Стекло под кожей

      О чем может пойти речь, Райан даже представить себе не мог – слишком много вопросов возникло после минутного разговора по телефону. Разговора с лютым врагом, убийцей и последним человеком, которого Райан хотел бы знать. Вопросов накопилось слишком много, и, как бы противоречиво это не выглядело, но в голове мужчины поселилась навязчивая мысль, что все обернулись против него. Все его подчиненные, весь мир. Все. И сейчас он неосознанно сжал руль сильнее, сдерживая бурю темноты внутри себя. Последний человек, которого он хотел видеть и тем более слушать, ждал его в четырех стенах тюрьмы, а его слова невидимыми иглами снова дырявили напряженные нервы Райана, оставляя все новые раны.       «Да включи ты голову и пойми уже, к чему я веду! Ты не просто так сейчас теряешь Диану!»       Вопросы стали болезненно бесполезными, ответов не было, а злость и все больше захватывающее душу мужчины отчаяние делили этот мир на «до» и «после», а сам Райан себя чувствовал канатоходцем, готовым вот-вот сорваться в пропасть. Но он знал, что не может себе этого позволить. Знал, что НЕ ХОЧЕТ, чтобы все закончилось, даже если он потеряет… её…       Об этом думать, кажется, физически тяжело, и невероятным усилием воли Райан возвращает себя на свой пьедестал – из автомобиля выходит уже беспощадная и беспринципная машина, а не надломленный и хрупкий человек – о нет, эту его сторону он никому и никогда не покажет. Кроме одной женщины, которая уже знает его наизусть, несмотря на его когда-то неистовое сопротивление. Но сейчас о ней думать он себе запрещал, хотя сердце противилось запрету и рвалось воскресить хотя бы одно такое привычное и родное прикосновение хрупкой ладошки к его щеке или ключице.       Перед дверью Райан не колебался – открыл ее рывком и сразу зашел, захлопнув ее за собой так резко, что человек, сидящий за столом лицом ко входу, резко поднял голову на звук, вздрогнув всем телом. Райан совершенно без удовольствия заметил, что Маркус выглядит довольным жизнью – немного похудевший, бледность лица оттенялась яркой лампой над столом, которая клала глубокие тени у крыльев носа и под чуть запавшие глаза, но в целом вполне себе здоровый мужчина, и даже с намеком на улыбку, что появилась на сухих губах секундой позже. Несмотря на то, что Райан сам принял решение не изводить Маркуса до полусмерти в этих стенах, в основном поддавшись на уговоры Дианы и Ванессы, сейчас Райан хотел смерти. Смерти этого человека, который одним своим присутствием в этом мире изгадил столько хорошего, поломал столько крепкого, изничтожил столько нерушимого. Сколько жизней он пустил под откос? Это тот, кто забрал у мальчика его отца, надел кандалы на его мать… Сейчас Райан, до этого обещавший себе держать себя в руках, готов был сорваться от одного вида этого пожилого и кажущегося безобидным человека, который явно пытался прочитать чувства Райана, судя по тому, насколько пристально бледно-зеленые глаза впились в посеревшее от ярости лицо вновь прибывшего.       Несколько бесценных секунд ушли на то, чтобы лицо Райана превратилось в подобие восковой маски – прежнего цунами в нем уже не наблюдалось – морщинки от сжатых в тонкую нить губ разгладились, брови из изогнутых яростью линий превратились в ровные – иллюстрация того, насколько уязвимее стал Райан. Раньше даже эти три секунды ярости никогда бы не проявили себя, а сейчас Маркус имел удовольствие любоваться такими острыми и открытыми чувствами, хоть и всего несколько мгновений. И, словно довольный открывшимся видом, Маркус позволил себе чуть более широкую улыбку и даже небольшой кивок головы в качестве приветствия. Райан медленно скользнул взглядом по запястьям Маркуса, на которых наручники металлическими отблесками отражали свет люминесцентных ламп. Обстановка делала свое дело – оба мужчины чувствовали себя более чем неуютно, но слишком хорошо знали правила игры, чтобы показать хотя бы намек на недовольство окружавшими их обстоятельствами.       