Часть двадцать вторая, отброшенная
22 августа 2025 г., 21:27
Через пепел боли, украду очищенье
Чтобы отмыть им грязные руки
Чтобы не заслужить, но исторгнуть отмщенье
И заклеймить его, словно заслуги.
Через пламя заботы, повальной любви
Извлеку из себя душевные муки.
И распяв их на гребне огромной волны
Отдам обратно, врагу на поруки.
Через убыль, восторг возрождения,
Сниму с себя кожу прошедших обид.
И наклоню грязный трон для сверженья,
Чтоб от отдачи весь был он разбит.
Митсуне «Через»
Можно было бы сказать, что последующие дни все валилось у него из рук, но, как это ни прискорбно, очень даже наоборот. Той ночью в нем или что-то сломалось или, наконец, срослось в нужном положении. Вся информация о магии усваивалась легко. Порталы открывались с половины щелчка, что очень порадовало Мастера Мордо. Стивен даже совершил не очень правильный поступок. Никого не предупредив, сходил волшебным кружочком в свою квартиру Нью-Йорка, забрал часть вещей, пару коробок с конспектами. Благо, демарш прошел незамеченным. Он пролистал заметки и лекции по психологии, нашел некоторые издания на эту тему в интернете и проштудировал их тоже. Его интересовало одно — реабилитация жертв насилия и паттерны поведения с ними. Причина, почему ему в принципе понадобилась эта информация, он старательно от себя гнал. В противном случае уровень агрессии становился такой, что он мигом выходил на улицу и бегал, или отжимался, или приседал. Ушатанный нагрузкой организм, возвращался в постель и ложился спать, а остальное тело вырывалось в реальность читало. Эти три ночи он провел как на иголках и совершенно не удивился тому, что в назначенный срок Соня не появилась. Но Стивен готов был уже молиться, чтобы причиной ее не прихода были стыд и сомнения, а не реанимация, психушка или самоубийство. Он ничем не показывал своего волнения на людях, зато изрядно забил на некоторые правила и беспардонно крал порталами нужные ему из хранилища книги. Порталы. Все о порталах. Их видах, способах открытия. Путешествия по мультивселенной. Он глотал информации залпом, просто тонул в ней. Пару раз засыпал от усталости и перегруза прямо в столовой. Ничего. Он справится. Только бы она была жива.***
Спустя три дня после случившегося, сдав анализы, придя хотя бы в подобие себя, я легла спать довольно решительно, но в последний момент передумала. Увидев спящего Стивена, чуть не задохнулась от страха и паники. Нащупав спиной дверь выхода из комнаты, вывалилась в зеркальное измерение, в котором проводила тренировки со Старейшиной. Там было пусто, тихо, и я просто скрючилась, лежа на полу. Надо же, мне казалось, что стало легче. Что разговоры с мамой и собственные убеждения сделали меня сильнее и позволили переступить через это. Увы…в те ночи, что сюда я не переносилась, познала во всей красе, что такое кошмары. Он приходил в каждом из них, трогал, касался, разрывал одежду, а я снова ничего не могла сделать, кроме как проснуться. Волос коснулись, их погладила чья-то рука. Я вздрогнула и сжалась еще сильнее, а потом выпустила свою защитницу с волосами цвета индиго и уже ее глазами посмотрела на нарушителя личных границ. Верховная, присев рядом, убрала ладонь и склонила голову на бок. — Наставница, — быстро проговорила я тем лицом, что находилось напротив ее, закрывая меня другую, все еще лежащую в позе эмбриона. — Здравствуйте, простите, я… А что я? Признаться? Синя закусила губу и опустила взгляд. — Мне ближайшее время не допускать физического контакта? — спокойно уточнила Старейшина. Я замерла и аккуратно поднялась, пока второе «Я» кивнуло. Мы с ней сели плечом к плечу, и выдохнули. Рассинхрон пока давался тяжело, и я путалась в конечностях, движениях, мимике. Не просто жить на несколько тел. Аккуратно взяла в руки длинную прядь синих волос соседки, а она мою русую. Бездумно заплетая тонкую косичку, обе немного расслабились. — Простите, Мастер, можно мы сегодня не будем заниматься? — тихо проговорила одними губами, вторые поджались на упрямом лице Сини. Она старалась мне помочь в нашем самостоятельном плаванье. Зашуршали ярко-оранжевые