Часть семнадцатая, отличительная
28 июня 2025 г., 12:44
Выбор сделан, пройден "Рубикон"
Время несомненно разберется:
Верным иль ошибочным стал "он"...
Всем по этой жизни воздается.
Служат пусть шуты при королях
Их веления точно выполняют.
Цепи остаются на рабах...
Всех свободных - не захомутают!
Дарья Шевцова «Новый путь»
У судьбы было странное лицо, вернее их было три. Как в самом старом анекдоте: его окружили азиат, белый и темнокожий. Прекрасное трио собралось, по-видимому, пока он ковырялся с псом и теперь красиво и загадочно выходило из тени и зажимало Стивена в узкое кольцо. — Отлично, — протянул Стрэндж с насмешкой над самим собой, оглядываясь и оценивая развесовку. Попытаемся договориться? — Слушайте, у меня совсем нет денег, — он примирительно поднял руки повыше. Чисто технически, ложью это не было. Все его деньги в банке, карта осталась в номере, а с собой был лишь необходимый минимум наличности, который он потратил на перекус. Стивен же не на прогулку вышел и не на шопинг, а большие деньги — большое искушение, особенно здесь. — Хорошие часы, — вполне себе европеец и, похоже, главарь, кивнул на запястье. Часы и правда были хорошие. Их ему подарила Кристина, давно, еще при поступлении в аспирантуру. И отдавать их не хотелось совершенно. Глупец, зачем нацепил? Что за приступ сентиментальной непродуманности? Как они вообще на его руке оказались? Их, как и все свои награды, он хранил дома, считая частью прошлого и ценными воспоминаниями. — Пожалуйста, это все, что у меня осталось, — и жалобности побольше. Они двигались. Все трое. Двигались странно, ни секунды не замирая. Словно незримый моторчик внутри не давал им просто стоять и не двигаться хотя бы мгновение. Стивен заподозрил бы мефедрон или амфетамин, уж слишком не ественными и рваными казались их телодвижения. Плохо? Очень плохо. И не узнаешь, какое слово или действие станет спусковым крючком, чтобы они кинулись подобно своре собак. Хотя о чем он, пес был и умнее и благороднее, чем эти. — Жить хочешь? — уточнил главарь. — Естественно, — кивнул Стивен и потянулся к рукаву. Дурость? Лихость? Самонадеянность? Все вместе... Стрэндж сжал руку в кулак и врезал в челюсть стоящему перед ним парню. Однако забыл, совсем забыл о том, что руки уже не те. Что он там сдвинул между костей и вшитых пластин? Но боль была такая, будто ему во все нервы разом вбили гвозди. И эта заминка, с попыткой преодолеть боль, стала фатальной. Удар в лицо прилетел и ему. В ушах зазвенело, а после туда ворвался и собачий вой ставший неожиданностью. Его пациент решил заступиться и, грозно рыча, выпрыгнул из-за груды коробок. Пес вцепился зубами в икру стоящего сзади молодого парня азиатской наружности. Стивен же выпрямился, уклонился от очередного замаха, но уже сзади, и принялся практически танцевать, уходя от ударов и не имея возможности ударить в ответ. Мозг судорожно искал выход, но все решил случай. Защитника и компаньона также подвела травмированная конечность, за которую дернул покусанный бандит и с визгом боли отодрал от себя пса. Лохматого откинули в сторону, но шпана не унималась, и разозленный парень замахнулся пнуть медленно встающего кобеля. — Нет! Стрэндж дернулся и пропустил удар, от короткого пошатнулся и завалился на бок рядом с четвероногим товарищем. Последнее, что Стивен успел, прежде чем на него обрушился град пинков, это обхватить пса и сгруппироваться. По ребрам, по голове, по ногам. Они били и били, куда только могли достать, вымещая злость и ярость из своего затуманенного мозга. Барбос сжался в комок, поскуливая и повизгивая, а Стивен плотнее обернулся вокруг него и стискивал зубы, терпя унизительные и болезненные побои. И внезапно, все стихло. Фигура в темно-зеленом плаще соткалась будто из воздуха и буквально тремя ударами выключила всех нападавших. Один из них вырвался и, вихляя, удрал. Незнакомец не стал его догонять, он вырвал и рук вырубленного главаря