И оба совершенно не знали, чего ожидать от другого. Маркус быстро облизнул пересохшие губы и открыл рот, но намерение заговорить было прервано властным подъемом ладони Райана – он подошел к столу с другой стороны и облокотился пальцами о металлическую поверхность столешницы, что прошила подушечки пальцев Райана чужеродным холодом, но он едва ли это заметил. Несколько секунд тишины, внезапно ставшей еще более тяжелой, чем секундой ранее, и настороженный взгляд сидящего человека, который, кажется, даже немного сжался под взглядом серых глаз. Отстраненность на лице Райана слишком быстро и неожиданно сменила собой былую ярость, и Маркус заметно растерялся, но больше не осмелился предпринять еще одну попытку заговорить. Райан чувствовал, что подавляет, что пугает его. Конечно, он понимал, что это не та тактика, при которой враги все друг другу рассказывают, но притворяться он не собирался. Только не здесь и не сейчас.       – Назови мне… – голос Райана был потусторонне тихим и до истерического смеха… ласковым, – ...хотя бы одну причину, почему я не должен покончить с тобой раз и навсегда.       Маркус прочистил горло, прежде чем его чуть надломленный голос заполнил пространство маленького помещения.       – Райан, мальчик мой, не делай того, о чем будешь жалеть, и я не про твое желание расправиться со мной как можно скорее. Ты знаешь, что я бы не стал просить тебя приехать, если бы мне нечего было тебе сказать. Ты действительно хорошо меня знаешь, но не забывай одну существенную деталь, – на этих словах Маркус чуть прищурил глаза, отвечая Райану не менее тихим голосом, хотя и далеким от спокойствия – было слышно, что Маркус очень напряжен, – я тоже очень неплохо тебя знаю. Хочешь ты того или нет, я знаю тебя, – настойчиво повторил мужчина, чуть подаваясь вперед корпусом и сильнее облокачиваясь на локти, словно пытаясь убедить невидимых зрителей и себя самого в том, что он говорит. Маркус на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями, потом сцепил руки перед собой и глубоко вздохнул. И сейчас все усилия Райана видеть в этом человеке врага и сволочь пошли прахом – Маркус выглядел уставшим, пустым и… сломленным. Не тот человек, кому хочется подписать смертный приговор. Но Райан знал этого змея слишком хорошо…       – Ты еще слезу пусти, и я тебе поверю, – жестокая ухмылка рассекла лицо Райана, сделав его самого похожим на беспощадного палача. – Твое знание не дает тебе право думать, что ты живешь в моей голове. И не смей даже допускать хотя бы на одну секунду, что я когда-либо смогу смотреть на тебя без ненависти, – Райан наклонился чуть ниже – теперь его ладони лежали на прохладной поверхности стола, а он сам нависал над заключенным в наручники мужчиной.       – Я многим тебе обязан… – начал Маркус, но Райан сразу же прервал его своим рычанием:       – Ты обязан всем, что у тебя есть, моей матери! Матери и жене, но не мне. Твоя жалкая жизнь принадлежит им, – слова тугими комками выскакивали из горла Райана, словно этот разговор стоил ему неимоверных усилий. – Моя воля, и ты бы уже кормил червей на глубине шести футов под землей, не сомневайся в этом.       Маркус резко побледнел – как будто ему разом перекрыли кислород. Он неверяще смотрел на Райана, позабыв, кажется, про все: где он, кто перед ним, и что их окружает. Его вопрос был больше похож на предсмертный хрип.        – Ванесса… Ванесса не дала тебе убить меня?       Райан скривил губы, как будто услышанные только что слова причинили ему физическое страдание.       – Ты держал в плену женщину, которая даже теперь тебя простила. Что ты знаешь о доброте?       Маркус еще с минуту ошеломленно глядел на Райана снизу вверх, после чего вдруг поднял руки к лицу и закрыл глаза ладонями. Тихий звон наручников отозвался в помещении тупой тоской.       – Поверь мне, мальчик мой, – из-за ладоней, голос Маркуса звучал приглушенно, а его лица вовсе не было видно, – я действительно любил твою мать и никогда не перестану ее любить, – сказал он, убирая ладони от лица, которое теперь казалось постаревшим сразу лет на десять – таким оно было измученным. И быстро добавил, видя красноречиво потемневший взгляд Райана. – Дай мне договорить! – видя, что Райан колеблется, Маркус вздохнул и заставил себя говорить дальше. – Я всегда завидовал твоему отцу. Еще бы, Ванесса – женщина, ради которой не жалко утроить войну и разрушить государство. Прекрасная, добрая и искренняя. Никогда не встречал человека настолько чистой души, как твоя мать, – Маркус, кажется, говорил глазами, а не осипшим враз голосом. – Да, я не отрицаю, что завидовал тому, кого звал своим другом…       – Ты убил его! – яростно прошептал Райан, выплескивая свою боль на стол – удар ладони о поверхность раздался грохотом в ушах.       – Я бы никогда не стал… – Маркус сжал свои руки в кулаки, в его взгляд вернулись твердость и ясность, в голос – сталь. – Ты, мальчишка, ничего не знаешь и обвиняешь меня во всех преступлениях этого мира! Я не отказываюсь от того, что сделал с Ванессой, да, я ее заставил стать моей женой, но уже после смерти Филиппа! Я бы никогда не стал убивать своего друга, любимого мужчину той, кого я сам полюбил! Ты не знаешь ничего!       Два мужчины сверлили друг друга злыми взглядами, окруженные звенящей тишиной, ядовитой после слов, которые теперь витали вокруг, заполняли комнату и пропитывали одежду неведомой отравой. Маркус смерил лицо Райана взглядом, который можно было назвать оценивающим. И кивнул, очевидно, каким-то своим мыслям. Райан оскалился.       – Так вот зачем я приехал? Ты решил, что я тот, кому ты можешь облегчить свою душу? Замаливать грехи будешь перед священником, если он поверит хоть одному слову той лжи, которую ты несешь! Я никогда не поверю, что ты не причинял вред моему отцу. Я знаю, что это был ты.       – Значит, ты глуп, – неожиданно спокойно ответил Маркус, легко пожимая плечами, чем заметно обескуражил Райана. – Филипп был моим другом, а к той аварии я отношения не имею. Я сам после всего случившегося рыл землю, выискивая виновника. И очень долго не хотел верить в то, что нашел, но в итоге все сошлось. Райан, тебе некого винить в смерти твоего отца. – Маркус снова тяжело вздохнул, одаривая стены вокруг пустым взглядом и едва ли их замечая. Только после этого он нашел в себе силы посмотреть в глаза мужчины напротив. – Филипп сам был виновником той аварии. Понимаю, ты мне не веришь, но послушай, – заторопился Маркус. – Это был званый ужин, и я тоже там был. Сам видел, что Филипп выпил лишнего, но упорно не хотел вызывать машину, а решил сесть за руль сам. В тот вечер даже Ванесса не смогла его убедить послушать ее и не садиться за руль – Филипп как с цепи сорвался, ничего слушать не хотел, и… вот к чему это привело… – Маркус шевельнул руками, провоцируя новый металлический стук цепочки об стол, а сам смотрел даже не на застывшего изваянием Райана, а куда-то сквозь него. – Авария была несчастным случаем, и он стоил жизни моему другу. Твоему отцу.       Райан резко выдохнул и отшатнулся от стола, выдыхая сквозь сжатые до вмятин на щеках зубы. В голове решительно все запуталось еще сильнее, но Райан был бы не Райан, если бы позволил так просто сбить себя с толку. Он нутром чуял, что ни слова лжи в этой комнате сейчас не прозвучало, но позволить себе в это поверить он просто не мог.       – Я приехал сюда не ради моего отца. Пусть мертвые остаются мертвыми, я не хочу, чтобы твой язык касался его имени, – мужчине стоило некоторых усилий контролировать свой голос, – к тому же, убил ты его или нет, это не отменяет всего остального. Ты лишил меня матери. И я не желаю слышать очередную придуманную тобой чушь, – отрезал Райан, когда Маркус попытался возразить. – Сейчас моя мать со мной, и я не позволю тебе снова забрать ее у меня, это я тебе гарантирую.       – Ты привез медицинские карты Дианы? – без перехода деловито спросил Маркус, прекрасно понимая, к чему вел Райан. – Полагаю, нам все же надо обсудить то, ради чего ты проделал долгий путь в это богом забытое место, – по лицу Маркуса скользнуло подобие усмешки, когда он испытующе посмотрел на мрачного Райана.       – Что бы ты мне сейчас ни сказал, неужели ты думаешь, что я тебе поверю?       – Именно твое недоверие дает мне говорить честно, верно? – к Маркусу вернулось его былое легкое расположение духа, и он потер ладони друг об дружку. – Твой брат…       – Он мне не брат.       – … приходил ко мне, – продолжил Маркус, будто его не прерывали. – Причем много раз. Рассказывал, как он отомстит тебе за то, что ты со мной сделал. Ты бы его видел! – Маркус возвел глаза к потолку, одновременно волнообразно повел плечами, показывая странное пренебрежение к собственным словам. Или к тому, что говорил ему Стив. – Какие только планы он не изобретал. Скажу тебе честно, хоть мне и не легко это признавать, но ты стал тем ключиком, который повернул шестеренки в голове моего сына. Стив стал непримиримым, воинственным. Я всегда знал о его ревности к тебе, пытался с ней бороться. Честно пытался, – Маркус сложил ладони в каком-то молящем движении, – но безуспешно. И, несмотря на то, что он – мой сын, и я его люблю больше жизни, как и твою мать… Может поэтому я не хочу, чтобы ты потерял Диану, – предложения Маркуса стали бессвязными, и Райан непонимающе поднял брови. Маркус тряхнул головой, нетерпеливо пожимая плечами – выглядело так, будто ему стыдно говорить свои следующие слова. – Встреча с Ванессой и жизнь с ней были самыми счастливыми моментами в моей жизни. И я не могу позволить Стиву отобрать у тебя то, что у него самого никогда не было, и скорее всего не будет. Он безумен, в своей мести готов пойти на крайние меры, готов поступиться своей свободой, моралью, ценностями, и, скорее всего, жизнью, – Маркус с каким-то маниакальным выражением сплел свои пальцы поверх столешницы, в его широко распахнутых глазах яркими линиями отражались лампы, делая цвет его глаз болотисто-зеленым. – Если есть шанс спасти Диану, я постараюсь тебе помочь.       – Почему? – Райан вернулся к столу и сощурил глаза в презрительной гримасе. Всем своим видом показывал, что не верит ни единому слову. Хоть это было не так, и оба это знали.       – Потому что ты её сын, – с непередаваемой нежностью сказал Маркус, и этот тихий ответ резанул Райана по ушам непривычной мягкостью. – Если я смогу сделать что-то для тебя, быть может, смогу искупить свою вину перед ней. За то, что она так и не смогла меня полюбить.       Несколько минут тишины, которая давила на барабанные перепонки изнутри – сильными ударами сердца. Райан чувствовал себя пойманным в ловушку – и хотел только одного. Того, что всегда ему помогало прояснить мысли даже в самых сложных ситуациях. И на этот раз воспоминания потекли свободной рекой, не сдерживаемые ни чем, дарящие легкость и невообразимую ясность мыслей.       Я только зашел домой, а тонкие руки уже обвивают мою шею, а потом Диана с тихим выдохом отстраняется и с улыбкой кладет свои ладони на мои уши – я вздрагиваю. Ее теплые прикосновения отзываются по всему телу мурашками, когда она начинает нежно поглаживать мои замерзшие, почти околевшие уши, разогревая их.       – Я же говорила, лучше на машине, – тихо журит она меня, а я лишь киваю, словно со стороны наблюдая, как моя рука поднимается по ее руке к плечу, и к шее, выше – к щеке.       – Что бы я делал без твоей заботы? – не могу сдержать улыбки.       – Да уже бы окочурился от холода наверняка, – хихикает Диана и отходит от меня. В ее глазах пляшут озорные огоньки, а на щеках – неизменные крохотные ямочки. И я понимаю, что это помещение стало моим домом, только с ее приходом сюда. Словно она сама была моим домом.       Райан выныривает из воспоминаний резко и неожиданно – словно приходит в себя. А в следующее мгновение по помещению разносится звонкий хлопок бумаг об стол – перед Маркусом теперь лежит все то, что Райан собрал по поводу Дианы с момента ее первого осмотра у врача, пока она носила его ребенка. Маркус сначала даже не смотрит на бумаги, лишь на мужчину, на лице у которого написана твердая решимость. Использовать все пути, все способы, которые вообще существуют, чтобы спасти жизнь девушки. На секунду, всего на секунду, но Маркус видит в мужчине напротив самого себя – такого же отчаянного, влюбленного. И слышит свой тихий голос как со стороны:       – Иногда мне кажется, что любить женщин – не привилегия, а наказание.       После чего пододвигает к себе высокую стопку документов.