одежды, и женщина аккуратно опустилось напротив нас, сложив ноги таким странным образом, что у меня икры загудели от увиденного. — Мне жаль, что он убил ее. Такова жизнь, к сожалению. Но, надеюсь, это тебя не сломает. — Кого убил? — две пары глаз, желтые и зеленые, уставились на наставницу Потом мы переглянулись осматривая друг друга на предмет повреждений. Но их не было… — Твоя третья сущность была расколота и расформирована. Такое может случиться на любом из этапов ее формирования и говорит о том, что лит пережил физическое или эмоциональное потрясение и…надломился. Повисла тишина. Зеркальные грани окружающего пространства преломлялись, выхватывая непонятно откуда лучики света и раскидываясь солнечными зайчиками. — Значит… если бы не это, нас стало бы со временем трое? — Синя подняла наш взгляд, пока я мучила ее прядь. — Да. Это может произойти и в будущем, но это будет совершенно новая сущность и только в том случае, если ты не замкнешься в случившемся, — тихо подтвердила мастер. Вся поза ее говорила о расслабленности и отсутствии агрессии. Судя по всему, даже если на самом деле она этого не ощущала, то демонстрировала мне, опасаясь спугнуть. — Я не знаю. Думала, что справилась, но закрываю глаза и…— Синя шикнула и я замолчала. Иногда, когда нам удавалось действовать раздельно, а не как зеркальное отражение друг друга, начинало казаться, что это не одна я, а нас двое. Старейшина не разрешала и не одобряла подобных инициатив, сказав что это может привести к неприятностям. Но когда на тебя смотрят рассерженные желтые глаза, тяжело помнить, что они твои собственные. — Тогда, держи их открытыми, — отозвалась Мастер. От внезапного прилива злости пространство вокруг заскрипело. Я в испуге, всеми четырьмя глазами уставилась на переливающиеся грани, которые качнулись и превратились в десятки экранов неправильной формы. А изображение в этих экранах, заставило вскочить на ноги и сжать кулаки. — Прекратите! — потребовала у Старейшины. Но та сидела неподвижно. Серые глаза встретили совершенно спокойно два разъяренных взгляда. — Это не мои действия, а твои. Еще в первый день я тебе говорила, что ты можешь все… Мерзкие голубые глаза смотрели с осколков из разных моментов воспоминаний. С разных ракурсов, разных положений в пространстве. И мои сопротивления. И его действия. Вот я потеряла сознание. Вот кричала от боли и звала на помощь. Синя скрипнула зубами, подтянула меня к себе и обняла. — Не смотри, не смотри. Я с тобой. Он нас больше не тронет. Я стиснула саму себя так же сильно, как и она меня. И вот так, дыша друг другом, ощущая стук сердца, постепенно приходящий в норму, каждая за спиной смотрела на свое кино и успокаивалась. Все тише. Все незначительнее. Все спокойнее. Все безразличнее. Все более блеклыми становились картины. И вот, наконец, зеркальная фантасмагория отразила двух обнявшихся девушек. — Спасибо, — эхом прозвучал сдвоенный голос и я стала одной. — Мне стыдно, учитель, простите, что вы это видели. Опустившись на пол, сплела пальцы. — Что ж, я рада, что причиной твоих проблем стал не Стивен Стрэндж, иначе бы завтра же он покинул стены обители. Я вскинула потрясенный взгляд на Учителя. Да как она вообще подумать могла, что Стивен сделал что-то плохое?! Он же…он же самый сильный, самый замечательный, самый противный, но ни разу не подлый! — Ему тоже пришлось нелегко, — скупо улыбнулась она, оценив мою реакцию. — А теперь поднимайся, время не будет ждать. Мы продолжим наш урок.***
