О чём молчит ночь. Соулмейт Верховного Мага

Тот, кто черпАет пламя чёрной бездны,

Заплатит жизнью — собственной, чужой.

За лёгкий путь всегда закон известен:

Ты сам останешься с изъеденной душой.

И кто не в силах удержать запретные плоды,

Не жди спасенья, только приговора.

Ты алчешь власти, топишь в ней мосты,

А мир истлеет на костре позора.

Митсуне

      Будучи в ярком и незамутненном бешенстве, Олег пребывал еще и в невероятном возбуждении. Просто в нездоровом. Ярость и восторг двойным коктейлем гонялись по кровотоку друг за другом и не могли никак остановиться.       София Романов – простушка, веселушка, зубрилка и нудятина. Как первое впечатление обманчиво. Какой фантастически сложный и опасный у нее набор качеств. Или это он просто плохо подготовился? Прошелся по верхам по информации, прировнял ее к остальным и тем решил себя воодушевить.       Оказалось, не все так просто. За молчаливостью крылся холодный расчет; за весельем, некоторая наивность; а за маской безобидной зверушки прятался практически мегалодон.       Там на татами, пытаясь вздохнуть смятой трахеей, он был готов своими руками свернуть наглой девчонке шею и выпотрошить оставшуюся оболочку.       Как всякий мерзавец и немножко маньяк, Олег боялся боли, ненавидел ее и, в клочья, на одном адреналине мог в моменте порвать того, кто посягнул бы на его целостность.       А тут, коленом на яйца надавила, губу прокусила до крови и чуть кадык к затылку не придавила.       УБИТЬ!       Но схлынуло, отпустило и сильной усталостью после тренировке вымыло лишние членовредительские желания. Он даже старался не смотреть на девушку во время занятия, чтобы не вызвать подозрений. Да и самому не сорваться.       То ли опасаясь его мести, то ли не желая сталкиваться, но Соня сбежала весьма быстро из зала. Олег же спокойно принял душ, вымылся и застыл около запотевшего зеркала. Вытерев мокрым полотенцем стекло, он оттянул губу, чтобы оценить ущерб и присмотрелся внимательнее к своей шее.       У-у-у, чудовищная хватка у малявки, синяки буду, даже сейчас понятно, а уж ссадины от ноготков видны уже сейчас. Хорошо, он в водолазке с высоким воротом, да и у тренера вопросов не возникло. Может тот решил, что парень уже пришел такой, или же предпочел не лезть с дурацкими вопросами.       Олег провел пальцем по будущему кровоподтёку и ощутил, до боли привычную, тяжесть в паху.        Что поделать, у мужчин желание реактивной, стартующее в момент. Это баб разогревать надо, приручать, чем Ларин не утруждал себя заниматься никогда. Вот еще, он, итак, подарок для любой, еще на них силы тратить и время.       Сейчас же реакция была неоднозначна и волнительна. Злость улеглась, переставая мучить бедные надпочечники, а вот…охотничий инстинкт врубился по полной.       Как она сопротивлялась, как она разъярилась, как зло и уверенно смотрела прямо в глаза, ни дать ни взять кошка бешеная.       Уже не лань, но хищник.       А хищника завалить почетнее, чем очередное парнокопытное. Те только и могут мекать, да лягаться. Эта же будет рвать до последнего, кромсать врага, всаживать когти под ребра, пока противник не сомкнет пасть у нее на холке, вынуждая к подчинению, смирению, признанию чужой силы.       От мелькающих в голове сравнений, картин и предвкушения, Ларин застонал, так сильно оказалось накатывающее возбуждение.       Быстро одеваясь, с трудом натягивая узкие джинсы, он вылетел из спортзала, на ходу ища номер в телефоне. – Але, Светик, ты дома? Одна? Прекрасно, я сейчас минут через пятнадцать заскочу быстренько. Отказов не принимаю, у тебя есть время привести себя в порядок. Ты же знаешь, что мне нравится?       Напряжение, нужно его снять, пока разум и тело не разорвало к нахрен.       Сучка. Жестокая. Неукротимая. Желанная…       Надо бы еще узнать, что там она лопотала за возлюбленного и закопать его поглубже.

