Часть пятнадцатая, однообразная
6 июня 2025 г., 20:13
Какие разные судьбы нам выпадают!!!
И кто же нам эти пути выбирает?
Кому-то приходится долго идти,
А кто-то уходит в начале пути.
Кому-то счастливый билет выпадает,
А кто-то с рождения только страдает.
Кому-то любви, а кому одиночество.
Кому как сыграет судьбы той пророчество.
Кто же нам пишет сценарии - судьбы?
Живём в театральной будто бы студии.
Но вот режиссёр взмахнул снова палочкой…
Ваш выход со сцены…
Упал снова занавес….
Инна Мазур «Разные судьбы»
Глаза я открыла почти на рассвете и лежала, глядя в потолок. Стеснения не было, внутри бурлили в разных пропорциях раздражение и злость. Нет, ну ты посмотри на него…ладно, лучше не смотреть, погорячилась я с отсутствием стеснения. При воспоминании ракурса с которого я смотрела на Стивена, при виде вспыхнувших перед внутренним взором голубых глаз, которые закатываются от удовольствия, стало жарко. Шипя как жир на сковороде, на цыпочках отправилась в ванную. Душ смыл напряжение, особенно когда я осознала, что ночью, похоже, вырубался свет и водонагреватель после его включения, так и остался безучастным. Визжать без звука, оказалось новым впечатлением в жизни. Пришлось материться шепотом и шлепать босыми пятками по шершавому кафелю, чтобы добраться до бойлера и перезапустить его. Зато ледяная вода прекрасно решила все проблемы с излишним перегревом организма в отдельно взятых частях. Помыв голову уже в теплой воде, привела себя в порядок и свалила в спальню. Там размялась и сделала зарядку. На удивление, тело отзывалось прекрасно, тянулось, гнулось и крючилось в нужном положении. В противовес моему цветущему состоянию, несмотря на рань несусветную, родители походили на зомбаков, поэтому я перетащила мелких на кухню и отправила семейство отсыпаться. Папе утром на работу, а маме весь день с ними сидеть, когда я в вузе буду. Хорошо, что я сплю магически, ничего не слышу, хоть атомная боеголовка над домом взлетит, все параллельно, а гаврики, похоже, вопили на славу, раз папа даже попросил подменить их. Да мне и не сложно, пупсы были уложены в низкий манеж на теплом полу в нашей кухне-гостиной, а я приготовилась делать завтрак на всех. Даже включила себе на фоне «Доктора Стрэнджа», чтобы пересмотреть фильм заново и без лишних эмоций. Мне нужны были куски…которые в итоге чуть не довели меня до изжоги, когда Стивен целовался и обнимался в больнице с Кристин…у-у-у, гад! Нет бы наорать и обидеть, а он ее в постель потащил. Хорошо, что, видимо, уронил по дороге и не донес. Вообще, чем сильнее вглядываюсь в фильм, тем сильнее вижу разницу с тем, что есть у него сейчас. Это тревожило, безумно тревожило, даже сильнее ревности. Мамины слова достигли моего разума в полном объеме только сейчас и холодный озноб куском острого льда скользнул вдоль позвоночника, разоряя надпочечники на избыток адреналина. Магия, предназначение, важные этапы в его жизни. А что если из-за меня он свернет? Способен ли временной поток к саморегуляции или придет кто-то, кто его выровнит насильно. Старейшина не лик с экрана, возможностей у нее до самого верха Эйфелевой башни, а руки длинные и помощников целая обитель. Не пошлет ли она кого-то способного вернуть будущего Верховного Мага Земли на путь истинный? И чем это аукнется мне? Терять Стивена я не намерена, это мое! Дыхание застыло на входе. Разогнавшиеся до скорости адронного коллайдера тревожные мысли, вынудили ухватиться руками за края раковины и застыть, в недоумении глядя на то, как на каменную поверхность медленно падают красные капли. — Соня? Соня! Соня!!!! Все слышалось как через вату, и смутно знакомое мужское лицо всплыло перед глазами, почему-то склонившись над спящим Стивеном. Моментально обуяла животная ярость, где все мои личности потянули руки к наглецу, в попытке задушить. «МОЕ! ПРОЧЬ!» Русоволосый мужчина с внешностью хоббита, отшатнулся и потрясенно застыл. — Соня! Теплые руки рывком развернули в сторону от кухни и прижали влажную тряпку к лицу. — Милая, в