Шесть дней с момента моей личной трагедии. За это время мы встретили Новый год, обменялись подарками и просто весело проводили каникулы. Не знаю как, но мама и Старейшина, просто вытащили меня. Прекрасные женщины, надеюсь со временем стать такой же! На Дису у меня не было обид, я хотела даже ее позвать на каток, но она укатила в республику к бабушке, дедушке, и мы увидимся только восьмого на экзамене. Папа неодобрительно покачал головой, на нашу легенду о похмелье и махнул рукой. Мол: «Ты, доча, конечно, козочка та еще, но кто не был молодым?». Именно! Мама ему ничего не сказала, зато меня она окружила той самой заботой, которую я получала долгие годы, но сейчас частично утратила с рождением двойняшек. Те, кстати, росли, бедокурили, писали и какали, как щенки, стоило снять памперсы, чтобы поголопопили. А еще им нравились сказки, которые я читала на ночь. Они смешно замирали по обе стороны от меня и даже не агукали, только лупали глазенками и внимательно слушали. Чуковский привел мою полувзрослую личность в ужас, Маршак ушел недалеко. Но вся эта сюрреалистическая жуть нравилась малявкам, поэтому Мухи Цокотухи у нас перемежались с Федориным горем и прочей жутью. Мы с мамой ходили на шопинг, в кино, в салон, погулять, в кафе. И в безопасном присутствии оберегающей тебя женщины, смогла расслабиться окончательно. Словно с плеч сняли тяжкий груз, который мешал выпрямиться. Поэтому, ложась спать, я намеревалась разрубить последний сдерживающий меня узел.***
Когда я появилась в комнате, он не спал. Стрэндж сидел на краю постели и невидящим взглядом смотрел в темноту. Мой силуэт, сформировавшийся из воздуха, заставил его вскинуться, но Стивен продолжил неподвижно сидеть. — Привет, — несмело улыбнулась я, не зная куда деваться от его глаз. — Я…с Новым годом. А, у вас Рождество же… а у нас позавчера был Новый год. Он молчал. Мне становилось страшно. Я оправила свою супер длинную пижаму и сложила руки за спиной. — Софи, — он медленно поднялся и подошел близко, остановившись в шаге. А потом на моих, полных ужаса и непонимания, глазах, опустился на колени. Взрослый мужчина. Гордый врач и будущий повелитель магии своей Земли, встал на колени и притянув меня за пояс, обхватил руками, прижимая к себе так крепко, что кажется позвоночник заломило. — Прости меня, малышка, я ничем не смог тебе помочь. Прости меня, я не защитил. Попытавшаяся отшатнуться и вырваться я, замерла. — Ты-то тут причем? — так удивилась, что ни стесняться ни злиться не получилось. — Я же маг, я мужчина, я должен был тебе помочь. Колючая щека прижалась к животу, и он вздохнул нервно, словно испытывая боль. — Ой, маг, — фыркнула, опуская руки и зарываясь пальцами в темные пряди на его затылке. — Ты пока, наверное, даже портал не открывал. Тебе еще до мага, как мне до врача. Не бери на себя опять слишком много. Это же моя жизнь и мои проблемы. Просто…я думала ты не захочешь меня больше видеть. Горло перехватило, и я моргнула. Руки коснулись лопаток, почти вжимая мужчину в меня. — Глупая. Мне все равно. Ты же моя Софи. Моя зеленоглазая головная боль. Если ты не отказалась от меня, когда я стал никем, то почему должен отказаться я, после такой незначительной мелочи. — Ничего себе мелочь, — возмутилась я. — Меня вообще-то изнасиловали! Крикнула и заткнулась, потому что он поднялся во весь рост и, обхватив мое лицо обеими трясущимися ладонями, заглянул прямо в глаза. — Ты же уничтожишь его за меня? Моя сильная и несгибаемая девочка. Ты же разрушишь его жизнь? Я даже вздрогнула от той, почти сумасшедшей злобы, что на меня дохнула. Он словно вытянул наружу не просто плохое, а безумное. Все то, что я тщательно прятала, даже от себя. Ненависть к Олегу. Злость. Желание сделать ему больно, и с наслаждение смотреть, как он беспомощно скулит и никто, совершенно никто не приходит ему на помощь. Вообще. Как он лежит на полу, истекая кровью на моих глазах, и просит остановиться. Кричит, что ему больно, и чтобы я прекратила. — Стивен, — простонала я, накрывая его ладони своими. — Что ты делаешь?! Я же…я же человек. Я не могу так я… ты же…Стивен. — Чшш, — мою голову прижали к своей груди. — Вот так. Не бойся. Это не плохие мысли, не плохие желания. Они просто есть и из-за них ты не перестала быть человеком. Хорошим человеком. Так же как и это досадное недоразумение не изменило того, что ты моя. Моя Софи. Все хорошо. Проживи, продумай, прожелай и отпусти. Я никогда, никогда ни в чем не буду осуждать тебя! — А если оно вырвется наружу? Если случится? Я вдыхала так глубоко, как только могла. Всей кожей впитывая прикосновения, которые были верными, приятными, расслабляющими и дарящими чувство безопасности. — Тогда сделай так, чтобы никто не нашел улик. — Ты ужасен, — вопреки словам улыбнулась я, и потянулась к его губам. — Сотри их, сотри его руки. Я их потом сломаю, а ты сотри!***