***

      До постели в тот день Стивен добрался только на остатках гордости и путаясь в собственных ощущениях разочарования и злости, поэтому никто не осудил бы его, немного жесткое поведение с Софи, кроме него самого.       Благо, глядя в зеленые глаза, успел прийти в себя и не наломать дров еще больше. Однако, говорить не хотелось, просто не было сил. Нужно побыть в одиночестве и прийти в себя, переварить услышанное и восстановить пошатнувшееся мироздание.       Поэтому Стрэндж встал довольно рано, в непонимании посмотрел на едва порозовевшую полоску горизонта за окном, и полез в ледяной душ до полного просветления.       Где можно побыть наедине с самим собой в этой плотно набитой людьми обители? Видимо, только в еще более кучном и забитом месте, где жителей так много, что они давно перестали обращать друг на друга внимание.       Глядя на так и не разобранный до конца чемодан, мужчина закинул мокрое полотенце на спинку стула и принялся облачаться в совершенно другую одежду, ставшую за столь короткий срок такой непривычной. Кожа от ледяной воды покрытая мурашками остро реагировала и на тонкую ткань футболки и на грубую плотную джинсу и даже на колючий шерстяной полувер, поверх которого пришлось натянуть еще и пальто. В Нью-Йорке, думается, прохладно..       Но это были не все сюрпризы. Когда двойное кольцо выпустило своего нового пользователя посреди родной и немного запыленной квартиры, Стивен в растерянности осмотрел мерцающие огни вечернего города и, тряхнув головой, подхватил с тумбочки ключи, чтобы выйти на улицу привычным путем.       На разницу во времени он, в прошлый раз не обратил внимание, тут и климата хватало с избытком.       Горячий воздух Катманду так избаловал вечным теплом и сухим воздухом почти круглогодично, что ледяной и промозглый ветер, мигом распахнувший полы плаща и забравшийся холодными пальцами под свитер, дезориентировал мгновенно, стоило выйти из дверей общего холла на улицу.       Стрэндж замер, оглушенный шумом города. Он быстро запахнул пальто и, придерживая руками у горла, выставив дыбом воротник, двинулся вдоль быстрого потока прохожих, ища глазами место, где можно перекусить.       Знобило, слезились глаза, под ногами хлюпало, и закрадывались подозрения, что скоро такой же звук поселится и в носу.       Сморгнув быстро остывающие соленые капли, Стивен уверенно пробился сквозь наслоение людского потока и нырнул в теплое нутро знакомого кафе.       Сдав на входе пальто, он проследовал за официантом в самый удаленный и уединенный уголок и, только усевшись там, возле пышущего жаром радиатора под столом, почувствовал себя, наконец, спокойно.       Все же, он слегка одичал в Камар-Тадже, отдалился от социума и забыл темп родного города. Города, который довольно быстро скинул с себя рождественский наряд и снова пестрел привычными и повседневными вывесками без намеков на прошедший праздник.       Быстро, так быстро за огромным окном в пол двигались люди, так неумолимо вперед неслись, словно намеривались обогнать себя самих. Официант принял заказ и, зябко передернув плечами от еще не отпустившего холода, Стрэндж обратил внимание, что эта же бешеная скорость оставила свой отпечаток везде в этом помещении.       Персонал двигался так, словно видео зажали в правом углу экрана. Посетители ели быстро, кто смотрел в свои телефоны, планшеты, компьютеры, и практически не замечал вкуса поедаемой пищи. Те, кто были парами или компаниями, говорили, ели и смеялись тоже очень спешно, словно боялись жить в нормальном темпе и отстать, выпасть из несущейся лодки и навсегда оказаться за бортом. – Ваш заказ, – перед ним встала тарелка, появилась большая кружка, корзинка с приборами и хлебом. – Так быстро, – удивился отмерший маг. – Это наша работа, – улыбнулся молодой парень, принявший фразу за комплимент. – Приятного аппетита.       И удалился.       Таким одиноким и чужеродным элементом мужчина себя еще никогда не ощущал, даже потеряв карьеру и здоровье.       Аккуратно принявшись за еду медленно, кусок за куском, Стивен кидал странные задумчивые взгляды на людей, даже, будем честны, не знающих о его мыслях и трудностях.       А они были.       Софи. Его новая цель становилась призрачней и недостижимее каждое мгновение этих суток.       