часы, сдернутые с запястья Стивена и приблизился, подавая руку: — Поднимайся. Стрэндж жеманиться не стал. Он аккуратно разогнулся, мысленно диагностируя сам себя и взволнованно оглядел пса. — Эй, храбрец, нас спасли, ты в порядке? Сев на земле, Стивен ощупал аккуратно кобеля на предмет повреждений и только убедившись, что тот в порядке, принял помощь в возвращении себя в вертикальное положение. — Спасибо, — в трясущиеся руки лег кожаный ремешок с разбитым циферблатом, и Стивен, наконец, поднял взгляд на спасителя. Тот был одет странно, в старомодное многослойное кимоно с огромным капюшоном, который снял и продемонстрировал себя. Темнокожий, крепко сбитый мужчина, с серьезным лицом и короткой стрижкой. — Мы с другом благодарны за спасение, правда, приятель? Приятель, бурча и порыкивая, махнул хвостом и удалился. С гордо поднятой головой. — Ладно, — Стивен хмыкнул, убирая часы в карман и, охнув, схватился за бок. — Тогда благодарю и от его лица, он немного стеснительный и не умеет красиво говорить. — Не за что, — мужчина искривил губы в спокойной усмешке. — Ты искал Камар-Тадж? От резкой смены темы, Стивен замолк и только кивнул. Спаситель развернулся, и, буквально намекая взглядом идти за ним, обошел стоящего Стрэнджа и, сложив руки на уровне живота, медленно двинулся к выходу из проулка. Не долго думая, мужчина двинулся за ним, подавив в себе желание пнуть напоследок находящегося в отрубе наркомана. — Ну уж нет, опускаться до вашего уровня я не буду.***
Дорога далась нелегко. Из тихих безлюдных проулков, они угодили на центральные улицы, где людей, кажется, стало еще больше. День в самом разгаре, а с ним и зной и поднявшийся из ниоткуда ветер, приносящий запахи, бросающий в лицо пыль и волосы идущих впереди тебя. Отбитое тело болело, ребра ныли немилосердно, что не могло не сказаться на скорости передвижения Стивена. Но незнакомец этого не замечал, или же замечал, но не счел нужным сказать об этом. Он просто подстраивался под шаг своего компаньона и молча корректировал путь. В ноге тянуло, в ребрах стреляло при каждом вдохе, но, снова мужественно сцепив зубы, Стрэндж шел за своим проводником. Наконец, они свернули на довольно древнюю, если судить по архитектуре, и узкую аллею, где в импровизированных нишах сидели старцы. Стивен оценил антураж насмешкой. Старцы были профессионально худы, раскрашены не самыми полезными красками и обкурены…простите, окуренны явно не благовониями. Густой дух чего-то психотропного примешивался к стандартным ароматическим веществам и наглядно демонстрировал влияние на человеческие умы. Спаситель остановился у обычной синей деревянной двери, весьма скромно прорезавшей каменную кладку. — Сюда? — иронично протянул Стивен, оценив сначала предлагаемый ему вход, а после старцев на помосте. — Там вроде намного, Камар-Таджистее. — Я тоже был на твоем месте, — усмехнулся, весьма театрально и драматично на вкус Стрэнджа, этот мужчина. — И вел себя вызывающе. Без сомнения, и шрамы на лице именно от этого. Что-то уже передумалось туда идти… На самом деле робость, усталость и страх заставляли ёрничать и сомневаться. Что если это пустышка? Много их тут таких, магически подкованных, разрисованных рунами, сидящих на гвоздях и бегающих по углям. Херомантия, писания и подобная ересь. Держала его все еще на пороге одна мысль — Джонатан Пэнгборн. И перелом его был отнюдь не сказочкой. — Так, позволь дать тебе совет? — Стрэндж рассеянно кивнул в деланом внимании — Все, что знал, оставь за порогом. И мозг, и логику, и здравый смысл — Э-э-э, ладно… Перед ним открыли дверь, пропуская в слабо освещенный коридор. Вполне соответствует названию. Много резных перегородок, словно он оказался внутри шкатулки. Деревянные полы, медные курильницы на толстых ножках практически на каждом шагу, вазы и амфоры. И закатное солнце, с трудом пробивающееся через все преграды. — Здесь наша святая святых. Здесь древний учитель, — размеренно