На экзамены я шла с внутренним содроганием. И не потому что не учила, нет, я учила все! Мой объем памяти, пусть и не идеальный, но вмещал в себя все, что нужно. Просто после стольких дней восстановления душевного равновесия в кругу близких и родных, готовилась вживую увидеть мразь, надорвавшую мне психику и сделавшую женщиной, хотя уж кого, а его я не просила. За праздники я читала книги по психологии подростков, мужчин, романы, смотрела фильмы с подобным сюжетом и пыталась понять, запомнить и проанализировать те или иные поступки подобных личностей. Было сложно. К тому же, как не храбрись, а память тела о боли не забыть так скоро. Мне было плевать на предполагаемые насмешки, да я, наверняка, не пойму больше половины. Мне плевать на общественное мнение в группе, ведь они для меня никто и их мысли вторичны. Может, только Диса начала немного входить в этот круг. Мне было плевать на все, кроме учебы и внеплановой реакции собственного организма. Еще было очень страшно подставить родных. Пусть Гуля со своим мужем затихли, но я нутром чуяла их близкое дыхание в затылок. Поэтому нужно держать себя в руках. И пусть мама и Стивен сказали, что одобряют все, доставлять сложностей не намерена. К тому же…нет гарантий, что смогу правильно сокрыть следы преступления. Пришла я рано. Экзамен начнется в девять, но в восемь десять народ уже кучковался возле дверей нужного кабинета. Все зевали, переговаривались, листали конспекты, а кто-то из парней вообще дремал, сидя на корточках у стены. Довольно обыденная картина успокоила взвинченные нервы, к тому же, главного засранца пока видно не было, а вот Ади заметила меня и радостно помахала рукой. — Соня! — Ади! — я поправила сумку на плечо и, кивая тем, кто ко мне повернулся, устремилась к подруге. — Привет, ух ты какая отдохнувшая и хорошенькая после праздников! Мы обнялись. — Да, ты прости, что я так напилась тогда и не смогла связно попрощаться, даже подарок не отдала. Мы на Новый год улетали, там так здорово. Вот, сейчас, — она зажала под мышкой тетрадь и, подтащив сумку, закопалась в нее. — Я тебе сушеной оленины привезла, пару сувениров, серьги. Сейчас! Я с улыбкой смотрела на шебуршащую подругу, и в душе немного распускался ненавистный узел. Она не знает, и, даст бог, не узнает, чем закончился ее крепкий сон на вечеринке. К чему обременять своими проблемами не виновных в том людей? — Эй, Романова. Я обернулась на оклик. Звал меня Тарасов Максим. Смутно помню с кем он дружит и ходит. По моему, пары частенько пропускает, работы некоторые покупает, так что в мозгу моем не отметился ничем больше кроме имени и внешности. Темноволосый, темноглазый, стройный, даже дрыщавый, как по мне. Но на две головы выше, этакая дылда в толстовке и джинсах. Чего ему от меня надо, не поняла, но послушно обратилась в слух, стараясь казаться дружелюбной. Может ему конспект нужен? Мне не жалко. Парень приблизился, улыбаясь своим щетинистым чуть восточной лицом. — Слыхал, ты у нас теперь распечатанная, может тогда скоротаем вечерок по обоюдочке? И, приблизившись, смачно шлепнул меня по заднице. От неожиданности, удар пропустила. Но по мере того, как его слова доходили до мозга, вторая часть меня уже схватила наглеца за руку и, вывернув кисть, заставила противника согнуться в три погибели. Я же не ощущая ничего кроме ярости, согнула его запястье сильнее не в том направлении, куда оно должно гнуться физиологически, отчего самодовольная рожа исказилась от всей гаммы неприятных ощущений. — Шоколадка у тебя распечатанная в сумке, одноклеточный. Еще раз так сделаешь, коротать будешь вечерок в больнице с гипсом и рентгеном, — прошипела я и отбросила его руку, пока он не пришел в себя и не принялся вырываться. А то с дуру порвет об меня связки, выговор сделают. — Ах ты, — он подхватил травмированную конечность здоровой и зло сверкнул на меня глазами. Я же, усмиряя ярость, отвернулась к Ади, собираясь