Глядя на обычных граждан, живущих свою повседневную и понятную жизнь, он ощущал себя всемогущим кукловодом, в чьих руках натянуты нити, ведущие к множеству сердец, дернув за которые, он может остановить все их и разом.       Неужели он сможет? Неужели цель так важна, что можно рискнуть вон той пожилой парой, которая очень мило ест одно пирожное на двоих и так тепло смотрят друг на друга? Или вот той молодой матерью, что держит на руках маленького ребенка, пытающегося отпить из ее стаканчика с кофе? А может вон той группой из молоденьких девушек, весело фотографирующих себя на телефон?       И всех их обречь на смерть?       Вскрыть, резать, слушать крики ужаса и боли, чтобы твоя любимая улыбнулась тебе…       А нужно ли ей это такой ценой? И сможет ли он потом остановиться?       Место на высокой скорости, которое дышит жизнью… и ему их предложили оборвать, чтобы притянуть поближе другую…       Так осуждал задумчивость и невнимательность других, но за темными мыслями сам не заметил, как съел свой сытный ранний завтрак и сидит, греет в руках уже полупустую чашку. – Добрый вечер, могу я нарушить ваше уединение?       Стивен вскинул взгляд на незнакомца. Мужчина в возрасте от сорока до пятидесяти, довольно уставшее лицо с широким подбородком и высокими скулами, глубокие заломы носогубных складок и темно-карие внимательные глаза. Доброжелательная, с виду, улыбка ни на мгновение не обманула Стивена. Перед ним умный мужчина, обремененный чрезмерными заботами, нашедшими отпечаток и на внешности и на полуседых волосах, собранных в низкий хвост. – Что ж, если вам не хватает места… прошу.       Не снимая плотный кожаный плащ, туго затянутый на талии поясом, незнакомец присел напротив и попросил у проходящего мимо официанта эспрессо.       Разговор не задался. Стивен не желал его вовсе, но и грубить не стал, просто молчал, вновь убегая в свои невеселые измышления.       А расслабленный и с интересом оглядывающийся мужчина просто не стремился говорить. Зачем тогда присел? Узнал, это точно. И откуда он? Из прошлой жизнь? Может бывший коллега? – Жизнь такая быстрая штука, что не замечаешь, как из-за угла виден неприглядный конец гоночной трассы…       Это звучало довольно созвучно с тем, что зацепило самого Стивена поутру, но в то же время так напыщенно, что он поморщился от попахивающих нафталином оборотов речи. – Если вы вольный философ, то вынужден вас огорчить, я не покупая незнакомых книг и в бога верю сугубо единолично, без посторонней помощи, – Стрэндж отставил кружку и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. – Простите, я не представился, Натан Келли. Но вы могли меня знать под другим именем, Кецилий. Так называли меня бывшие…коллеги.       Имя резануло слух и запрыгало по памяти поисковой строкой, пока не нашло нужно. – Кецилий, – протянул Стивен. – Помнится, один знакомый библиотекарь восточной наружности не так давно пугал меня страшными сказками, где ваше имя было весьма созвучно с именем главного героя.       Натан дернул уголками губ в стороны, медленно, растягивая их в едва ли доброжелательной улыбке. – Что ж, библиотекари любят все…преувеличивать. А Вонг всегда был излишне впечатлительным. Вы так же подвержены этому свойству?       Не то чтобы Стивену было страшно. Для этого, видимо, Старейшина его недостаточно вчера напугала. Он рос в цивилизованном обществе, где за оружие в центре оживленной улице могли хвататься только психи или идиоты под наркотой, и недооцененность угрозы со стороны бывшего мага Камар-Таджа, просто таки сыграла с ним злую шутку. Мужчина не выглядел агрессивным, жестоким или психом. Скорее напоминал Стивену его же самого, но полугодичной давности. Та же застарелая боль, та же усталость.       Да и не идиот же он среди людей устраивать магическую дуэль? – Как бывший врач, обладаю изрядной долей скептицизма. – Весьма похвально, все подвергать сомнению. Мне импонирует это свойство в людях. – Давайте ближе к делу, для чего вы искали со мной встречи, как нашли и откуда в принципе меня знаете? – Мне известно многое, – туманно отозвался собеседник. – О, Бога ради, – закатил глаза Стивен. – Избавьте меня от Платоновских лекций, тяжб и умозаключений. Я пришел сюда отдохнуть и побыть в тишине. Так что допивайте свой кофе и уматываете в своё суперзлодейское убежище. Ваши недопонимания со Старейшиной меня не интересуют.       