О чём молчит ночь. Соулмейт Верховного Мага

На перекрестке хищных заблуждений,

Стоит душа, терзаемая злом.

И каждый шаг — как выстрел по коленям,

А каждый вздох — сожжённый под мостом.

Здесь не дано простых решений,

Здесь выбрать нужно, кровь или позор.

И тень внутри, под маской искуплений,

Возводит твой ручной затвор.

Митсуне

             Как только за пацанами закрылась дверь, декан устало сжал переносицу и вздохнул. — Так, с этими понятно все. А на кого они свои рога-то подняли? — София Романова. — Господи, — фыркнул Артемий. — Опять эта Романова, я скоро натурально молиться буду, чтобы она поскорее выпустилась или отчислилась. Я, конечно, понимаю и поддерживаю юные стремления к справедливости, но Корсаков бурлит как старый септик, а он у них еще на два семестра. Думаешь проглотит? — О-о-о, — Сергей вскинул брови. — Так это Романова ему ноги оттоптала со своей курсовой? — Да, — устало подтвердил декан. — Какие же они дикие все, эти новенькие студенты. Систему не принимают и не понимают, лезут в лоб. Нет бы покивать спесивому деду, пойти немного на уступки. Отвалилось бы что-то? Он же просто бурчит, доказывает свои значимость и авторитет. Сложно подыграть? И тут еще эти петухи. Вроде бы, не писаная красавица, что за дуэли вокруг нее? В общем, я начинаю понимать, почему большевики так на Романовых взъелись. Еще пару инцидентов, и пойду по их стопам.       Малинин скупо улыбнулся своеобразной шутке начальства. — Ну, тут девочка просто пыталась вырваться. Согласитесь, Артемий Степанович, что, каким бы отказом девушка вам не отвечала, тянуть руки, душить её или бить об стену, это моветон. — Да знаю я! Ты совсем-то из меня мразь не делай. Я тебе, как товарищу, на свои беды пожаловался. Эх, сопляк, а ведь еще пару лет назад такой же был как они. Теперь праведника из себя строишь, — мужчина усмехнулся «в усы» и погрозил пальцем собеседнику. — Я никогда не позволял себе распускать руки в сторону девочек, — иронично усмехнулся Сергей. — Такое могли заслужить, только мальчики… — Иди отсюда, — делано сердито рыкнул декан. — Иди Сережа, присмотри за этой бестией, спроси о самочувствии, расскажи о вердикте. Подмасли там, чтобы она не помчалась заявление писать или кляузы в инстанции. Нам только этого после нового года не хватало. В общем, я на тебя очень надеюсь, не выводи конфликт дальше этого кабинета и присмотри, чтобы бойцы к ней больше не подходили. — Я же им не куратор! — искренне удивился Сергей последнему предложению. — Мне ходить за ней хвостиком и оберегать от летящих с крыши кирпичей? — Милый мой, — декан подкрутил ус и откинулся на спинку своего кресла. — Если кирпич не с крыши нашей Альма матер, то пусть летит. Мы отвечаем за этих детей только пока они не переступят порог корпуса. Просто имей в виду, твоя дисциплина у них тоже есть в следующем семестре, на ней и присмотри. Может чуток в доверие подотрись, уж очень она….проблемная. — Ладно, Артемий Степанович, я пойду, у меня еще экзамен. — Конечно, беги.       Улыбка у Лескова стала совсем добрая и сладкая, отчего у Малинина, нарисовавшего на лице спокойную невозмутимость, даже сахар скакнул до критической отметки.       Покинув кабинет начальства, мужчина недовольно одернул полы пиджака и нахмурился.       Проблемная.        Хорошее слово, но применять его к молоденькой девочке?       Конечно, пусть лучше эти козлообразные о нее рога стачивают, а она все проглатывает. Так и до изнасилования недалеко!