и спокойно отозвался сопровождающий, замерев на входе в большой зал, скрывающийся за очередным поворотом. — Древний учитель? А зовут его как? — отвлекая Стрэнджа от попытки запомнить, каким же путем его сюда привели. Не то чтобы он жаловался на память, но было ощущение, что они петляют по катакомбам. И не понять, то ли места тут так много, то ли издеваются и водят кругами. А сил все меньше, и терпения и покладистости. С каждым вздохом, Стивен ощущал, как волнами накатывает раздражение. Словно этот почти ничем не пахнущий дымок стирает с него налет человечности, терпимости и силы воли. Этот воин кунг-фу молчал, и доктор Стрэндж закатил глаза: — Ах да, мозги оставить за порогом, прости, — и прихрамывая, сам сделал шаг в обитель предполагаемого учителя. Секта, не секта? И древний учитель во главе, занятно. Они с помощью плацебо в себе раскручивают суперсилу или с помощью волшебной травы? А за небольшим столом действительно сидел старец. Благообразный, темноволосый азиат с бородкой. Просторное кимоно, на носу очки и в руках книга…поправочка…в руке. — Спасибо…ох, — начал было Стивен, спустившись по двум ступеням и вздрогнув, когда подскочили со спины двое, аккуратно сняли с него верхнюю одежду вместе с рюкзаком. Сдернули быстро, сдернули профессионально. Чувствуется, репетировали и не раз. Может выросли из уличных воришек? — А-а, вон как заведено. Спасибо, что… Здравствуйте…— и снова прервали, навстречу стремительно шла девушка, впихнувшая в руки чашку, — А, благодарю… Ее сменила обритая налысо женщина, налившая в чашку чая. — И Вас тоже. Спасибо, о древний учитель, что пригласили, — играя роль до конца, он слегка нахмурился, видя, как старец поднялся, со скрипом отодвинув свой стул и принялся удаляться. Чашка в руке потяжелела и нагрелась, начиная обжигать. Стивен вернул свое внимание посудине и наткнулся на ироничный взгляд завернутой в белое кимоно той самой обритой женщины. Нетипичная, но острая красота. И она же чуть улыбнувшись произнесла, глядя ему в лицо своими яркими и очень умными глазами: — Добро пожаловать. Стивен в непонимании оглянулся на своего спасителя и тот, пряча издевательскую ухмылку, почтительно кивнул: — Наш учитель… — Спасибо, Мастер Мордо. Спасибо, Мастер Хамир. Мистер Стрэндж, — эта молодая женщина, в насмешку представленная древним учителем, дружелюбно улыбнулась вновь. — Доктор, вообще-то, — он отпил чая, чтобы проглотить неуместные комментарии от своего лица и не разозлить это сборище странных и не укладывающихся в нормальные представления, людей. Хотя о чем он? Он пришел в место, где, судя по всему умеют сращивать перебитый позвоночник и восстанавливать поврежденные нервы. И древний учитель у них больше похож на модель из декабрьского Vogue. — О, ну, судя по всему, уже нет. Не оттого ли вы здесь? Вы перенесли немало операций. Семь, верно? — Да. Но три, — поправил Стивен, насторожившись и убирая от лица чашку. Горячий горьковатый напиток с травянистым привкусом, ринулся по пищеводу. — Хороший чай. — Да, — кивнула она, отходя к своему столу. — Об этом я и говорю. Операций должно быть семь, не меньше. И вид у вас должен быть куда как менее представительный. Наливая себе чая, даже не смотря на него, она хмурилась. Будто странное беспокойство острым камешком в ботинке, не дает ей покоя. — Я рада, что вы все же добрались до нас, хоть это и стоило мне некоторых дополнительных трудов. Стрэндж снова ощутил этот запах, странный, сладковатый, так и тянущий его за язык. Опиаты? Амфетамины? Они здесь все под чем-то? Отбитым рукам было тяжело, и он приблизился, чтобы поставить чашку на стол, на котором «древний» учитель заваривала себе свой напиток. — Так значит, мне не показалось, и я не сам так быстро прискакал в Катманду? Как вы это устроили? НЛП? Гипноз? — Отчасти, — она маленькой ложечкой помешивала содержимое своей чашки. — Но не хотели бы вы спорить про Джонатана Пенгборна? Стивен пальцами