Официант прервал диалог, принеся заказ и убрав грязную посуду со стола. Стивен сжал двумя пальцами переносицу, ощущая после еды тяжелую с недосыпа голову. – Недопонимания, – проговорил Келли, глядя на собственное отражение в кружке с чёрным, почти зеркальным кофе. – Вот как она это представила, что ж. Пусть будет так. Но знаете ли вы, Доктор Стрэндж, что у вас, спустя какое-то время они так же могут возникнуть?       Стивен убрал руку от лица и побарабанил ноющими пальцами по собственному колену. Ему не хотелось нового душевыворачивающего разговора, к тому же в сонный разум начали закрадываться вопросы, простые и от этого не менее верные. Например, как Кецилий вычислил в нем мага Камар-Таджа? Как нашел в огромном городе и как узнал, что Стивен в принципе тут?       Взгляд зацепился за двойное кольцо, которое с руки Стрэндж так и не снял. Мужчина поднял ладонь повыше, рассматривая атрибут своей новой жизни и пристально всмотрелся в коллегу. – Кольца оснащены трекером? Название приложения по отслеживанию не подскажете?       Снова эта кривая ухмылка и тишина. Мужчина отхлебнул свой кофе, демонстрируя собственный артефакт на правой руке. – Конечно, или вы наивно полагали, что всем и каждому будут розданы просто так магические вещи в вечное пользование? Она каждый час, каждую минуту, каждую секунду контролирует нас.       Стрэндж проигнорировал фразу с двойным дном и уточнил. – Свой вы, я так понимаю с отслеживания сняли? – Несомненно, – кивнул ренегат. – Раздражает, знаете ли, быть на привязи.       Улыбка сама собой бесконтрольно посетила Стивена. – Что ж, подобного опыта у меня не было, но полагаю, вам виднее.       За окном начался дождь, ветер ударил с размаха по стеклу, то ли угрожая, то ли предупреждая глупцов от необдуманных слов и поступков. Мужчины посмотрели на буйство разворачивающейся стихии и вновь вернули свое внимание друг другу. – А я вот слышал, что ваш поводок много длиннее моего, но не менее прочен, – Натан откинулся на спинку стула, копируя позу Стрэнджа, только ногу на ногу закинул, покачивая одной из них весьма довольно. – Некая девушка лит, что своим существованием привела вас Камар-Тадж в поисках путей и ответов. И как, нашли?       Стивен вскинул бровь. Экая у предателя хорошая осведомительная сеть, раз самые свежие выпуски новостей обители доходят до него в мгновение ока. – Я в пути, – так же обтекаемо отозвался Стивен. – А вы с какой целью интересуетесь? Учтите, вы не в ее вкусе. – В пути. В пути без начала и конца, я полагаю? Ну что ж, кофе здесь отличный. Если захотите приблизить собственную цель на расстоянии руки, можем встретиться здесь снова. Было приятно познакомиться, Доктор. До новых встреч.       Стивен только моргнул, желание встать с места едва сформировалось, а собеседник уже исчез, как и не бывало.       Резко накатило опустошение. Вот так, о его проблеме знают все и каждый примется тянуть за эту нить, что есть сил. Какие приятные люди.       Ладони потерли лицо и Стрэндж откинул голову назад, глядя в потолок.       Значит, у этого кадра уже и предложение сформировано и прейскурант оформлен завитушками? А договор о продаже души он, думается, под плащом держал?       И каждый новый день толкает все ближе к метафорическим весам, почти носом в них тыча. Вот оно, вот. Всмотрись, вчитайся. Вот то, чего ты хочешь, вот тебе оба пути и на каждом ценник. Оплачивать будете картой или наличными?       Стрэндж зажмурился. Во рту стало горько и не приятно, а еще странный холодок запоздало прошелся по спине.       Кецилий.       Натан Келли.       Из вскользь упомянутой информации – ренегат, предатель, перебежчик, вандал по отношению к древним книгам. А еще убийца.       Вот он, осадок.       “Подвесил прежнего библиотекаря в воздух и обезглавил”       Мог ли?       Такой мог. Без колебаний, без сомнений, сметая всех и вся на пути к собственной цели.       Какая восхитительная в своей подлости, ирония. Рассмотрел, Стивен Стрэндж того, кем ты сможешь стать легко и непринужденно, если выберешь короткий путь? И чудится за этой фразой голос Старейшины, словно именно она нашептывает все это прямо в ухо. – К черту все ваши околомагические интриги!       Сомнения. Буйный цвет их расцвел в груди целым необъятным полем и принялся корнями разъедать убеждения, напаивать душу сомнениями. Как и все в этой жизни.       Кому довериться? Кто прав, а кто ведет мир к пропасти?       От этой беды есть лишь одно лекарство… – Мне нужно больше информации.