***

      У него больше ничего не валилось из рук. Магия, словно уступила бешеному желанию этого человека освоить все, во что бы то ни стало.       Сон, отдых, праздное шатание — все было отставлено в сторону. Стивен старался больше есть, потому что понимал, такие бешеные нагрузки нужно чем-то восполнять. Он читал, даже уходя в сон. Он выходил на ненавистные пробежки, даже в дождь, холод и туман. Даже когда можно было не ходить, он одевался, надевал наушники, включал что-то полезное, почти связанное с магией (увы, у папирусов не было аудиоверсий, а то бы он и их скачал), как то, самые распространенные языки, на который было написано больше шестидесяти процентов томов, и бежал. Бежал неспеша, но долго и упорно, тренируя выносливость и загружая разум.       Его по этому поводу никто не трогал, ведь каждый развивается в своем темпе. Да и не сборище это сопливых студентов, которых нужно одергивать и делать замечания.       Такими темпами Стрэндж снова похудел, зато начал обрастать мышцами и знаниями. Освоил базу, раскачал закостеневшую память и принялся растягивать, по несколько раз переписывая мелким почерком по памяти то, что никак не желало укладываться в голове.       И, когда книг стало недостаточно, принялся третировать лекторов.       Списки вопросов становились все длиннее, опасливые взгляды учителей все боязливее, а дотошность Стивена Стрэнджа все больше стала похожа на одержимость.       Это заметили, это взволновало окружающих, и Старейшина была поставлена в известность.       Начинающего мага нашел на тренировочной площадке Мастер Мордо и, можно сказать «вызвал к директору».       Пожав плечами, мужчина обтерся полотенцем и, отложив его, поправил сбившееся кимоно, жестом давая знать, что готов идти. — Вы делаете успехи в магии, — первое, что услышал Стрэндж, едва перешагнул порог уже знакомого ему зала, в котором впервые и познакомился с этой волшебной леди.       Даже сейчас Верховная себе не изменяла, она вновь заваривала чай со вполне соответствующим случаю лицом, не замедляя движения тонкой бронзовой ложечки. — Не на это ли было рассчитано? — улыбнулся Стивен, сложив руки за спиной. — Несомненно. Но вы забыли об одной важной и неоднозначной детали — правила…       И ироничный взгляд исподлобья, не прерывая своего занятия. — Правила, — задумчиво протянул мужчина, а потом демонстративно развел руками. — Что-то такое припоминаю, но разве то чем мы занимаемся не предполагает того факта, чтобы пренебрегать правилами…физика, гравитация, биология… — А так же такими, как запрет на проникновение в библиотеку сквозь порталы? — Вонг ябеда? — искренне удивился новоявленный маг с обезоруживающей улыбкой, которая, впрочем, пропала даром, не зацепив даже кончиком обаяния наставницу.       Старейшина выпрямилась, со стуком поставив чашку на стол. Острый взгляд без тени улыбки или тепла.       Тени проходящих неподалеку групп чародеев, заставили мигнуть проникающий сквозь кружевные панели свет и на миг поселить в сердце Стивена тревогу. Он ожидал этого: нравоучений, осуждений и претензий. Но, словно туго натянутая струна сменила немного беззаботное мироощущение, на ожидание чего-то более масштабного. Чего-то, отчего невозможно защититься просто словами. — Ваши стремления весьма прозрачны, и я прекрасно понимаю беспокойства относительно некоторых аспектов, приведших вас в Камар-Тадж. Но, помимо прописных истин, негласные правила поведения все же существуют в любой организации и их соблюдение обеспечивает безопасность и непрерывность работы вверенной мне обители. Ваши безрассудные действия, Стивен, ваше нежелания собственных ограничений, ради комфорта окружающих, могу подорвать эти незыблемые основы. Стоит поумерить собственные аппетиты. — Помнится, вы требовали раскрыть око, а теперь самолично пытаешь закрепить по его углам шоры? — вздернув подбородок уточнил бывший нейрохирург, который не привык проигрывать даже в малом. — Помнится, вы молили о том, чтобы вас приняли в Камар-Тадже и позволили учиться, — в комнате потемнело еще сильнее. Магиана умело использовала не только собственные приемы, но и могла без колебаний бить оппонента его же оружием.       Маг напрягся, ощущая каждый взведенный в теле мускул и отвел взгляд. То ли стыдясь собственных решений, то ли упрямо пряча их от всеведующих серо-голубых глаз. — Я не в силах… — Давайте я облегчу ваши страдания всех аспектов бытия, — она застыла слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно, специально нарушая личные границы и заставляя нервничать. — В Хранилище Знаний нашей обители нет способа, чтобы переправить Софию в эту вселенную.       