***

      Райан сперва придирчиво смотрел, как Маркус изучает документы, листает справки, что-то пишет… Кажется, что врач совершенно забыл о присутствии в этом помещении кого-то помимо него самого. Хмурое выражение не сходило с лица Маркуса, и Райан в итоге сел напротив и достал свой ноутбук – пока он не мог, да и не хотел отвлекать Маркуса, решил заняться своими делами. Райан вообще сам себя понять не мог – одна его часть требовала, чтобы он ушел прочь отсюда, держался от Маркуса так далеко, как только возможно, а вторая молила довериться, ведь это может быть, если не единственный, то самый ближайший шанс спасти ту, которая сейчас отчаянно нуждается в профессиональной помощи. А что ни говори, Маркус был профессионалом, в отличие от Райана, который в медицине разбирался так же, как в балете. Райан не знал, сколько прошло времени – он сам не заметил, как углубился в свою работу под аккомпанемент тихого шуршания бумаг напротив.       – Она тебе знакома?       Вопрос заставил Райана оторваться от ноутбука и взглянуть на то, что Маркус протягивал ему. Это была фотография врача, с которым Райан разговаривал в роддоме сразу после того, что случилось с Дианой. Тот же прохладный отрешенный взгляд сквозь прямоугольные тонкие очки. Маркус пальцем постучал по углу фотографии, показывая, куда именно нужно смотреть. За врачом, явно находясь в процессе работы, были запечатлены трое – две девушки, медсестры в халатах, и один молодой медбрат. Райан задумчиво нахмурился, глядя на ту, к кому Маркус привлек его внимание. Короткие светлые волосы, собранные заколкой на макушке, и хмурый взгляд, направленный левее и ниже объектива камеры. Что-то смутно знакомое шевельнулось в памяти, но тут же исчезло.       – Я ее где-то видел, но пока не припомню… – голос Райана звучал хмуро – он был недоволен собой. Маркус кивнул.       – Вспоминай, а пока минуту меня послушай. Это фото с камер наблюдения в день рождения твоего сына из больницы, куда ты привез Диану, – Маркус деловито перекладывал справки, что-то сверяя и меняя местами то те бумажки, то другие. – Из того, что видно невооруженным глазом – это все явная подстава, если позволишь мне такой непрофессиональный язык. Ты и так уже понял, что Диана не просто так впала в кому, – Маркус говорил твердо, жестко, и Райан внимательно его слушал. – Так вот. Того, кто тебе сказал про аллергию Дианы на местный наркоз, можешь смело отправлять в отставку, потому что это откровенная чушь. Показатели ее крови на пробных тестах совершенно нормальные – никаких нарушений из-за введения препарата быть не могло. Если только… – Маркус откашлялся и впервые за последнее долгое время оторвал взгляд от бумаг, вперив его в прищуренные в ожидании глаза Райана. – Если только кто-то не ввел седации столько, чтобы погрузить Диану в кому без шансов. – Райан шумно выдохнул, забирая у Маркуса протянутый лист с напечатанными на нем столбиками цифр, непонятных названий в таблице и кучей незнакомых единиц изменений. Маркус провел пальцем по некоторым из цифр, перед этим встав и наклонившись через стол и все еще позвякивая наручниками. – Вот это – показатели ее крови, они не идеальны, но близки к норме – во время беременности эти показатели даже можно назвать отличными. У тебя очень здоровая жена, мальчик мой. Ее просто захотели загнать в могилу. – Последние слова – такие дикие и сказанные совершенно будничным тоном – заставили Райана вскочить со стула и швырнуть бумагу на стол, предварительно скомкав ее в кулаке. Он в одну секунду из сосредоточенного