***

      Олег вышел от Светы довольно быстро. Не то чтобы прям очень, но и рассусоливать после основного действа не было желания. К тому же, Злотская, может и мнила себя сытой кошечкой, томно выгибаясь на скомканных простынях, но выглядела скорее как насосавшаяся пиявка.       Смешок сдержать не удалось. Именно насосавшаяся и именно пиявка.       Руль послушно лег в руки, а педаль газа пугливо вжалась в пол. Мысли успокоились и текли в плавном русле также, как он маневрировал в этом ярком дорожном потоке.       Нужен новый план с корректировками. Нужно быть осторожнее и держать себя в руках, чтобы больше так не срываться. Будем действовать тоньше. Но как бы еще усилить нажим в глазах окружающих?       В задумчивости, парень спокойно припарковался на подземной парковке и поднялся в лифте до нужного этажа. – Я дома, – крикнул Олег, скидывая кроссовки и не замечая услужливых рук, стягивающих куртку и забирающих спортивную сумку. Им же за это платят, так и что замечать? – Олег, зайди.       Олег поморщился и зарулил в гостиную, где было людей больше необходимого. Скучающее выражение лица сделалось еще более скучающим. Пожилая пара расселась на их велюровом диване, а мать подливает незнакомой бабке чая. Что ж, отец сидит с бокалом рома и сигарой.       Опять в дом притащил каких-то своих коллег, словно ему не дом тут, а проходной двор. – Добрый вечер, – поздоровался Олег, привлекая к себе всеобщее внимание. – Олеженька, а вот и ты, – заворковала мать, хлопая коровьими нарощенными ресницами. – Солнышко, познакомься, это папины коллеги по работе Юрий Константинович Романов и его супруга Надежда Аркадьевна.       Если бы Олег был псом, у него бы и хвост трубой встал и уши на макушке выпрямились. Вся усталость дня вымылась приливом сил и эмоций. Конечно, может совпадение, но никто не мешает проверить? – Очень приятно, – сладость и дружелюбие обильной патокой полились чуть ли не из носа мигом преобразившегося парня. Он пожал руку худому пучеглазому мужчине с внушительным носом и обернулся к женщине, такой же субтильной, как и супруг, но более облагороженной что ли. Да уж, на себя старушечка денег не жалеет.       Старший Ларин прекрасно знал натуру своего сына, но даже удосужился выразить свое удивление его поведением, вскинув вопросительно бровь. В то время как младший, расточая комплименты, подхватил “куриную” лапку Надежды Аркадьевны и запечатлел на ней куртуазный поцелуй. – Польщен знакомству.       Пара расцвела, сдобренная харизмой, как борщ сметаной и мало того, что не удалился, Олег уселся возле матери и принялся с живейшим интересом учавствовать в беседе. – Какой прекрасный у вас сын, Людмила, – вздохнула Надежда. – Вам так повезло с ним.       Мать загорелась лампочкой высокого напряжения.       А то и правда. Сын Людмилы Игоревны Лариной был ее гордостью, ее неземным прекрасным принцем, в которого она вбухивала столько своих сил и внимания, что, наверняка, перестаралась. Парень то был ее копией, а от Витеньки только локоны достались и вот, пожалуй, плечи широкие.       “Витенька”, а именно, Виктор Юсупович Ларин, вот как назывался, так и выглядел. Натуральный медведь, с широким костяком, мощным мясным брюшком и рукой, способной при сгибании арбуз раздавить. Нос орлиный, взгляд глубоко и узко посаженых черных глаз прекрасно сочетался с темными локонами, которые время искренне постеснялось высветлить. Да и не тот человек это был, чтобы вот так просто к нему с запросами подваливать. Он и в девяностые прилично капусты накрошил, как из людей, так и из банков.       Хороший человек, правильный, добродетельный, прокурором работает. То ли сам над собой подстебался, когда эту профессию выбрал в итоге, то ли место дюже прошлое напоминает. Не понять. Никому, кроме Людочки.       Отца Олег уважал и боялся, а вот мать. Мать он почти любил и искренне восхищался ее, так похожим на его собственное, нутром.       Людмила Ларина была успешным и действующим адвокатом, на десяток лет младше своего супруга и обладала поистине хваткой питбуля. Это относилось и к личной жизни, и к семье, и к работе. С виду же, натуральная блондинка, высокая, стройная, тщательно загорелая и недалекая. И опасная, как среднестатистическая анаконда. Амплуа профурсетки ей удавалось так же легко, как Олегу образ пай-мальчика.       Одна беда, собственница Людочка прекрасно делала вид, что любит, а на деле любила лишь себя, работу и комфорт.       Наверное, стыдно признать, но, в какой-то степени, Олег материнских приступов ярости побаивался едва ли не больше, чем отцовских. Что поделать, тиранистая женщина, прямой путь к отклонению у детей.       