Стивен внутренне дернулся. Его сердце замерло на миг и как бешенное пустилось вскачь. — Нет, — прошептал он, невольно качнув головой. — К сожалению, это так, — безжалостно повторила свой вердикт магиана. — Любая телепортация за границы нашего мира, требует наличия у призывающего частицы биологического материала призываемого. Будь у вас хотя бы волос девушки, хотя бы ноготь или капля крови, все могло бы пройти относительно просто. Однако, даже так требуется учитывать Законы, Стивен Стрэндж, — шаг вперед и не прерывая зрительного контакта, Верховная продолжила хлестать фактами гордеца, решившего, что личное важнее всего. — Законы не мои, но вселенной, баланса и самого мироустройства. Просто так переместить в наш мир часть биома другого, означает подвергнуть миллионы жизней опасности. — Аннигиляция? — побледневшими губами уточнил Стрэндж, у которого третий раз за последние годы ломалось что-то внутри. Земная ось, незыблемый стержень вновь с хрустом рассыпался, заставляя стремительно тонуть в омуте неоправданных ожиданий. — Аннигиляция, — спокойно подтвердила Старейшина. — Но, помимо этого, как бы не были схожи различные миры мультивселенной, всегда есть риск многочисленных отличий. Никто не даст гарантий, что девушка не является носителем обычной для нее микробиоты, болезней или вирусов, которые для нашей цивилизации станут смертельными. По этой же причине так опасны путешествия во времени, отрыв от своей планеты более чем на несколько десятков лет и бездумные перемещения по галактике и сопредельными небесным телам. Жизнь, Стивен Стрэндж, слишком хрупка и непостоянна, чтобы играть ей по своему разумению. Есть лишь малое высших магических сущностей, способных без вреда для себя и окружающих перемещаться по мультивселенной, не принеся за собой хвоста разрушений и смерти. В моих гримморах указаны лишь немногие из них, большую часть которых, даже я за свою слишком долгую жизнь не видела ни разу. На них должна быть построена твоя надежда на встречу со своей женщиной. Однако, если этого не случится, что будет тобой двигать? Какие границы допустимого ты готов нарушить, ради собственной выгоды?       Он молчал, молчал раненый каждым словом, врезающимся в разум. И осознанием сложности, неимоверной сложности того к чему он стремится.       Видении счастливой Софи, перешагнувшей рисунок портала и через неделю умирающей на его руках от простой, казалось бы, простуды, или сотни вымерших до основания городов и хрупкая фигура его женщины, как богини смерти на старинных картинах. Зеленые глаза с немым вопросом, этого ли ты хотел Стивен Стрэндж?       Ноги подогнулись и вовремя появившийся сзади стул, вынудил рухнуть на него, а не на пол. Он впился пальцами в собственные волосы, болью физической заглушая душевную.       Старейшина стояла рядом, равнодушно оглядывая растоптанного её словами мужчину.       Это было необходимо. Больше, чем могло показаться окружающим. Магиана видела Стрэнджа насквозь. Видела силу, неукротимую и безмерную, способную защитить, спасти ее мир. Но так же видела гниль вседозволенности, эгоистичности и высокомерия.       Неожиданная просьба в самом начале, коленопреклонение и видимое смирение сбили ее с толку, заставляя думать, что худшее позади и именно этот Стрэндж куда лучшая версия себя, чем могло быть. Но это иллюзия. Да, в чем то он стал лучше, но спектр внимания сместился с собственной жизни и собственных рук на маниакальное желание перетянуть дуалита в их мир.       Прекрасное желание, светлое и теплое, как первая юношеская любовь. Но только до тех пор, пока его исполнение не обагрится кровью рода людского.       И именно сейчас, закладывая эту мысль в голову Стрэнджа, магиана внимательно следила за реакцией.       Что перевесит в нем, даже в теории? Сможет ли он положить на алтарь собственное счастье, ради высшей цели? Или поставит во главе угла самого себя?       Пусть и по другому, но жизнь ставит мужчину перед одним и тем же выбором…судьбу не изменить.       Почему же она сказала ему это сейчас, а не в начале? Почему заранее не оборвала крылья глупой мечте?       Искушение силой необходимо пройти каждому, особенно тем, кто так щедро ею наделен от рождения. — Есть ли у тебя еще вопросы, на которые ты хотел бы знать ответы, Стивен? Ты столь обильно посыпаешь ими наставников, а сейчас, когда надежды разбиты, теряешь интерес ко всему?       