чем дело? Ты ударилась? — мамино лицо было искажено тревогой и почти испугом. — Нет…нет, показалось. Голова закружилась, может давление упало? «Показалось» Эхо моих слов унеслось прочь, как по оптоволоконному кабелю и видение пропало, а вот слабость накатила безумная, аж в сторону повело. Сзади меня удачно подхватил папа и оттащил на стул. В руку вложили открытую ампулу нашатыря, и теперь уже два обеспокоенных лица мелькали передо мной. — Ну, малыш, кто перенервничал вчера, спустив всех собак на деда с бабкой? — стараясь выглядеть спокойным, уточнил папа и подмигнул мне, когда мои собственные глаза перестали разбегаться по комнате, а мерзкая вонь прочистила каждую альвеолу в легких. От этих слов градус тревоги в помещении тут же упал. Мама запахнула халат и выключила плиту, где перегретая и воняющая стояла пустая сковорода, а овощи и колбаса для яичницы так и остались невостребованными на разделочной доске. — Я…простите. Что-то повело и я зависла, а вы чего не спите? — Так уже поспали три с половиной часа, — отозвалась мама и пошла извлекать пупсов с пола, чтобы покормить. У меня в глазах потемнело уже от ужаса. Это я почти на час выпала из реальности? А если бы мелкие пострадали?! А если бы я закинула все на сковороду, и пожар весело затрещал по квартире? Реальность сжалась, как объектив старого фотоаппарата, темнея по краям и воздух в помещении резко закончился, как и свет. Странно…закупали-то раньше его в больших объемах.***
Утро прошло, как в тумане. Кажется, общение и информация, предоставленная Пенгборном слишком плохо уложилась в голове, или это просто последствия шока, от подобного. Он же видел его своими глазами, смотрел на баскетбольный матч любителей поразмяться и недоумевал…откуда?! Как?! Целиком и полностью Стивен осознал себя сидящим в кофейне возле дома и отрешенно пялящимся в окно. Чашка горячего американо в руке вызвала недоумение хотя бы своим наличием. Стрэндж аккуратно опустил ее на стол, будто она могла рассыпаться горстью песка и заторможенно оглядел себя. — Что за? Одет он был как бродяга…вот ни дать ни взять! Странное темное пальто из плащевой ткани, свитер с крупным широким горлом и капюшоном светло-серого цвета. Волосы в нечетком отражении витрины выглядели так, будто голову неделю не мыли и не укладывали. Стивен запустил руку в свои темные с проседью пряди и попытался зачесать их назад, как привык носить постоянно, но застрял! Колтуны на концах обнялись как в последний раз, и Стрэндж едва не выдрал себе клок с правой стороны. Как он в кафе пришел, почему-то тоже не помнилось. Неужели разговор с Джонатаном произвел настолько сокрушительный эффект? И почему он вообще побежал к нему после внезапной попойки с собственным консьержем? — Ваш заказ, — молоденькая девушка со стянутыми в хвост светлыми волосами и приятной улыбкой опустила на столик тарелку с брускеттами и небольшую креманку брауни. — Спасибо, — вежливо отозвался Стивен и поспешил отвести взгляд, потому что при одном взгляде на похожего на Соню человека, даже мимолетно похожего, невольно вспомнил и еще кое-что, отчего мгновенно бросило в жар. Затылок запульсировал, в паху заныло, а звон в ушах дополнил этот хоровод. Не выдержав, мужчина наклонился вперед, поставив локти на стол и обхватив трещащую голову. «Камар-Тадж. Мне нужно в Камар-Тадж» «Я дальше администратора не пробился» « Зачем ты оправдываешься за свое решение о сексе?» — С вами все в порядке? — взволнованный голос официантки звучал где-то на периферии, не в силах перекричать гомон в раскладывающемся на части черепе. «Как я уже говорил, кобылье молоко, вытяжки из аниса и много, очень много добротных градусов.» Замутило. Затошнило. Стрэндж подорвался, пулей улетая в туалет. Над раковиной его прополоскало так, как было лишь после аварии при сотрясении и в те далекие годы, когда студенты пьют все, что может гореть. — Арак, — зло сплюнул Стивен, когда чудовищная судорога перестала скручивать его внутренние органы, а обруч боли разжался на висках и