Воспоминания

Я не знал, что добавить в свое оправдание, продолжая безмолвно пялиться в глаза напротив, затем медленно опуская голову в пол. Мне ужасно стыдно за то, что только что сделал, за то, что не знаю, как объяснить произошедшее, за то… что все еще испытываю возбуждение. Оно продолжало стремительно одолевать мое тело и мои чувства, что становилось невыносимо продолжать сидеть перед Акасуной. Только что я признался этому мужчине, но легче ни на миг не стало. Уже не знаю, как относиться к себе самому. На что я рассчитывал вообще, когда, несомненно, готовился к этому шагу? О чем я думал, опускаясь перед ним на колени? Разве… это наилучший исход?.. Получается, я таким бестактным образом просто «заплатил» за оказанную мне помощь? Действительно, мне плевать, что пришлось так поступить, но… но только не с Сасори-саном. Я не хочу, чтобы он думал обо мне неправильно, даже когда уже все случилось. Я питаю к своему доктору настоящие чувства. Доказательством этому стали распластавшиеся мурашки и быстро ускорившееся сердцебиение, стоило красноволосому тихо выдохнуть, издав почти незаметный стон. Обреченно утыкаясь взглядом ему в обнаженную грудь, я зажмурил глаза, закрывая лицо руками. Ноги рефлекторно поджались, из-за чего я напоминал испуганного, загнанного в угол мышонка. Но мне было далеко не страшно. Я все еще пребывал в состоянии напряжения, когда тело подрагивало, а дыхание учащалось, становясь немного громким. Не выдержав осознания того, что вновь наброшусь на Сасори-сана с поцелуем, я попытался как можно быстрее встать, покинуть комнату, но оступился и повалился назад, когда чья-то горячая ладонь схватила меня и потянула в свою сторону. Я затаил дыхание, широко раскрыв глаза. Облокотившись спиной о тело Акасуны, был в прямом смысле «запечатан» в чужих руках. Он крепко обхватил меня, словно ребенок, держащий большую игрушку. — Не уходи, — прозвучало так отчетливо, что я в миг остановил попытки выбраться из плена, сосредоточив внимание на голосе. — Н-не могу, — выдал в ответ, дергаясь от новых будораживающих волн, когда тонкие длинные пальцы начали водить под тканью свободной футболки. — только не сейчас, Сасори-сан… — Не пущу, — поглаживая торс, переходя на бедра. Я покрылся румянцем, ладонью зажимая свои влажные губы, из которых стремились вырваться пошлые звуки. — Дейдара, — поворачивая мою голову в свою сторону и заставляя взглянуть в улыбаюшиеся серо-карие глаза. — нравишься мне. — А?.. — впал в ступор. — Понял, что ты мне нравишься, когда впервые увидел тебя в больнице. И глаза… никогда не забуду, как ты смотрел на меня, очнувшись. — Не хочу уходить… — сорвалось с моих уст невзначай. — я не хочу… — Ты снова заговорил об этом. Что тебя волнует? Расскажи мне. — Просто… Притих. Я не смогу. Не смогу признаться ему в том, что хочу как можно быстрее избавиться от цепей, сковывающих меня рядом с Какаши-саном. Я хочу раз и навсегда оборвать эту связь и… может, тогда смогу со спокойной душой вернуться к Акасуне. Любуясь потрясающе красивыми глазами, я все так же видел в них всю ту теплоту, какой он одаривает меня все эти долгие, но одни из самых прекрасных дней, прожитых мной. Мне так мало его улыбки, его тепла. Я хочу получить больше. Но впервые задумался о том, что возможно, уйдя однажды из этого дома, я больше не смогу сюда вернуться. Я больше не смогу увидеть своего Сасори-сана. И на душе стало тоскливо. Догадываясь, что ждет меня при встрече с отчимом, сердце больно сжалось, но как раз в эту секунду руки Акасуны притянули меня к себе еще крепче, вырывая из дурных мыслей. — Не плачь, — прошептал мужчина, поцеловав меня в левую щеку. Глаза расширились, а дыхание в миг сбилось, стоило почувствовать теплую слезу, капнувшую мне на футболку. Лицо покрылось румянцем и я уже не помнил себя в момент, когда резко развернулся и сильно прижал удивленного мужчину к себе за шею, будто сейчас кто-то может разлучить меня с Сасори. — Страшно… — Тебе нечего бояться, пока я рядом. За него я боялся больше, точнее… только за него. Не хочу, чтобы Какаши-сан когда-нибудь увидел человека, который заботится обо мне, что за это короткое время стал мне почти настоящей семьей. Прижимаясь всем телом, я продолжал испытывать поток мурашек, казалось, не прекращающих тревожить мое тело. Ощущаю бабочки в животе. Снова. Стало безумно приятно и мне хотелось обниматься с Акасуной еще очень долго, как вдруг касания, все это время ласкающие мою спину, стали спускаться ниже, очерчивая линии моей подрагивающей фигуры. И внизу вновь почувствовалось напряжение, напоминая о недавнем событии, благодаря которому я смог возбудиться. И теперь я снова чувствую это, будто