Стивен чувствовал себя униженным и разбитым. В нем боролись ярость, гордость и безумная боль. Он не желал сдаваться. Он не хотел верить, что судьба, подарившая ему сам факт того, что Софи где-то существует и создана для него, был вброшен просто так, как пролетающий мимо камень.       Если есть следствие, а для нее причина, то выход будет найден. Пусть на это будет пущена вся его жизнь.       Он поднял глаза на Верховную, усилием воли унимая ноющую боль в груди: — Мне нужны ответы, на ВСЕ мои вопросы. — Исследование тайн мироздания и мультивселенной сопряжено с изучение бесчисленного количества угроз. И стоит мне ответить хотя бы на часть терзающих вас вопросов, вы в ужасе убежите. Но если не отвечу, вы покинете Камар-Тадж и примкнете к отщепенцем, сторонникам Кецилия, которые как и вы, в слепой жажде обладания манящего их, пойдут на все и преступят любые законы. И что же, мне стоит тратить на вас все силы или вы готовы рискнуть своим миром, ради личной выгоды?       Стрэндж стиснул зубы, оскорбленный недоверием и упреками. — Я бывший врач, я спасал жизни каждый день… — Вы потворствовали своему эго, ежедневно демонстрируя окружающим собственную значимость и власть над жизнью и смертью. Вы пеклись не о людских душах, а о собственной израненной и несчастной. Достойны ли вы взять в руки силу, чтобы идти прежним путем?       Усталая апатия сковала тело, отравленное избытком резких и противоречивых эмоций. — Что вы от меня хотите? Если вы так всевидящи, и видите меня подобно МРТ последней модели. Зачем впустили в мир магии, если опасаетесь каждого моего шага на пути к силе? Зачем протянули руку помощи и прикинулись добренькой, а теперь жестоко бьете шестом по протянутым вам в ответ? — Я должна убедиться, что ваши внутренние весы в момент наивысшей опасности качнутся в нужном направлении всеобщего блага, — просто отозвалась она. — Своим недоверием и этими разговорами, вы сами дергаете их в обратную сторону, — мужчина поднялся рывком и с вызовом сверкнул глазами.       Но вместо гнева, оправданий или смущения он увидел лишь легкую улыбку на губах, резко отвернувшейся женщины.       Солнечным бликом взметнулись полы кимоно. — Тогда что же это за весы, которые способны поколебать простые слова, Стивен. — Вы врали мне? — уточнил он, вздернув бровь. — Это была лишь проверка преданности сильно поверившего в себя адепта, рискнувшего посягнуть на ваши правила?       Она остановилась резко, не оборачиваясь. — Я никогда не лгу, не использую обман в собственных целях и не играю чужими страстями себе на потеху. София не сможет попасть в наш мир вашими силами или моими, простыми порталами или рунными кругами. А те возможности, что мне доподлинно известны, включают в себя массовые жертвоприношения, ритуальные убийства на алтаре древних богов, ради обмена душ в подходящие тела, или же вызов чужой болью эфирных сущностей, способных исполнить ваше заветное желание в обмен, скажем, на первенца или любой другой изощренный выверт больного и чужеродного сознания. Вам достаточно легких путей? Или мне продолжать?       Затошнило. Мерзкий комок желчи с привкусом крови подкатил к горлу и там застыл, укоряюще обтачивая само желание спрашивать дальше. — В таком случае, есть ли у меня шанс? — Шанс есть до тех пор, пока вы живы Стивен, но каким он будет, зависит от весов и того, позволю ли я вам им воспользоваться, если потянет вниз не ту чашу. С другой стороны, меня всегда можно устранить, дабы не мешала.       Пальцы дрожали и разум путался. Нужен перерыв, тайм-аут, чтобы все обдумать, чтобы устаканить внутри информацию и найти ей подтверждения.        Сущности? Сражения? Угрозы? Должно ли его это волновать, когда цели другие?       Мир изломался зеркальными гранями, и окружающее пространство поплыло, словно детская рука запихнула его внутрь огромного калейдоскопа.       Растерянный мужчина расставил руки в стороны, чтобы удержаться вертикально, чтобы не рухнуть от поплывшего волнами пола под ногами.       Верховная обернулась, и в руках ее зажглись два магических веера, предназначенные явно не для обувания лица в жару. — Чтобы убедить вас в своей правоте и окончательно напугать, я просто продемонстрирую то, какое количество нападающих, атакующих и защитных заклятий было изобретено на протяжении всей истории магии, раз именно эту лекции вы не удосужились прослушать. Ведь вас могут убедить только факты?       Легкая фигура магианы оттолкнулась от вставших дыбом деревянных досок и устремилась в сторону неверящего в происходящее мужчины. — Защищайтесь Стивен, или в реальный мир вернетесь калекой куда больше, чем являетесь сейчас…