сжал собственную переносицу. — С ума сойти, здесь речь идет о влиянии на разум. На мой разум, на вмешательство в мою частную жизни и нарушение части разделов конституции Соединенных Штатов, а вы меня подкупаете байками о волшебной регенерации? Злость клокотала, сталкиваясь с болью и усталостью. — Давайте начистоту, у него был брат близнец или это взятка врачам? Да бога ради, не было никакой травмы позвоночника и все это было лишь Вашими красочными сказочками, чтобы заманить меня сюда! — Я говорил Вам, учитель, что так будет, — светловолосый мужчина, одетый в кимано-копию того, во что был обряжен темнокожий сопровождающий, только синего цвета, показался смутно знакомым. Ярость на мгновение отступила, обратившись некоторым головокружением при взгляде на новое действующее лицо. Подозрительно не новое лицо. Нос картошкой, глубокие морщины, прочертивший лоб, слегка лопоухие уши и прямая спина. Даже можно сказать, армейская выправка. — Вы! Древняя оглянулась на новое действующее лицо и вскинула тонкие, почти прозрачные брови: — Вы знаете этого человека? — С меня достаточно, — Стрэндж качнулся, придерживая раскалывающийся голову. — Я был понимающим, чутким и спокойным. Но вы, сборище манипуляторов и шарлатанов, которые обманным путем заманили меня в секту, используя то ли наркотики, то ли галлюциногенные! Вы! — он развернулся к тому, кто представился ему Калебом Мортнером. — Я не стану опускаться до уровня тех парней, что отделали меня в переулке, не далее чем час назад. Я не трону Ваш нос, ему итак в жизни досталось много места и внимания. Пусть все Вами сделанное, будет на вашей совести. Стрэндж крутанулся к Мордо, который замер у входа и хмурился, отчего становился похожим на гибрид чернослива и шимпанзе, хотя видит бог, Стивен не расист: — Вы, можете прибавить цену тем, кто по наводке напал на меня. Хорошо отыграли, профессионально, с-с-спаситель, — последнее слово вырвалось невольным шипением. И он, наконец, сфокусировался на «древней», вытянул в ее сторону дрожащий палец и приближался медленно, выпуская наружу все, что так туда рвалось с самого дна его разбуженной души. — Прикидываетесь древней, всезнающей и непогрешимой. Я надеялся на ответы и помощь, я надеялся на понимание и разговоры словами. Но Вы как паук, раскинувший свои сети и играющий грязно человеческими слабостями. Магия? Менталисты? Чтение мыслей? Магия — литературный вымысел, которым Вы жонглируете, чтобы совращать человеческие души. Вы недостойны даже мысли о том, чтобы к Вам проявлять уважения. И всей Вашей братии место лишь в сувенирных лавках. Он приблизился достаточно близко, чтобы ткнуть пальцем в грудь той, что так жестоко посмеялась над его болью и надеждами. — Я вижу Вас насквозь. Несмотря ни на что, не стоило бы распускать руки. Но бешенства стало так много, словно оно хорошо спрессованным грунтом копилось внутри годами и вот сейчас, лишь одно мгновение. Одна резко брошенная фраза сорвала защитный клапан и вся та утрамбованная прослойка ринулась наружу, снося любые возведенные на ней постройки спокойствия и самоконтроля. Почему-то именно эта женщина в моменте казалась самым жестоким врагом и самым большим разочарованием. Однако, хрупкая с виду рука обхватила его за запястье, а вторая с силой ударила в солнечное сплетение. И мир расслоился, как пресная лепёшка в печи. Его толкнуло назад и казалось бы, он должен был упасть, но словно в кино, виделось свое же собственное изогнутое тело со стороны. Сам он словно парил в невесомости, не чувствуя и тени, ставшей вечной спутницей, боли. Но щелчок пальцев и словно за нить, его вернуло обратно. А рука спасителя, толкнула под лопатки, не давая упасть. — Что Вы со мной сделали? — Я вытолкнула астральное тело из физического, — легкая спокойная улыбка на ее губах и пугала и злила. — Так это тоже Вы? Я знаю это чувство, я испытываю его каждую ночь последние три с половиной года! Как Вы это делали? Он