забыть про инцидент и, уже смутно осознавая, что нужно было быть спокойнее. Но я правда такого не ожидала! И, уж тем более, не ожидала того, что мужской пол может поднять руку на женский, вне спортивного спарринга и глупых фильмов. Но в испуганно распахнутых глазах подруги, почти увидела свое будущее. Тарасова не отрезвило, он сомкнул пальцы на моем предплечье и, сдавливая до боли, дернул, разворачивая снова к себе. Блин, это же я самолюбие задела, да? А что, должна была стерпеть это унижение? Никто не смеет меня трогать без разрешения! Искаженное злобой лицо нависло надо мной, но что он хотел сказать, я не успела выслушать. За мужским плечом и окриком кого-то из знакомых Максима, я заметила идущего к нам преподавателя. На следующее решение ушло меньше тридцати секунд. Я только быстро осмотрелась по сторонам, высчитывая количество свидетелей. Свободной рукой схватила его за ткань на груди, и что есть сил дернула на себя, свое же собственное тело бросая назад. Затылок со стуком шваркнулся об стену, выбивая необходимые слезы и стоны. Как я и полагала, парень на ногах удержался, сделав по инерции пару шагов. Зато со стороны картина выглядела великолепно, словно Максим схватил меня и ни с того ни с сего впечатал в стену. — Тарасов! Вы что творите! Немедленно отпустите девушку! — голос профессора разорвал повисшую для меня в коридоре тишину, которая тишиной и не являлась. Кто-то охнул, кто-то кинулся к другу, то ли выручить то ли оттащить. Несколько девушек вскрикнуло в испуге. Тарасову понадобилось пару минут, чтобы осознать масштаб подставы, но еще до того, как он это сделал, в морду ему прилетел кулак от ЛАРИНА?! Когда тут появился этот я упустила, но над откинутым парнем он навис, как супермен над лужей. — Ларин, остановитесь! Никаких драк в кампусе! Романова, вы целы? — Сергей Дмитриевич, — разрыдалась я, почти падая в объятья подбежавшего молодого мужчины, минуя протянутую руку Олега. Вот еще, сколопендр я буду трогать без перчаток и скипидара. Фу! — Тихо, Соня, тихо. Вам очень больно? Голова не кружится? Давайте Ларин вас отведет к медсестре, потом… Хотела я заорать, что низачто, но послышался голос Дисы. — Профессор, давайте я отведу. Я знаю куда, и в женский туалет, наверняка, нужно будет завести ее, Олег же не пройдет. Состроив как можно более жалобную мину, посмотрела на преподавателя, который поддерживал меня. — А как же экзамен, я пропущу? Все, бинго. Мужчина собрался в кучу и громко огласил вердикт: — Экзамен откладывается на сорок минут, всем быть в лектории и никуда не уходить. Ларин, поднял Тарасова и сопроводил до кабинета декана, ждите меня там, я провожу Романову и приду. Дамбаева, возьмите вещи подруги и за мной. Не успела я мяукнуть, как молодой преподаватель, три года только как не аспирант, подхватил меня на руки и понес. Честно, даже в затылок перестало отдавать от этого маневра. Последнее, что я увидела за плечом Сергея Дмитриевича Малинина, так это анимешные глаза у всей своей группы, злой взгляд Тарасова и внимательный от Олега. Пришлось ухватить профессора за шею, потому что лежать на нем как трупик, было больно для головы и неприятно для шеи. Я всхлипнула сопливым от слез носом и осторожно перевела взгляд на своего…переносчика. — Не бойтесь, Романова, я вас не съем. И на результаты экзамена это никак не повлияет. Расслабившись, прикрыла глаза. То ли облегчение, то ли сама выходка сожрала силы, а еще голова пульсировала в месте удара. Будет шишка. — И что же, не попросите, чтобы я вас поставил, чтобы идти самой? — со смешком уточнил рыцарь в рубашке и черных брюках. Я приоткрыла один глаз. — Ну хочется вам, несите. Не я же на вас забралась. — Люблю в людях честность, — усмехнулся Малинин.***