***

      Храбриться было не сложно, а вот обуздать преследующих тебя призраков, победить эхо боли, гуляющей в теле, совсем не просто.       Мне было больно.       Первую неделю, физически и морально. Сидеть — дискомфортно. Ставить женские гинекологические предметы — отвратительно и неприятно, пришлось вернуться в прокладкам. Пусть, и мама и Стивен доказывали мне во все моменты нашего общения, что все хорошо, что я не виновата, но этими подбадривающими фразами они еще и не давали забыть о произошедшем.       Нет, я не собиралась сдаваться на милость всеобщей осведомленности группы, а может и уже универа, не такой у меня был характер. И та демонстрация возле кабинета это доказала. Но и отрицать того, что случившееся непоправимо изменило меня, нельзя.       Я поймала себя на том, что стала недоверчива. В поступках окружающих меня сверстников я стала постоянно пытаться вычислить двойное дно, нащупать или осознать подвох. Это заставляло быть начеку, держаться в напряжении и отдалении, чтобы не пропустить снова что-то нехорошее, недоступное или пока мне непонятное.       А самое паршивое, что сказывалось это и на Адисе. Единственная девушка, которую я могла бы назвать подругой, попала под раздачу обострившейся подозрительности. Не было честных разговоров по душам, исчезли непринужденные обмены новостями и, естественно, я не стала рассказывать ей подробности той ночи. Я контролировала каждое слово, стремясь предугадать, нельзя ли потом его использовать против меня?        Меня снова окружил антисоциальный вакуум, но на этот раз не по причине моей психологической болезни. А по причине одного индивида, который не слышит слово нет и не умеет держать себя в штанах.       Присутствие Ларина нервировало, как засевший в ботинке камушек. Путем нехитрых подсчетов, поняла что раньше он так часто на парах не присутствовал, некоторые лекции даже пропускал на постоянной основе. Практики мог легко списать или купить у ответственно занимающихся девушек и парней, а сам только лыбился и заверял, что делает все сам. И мне не казалось! Это не паранойя!       Хотя и казалось, что теперь я схожу с ума по новому. Помимо постоянного присутствия в универе, он крутился рядом. Также как и раньше, когда я не придавала значения, или это новые издевательства, понять я не могла. Но он был везде. Мог оказаться рядом и демонстративно придержать дверь, пропуская меня и Дису. В университетской столовой или кафетерии, куда мы иногда сбегали, подавал поднос с улыбкой и становился поблизости. Мог ненавязчиво начать рассказывать, какие блюда тут удались, а какие лучше не пробовать. Садился недалеко в такие моменты и я постоянно ловила на себе его взгляды. С виду спокойные, но мне они казались липкой стороной грязного скотча. А прикосновения? Десятки мелких прикосновений за день, от протянутой ручки, до неожиданного поглаживания по спине или плечу в толпе, когда свидетелей настолько много, что никто ничего не видит. Он мог подать руку, когда мы, женская половина группы, спускалась по лестнице. Причем не придерешься, помогал-то он не одной мне. Но тошнотворное прикосновение к его коже, заставило стискивать зубы сильнее и научиться молиться про себя хоть кому-то.       Отвечала я спокойно, от демонстрации его правильности не шарахалась, чтобы не возникали намеки на мою неблагодарность или неадекватность. Но присутствие этого человека в таких объемах душило.       Я не могла дать ему в морду, потому что вроде как и не за что было. Плюс люди смотрят, и виноватым агрессором стану я. Даже Ади пару раз проронила, что, похоже, Олег или искренне раскаивается в своем поступке или даже влюблен в меня.       Пожав тогда плечами я не стала комментировать, потому что потянув за одну ниточку разговора, могла не удержаться и выплеснуть все накопившееся внутри напряжение на ни в чем неповинную подругу. Спасти от приливов ярости не могли уже ни тренировки по боксу, ни редкие практики со Старейшиной.       Честно, предположение подруги казалось дикостью или издевательством, но все обдумав подробнее и с разных сторон, пришла к выводу, что Ларин просто запустил новый виток какой-то своей игры, где я буду ледяной и недоступной жестокой женщиной, а он виноватым принцем из сказки.       Когда, расписанная на бумаге, эта мысль сформировалась, я едва не задохнулась от возмущения и злобы. Синя выбралась наружу и металась по комнате, пиная мебель.       Он меня просто загонял в угол, как дикое животное, закручивая в нити общественного мнения. С каждым днем становилось все труднее держать себя в рамках. Начала потихоньку проседать успеваемость, благо я вовремя заметила и судорожная учеба помогла ненадолго выкинуть из головы постороннее поведение. Ведь сосредоточенность на своих медицинских целях, позволила создать фон из происходящего вокруг и ненадолго расслабиться.       Но новая проблема не заставила себя долго ждать.       Отдалился Стивен.       Я понимала, что мы были оба невообразимо заняты. Я учебой и борьбой с самой собой, он просто устрашающей гонкой с обучением магии.       Сейчас, когда мир столкнул меня с мужским и социальным устройством буквально нос к носу, я посвятила этому вопросу очень много часов. Часто разговаривала с дедушкой Артемом и папой, пыталась составить портрет того, что может желать мужчина, как он думает, как чувствует, чем дышит и чем мотивирован.       На основе полученной информации, сделала неутешительный вывод, что вопрос рук и собственной резкой несостоятельности мало того не снят со Стивена. Более того, на фоне моей проблемы, он мог свалиться еще ниже, осознавая собственную беспомощность и невозможность помочь не только себе. Поэтому магия и ее основы начали буквально трещать у него за ушами.       Кто он в сорок лет?       Бывший гениальный хирург, потерявший все свои достижения, здоровье и спустившийся практически к нулевой планке возможности.       Камар-Тадж, подхватившей его на этой глубине, даст возможность взлететь еще выше, но когда это будет? Сколько пройдет времени, чтобы он смог успокоиться и понять, что чего-то достиг и больше не жалок?       Неизвестно.       А я, как и он для меня, и мотиватор и деструктивный элемент. Я заставляла стремиться вверх, чтобы исполнить цель по моему телепортированию. И я же со своей болью, заставляю его чувствовать себя ничтожеством. Тут мы с ним в схожей ситуации.       Так вот, умом я понимала, что его холодность, некоторая забывчивость и дистанцированность связана с его собственными демонами, но сердце напоминало о той грязи, в которой на его глазах меня вываляли и, нет-нет, а шептало об этом.       Спокойствия в таких качелях я не наблюдала и даже не представляла, как разрушить эту конструкцию, чтобы нас обоих не зашибло при сносе.