перестал давить на глаза. — Сволочь, доберусь до дома, выскажу все свои впечатления. Умывшись ожесточенно, да так что почти всю грудь залил водой, мужчина справился, наконец, с волосами и вернулся в зал. У столика вместе с официанткой уже была и администратор, которых сорвавший голос Стрэндж поспешил успокоить. Пришлось объяснить свое состояние приступом мигрени. Люди расслабились, принесли ему болезному в подарок чайничек успокаивающего чая. Сглотнув вязкую и кислую слюну, Стивен вернулся к завтраку, который, к удивлению, прошел хорошо. Видимо, помимо пищевода, кислота желудка выжгла еще и посторонние мысли, стабилизировав разум и приведя его в состояние покоя. Он ел, почти не ощущая вкуса, зато воспоминания вечера и утра удалось распределить по ячейкам и тщательно рассмотреть. Итак, вечер начался с Кристин и их…размолвки…мда. Потом пришел Мортнер со своей бормотухой азиатского происхождения. Разговоры о жизни и ни о чем быстро про мотались перед внутренним взором. Утром он, похоже, проснулся не до конца протрезвев, нашел папку Пэнгборна и тут же побежал его смотреть. Разговор оставил двоякое впечатление, частичное чувство ничем не подкрепленной вины и одной единственной целью — Камар-Тадж. Звучит вполне противоречиво и слишком по…восточному. И тут Азия… есть надежда, что уж в этом месте не будут поить до просветления дьявольским пойлом. Что ж…попытка не пытка. Если там реанимируют тех, кто и ходить не должен, не то что в баскетбол играть, возможно его личную поломку не примут за чепуху? Когда вилка заскоблила дно опустевшей тарелки, Стрэндж странно посмотрел на потеки желтка, выбравшиеся на волю из яйца-пашот и сглотнул. Про ночь вспоминать не стоило. Поступил как свинья, еще и признался в этом, просто блеск. А еще сорвался в домогание. Взгляд скользнул ниже по кромке тарелки, по деревянной поверхности стола и остановился на потертой ткани брюк, обтянувшей бедра…боги, хотя кто до кого домогался!***
Глаза я открыла в гостиной, довольно многолюдной, если честно. Больше похоже на коридор поликлиники. Поверх голубой одноразовой маски на пол лица на меня спокойно смотрел врач. В шапочке, в костюмчике и даже в бахилах, вот невиданное дело. Руку что-то стягивало, и я опустила взгляд ниже, обнаружив капельницу, сосуд которой держал второй медбрат. — Ну что, как состояние? — уточнил врач, поглядев на полупустой прозрачный пакет в руках коллеги. — Писать хочется, — призналась не подумав, но попыталась встать. Жесткая рука вернула меня в лежачее положение. — Тихо-тихо, не так сразу. Минут десять еще потерпи, и мы тебя отпустим. Он уткнулся в картонный планшет, отстегнув ручку и принявшись что-то вписывать. — Давление у нас шалит. Так что не нервничаем, больше отдыхаем и пьем воду. От кофе недельку воздержись. Танометр у вас, сказали есть, утром веди дневник. В периоды поступления прям напасть, совсем детей измучали своими ЕГЭ и ОГЭ, у каждого третьего на нервной почве или гастрит или мигрень или давление скачет, как бешеное. Врач бормотал все это, как-будто и не мне, строча на бумажке. Я лежала неподвижно, но скосила глаза на второго, тот подмигнул мне и указал взглядом в бок. На стуле возле дивана сидел дедушка, который любимый и самый лучший. Папа с мамой устроились в кресле. Вернее папа «в», а мама «на». И все с тревогой смотрели то на меня, то на медиков. Ага, видимо я хряпнулась в обморок. — … небольшие физические нагрузки, свежий воздух и все будет замечательно, — закончил врач и на столике возле дивана оставил предписание. Иглу из меня извлекли, пластырем залепили, и руку велели согнутой подержать минут пять. Я поблагодарила, и, пожелав нам удачи, врачи ушли. Мама их пошла провожать. — Ну чего ты? — дед кивнул, сидя с прямой спиной и как всегда серьезным лицом. — Что у нас за нервы? Если ты из-за этих кисломордых по отцу, то не надо. Я бы им вообще треснул. — Тренер говорит, нельзя бить. И чем больше умеешь, тем больше нельзя, — отозвалась я, осторожно пытаясь сесть. — Правильно говорит, — отозвался