Опустили меня на пол только возле кабинета дежурного врача, открыли двери и, проследив за тем как я вхожу куда нужно и не сворачиваю, ушли на дальнейшие разборки. Ади поспешила следом за мной, неся сумки. Дежурила молодая девушка, которая поохала, усадила меня, пощупала голову, потормошила в стороны. Выдав обезбол и ледяной компресс, она отбежала по вызову в другой кабинет. Я сидела на кушетке, держала лед на затылке и ждала, пока подействует лекарство. Адиса молча уселась на стул у входа, грызла заусенец на указательном пальце и прижимала к себе второй рукой наши сумки. — Соня, а… — она смутилась, поймав мой взгляд, и замолчала. Со вздохом оперевшись локтем затекшей руки о стену, я продолжила за нее. — Да, Ади, на вечеринке по случаю Нового года мне подлил алкоголь Ларин и попользовал в свое удовольствие. Он, видимо, или похвастался своим корешам, а те своим, или Тарасов и есть его «кореш». — Почему ты мне не сказала?! — девушка мучительно покраснела, то ли от злости то ли от смущения. — Я же… — Ты что? Винила бы себя? Тебе, наверное, тоже налили побольше, чтобы ты спала и не мешала. Не надо убиваться так, мы не в средние века живем, камнями меня за это не закидают, только нервы попортят. Девушка сцепила руки в замок и упрямо сжала губы. — А вот что ты сделала? — А что мне было ждать, пока он ударит? К тому же, такие штуки не хочу прощать. Одному позволишь, потом все так шпынять будут и руки распускать. Зато сейчас его старшие так запугают, что он ко мне не подойдет без мокрых штанов. — Тарасов злопамятный, — заметила девушка. Я легла на бок, потому что сидеть устала и поморщилась от ощущений в мозгу. — Тарасов злопамятный. Ларин злопамятный, поэтому и изнасиловал. Пусть сами со своими тараканами разбираются. Если решит подгадить, шишка будет уже у него. Я не хочу быть жертвой и не хочу бояться. В нашем мире есть закон и, если кто-то из них его приступит, посидят за решеткой. Но терпеть не буду. Ты, если хочешь справедливости, можешь меня заложить. Ты одна видела, что я сделала. — Дура что ли?! — возмутилась всегда культурная и воспитанная Ади. Я даже глаза на нее подняла. — Я же не тварь какая! Лучше уж оправдываться, чем ждать пока тебя обидят первой. Я просто от неожиданности замерла, а так бы сама ему вмазала! Нет, ну какие подонки оба! Посмотрела на сжатые в кулаки ладони подруги и улыбнулась. — Спасибо, Ади. Но не надо бить, я сама… — Сама убьешься и без помощи, — пробурчала она, а я рассмеялась.***
Сергей Дмитриевич Малинин был тем преподавателем, кто совмещал основную работу по специальности с курсами лекций и практик у студентов. И больше всего на свете он ненавидел вседозволенность. В больнице много жертв подобного поведения оборзевших молодых «самцов», но чтобы они были еще и добровольные, это у него впервые. Сергей разгадал маневр Софии только по глазам. То, как она посмотрела на него через плечо Тарасова, это был взгляд не пострадавшей стороны. Это взгляд расчетливого спокойного человека, ищущего выход из ситуации с наименьшими потерями. Но сдавать девушку он не собирался. Вот еще. То, что она сама ударилась и сделала так, чтобы со стороны это выглядело как акт агрессии в ее сторону, просто означает, что она форсировала события. Судя по бешеным глазам Тарасова, он действительно собирался сделать что-нибудь неприятное и болезненное девочке. Не успел? Ну уж, сам виноват. Еще этот Ларин. Нахмурившись, Малинин осмотрел обоих драчунов, подпирающих разные стены у деканата и одернул чуть сбившуюся рубаху. Не пушинка она, да и ему уже не двадцать. Признаться, вспотел немного. — За мной и цивилизованно. — Артемий Степанович, — мужчина миновал, условно говоря, учительскую и постучал в кабинет декана. — Войдите, чего там? Сережа? Что у тебя? — Разборки, — улыбнулся Малинин своему бывшему научному руководителю. — Надо им прописать правила еще раз и крупными буквами. — О, — усмехнулся Артемий Лесков, узрев за спиной пришедшего дополнительных сопровождающих. — Хороши, ну, бойцы входите. Красивые какие, нарядные. Парни предусмотрительно молчали, но если Олег являл себя миру в образе уверенного героя, то Максим немного ссутулился, то ли надеялся, что его расцветающий фингал на пол лица не виден будет так, то ли просто неприятности почуял. Лесков посмеивался в усы и, отложив просматриваемые до этого ведомости, весь обратился вслух. — И кто, кого и за что? Чего воды в рот набрали? — Артемий Степанович, — Малинин присел на