кукла, которая стала петь, стоило надавить ей на кнопку. Я был бессилен в этих руках, помутняя разум и высвобождая желание стать еще чуточку ближе. Мои ладони вновь скользнули вниз, схватив за резинку красных штанов, но вдруг я дернулся, в миг позабыв продолжить начатое, когда, резко поднимая мой зарумянившийся взгляд, мужчина впился в мои губы так властно, но одновременно нежно и трепетно, что я тут же потерял голову. Проникая языком в мой рот, Сасори быстро избавил меня от всей нижней части одежды. Я смог осознать это только когда он дотронулся до места меж моих ног и стал настойчиво ласкать, притом не думая прерывать углубляюшийся поцелуй. И я не хотел отстраняться, расслабляясь и отдаваясь своему доктору без остатка. Я раздвинул ноги шире, удобно устраиваясь на коленях Сасори-сана, нагло касаясь его члена, все еще находящегося под одеждой. А на мне лишь задранная до уровня талии свободная футболка, которую я уже мечтал откинуть в сторону, как и мешающиеся пряди распущенных волос. Наконец прервав поцелуй, у меня появился шанс отдышаться, однако старший еще интенсивнее продолжил двигать одной рукой, второй проводя по румяной коже лица своего шестнадцатилетнего мальчика. И я не выдержал, начав стонать в голос, одновременно сконцентрировав взгляд на глазах мужчины, что смотрел с обожанием и сдержанным желанием поглотить меня всего. Теплая ладонь спустилась до моих губ, проводя медленно и приятно по их линиям. Не зная, как додумался до этого, но я схватил ладонь своего Сасори-сана и начал посасывать указательный и средний пальцы этого мужчины. Тот был явно удивлен, однако после того, что я делал несколько минут назад, сейчас эти действия для меня ничего не значили. Пока я работал ротиком с пальцами Акасуны, мои руки все же выпустили возбужденную плоть из ткани одежды, сразу начав медленно надрачивать. Но оказалось, что я делал только хуже, выводя красноволосого из себя. Он выпустил свои влажные пальцы, приставив к моей пятой точке и надавил, что заставило меня прогнуться, издав тихий стон в чужие губы, в следующую секунду завладеющих моим ртом. — Не так быстро… — проговорил я, пока чувствовал обжигающе-горячие прикосновения к своей шее. — Больно? — приостанавливая двигать пальцами внутри меня. — Н-нет, но… — я с трудом сдержал вырывающийся стон, прикусив нижнюю губу, когда очередной толчок задел во мне что-то, из-за чего я испытал долю наслаждения. Довольно улыбнувшись, Сасори чмокнул меня в губы, продолжив толчки в том же направлении. Видеть меня в таком положении его забавляло, но и заставляло продвигаться дальше. И я понимал, что Акасуне уже нетерпится перейти на новый уровень игры, которую сегодня начал я. Решительно вынув пальцы, на коленях я придвинулся чуть ближе, оказавшись над членом, к которому тут же начал опускаться. Почувствовав головку у ануса, я начал медленно вводить его, расслабляя область бедер. Но это оказалось не так-то просто, ведь раньше я еще никогда не бывал в такой позе. Однако Сасори-сан помог мне, надежно удерживая мое тело руками. Все же было больно чувствовать в себе такой размер, однако стимуляция меня спереди начала расслаблять. Его рука водила не быстро, но и не медленно, с каждой новой секундой погружая меня в экстаз. И теперь я продолжил немного увереннее двигаться на члене своего доктора, запуская его все глубже. Тело вновь напряжено, но в данный момент совсем не чувствуя боли. Я испытывал лишь приятное, распространяющееся по всему тельцу и выпускающееся через рот, что уже не мог сдерживать эмоций. Я стонал, иногда даже громче своего дозволенного, в особенности когда толчки производились Акасуной, что силой тянул меня вниз за бедра, запуская себя до основания. Я крепко держался за его шею, плечи, дыша куда-то в район ключиц, но Сасори-сан вновь переплетал наши губы, не давая шансов выпускать пыл через голос, откровенно издеваясь. Мне становилось тяжело и сложно опускаться до самого конца, но очень хотелось чувствовать этого человека настолько глубоко, как сейчас, что я отчаянно промурлыкал только мне понятные ругательства сквозь наши губы, затем отстранился в движениях поцелуя, жадно хватая воздух. Пока я переводил дыхание, Акасуна быстро поднял меня на руки, казалось, расширяя мои колени еще сильнее. Он прижал меня к прохладной стене ванны, вновь приставив свой агрегат и вошел так резко и напористо, что я невольно впился ногтями ему в спину. В одну секунду продолжив получать удовольствие, я прижался к телу красноволосого, крепко скрещивая ноги вокруг его талии. Теперь я испытывал гораздо более частые толчки, будораживающие каждый сильнее предыдущего, чувствуя, что скоро кончу. Но стоило