папа из кресла. Он был хмурым. — Но это он тебе говорил, а не нам. Прости, малыш. — Да ты чего, пап, — удивилась я, поражаясь тому как комната немного плывет, укачивая меня на волнах переполненного мочевого пузыря. — Ну, может я и понервничала, так надпочечникам не прикажешь, они в моменте работают. Дед хмыкнул, но папа потемнел лицом еще сильнее. Я закусила губу и пожевала ее изнутри. Швах, и не расскажешь, сколько у меня ночью стресса было, пусть лучше думают, что это из-за нежелательных вчерашних «гостей», не ко времени будут упомянуты, гады. Но тогда, прям вижу, как папу съедает чувство вины. Он закрыл лицо руками и ожесточенно растер, отчего его светлые волосы, закрутившиеся в спиральки, качнулись вместе с ним. — Они на тебя пытаются заявление написать, — мама появилась в комнате тихо. В пижаме и большом теплом халате, который запахнула на груди и нервно затянула махровый пояс на пока еще не такой худой как до родов талии. Но нас это вообще никого не волновала. Это же мама, она прекрасна всегда. — Миша звонил Гудков, дело еще не завели. Папа скинул ему видео с нашей камеры и подъездной, что они вообще не пострадали ни в каком виде. А то видишь ли, побои они пошли снимать. Я открыла и закрыла рот. Вот это да…кому рассказать, не поверят, люди пытаются внучку засадить. — Слушайте, а они точно родные? — скептически уточнила я, но никто не рассмеялся. Да и не смешно, если честно. — Ладно, на пары сегодня не пойду, сил нет от слова совсем, еще упаду где. Мне нужно дать какие-то показания? — Нет, я сейчас туда поеду, с Мишей поговорю и постараемся по обоюдке. Доказать, что они хоть как-то пострадали уже не смогут, иначе засудят того, кто им это из врачей нарисует. Камера записала все, ты молодец, малыш, что не… — папа запнулся испытывая то ли стыд, то ли смущение и сам на себя за это разозлился. — Ничего, пап, — грустно улыбнулась я. — Разбаловала я вас своим хорошим поведением, вы, видимо, уже забыли, сколько счастливых моментов может доставить моя шиза-подружка. — Хорошо, когда есть такие верные и полезные друзья, — дед неожиданно подмигнул и улыбнулся. — Пошли до туалета провожу, а потом в спальню, ложись спать. Вечером все узнаем и обсудим в тесной компании. — Мы теперь не семья, а полноценное ОПГ, — закатила мама глаза, а я рассмеялась. Ладно, спать так спать. Все равно глаза слипаются, а кое-кому будет полезно без меня побыть, а то у него, наверное, коллапс головного мозга от моих выкрутасов. И вообще, я — девочка, я — обиделась!***
Коллапс, не то слово. Закончив с завтраком, Стивен вернулся домой и замер на входе в собственный дом. Калеб Мортнер сидел за столом и похмельем не мучился. Темные бритые почти под ноль волосы, прямой тонкий нос и сурово поджатые губы. Правда, глядя на этот самый нос и эти самые волосы, Стивен испытал странное смятение. Почему-то казалось еще вчера, что и нос у лейтенанта толще и волосы русые, с сединой перемешанные. Да и худая фигура в штатском навевала странный диссонанс. — Доброе утро, Калеб. Как последствия нашего импровизированного фуршета, не беспокоят? Мортнер поднял глаза от экранов камер и со скупой улыбкой качнул головой: — Доброе утро, Стивен. Не так чтобы, но ощущения примерзкие, особенно желудок бунтует. — Потому что пить надо что-то привычное в нашем в возрасте, а не эту твою кобылиную бормотуху, — проворчал Стрэндж, услышав в ответ хриплый смех…да что за… «Камар-Тадж, туда нужно. Нет времени на глупости» — Ах да, — Стивен размял пальцем и ноющую межбровку и вздохнул. Во рту было солоно, будто он или крови собственной напился или случайно губу прикусил. — Отмени, пожалуйста, подписку на корреспонденцию. Я уеду на неопределенный срок. — Конечно. Стивен кивнул скованно как незнакомцу, будто не с этим человеком пил всю ночь и на ватных ногах отправился домой, где посмотрел на так и не разобранную сумку и сел за ноут искать билеты. Чем была объяснена такая скорость, Стрэндж и сам не мог понять, но буквально за утро, утреся все моменты, после обеда с легкой сумкой уже сидел в самолете в сторону Непала. А иррациональное чувство надвигающихся неприятностей боролось в душе с беспокойством, которое подгоняло его.***