стул напротив стола декана и, сняв очки, принялся аккуратно их протирать уголком рубашки. — А тут у нас дурь молодецкая прет. Один девушку схватил, да то ли силы не рассчитал, то ли намеренно, но с размаху ее в стену затылком впечатал. А второй себя Гераклом возомнил и кинулся честь девы защищать. — Вот оно как, прекрасно, не могли вне стен вуза свои разборки устраивать? Значит так, дева будет на них жалобу писать? Сергей, уже уточнивший этот вопрос у девушки, отрицательно качнул головой, возвращая очки на место. — Отлично, просто замечательно, — обрадовался Лесков. — Тогда вам по выговору, тебе Тарасов, в личное дело. На экзамен сегодняшний не допущены, придете оба на пересдачу, для сплочения, так сказать, коллективного духа. Родителям вышлю письмецо, напишите оба объяснительные к завтрашнему дню. А теперь марш отсюда, чтобы я вас больше не видел сегодня. Что удивительно, никто из парней не возмутился. Никто не оправдывался и не просил дать ему слово. Наверное, потому, что милый молодой профессор Малинин, которого молодежь в принципе не принимала всерьез, как-то утратил очарование вчерашнего студента и поверх тонких дужек очков смотрел на провинившихся, словно через прицел снайперской винтовки. Максим поежился и решил не спорить, понимая, что своими попытками объяснить ситуацию, будет похож на оправдывающегося школьника. Лучше уж он будет агрессором неловким, чем соплей, которого девчонка поставила. От мыслей о Романовой парень сжимал кулаки все сильнее и даже разбитая щека и бровь не так сильно пульсировали под гнетом неприятных воспоминаний. Какого хрена она себя так повела? Уже вся группа в курсе, что Ларин ее уложил на лопатки, и часть даже знает каким способом. Так чего она из себя гордость строит? Лепетать должна, оправдываться и краснеть. А она еще смеет руки распускать, овца драная! Олег же молчал, не потому что боялся, а просто чтобы заработать себе еще чуть больше очков. Соня немного ошиблась, ни одна Адиса видела, что случилось на самом деле. Ларин вовремя шагнул и под нужным углом оценил расстановку. Но помогать дебилу, который мало того, что так глупо подставился, да еще и с девчонкой не справился? Нет, таким альтруистом Ларин не был. Поэтому, пусть и по разным причинам, но в тишине, нарушаемой только лишь чтобы попрощаться, они вышли из кабинета, а потом и из корпуса, остановившись, уже на парковке. Ларин достал сигарету и протянул открытую коробку хмурому Максу. Тот, на удивление, гавкаться не стал, взяв себе закурить. — Ты нахрена мне врезал? — уточнил он, выпустив облако дыма. — Опять использовал ситуацию, чтобы выделиться? Олег не ответил, только улыбнулся. Стать негласным авторитетом группы было не так сложно, когда у тебя есть деньги. Люди просто автоматически к тебе тянутся, как мухи на мед. Парень, сколько себя помнил, был в центре внимания, создавал о себе наилучшее впечатление у окружающих и тщательно скрывал свои настоящие желания и цели. К тому же, чем лучше о тебе мнение, тем меньше поверят в то, что ты совершил что-то плохое. Кто? Ларин? Да вы его видели? Спортсмен, отличник, обаятельный добрый парень! Домогался до младшеклассницы?! Да эти ранне созревшие сами вешаются на кого попало! Наверняка, бедный мальчик отбивался есть сил! Подобные двусмысленные ситуации он научился создавать мастерски, однако, не нарушая закон. Тут уж, и папа не отмажет в случае чего. Просто у всех есть слабое место. У Ларина — женщины. Любил он девочек, причем и любил и любил подламывать сопротивляющихся. Список побед, приятно пополнять. Никакого насилия, никаких препаратов или наркотиков. Только создание двусмысленных ситуаций, после которых казалось, что это девушки к нему навязывались. А что плачутся и жалуются после? Так, конечно, не тем местом подумала сперва, а теперь раскаивается и на него всех собак вешать собирается! Ужас! Такие безобидные интриги никогда его не подводили. И в этот раз тоже. На Романовой его, будем честны, немного заклинило. Но эта тварь намеков в упор не видела, игнорировала любые поползновения к себе и почти все пропускала мимо ушей. Это он