***

      Адиса чувствовала себя странно. В чесности подруги в лазарете она не могла сомневаться. Такими вещами не шутят, особенно в таком патриархальном мире, где, как не отрекайся, но честь женщины является важным фактором. И врать а её насильственной потере, глупость и недальновидность.       К тому же, в вузе шептались. Девушки, что Соня сама легла под Ларина и теперь корчит из себя жертву.       Но Соня не корчила! Соня держалась просто как герой, демонстративно не замечая намеков или осуждающих взглядом. Ади думала, что она бы так не смогла, что сломалась бы, перевелась куда-то или вообще… нет, не причинила бы себе вред, но вот обидчику бы руку отгрызла в конце концов. А подруга только слегка закрылась и замкнулась, так это можно считать чепухой. Диса вообще не обижалась, позволяя подруге прожить свою личную боль так, как ей было удобно.       Но…но и Олег не выглядел как злодей!       Он искренне был возмущен поведение Максима и вступился за Соню. Он был галантен, улыбчив, и да, кажется, старался ухаживать за Соней. Это было так дико и странно, что не могло не создавать новых вопросов и недопониманий. Может он тогда сам напился и не контролировал себя? Может когда понял, что натворил, хотел все объяснить, но Соня поняла его не правильно и даже слушать не стала?       Подруга, она такая. Резкая, вспыльчивая, эмоциональная, всегда идет вперед, несмотря на препятствия. Очень показательный был момент с курсовой и преподавателем.       Так может ли все происходящее быть просто результатом недопонимания, чьей-то злой шутки и стечением обстоятельств?       Диса сомневалась и постоянно анализировала услышанное, увиденное, но перейти четко на чью-то одну сторону не могла.       — Извини, ты Адиса, да? — сердце на секунду замерло и пустилось вскачь.       Что не говори, а Олег Ларин был просто-таки безумно привлекательным и обаятельным парнем. Высокий, спортивный, одевался стильно и уж точно чистил зубы, прежде чем выходить из дома, чем могли пренебрегать другие сверстники мужского пола. Вот и сейчас, парень подошел к их с Соней парте, прислонившись бедром со стороны Дисы, чем смутил неимоверно. Особенно тем, что обращался он к ней конкретно. Подруга после звонка отбежала в туалет, а Ади караулила вещи и просматривала предыдущую тему.       — Д-да, — невольно чуть заикаясь, отозвалась Диса. —Ты что-то хотел?       Парень обезоруживающе улыбнулся так смущенно и естественно, разворошил пальцами светлые уложенные кудри, что у девушки покраснели уши.       — Ой, извини, я тут твои бумаги придавил, — он отлип от парты. — Я просто, хотел.       Олег извлек из-за спины явно вручную сделанный бумажный цветок и оглядевшись, чтобы никто не видел, протянул Диса.       — Положи пожалуйста Соне в сумку.       Адиса слегка разочарованно приняла такое трогательное и нелепое выражение чувств к подруге, что ощутила укол зависти. Но быстро взяв себя в руки, кивнула и положила цветов куда просили.       — Спасибо, — он улыбнулся уже самой девушке. — А то из моих рук она ничего не примет.       Он наклонился чуть вперед, обдавая собеседницу ароматом дорогого парфюма и подмигнул.       — Никогда не думал, что любовь, такое страшное чувство, особенно когда не взаимно. Спасибо тебе, с меня шоколадка.       Махнув рукой он ушел на свое место, а Диса сидела как завороженная всю перемену, периодически находя парня взглядом и путаясь в противоречивых эмоциях. Может, может Соня все-таки ошиблась?       