Это был просто капец какой-то. Как еще назвать то, что сын и его родители начали тягаться в полиции, у кого круче связи, чтобы насолить родне? Происходящее было похоже на сюрреалистическое перетягивание одеяла. Юрий Константинович и Надежда Аркадьевна (бабушкой и дедушкой больше в жизни их не назову), начали таскать в полицию выписки из моей истории болезни, показания того несчастного психотерапевта, в которому меня отвела мама несколько лет назад, когда началась эпопея со Стивеном. Вот же обидчивый гад, расписал меня в темных цветах. Плюс некоторые учителя в бывшей уже школе выбрали не мою сторону, как и одноклассники. Папа же сбился с ног отбивать их подачи, в ответку стараясь выставить их ужасными родственниками и добиться запретительного ордера. В универ, благо, никто не лез. Наверное потому, что я там всего месяц и ничего не успела натворить, и вообще никого нормально не знаю. Это была прямо какая-то война на выживание, только я не поняла, кого и куда пытаются выжить? Расклад оказался прост, дед с бабкой нацелились на мелких внуков и пытаются доказать, что с неадекватными родителями, отрицающими отклонение дочери, им жить опасно и надо отдать их заботливым и именитым родственникам, который воспитают их хорошими людьми. От странности ситуации просто хотелось нервно ржать. Да я лучше в тюрьму сяду или в психушку перееду, чем разрешу этим тварям забрать наших мелких. Я несколько дней ходила на нервах, приходилось контролировать каждый чих, отбрехиваться от некоторых додельных соседей, который тоже решили поучаствовать в развлечении, устроенными родителями папы. Папа весь посерел за два дня. Когда вскрылась цель аферы этих непорядочных товарищей, его это просто выпило. Кажется, мой всемогущий, любящий и замечательный папа не мог понять, как могут люди так предать своего ребенка. Мы все понимали, что они разочарованы моим рождением, из-за некоторых отклонений, о чем неоднократно сообщали, но такого откровенного ножа в спину не ожидал никто. И как назло куда-то пропал Стивен. Первую ночь я не спала сама, после капельницы и лекарств, отоспавшись утром. Зато успешно сделала и прочла все, что пропустила в этот день в универе. А вот вторую ночь его просто не было. Как, где и почему? Обиделся что ли? Да ты посмотри какой нежный, прямо зефирная принцесса. Тревожно было со всех сторон. Мелкие чувствовали переживания старших, или из маминого молока насосались лишнего адреналина, но спали беспокойно. Поняв, что сама не усну, накрутив себя до состояния, сон отменяется, прокралась в спальню и забрала орущих засранцев. Папа обнял маму и они замерли посреди спальни, уставшие, нервные и кажется, им требовалось время вспомнить и понять, кто они друг другу. Я не мешала. Мы в зале наползались и наорались втроем в огромном разложенном мной манеже, куда я натащила подушек и пледов. Там же под утро и отрубилась, обложенная с обоих боков сопящими птенчиками. А утром мы поехали на платную психологическую независимую экспертизу, чтобы мне сделали нормальное заключение и выписку, которую мы спокойно предоставим в полиции. Мама же запросила официально из школы характеристику. И мы замерли в ожидании подставы…только откуда?***
Перелет занял практически сутки. Ну если быть точным, то девятнадцать часов двадцать четыре минуты. Спал он урывками, и практически днем. Ночью самолет кидало в турбулентности, потом началась гроза, которая обеспечила всех пассажиров выскакивающими масками, тошнотой и мигающим светом на борту. Стрэнджа, даже закрепленного ремнями безопасности в месте у окна, все равно швыряло из стороны в сторону. При попытке расслабиться и задремать пару раз так шибануло о край иллюминатора, что он увидел звезды раньше, чем гроза закончилась. Пришлось терпеть и довольствоваться урывками сна, в которые Соня добраться, видимо, не могла. Или