растерянно оглянулся вокруг себя, ища нестыковки, ища объяснения. — Кто дал Вам право? Что Вы себе позволяете? — Я лишь хочу доказать, что Ваши обвинения беспочвенны. И показать Вам, как много Вы еще не знаете. Раскройте око. Она снова вскинула руку, и Стивен почти уклонился, но большой палец словно горячий уголь, обжег его прикосновением меж бровей. Реальность вновь изогнулась барабанной мембраной и ударила его всей поверхностью, прорываясь и начиная падение в бездну. Его выкинуло через потолок, вопреки всем законам гравитации, физики и здравого смысла и утягивало все выше, в стратосферу. Через яркие, цветные тоннели с психоделическими расцветками, мельтешениями и вспышками. А потом выплюнуло, пожеванного спиной вперед на деревянное кресло под невозмутимый диалог двух голосов. — У него опасно участился пульс. — Выглядит он замечательно… И вновь рывок в эти ужасающе реалистичные галлюцинации под аккомпанемент спокойной монотонной лекции, оборвавшейся в самом начале. Почти задыхающийся, с бешеным пульсом и кружащее головой, Стивен рухнул на спину своего уже реального тела и застонал от боли в спине. Хорошо головой не приложился, но ей и так досталось, судя по всему, иначе почему такой явный привкус крови во рту. — Да чтоб вас! Он подтянул ноющие ладони и потер лицо, вмиг растеряв всю злость. Лицо под пальцами было гладким и подозрительно маленьким. Стрэндж ощупал подбородок, и, не найдя и следа своей бороды, или даже щетины, потрясенно сел рывком. Пальцы, пальцы не болели. Руки не тряслись, но это были не его руки. Тонкие здоровые пальцы, с розовыми пластинками ноготков, коротко обрезанных. Узкие ладони, хрупкие запястья. Он знал эти руки! Потрясенно отведя от них взгляд, он осмотрелся. Стивен сидел на холодном кафеле незнакомого ему типового туалета. Такие размещают в любых государственных учреждениях, по типу школ, университетов, театров, музеев. И даже сразу не понять, какому конкретно виду принадлежит это место. Следующее, что бросилось в глаза — это ноги. Женские ножки в широких джинсах и кедах. — Зеркало, нужно зеркало! Уже предчувствуя, что увидит, он, путаясь в балансе и конечностях, дополз до раковины и ухватившись за ее края, рывком поднял себя в стоячее положение. Зеркало показало именно то, что он хотел и боялся увидеть. Острое бледное личико, высокие скулы горящие румянцем нервного перенапряжения, губы сердечком и темные брови в кружении мокрых прядей русых волос. — Софи, — он подушечкой пальцев провел по отражению, словно рисуя ее облик на холсте. — Ты реальна. Он смотрел и смотрел в зеленые глаза, пока не затянуло в груди столь немилосердно, будто невидимые клещи снова тащили его прочь. — Нет! — он вцепился руками в края раковины, желая удержать себя так, и заозирался. Нужно что-то, чем можно оставить весточку. Он знает, он видел, он вернется. Руки обхлопали карманы, и нашлась в них почему-то только помада, помимо мятых бумажек и ключей. Как умалишенный он выводил слова, обводя по несколько раз прямо на зеркале, пока не увидел у входной двери брошенную сумку. Из тела его вынесло торнадо, когда он ставил точку в первой попавшейся тетради и назад летел не только без злости, но и с таким легким сердцем, которого не испытывал давно. И даже удар о собственное отбитое по самое не могу тело, воспринимался легким тычком. Стрэндж распластался на полу, улыбаясь и глубоко, до самого кашля вдыхая странный запах волшебного места. — Простите, Учитель, — не чувствуя себя униженным или оскорбленным, он опустился по восточному на колени и поклонился, упираясь лбом в деревянные доски. — Прошу Вас принять меня в ученики и позволить загладить все грубые и непочтительные слова. — Поднимитесь, Стивен. Я не терплю раболепия и слепого поклонения. Стрэндж не без труда, но послушно поднялся. Гордо выпрямленная спина и решительно вздернутый подбородок, вот каким он предстал перед потрясенными магами и задумчиво хмурящей брови