливать свои претензии! Где ты был в тот вечер, когда я хотела этого, когда была готова принять твою правду? Ты думаешь, я ничего не видела? Не замечала, что с тобой происходит? Сначала я была слепа, но потом ты проявил себя, стал в моих глазах живым человеком! И в этот момент ты вышвырнул меня вон! По какому праву ты думаешь, что теперь мне нужны твои слова? Твои пустые объяснения? Что тебе снова от меня нужно?       – Ты знаешь ответ, не правда ли? – Райан погладил Диану по щеке, она с трудом, но все же оттолкнула его, злясь на себя за слабость.       – Опять я? До смеха знакомая картина.       – Мне не смешно. Тебе, я вижу, тоже.       Райан посмотрел на губы Дианы, потом в глаза. Нож. Медленно. В плоть. Разрезает, как кусок сливочного масла. И первая струйка из-под лезвия. Этот звук… мягкая кожа с шорохом расходится под сталью… шипи от боли… Подцепили. Опять. Диана неосознанно сделала шаг навстречу одновременно шагнувшему к ней Райану. И это притяжение пугает, затмевает сухость в горле и желание коснуться чужого сердца. Открытого ей. Наконец-то. Так блядь не вовремя. И чужих губ. Ненавистных губ. Манящих, запретных. Гори, держись. Что же ты делаешь, ублюдок…       – Не обзывай меня, – Райан продолжал наступать на пятящуюся теперь девушку. Она сказала это вслух? Не заметила. Гам в голове слишком громкий.       – Райан, прошу тебя… Ты хочешь что-то доказать мне? – она уперлась поясницей в подоконник, нервно сглотнула. – Ты уже доказал…       – Да что ты, – он подошел вплотную, но не трогал. От этого выворачивало. Да убейте же меня. Диана прикрыла глаза. Лицо приобрело выражение приговоренной к смерти подсудимой, которая умоляет о пощаде.       – Прошу тебя. Не делай этого. Не дай мне совершить…       Ошибку.       Тихо.       Не дай совершить ошибку.       Он – ошибка.       Он зло схватил ее за плечи, Диана старалась казаться как можно меньше, но убежать не получилось. Через закрытые глаза летели удары его слов. Били по щекам, наотмашь.       – Не смей так говорить! Слышишь, не смей! То, что происходит, это не ошибка! Мы должны были пройти через это, чтобы сейчас было понятно, что от это…       – Замолчи, – отчаянно зашептала она, мотая головой, пытаясь вытряхнуть из себя его слова, его запах, а себя – из его сильных рук. – Прекрати издеваться надо мной. Прошу тебя, я устала. Устала от тебя. Это невозможно… – всхлип, она раскрыла глаза, жалобно смотря в близкое лицо. Дорогое, мать его, лицо. – Что ты наделал? Зачем ты мучаешь меня? Неужели тебе недостаточно того, что ты уже сделал?       – Почему ты не веришь мне? – Что? Абсурд. Настолько нелепый, что она не нашлась, что ответить. И он понял. – У тебя есть основания не доверять мне, конечно. Но я хочу попробовать исправить все. Диан, прошу тебя, – Райан поднял лицо Дианы, но она закрыла глаза, сглатывая слезы и жалобно морща брови. – Дай мне шанс. Я больше не буду ни к чему тебя принуждать.       – Что ты хочешь от меня? – сквозь закрытые глаза она чувствовала тепло на щеках, и его лицо напротив своего. Его выдохи она ловила кончиком своего языка, и это подводило еще ближе к краю.       – Чтобы ты простила меня.       – Такое не прощают.       – Кто не прощает?       – Люди. Нормальные, живые люди не прощают такого отношения, – Диана почти через силу открыла глаза.       – Но ты хочешь этого. Хочешь простить, но что-то тебе мешает, – Райан поймал слезу подушечкой большого пальца. От его взгляда хотелось… много всего. Но мозг орал, гнал прочь. Всех. К черту. И его в первую очередь.       – Хватит, я прошу тебя. Это неправильно, – Диана повернула голову вбок, и он отпустил. Отпустил. Шаг назад. Холодная вода в легкие рвет их на клоки. Диана облизнула губы и сдавлено прошептала: – Уйди. Просто оставь меня.       – Не делай этого, – Райан поднял руку, но тут же отдернул ее, так и не коснувшись ее руки. – Не надо так. Все может быть по-другому. Мы будем общаться. Просто, как обычные люди. Как ты хотела.       – Я хотела? – Диана сверкнула глазами, вспоминая тот день, и оскалилась. – Это ты хотел, я лишь соглашалась! Я хотела, чтобы ты вышел тогда из окна, и все. Я не знаю, как тебе объяснить… – Диана заскулила от безысходности и села на подоконник, поджав под себя ноги, стала похожей на маленького потерянного жеребенка. – Я еще пожалею, но слушай, если иначе не понимаешь. Мне больно. Чертовски больно видеть тебя. Я не понимаю, какого черта происходит. Да, я видела все эти журналы. Ты и эти… – Диана брезгливо скривила лицо, – женщины. Ты жил вполне счастливо все это время. Могу порадоваться за тебя, только сомневаюсь, что тебе это нужно. А я пыталась забыть тебя. Ты сделал со мной что-то… не знаю! Как наркотик! Чтобы я думала о тебе! Сначала в мечтах о свободе. Потом о поводке. Он пророс корнями внутрь меня, опутал хребет своими сетями. И знаешь, было больно вырывать его. Но я это сделала, – Диана твердо посмотрела в серые глаза, хотя слезы все еще текли, капая с нижних ресниц и щек. – Теперь я свободна от тебя. Сейчас, глядя тебе в глаза, я сознаюсь, что скучала. Не позволяла себе думать об этом, было больно, но оно само... Ничего не помогало выкинуть тебя из головы, я…       – Ничто? Или никто? – перебил он с неожиданной злобой.       – Что? – Диана изумленно хлопнула ресничками.       – Ты ведь не скучала, да? – прорычал он. – Эти твои мужики. Ты тоже времени даром не теряла. Как минимум с одним переспала, а то и с двумя!       – Ч-чт... ты... – как рыба без воды. Задыхается в его словах. Это неправда!       – Да, я следил за тобой. Не мог же я так просто оставить все, как есть, – Райан с каким-то жестоким удовольствием наблюдал, как она глотает свой шок, а на дне зрачка зарождается мятеж. Диана вскочила с подоконника, сжимая кулаки.       – Да как ты смеешь?! Царь горы пришел, в грудь тут бьешь! Я ничего не должна тебе! Встречалась, с кем хотела! И спала тоже с кем хотела! Как и ты! Не смей трогать меня! – зарычала она, выставляя руку и останавливая его. И себя.       – Так ты спала с ними? – Райан сжал кулаки, оскалил зубы. Был похож на беспощадное животное. Грациозное. Смертельно опасное.       – Тебя не касается моя постель!       – Ошиба...       – Это ты ошибаешься! Это мое тело, я отдаю его тому, кому хочу, ясно? – Диана почти кричала. – У тебя был шанс, ты им не воспользовался!       – Не провоцируй меня, – Райан схватил упирающуюся ему в грудь руку и резким движением заломил Диане руку, грубо прижал ее грудью к стене. Она пискнула, когда он навалился на нее сзади, обвивая живот второй рукой. От его хрипа на ухо захотелось закричать. – Я получаю все, что хочу.       – И что? – Диана безрезультатно дернулась, ощущая щекой каждую шероховатость холодной стены. Паника давила на горло изнутри, искрила в глазах. – Возьмешь меня против воли, да? Изнасилуешь?!       – Не надо провоцировать, – зарычал ей на ухо. Диана почувствовала, как он зарылся лицом в ее волосы, и вскрикнула, когда он прижался всем телом к ней. Его возбуждение пустило по ней волну ужаса. Диана крикнула:       – Ты.. хватит! Пусти меня сейчас же!       Он услышал в ее голосе смертельный страх, и его вопрос прямо на ухо впился в ее позвоночник раскаленной спицей.       – А чего ты боишься? Ты же не невинна.       – Я этого не знаю! – заорала Диана не своим голосом. Щека липла к мокрой от слез стене, а тело внезапно обрело свободу. Так неожиданно, что Диана сползла по стене, цепляясь за подоконник и за свой живот, в котором лежали каменные валуны. Рыдание с надрывными подвываниями терзало горло и душу. Она посмотрела на Райана снизу вверх, дрожа всем телом, как в лихорадке. Он тяжело дышал, но уже пришел в себя. Во взгляде была осмысленность. Он хрипло спросил:       – Как не знаешь?       – Сам как думаешь? – Диана вскочила, толкнула его в плечи, красивое личико исказилось ненавистью. Ощутимой и настоящей, как этот стол рядом или вода на бледных щеках.       – Ты.... Тебя...       Райан не мог подобрать слов, ей было плевать. Все нервы разорвало к хуям, мир трясся, ее руки еще раз влетели в мощные плечи.       – ДА! Так что ты не будешь первым! – Диана лупила его руками по груди, плечам, даже не видя его сквозь пелену слез, ее зубы отбивали дробь. – Чего же ты стоишь? Ждешь приглашения? Вы все одинаковые! – В глазах все моргало, внутри – атомная бомба, которую он взорвал. Грохот и удушающий дым. – Ты и тебе подобные! Богатые сукины дети! Ничего для вас не имеет значения, кроме собственного тухлого Я! Огромного, как вселенная! – Рука схватила чашку со стола, замах. Вдребезги о стену, как и она сама. – Я хочу то! Я сделаю это! Я получу ее! Получил? Доволен?! Это тебе было нужно, когда ты заваливал меня своими голимыми вопросами о моей жизни? Этого же твои муравьи не накопали своими короткими лапками! А знаешь почему? Потому что такие вот ублюдки как ты могут делать все, что хотят! И им за это ничего не сделают! Ничего! Вы убиваете, уничтожаете! И ничего! Сломанная жизнь для вас не цена, если у вас появляется какое-то желание. Добиться всего, идти по головам, по телам. Живым, мертвым, неважно! Лишь бы получить! ПОШЕЛ ВОН! – Диана снова толкнула его в плечи, непривычно тихого и шокированного. Он будто видел ее первый раз. А она мечтала уничтожить весь мир. – УЙДИ ОТ…       Телефонный звонок влился в уши жидким свинцом. После ее криков механическая трель казалось неестественно тихой. Диана схватила телефон и замахнулась. Замутненный взгляд уловил последние цифры номера, и рука тут же опустилась. Ее голос прозвучал хрипло, но не ответить она не могла.       Райан видел, как побелело ее и без того бледное лицо. Теперь казалось, что у нее голубая кровь – лицо стало цвета снега в мороз, губы приобрели землистый оттенок, и она ошеломленно переспросила, бегая безумными глазами по стенам в поиске неведомого ей чего-то. Голос Дианы дрожал, когда она прохрипела в трубку:       – Как пропала?..       Райан поймал девушку, когда та резко осела на пол. Телефон выпал из дрожащей руки, Диана безумным взглядом смотрела в одну точку. Райан встряхнул Диану, сам не понимая, что с ним происходит. Эта девушка выжимает его своими эмоциями, своей жизнью. И оторваться от нее просто невозможно.       – Диана! Посмотри на меня! Что случилось? – Райан тряс девушку, пока ее отчаянный взгляд не сфокусировался на его лице.       – Софа пропала…