не хотела. С одной стороны ему хотелось увидеть ее, заглянуть в зеленые глаза и увидеть в них, что она не злится, что произошедшее прошлой ночью ее не напугало, не отвратило, но… Еще более страшно было увидеть обратное. Поэтому терзание противоречиями хорошо сочеталось с дикими прыжками самолета в воздухе. Когда трап развернули, и гомонящая в большинстве своем толпа аборигенов высыпала темным озером чечевицы на улицу, Стивен чувствовал себя, как в последнее время и его руки, а именно, разбитым, раздавленным и частично металлическим, потому что сведенные от постоянного сидения ноги отказывались разгибаться. Контроль он прошел быстро, но когда смог заселиться в более или менее нормальный отель, был уже почти обед. Есть не хотелось, местная кухня с обилием приправ, пряностей и остроты, вряд ли бы была сейчас благодарна воспринята раздолбанным на воздушных горках желудком. В сон он провалился как только коснулся головой подушки и благополучно проспал без сновидений до самого вечера. В районе девяти желудок был уже готов переварить даже камни и настойчиво будил своего хозяина выбросами желудочного сока, которые достигали самого мозга. Со скрипом отлепившись от постели, Стивен привел себя в порядок и отправился на поиски еды. Как он и полагал, мишленовских звезд в местной кухне не было, зато чили наличествовал в ужасающих объемах. И было его так много, что брать что-либо с мясом Стрэндж поостерегся. Мало ли что скрывают за собой огнеопасные пряности, а белковое отравление - меньшее, что ему нужно. Спать после еды не хотелось, но и идти искать Камар-Тадж посреди ночи он не стал. Глупо же ломиться в дома при свете звезд. Небольшой балкончик в номере обжег остатками вечернего зноя, духоты и насыщенности посторонних запахов густонаселенного восточного города. Стивен со скрипом втиснулся в маленькое плетеное кресло и замер, глядя на горы вдалеке, что облепил туман или дым, который не поймала в свою ловушку неаккуратно сплетенная паутина из проводов. Странно видеть почти дикую природу, остатки былой архитектуры древности и довольно органично вписанные в это последствия индустриализации. Почему-то многоквартирные дома выглядели не менее древними, чем вырезанные из камня старые постройки, а водонапорные башни были застелены налетом старины и ржавчины. Картина выглядела апокалиптично, будто человечество пыталось восстановить свой быт после некой техногенной катастрофы и все начинало сначала. После яркости таблоидов и сверкания неона Нью-Йорка, он словно переместился во времени и чувствовал себя лучше, на удивление. Стрэндж вытянул вперед раскрытую, по мере возможности, ладонь, словно пытаясь сорвать это уродливое макраме из проводов, но вновь увидев дрожь, сомкнул пальцы и опустил руку. Не с его приобретенным несовершенством вмешиваться в баланс, встраиваемый годами, даже если ему он кажется неправильным. Внизу заурчал чей-то мопед, сомн голосов с местным наречием вернул его в реальность и заставил очнуться. Завтра. Завтра он найдет Камар-Тадж и закроет свербящее окно в душе, что постоянно нашептывает и подталкивает его в спину. Это же неправильно, верно? Откуда столь навязчивое желание? Почему он прилетел так быстро и решительно, хотя раньше все поступки и действия продумывал довольно долго. Импульсивный? Да, но только в работе и только в той сфере, где разбирался безукоризненно. Тогда он мог действовать мгновенно. В обычной же жизни Стивен был расчетливым и медлительным, или ему так казалось? Не он ли не так давно приложил Уэста? Не он ли ни с того ни с сего позвал напиться по сути незнакомого человека? Не он ли в течении нескольких часов узнал о волшебном месте реабилитации неизлечимых и прытко поскакал туда? Стоя на входе в номер, Стивен улыбнулся. — Кара моя небесная, как ты сильна, прорастая даже в моем мире. «Камар-Тадж» Мысль о Соне дернулась и утонула в странном голосе извне. Стрэндж перестал улыбаться и кинул острый взгляд через плечо в сторону города. — Зачем ты зовешь меня, Камар-Тадж?