чуть позднее понял, что есть поздно-созревающие, которые флирта в глаза не видели. А тогда прям злоба душила. Что она цену себе набивает? Вот он и использовал новогоднюю вписку, как место и время, чтобы расквитаться и все расставить по местам. Все прошло даже лучше, чем могло быть. Ничего не пришлось придумывать, никого вовлекать и подговаривать. Он еще в тот единственный раз, когда вся группа решила в клуб сходить, заметил, как девушку накрыло с одного бокала. Поэтому просто влил стакан виски в полторашку колы и, не привлекая внимания, несколько раз долил даме выпить. Ох как ее снесло с пол стакана импровизированного коктейля, и не мудрено, газики в коле весьма коварные. Дождавшись, пока она поднимется в туалет на втором этаже, потому что другие девочки прочно оккупировали на первом, он подхватил ее на выходе из уборной и прямо так в два шага донес до спальни. А что родительская? Ну, не так и плохо, койка удобная. Подогретый алкоголем, парой косячков и предвкушением отличной мести, одежду он с нее сдергивал неаккуратно. По-моему, даже белье порвал. Но она так забавно отбивалась, хоть еле на ногах держалась, вопила что-то, брыкалась. От этого парню совсем голову снесло. Он любил вот таких, маленьких, худеньких, с небольшой грудью, чтобы ладонью накрыть и не видно было. А все эти «шикарные» дойки, которые пытались ему подсунуть под нос предприимчивые девицы, вызывали только тошноту. То, что ночь будет еще веселее, он понял, когда девчонка на мгновение вырубилась и удалось, наконец, навалиться сверху, с наслаждением вдолбившись в тело девчонки. Минутное давление, словно он в экран пленочный ткнулся, и вот Романова с визгом и слезами на глазах открыла глаза. Красивые глаза, испуганные, злые, раздавленные и кровь течет по его бедрам. Вот тут натурально сорвало. Все как он любил, и беспомощность, и уничтоженная им невинность давали в голову лучше наркоты. Даже сейчас, от воспоминаний гладкого ровненького тела под собой и металлического запаха крови, в довольно узких штанах стало тесно. Что ж. Оно того стоило, но… не доломал он ее что ли? Он же видел миг осознания в ее глазах, после пробуждения. Очень хотелось вскочить и снова завалить, такая от нее безысходность повеяло, но Олег неимоверным усилием сдерживал себя на месте, поглядывая за действиями девушки. Он мог поклясться, что она была сломлена! Как за полторы недели очухалась? Девки же потом месяцами ходят хнычут, стонут, руки заламывают и сопли размазывают! Со злостью, швырнув недокуренную сигарету на асфальт, он придавил ее носком кроссовка и вынырнул из своих мыслей в реальность. — Извини, друг, — подпуская в голос липкой доброты, состроил Ларин виноватое лицо. — Я действительно использовал ситуацию, чтобы чуть лучше выглядеть. А вообще изначально собирался тебя остановить. Ты че так подставился то? На глазах у всех? Макс сморщился, затягиваясь сильнее и дернул плечом. — Да коза, выбесила. Я ей, можно сказать, одолжение сделал, помацал ее мосла, а она глазами своими сверкать. Кошка драная. Глаза действительно запоминающиеся. Зеленые, с желтым ободком вокруг зрачка. И еще более красивыми они становились, стоило вспухнуть на них слезам отчаяния. — Бешеная, — согласился Олег и сунул руки в карманы. — Но и ты пойми, я по другому не мог. Но не боись, что-то она реально себя сильной почувствовала. Но я разберусь, видимо, мало было одного раза. Тарасов хмыкнул и таким же образом избавился от окурка, выпустив изо рта облако вонючего дыма. — Ты мне в качестве компенсации, видосик скинь, как учить ее будешь. И пару косячков на неделе. — Конечно! — Олег сверкнул обаятельной улыбкой и пожал протянутую руку. — Зафиксировал. Поехали по кальянчику бахнем? Для расслабления нервов? Я угощаю. — Погнали. Заводя мотор машины, Ларин нахмурился, чувствуя странное беспокойство. Что-то он упускает в этой истории, и ему это не нравится…
Примечания:
Доброго вечера и продуктивного отдыха на выходных!
Новая глава на ваш суд, жду вердиктов и приговоров☝🏻 это важно
Если вам без меня скучно, я есть в тг канале «Митсуне и одноименной группе в ВК♥️