делового человека превратился в дикого зверя, который уже впечатал кулак в бетонную стену. – Пока ты не сломал себе руки, – спокойно заговорил Маркус, у которого приступ Райана не вызвал ровным счетом никаких чувств вроде удивления или опаски, – удели мне еще минуту. – Маркус подождал, когда Райан, тяжело дыша, обернется, и вдруг стал похож на забитого зайца – несчастный взгляд опустился к столу, Маркус поднял что-то со стола, и стало заметно, что его рука немного дрожит. Он снова протянул руку к Райану, заставляя посмотреть на то же фото врача с медсестрами на заднем плане. – Ты наверняка вспомнил, что видел ее в больнице в день рождения твоего сына. Так вот… – Маркус на мгновенье зажмурил глаза, прежде чем заставить себя произнести следующие слова: – Эта девушка, медсестра. Ее зовут Стелла. И она – невеста моего сына.       Немой шок отразился на уставшем лице мужчины – Райан медленно запрокинул голову к потолку и закрыл глаза. Это было слишком… слишком невозможно – в его жизни появлялись все новые и новые люди, которые хотели навредить ему, а страдала из-за этого та, кого он имел счастье полюбить. Или несчастье?.. Для нее.       Трель телефонного звонка из внутреннего кармана пиджака Райана выдернула мужчину из оцепенения, и он ответил на звонок, даже не глядя на экран, вперив полный ненависти и необъяснимого огня взгляд в пустоту между потолком и стеной.       – Да?       – Райан, дорогой, прости за беспокойство… – Ванесса говорила сбивчиво, явно волновалась, и это отвлекло Райана от своих раздумий на тему некой Стеллы, которую надо разыскать, лицо которой стояло перед внутренним взором и резало сетчатку изнутри. Он попросил секунду подождать и вышел за дверь. И только тут – в полупустом коридоре – позволил себе прислониться спиной к стене и прикрыть уставшее лицо ладонью.       – Что случилось, мам?       – Дело в том, что Диана… Она очнулась, но... Её нет в больнице. И София… Тебе лучше приехать… – из трубки хлынуло отчаянием и еле сдерживаемыми слезами.       – Она… ЧТО?! – вопль Райана разнесся по длинному коридору безумным эхом ужаса. Мужчину захватило ощущение, что его насквозь пробило железным крюком и резко подняло в воздух – полуживого – и теперь болтало, причиняя боль в какой-то дикой невесомости. Райан сбросил звонок, заходя, нет, залетая в только что покинутую коморку. И диким зверем подлетел к Маркусу, сжал его шею в своей руке, словно желая покончить с жизнью того прямо сейчас, вцепиться оскаленными зубами в тонкую кожу и вырвать из горла кусок мяса вместе с кровью, хрипом и жизнью. – СКАЖИ МНЕ, ЧТО ЭТО СЛУЧАЙНОСТЬ! – Маркус в его хватке захрипел, выкатывая от ужаса глаза. Райан даже не думал его отпускать, он выглядел по меньшей мере помешанным. – Скажи, что это не подстава! Стоило мне уехать, как она очнулась и пропала из больницы!! Ты – сукин сын, с самого начала стоило тебя запрятать туда, откуда живыми не возвращаются! – Райан приблизил свое лицо почти вплотную к уже посеревшему лицу пожилого мужчины, который пытался мотать головой и издавал звуки, но из них никак не получалось ни одного слова. В этот момент Маркус замер – лишь это непостижимым образом подарило ему следующий надрывный вдох – Райан шагнул назад, убирая руку с его шеи, и мужчина закашлялся, надсадно давясь воздухом, которого теперь было слишком много для сжавшихся легких. Не говоря больше ни слова, Райан вихрем вылетел из комнаты и быстро пошел по коридору, одновременно отдавая команду забрать все документы со стола и доставить их в больницу.