магианой самого высокого ранга. Она приблизилась почти вплотную к Стивену, внимательно вглядываясь в безмятежные голубые глаза без тени былой злобы. — Кто для Вас эта девушка, живущая по ту сторону, Мистер Стрэндж? — Голос надежды во мраке. Искренность в море лицемерных лиц. И отрезвляющий холод среди бескрайней магмы. — Где она живет в Вас? — пытливо уточнила Древняя. Не колеблясь, Стивен подхватил руку женщины и тем самым пальцем, что она могла снова выключить его, не напрягаясь, указал туда, где билось сердце. — Отрадно, что оно у Вас есть. Мастер Мордо, отведите мистера Стрэнджа в его комнаты. Отдохните с долгой дороги, к Вам пришлют нашего лекаря. — Спасибо за возможность, учитель. — Это аванс, Стивен. Не потратьте его зря.***
На эту лекцию я не вернулась. Прямо из туалета, заглянула в медпункт, где попросила успокоительного и, напившись валерианы, сразу пошла на следующую пару. Не тряслась, не истерила, и только растертое ледяной водой лицо, еще местами красное, напоминало о прошедшей истерике. У руля стояла моя злобная часть и цепко держала вожжи происходящего в своих руках. Мы молча и хмуро оттрубили оставшиеся лекции и практические. Что-то даже отвечали, сдали на проверку костяк курсовой, защитили доклад. Никто не осознавал, какая буря крутится внутри меня. Шквал лишних слез уже выпал осадками в том туалете и возвращаться не собирался. Едва прозвенел звонок последнего занятия, я молча собрала сумку и ушла. Автобус проигнорировала, решила пройтись пешком. Путь домой занял около сорока минут, но даже этого оказалось мало. Возле нашего дома был небольшой скверик, куда я и зарулила, сев на лавку и только сейчас мало мальски придя в себя. Тело стало слабым, ровная спина сгорбилась, и я почти растеклась по лавке, не имея сил собрать себя во что-то более-менее цельное. Осень выдалась теплой, уже почти начало октября, а золотые листья вперемешку с багрянцем цепко держатся за стволы и ветви, ведь их жизнь зависит от этого. Солнце высветляет кроны, соскальзывает с резных кромок цветных кленов и рисует узоры на аллее, лавках и прохожих. Какой тяжелый день. Ужасно тяжелый день. Или даже вечность. Не могу идти домой в таком состоянии. Впервые в жизни не хотелось все мгновенно рассказать маме. Она не поймет, испугается, а ей нельзя нервничать. А если даже и было бы можно…не хочу. Это только мое. Личное. Сокровенное. У всего есть свой предел, и я через него заступила. Сны? Норма. Другой мир и мужчина оттуда? Ладно…можно пережить… Обмен телами? Древняя магичка? Запрет и обещание… Мы все умрем! Так я вижу эту временную шкалу событий. Хватит с них, отныне только дозированная информация, прошедшая жесткую цензуру. Им папиных родителей хватает для полного счастья. Вот уж привалило, так привалило. Даже погода против меня, такая красивая, теплая и чистая, как капля родниковой воды. А тут я со своими загонами и проблемами. Одно хорошо во всем этом, томиться в ожидании и ждать обрыва больше нет необходимости. Она не сможет разорвать нашу связь, а любые ограничения… пролезу. Высверлю, выгрызу, проковыряю и вырву с потрохами. Я упрямая. Фух, даже дышать стало легче. И никто не понадобился, чтобы разжевать. И есть ли это взросление? Быть может. Но после страха и паники, пришло осознание и с ним облегчение. Сейчас, посижу еще немного и домой. Тетрадь с надписью сама легла в руки, и я прижала ее к себе, как величайшее сокровище. Он придет. ОН. ПРИДЕТ. А я буду делать, что должно, и будь что будет. Капля стекла по щеке. Одна. Вторая. Третья. Это дождь. Это просто грибной дождь.***