***

      Экзамены я сдала отлично. Преподы как озверели во втором семестре, и накинулись на нас как голодные пираньи на бараний окорок. Буквально за три недели нас так закидали информацией, практиками, лабораторными и рефератами, что даже дышать было нужно по строгому графику.       На фоне всего этого, когда у тебя посттравматический невроз, проблемы с загнанным по самое не могу любимым мужчиной, младенцы в доме и паранойя, я едва не валилась с ног.       Сегодняшняя ночь обрушилась резко и долгожданно, но я даже не пошевелилась. Меня выкинуло на постели Стивена и там жалостливо оставило. Могла я только моргать, когда скрипнул от двойной нагрузки каркас постели, демонстрируя то, что хозяин сна так же присутствует тут. — Привет, — слабо улыбнулась я и повернула голову в нему. — Привет, — странно спокойно отозвался Стивен, сидя рядом и глядя на меня непривычно посветлевшими глазами. — Что-то случилось? — после незаполненной ничем паузы уточнила я.       А он молчал и смотрел. Смотрел и молчал.       Странное это было молчание, какое-то болезненное и неприятное, заставившее меня подняться на локтях и встревоженно заглянуть в родное лицо. — Стивен, что-то произошло? — в голове судорожно мелькали кадры из фильма. До смерти Старейшины еще есть время, он не ранен, значит в храмах тоже не был. В чем же дело?       Или…дело во мне?       Он вздрогнул и вынырнул из своих мыслей, рассеянно оглядываясь: — Привет. — Ты уже это говорил, и я дважды спросила что с тобой. Тебя Вонг обижал? — он даже слегка улыбнулся нелепой шутке.       Теплая ладонь аккуратно коснулась моей щеки, и в голубых глазах мелькнуло отчаяние. Я нахмурилась сильнее, отчего невольная трансформация мелькнула длинными синими локонами, упавшими на грудь. — Сложно привыкнуть к твоим экспериментам с внешностью. — Я еще раз спрашиваю, что случилось? — разозлилась я окончательно, спуская ноги на пол. — Ты пытаешься найти слова, чтобы уведомить меня, что между нами все кончено, и чтобы я не приходила?       Он окаменел. Отдергивая руку и стискивал трясущимися пальцами ткань покрывала. — Не смей так говорить, — злость. Реальная злость исказила черты, заставив меня отшатнуться.       С недавних пор я весьма чувствительна к перепадам настроения противоположного пола. К тому же, со времен наших первых встреч я не видела в нем злости. Да и там была скорее досада, на расстраивающее его недоразумение. Но чтобы так…Это у нас впервые. — Никаких окончаний, никаких разрывов и уходов. Даже думать о таком не смей!       Так, ладно, меня пугают такие скачки. Я рывком поднялась с кровати, дистанцируюсь от злого мужчины. Тот подобно готовой к атаке кобре медленно поднялся вслед за мной и сделал шаг вперед. — Стой, — нервно вскинула я руки, словно защищаясь от его приближения. И он замер ровно там, где я и очертила границу. Вытянутые ладони уперлись в нервно вздымающуюся грудь мужчины. — Не подходи, Стивен, не пугай меня, пожалуйста. Что за чернобыльская муха тебя укусила? Не двигайся, еще одного акта насилия моя психика не выдержит.       В глазах задвоилось, как во время практик с учителем, и я осознала себя жмущеся лопатками к каменной стене, в то время как напротив Стивена замерла моя сильная половина, все также удерживая его от приближения.       Я смотрела на него двумя парами глаза. Желтые сдерживали вызов, зеленые боль. Но страшно было обеим в равной степени.       