подумать об этом, как между нашими телами образовалась белесоватая жидкая нить. Глубокий толк до основания и я вновь теряюсь, с опаской вглядываясь в глаза напротив. — Я… я больше не могу. Мне тяжело так. — Тогда сменим позу, — сказал Акасуна, быстро занося меня в комнату, ранее в которой я еще никогда не был — спальню Сасори-сана. Уложив меня на мягкую поверхность широкой кровати, мужчина навис надо мной. Во мраке я практически не видел ни его тела, ни лица. Но изящные очертания все еще отражались в моих глазах, благодаря чему я испытывал влечение к этому человеку ничуть не меньше, как перед еще не испытавшим пик наслаждения. Мне нравится Сасори-сан. Нравится еще сильнее. Всматриваясь в еле заметные искорки в глазах красноволосого, я улыбнулся, прижавшись к его возбужденному телу и снова испытал заполненность внизу. Спустя еще довольно продолжительное время, я ощутил, что осталось еще немного сил, чтобы принять ванну и двинуться в постель. Но совершив необходимые процедуры, на полпути к комнате, в которой ночевал ранее, я остановился. Передо мной стоял Акасуна, преграждая путь. Он попросил лечь вместе с ним в его комнате, подав при этом свою руку. Испытав очередную детскую неловкость, я дотронулся до его ладони и затем крепко сжал ее, шагая в сторону постели, на которой мы каких-то десять минут назад испытывали долгие потоки приятных ощущений. Лежа рядом с мужчиной, я не мог заснуть. Уже не знал, сколько времени прошло с того момента, как расслабился в объятиях Сасори. Он тихо дышал в область макушки, пока я пытался разобраться в своих чувствах и наконец понять, как поступить. Уйти сейчас?.. Или остаться, рассказав обо всем Сасори-сану? Я больше не мог этого выносить. Аккуратно, чтоб не разбудить, я поднялся и начал натягивать на себя одежду. В темноте это делать не так-то просто, однако я старался незаметно выскользнуть из этого дома, чтобы наконец взглянуть своему страху в глаза. Я уеду в тот город, в котором жил последние десять лет и найду выход навсегда разлучить себя с мучителем. Находясь в комнате, в которой хранились мои вещи, я попытался заставить себя собрать их обратно в этот небольшой чемоданчик, чтобы… чтобы… Опустившись на край кровати, я схватился за голову. Что же со мной происходит? Я чувствую себя ничтожеством, покидая эти стены… покидая человека, что заполнял все те недостающие в моей жизни кусочки беззаботности, радости… любви… Оставляя все то, что притащил с собой когда-то, я лишь запихнул в карман остаток денег на машину, чтобы добраться до того самого города… и обратно, если «повезет». Сасори-сану не понравится то, что я хочу разобраться в этом сам. Все же, я верю в то, что находясь здесь, я в полной безопасности. Я лишь боюсь за него самого… С другой стороны, начинать наши отношения с того, что я буду молчать о проблеме, которую в любом случае нужно устранить, мне никак не хочется… Уйдя сейчас, либо позже, Акасуна все равно обнаружит мое отсутствие. И что тогда?.. Тогда… я все ему расскажу. Да, расскажу обо всем, что случилось. Расскажу, как жил последние несколько лет. Мне хочется раскрыться. Мне хочется, чтобы он знал причины моего ежедневного беспокрйства и частых слез. Я доверяю ему, как никому другому… Все равно. Все равно узнает. И я сам хочу, чтобы он знал об этом. Стоя в коридоре недалеко от спальни Акасуны, я смотрел в сторону кухонной двери, но будто сквозь деревянную толщу. Слишком забит мыслями. — Что ты здесь делаешь? — раздалось справа. Я резко переместил зрачки в сторону Сасори, вставшего прямо передо мной. По его лицу было видно, что он понял, разглядывая одежду, в которой предстал перед серо-карими глазами. Сделав глубокий вдох, поднял глаза вверх, встречаясь с недоуменным и где-то даже напуганным взглядом. Он не хотел, чтобы я уходил. Никогда не хотел… — Так ты… все-таки… — Я, — перебил, схватив его за запястье. — я мог уйти еще час назад, но все это время что-то держало меня здесь… Я всего лишь хотел разобраться сам, но… я боюсь, что таким образом могу причинить вам вред… что могу больше не увидеть вас, Сасори-сан, — выдал я, смахивая слезу. — Все та же причина, по которой ты здесь… — проговорил Акасуна будто самому себе, вглядываясь в мои наполненные слезами глаза. Мужчина притянул меня к себе и нежно обнял, в надежде успокоить. Я обнял в ответ и почувствовал, что становится легче. Я сделал свой выбор, оставшись с ним. И теперь мне намного спокойнее. Остается надежда, что с этого момента моя жизнь изменится, что больше не придется лить слезы из-за отчима, что он никогда больше не заставит меня испытать страх, что никак не повлияет на судьбу Сасори и… мою жизнь рядом с этим человеком.