Но, признать такое? Да подобные мысли не закрадывались в чету Лариных даже по праздникам! И только нанятый персонал, работающий в доме больше десяти лет, мог бы прекрасно и открыто составить полную карту психологических отклонений милого и доброго семейства. – Да что вы, Наденька, – проворковала Людмила. – Мы так много слышали об успехах вашего сына, что, вам ли, прибедняться?       Виталий молчал, как и Юрий Константинович. Олег же жадно прислушивался, улыбаясь и отпивая чай, от которого после тренировке и энергетиков, желудок заныл. – Ах, Боренька, – поджала губы Надежда. – Он взял от нас с Юрой все самое лучшее и мы можем только гордиться тем, как он использует свое наследие. Однако, все же многое решает семья и достойная женщина в будущем.       Скорбные складки возле губ некрасиво прочертили пергаментное лицо женщины. – Действительно, только хорошая семья и достойная девушка может продолжить твой род, – Виктор затушил остатки сигары и скупо улыбнулся гостям. – Я сделал правильный выбор.       Людмила зарделась от удовольствия и взмахнула ресницами, принимая продолжение разговора. – Вы, Наденька недовольны своей невесткой? Вроде бы отец у нее хороший, работящий, имя себе сделал какое! В те времена это подвиг.       Знала бы женщина, насколько остро прошлась по всем больным мозолям собеседницы, возможно, испытала бы большее удовольствие. Но Гуля не желала ни при каких обстоятельствах бросить тень на свою семью, поэтому, как бы не хотелось обложить Савина по жене и дочери, она только тяжело вздохнула, аккуратно подбирая слова. – В наше время так тяжело жить. Женщины работают почти наравне с мужчинами, Людочка, вы же понимаете и детям достается меньше внимания. Это и не плохо, но дети все разные, кто-то, как ваш сын, с пеленок ведет себя достойно и нет необходимости прилагать много усилий. А есть проблемные детки, к тому же девочки в принципе труднее. Моя внучка весьма бунтарски настроена по жизни, но мы надеемся, что это все возраст. – Ваша внучка? – делано удивился Олег. – Я думал, у вас только дети моего возраста. Вы так молоды для внуков!       Все рассмеялись, а Надежда шутливо отмахнулась. – Какой вы Олеженька, льстец. У меня сын уже взрослый и у него трое детей. Старшая София и недавно родилась еще и двойня, они совсем малыши. – Какое богатство! – охнула Людмила приложив ладонь к щеке, но аккуратно, чтобы не повредить макияж. – Поздравляю! А что касается внучки, не переживайте, она перерастет. – София Романова? – Ларин младший сделал вид, что задумался и даже отставил чашку. – Она у вас в меде на первом курсе учится?       Борис Романов только кивнул на вопросительный взгляд юноши, аккуратно протирая свои очки. – Какое совпадение, Олеженька тоже! – Вот как? – Надежда вздернула бровь. Лицо ее стало жестче, а взгляд внимательнее. – Так вы с моей девочкой знакомы? – Если я не ошибаюсь, мы одногруппники, – обаятельно улыбнулся Олег, поймав задумчивый взгляд отца. – Какое совпадение, – обрадовалась Людмила и подняла свою чашку с блюдца. – За совпадение?       Мужчины выпили алкоголя за этот тост, женщины чая, а Олег пропустил. Его как раз все устраивало, и внутри с огромной скоростью щелкали колесики логических цепочек, просчитывая последствия этого открытия.       Парень повернул голову и по новому осмотрел собственную мать. А ведь по ней тоже не скажешь, что у нее зубы как у саблезубого тигра, но, тем не менее, их с отцом союз весьма крепкий и взаимовыгодный. Так может и его новое развлечение станет еще увлекательнее и, в конце концов, принесет хорошие плоды. Невдомек ему, правда было, что родители были именно партнёрами, а то что желал бы сделать он, в принципе осуждается и порицается обществом…но не мужским. – И что же вы думаете о моей внучке, молодой человек? – ворвался в его размышления голос надежды. – Соня замечательная, – пылко произнес он и сделал вид, что немного смутился. – Она очень трудолюбивая, умная и милая. Я пытаюсь за ней ухаживать, но увы, кажется мои признания и неловкие жесты не трогают ее. Жаль, конечно.       Виктор Ларин едва не подавился собственным смешком. Знай он сына чуть меньше, поплыл бы сахарной лужицей как Аркадьевна.       Но отец прекрасно осведомлен был и о милых развлечениях чадушка, и о его весьма потребительском отношении к противоположному полу. Да и что? Удаль, как говорится, молодцу не в укор! Он и сам по молодости…хех. И внебрачные дети штуки три бегают по стране и девах было, что собак нерезаных в его постели.       А вот то, что он сейчас, паршивец, вытворяет, весьма интересно. Неужели девчонка его бортанула? От этой мысли Виктор чуть не крякнул. Его сына? Бортанули? Что уж в голове у этих баб, одному черту известно.       Но понаблюдать стоит…хорошие отношения с Романовыми…они и после революции никому не лишние.