Выдержка, если разобраться, не самая сильная моя сторона. Как и терпение — не мой благодетель. Слишком много на это нужно сил. В сквере я провела чуть больше часа. Купила, в рядом стоящем кафе, кофе на вынос с ароматом тыквы и села обратно. Слезы высохли сами, тело расслабилось, а кофе согрел не только озябшие руки, но и сердце. Выкинув стаканчик, закинула сумку на плечо и двинулась в сторону дома. Откуда взялась эта машина? Стоило ли мне смотреть по сторонам, что я и так делала? Но мужчина вырулил из-за поворота, когда я была на середине пешеходного перехода. Эта дорожка была узкой, побочной и оттого довольно пустынной. Просто расчерченный по правилам дорожного движения проулок. Скорость машины не самая высокая, с учетом поворота, но что интересно, тормозить он, похоже, и не собирался, надвигаясь прямо на меня. Испугаться я сперва и не успела. А вот шиза, словно бы окрепшая после астрального путешествия, словно за шкирку приподняла меня и швырнула на обочину, где я шлепнулась на бок и замерла, слушая визг тормозов, останавливающегося автомобиля. Страх пришел потом, а вместе с ним и злость. Это что же за придурок такой права себе купил? Поднявшись и придерживая себя за бедро, я с силой пнула его покрышку. — Эй, ты совсем оборзела что ли? Это был мужик, довольно молодой, но крупный. Пугал ли он меня в тот момент? Нисколько? Осознавала ли я, что он не обошел машину целиком, а замер на середине ширины своего транспорта? Нет конечно. Страх за свою жизнь направил меня к нему навстречу, чтобы замереть в шаге от верзилы на две головы выше меня. А уж насколько шире… четыре Сони можно упаковать, и еще место для ног останется. — Это ты оборзел! Ты меня чуть не сбил на пешеходном, придурок! Я шла по зебре, а ты даже не тормозил. Не отпрыгни я в сторону, лежала бы раскатанная по асфальту, и ты вообще смеешь на меня голос повышать? Он сложил руки на груди и с независимым видом пожал плечами. — Это ты ненормальная под колеса мне кинулась, еще и машину пинаешь. Денег небось решила содрать с меня? Так не получится. Знаю я вас таких, сиськами по обочинам трясут, а потом или жертвами себя выставляют или на шею вешаются. Небось познакомиться хотела, ну, так давай оценим, стоит ли игра свеч? И он ухмыльнулся, сально оглядывая меня сверху до низу. Быть бы мне умнее и старше, плюнула бы ему под ноги и ушла. Но в этом моменте мне в уши ударили все гормоны скопом. Плюс адреналин еще не развеялся, поэтому я просто запрыгнула на капот двумя ногами, отчего мужик так ошалел, что не сразу нашелся с действиями. Я же, оказавшись таким образом выше, подошла, и, схватив его двумя руками за волосы на затылке, с такой силой дернула вниз, что на металле под ногами чуть вмятина от соприкосновения с его лбом не образовалась. — Ебанутая! — взревел мужик, рефлекторно зажимая нос. Я же всем весом шлепнулась на его согнутую спину и выставила локоть в нужном направлении. У всех одни узлы нервные на теле. Просто сила нужна разная, чтобы в них угодить. Силы моего веса хватило, чтобы попасть в болевую точку под лопаткой. Второй раз с собственной крышкой капота мужик поцеловался почти самостоятельно. — Засужу, тварь! ТЫ! О-о-о. Суд! У меня в моменте включился мозг. И я осмотрела ситуацию под новым углом. И то, где мы были и то, как стояли, и огонек мелькающий за частично тонированным лобовым. Съехав по его плоской заднице, как по горке, рыбкой нырнула в салон и сорвала видеорегистратор. Уже на улице выдернула из него карту памяти и швырнула в дырку слива. А дождик был утром. А ручейки весело стекали в сток и не собирались возвращать подаренное. — Ну, мрази! — вытерла футболкой регистратор от своих пальцев, если остались, и швырнула на пассажирское. — Если это мои уродственнички придумали, я тебя, мужик, сама найду и яйца в жопу запихаю, понял? — Тварь, найду тебя, слышишь? Кровью умоешься, шлюха малолетняя! Тот еще стонал. Ну да. Болевые точки на то и болевые, что не сразу в себя придешь. Но, чую скоро оклемается, гамадрил наемный. Благо, описывать дольше, чем в реальности все происходит. Подхватив оброненную сумку, я стартанула так, что все черти ада за мной бы не угнались. Ох, и будет мне потом больно. И в бедре, и в локте, и в ногах. Но из какой же я задницы себя сейчас за позвоночник выдернула. Не жизнь, а сахар!