Однако, лицо Стрэнджа при виде подобного выброса моей дуалисткой силы, прояснилось. Вся корка злобы и холодности резко лопнула, оголяя потерянный взгляд удивленного человека. — Софи, — запнулся он. — Я не сделаю вам…тебе больно. — Да вы все так говорите! — вызверилась я голосом, что был прямо напротив него. — Будет не больно. Не надо бояться. А может ты вообще скажешь, что будет приятно и мне понравится? Изыди! — Соф, — шокировано отозвался он. — Что ты… я тебя разве хоть раз пальцем тронул? Неужели в твоих глазах после всего я способен на подобные низкие поступки? Может я и стал никем, но мужчиной и личностью быть не перестал! Вот дьявол, Софи, посмотри на меня.       Я смотрела и сгорала от стыда. Зачем сорвалась? К чему я это сказала? — Зачем ты так? — Я зол, но не на тебя… — А я боюсь, — честно призналась я, а потом добавила. — Но не тебя. Тебя я не хочу бояться.       Он зарычал и откинул голову назад, внезапно буквально впиваясь в собственное лицо пальцами и рухнул обратно на кровать.       Мы с Синей переглянулись, и она подошла ко мне, встав рядом.       Говорят мы настолько постоянно чувствуем свой запах, что практически не можем уловить его, только если он резко изменится в моменте под воздействием адреналина. Мне повезло или же нет. Касаясь живого и дышащего тела, которое так же мое, я ощущала запах самой себя, но со стороны. Мы с Синей пахли одинаково — безопасностью.       Наши тонкие пальцы переплелись, ища друг в друге поддержку. Странное ощущение. Ты одна, но вас две. И обе они ты. Но словно рядом есть кто-то надежный и верный.       Это ощущение помогло успокоиться и посмотреть на Стивена уже добрее. — У него что-то случилось, — одними губами сказала я сама себе и зачем-то вслух.       Синя дернула плечом и крепче сжала мою руку. — У нас у всех беды с башкой.       Аксиома.       Я вот стою и беседую с самой собой в двух лицах. Одно из которых, отражая мысленный посыл, растворилось в другом, оставив меня наедине со Стрэнджем. — Если ты не это хочешь мне сказать, про расставания и так далее, — начала я, заметив как он вздрогнул. — Тогда что? — Я не хочу об этом говорить, — честно признался он и выпрямился. Весь надлом, который я только что видела исчез, как пустынный мираж. Он просто спрятал его в себе и натянуто улыбнулся. — Присядешь? Я правда соскучился. Прищурившись, сложила руки на груди. Недомолвки, чернильное пятно на ватмане доверия между двумя людьми. Неужели это так сложно, строить отношения?       Приблизилась неспеша и села. Сил итак не было, а внезапная вспышка с обеих сторон изрядно выпила меня. — Извини, что наговорила, — тихо отозвалась. — Извини, что вспылил, — эхом проговорил он, а на моих глазах почему-то набухли слезы. — Так тяжело, прости. — Ничего, — мою голову притянули к себе на плечо и тепло его тела сорвало печать напряжения, выплескиваясь безмолвными слезами, которые катились по щекам, щекотали подбородок, собирались в крупные капли и раскрашивали теплу. светлую пижаму темными пятнами. — Полагал, что ты у меня супергерой. — А оказалась суперсопля? — уточнила, всхлипнув. — Нет, ты оказалась просто человеком, Соф. Как и я. — Это плохо? — Это уничтожает каждого из нас изнутри, — горько отозвался он, стиснув меня сильнее. — Но одно я знаю точно… отказаться уже не смогу.       Я не стала спрашивать, от чего он не сможет отказаться. Может потому что было страшно услышать ответ?