***

      Ровно в восемь, Джонатан Росс вышел на плац.       Магу было искренне интересно, осмелится ли после всего пройденного Стивен Стрэндж сделать правильные выводы. Одобрять или не одобрять методы своего учителя, он не собирался.       Конечно, было бы неплохо, сидя с бутылочкой холодного пива под пляжным зонтиком, неодобрительно качать головой:“ Боже, она так неправа! Ну кто так учит?!”       Но нет, главное, чтобы методы были рабочими и не смертельными, в остальном, положимся на ее многовековой опыт. В конце, концов, за время властвования Старейшины на посту Верховной, вселенная цела, а люди живы.       Солнце уже давно прогрело каменные плиты площадки, практически угрожая бедующим зноем. Пусть для местных в середине февраля +23 - повод утеплиться, сам Джон счастлив был бы и вовсе заниматься в одних брюках.       Однако, кимоно стягивало весь организм, и было не просто одеждой, а униформой. А к униформе Росс относился уважительно и почтительно, поэтому даже самый ревнивый критик не нашел бы к чему придраться в образе мастера Камар-Таджа.       Сложив руки за спиной, очень прямой спиной, Джон поднял голову к чистому голубому небу и вздохнул полной грудью. Хотя бы так. Мгновение покоя и умиротворения…хоть на секунду забыться в своей собственной боли.       Волна гнева, сомнений и раздражения появилась в поле видимости замершего мага быстрее, чем ее обладатель.       Каждого человека, или мага, или другого мыслящего существа всегда окружало это объемное и неоднородное поле эмоций. Со временем Росс научился видеть его практически осязаемым, и оттого не мог игнорироваться. Несмотря на все щиты, на все ментальные блоки и защитные атрибуты, даже если мысли он считывать не старался и не мог, вот это инфо поле, всегда сдавало своего обладателя с потрохами.       “Потроха” Стивена Стрэнджа притушили яркость утреннего светила и чистоту вдыхаемого воздуха. Липкий осадок чужих неприятных дум осел на коже пленкой, вызывающей желание помыться. – Доктор Стрэндж, вы все же здесь… Решили уже зачем?       Подначить гордеца и практически нарцисса, было почти необходимостью. Чтобы встряхнуть, вытащить мужчину из этого темного кокона, что даже кожу хозяина делал смуглее на несколько тонов. – Мастер Росс, – вскинулся Стивен и тиски его беспокойства слегка разжались. – Доброго утра, неужели вы пришли? – Не мог оставить вас без сатисфакции, – одними губами улыбнулся Джон. – Ну что же, начнем с пробежки? – Начнем, Джон. Кажется, игра началась. И сторону Стивен будет выбирать очень тщательно.