О чём молчит ночь. Соулмейт Верховного Мага

В толпе досужих лиц дыханье режет строгость,

И стыд навязан теми, кто неправ.

Но в трещинах души проступит взрослость —

Не та, что учит, — та, что рвёт постылый нрав.

Где храмы гнутся, мир скрипит под дланью ветра,

И выбор бьёт больней, чем раны и металл.

Там, где герой рождается из пепла,

Он поднимается — хоть и до этого стоял.

Митсуне

      

      События наваливаются валом и от этого иногда кажется, что прошел не день, а целый месяц.       Я так сильно рефлексировала в такси, загоняя себя еще глубже в это состояние, что совершенно забыла о том, как буквально вчера вечером поступила с Лариным.       Да какой нафиг Ларин, когда у меня тут новый мир в перспективе, непонятки в отношениях со Стивеном и печать Дормамму на новой личности? Вот кто-то хоть переживал бы о левом типчике, имея подобные перспективы?       Увы, я была бы рада забыть подобное, но реальная жизнь прекрасно напоминала о себе сама.       Взмыленная, лохматая я влетела по университетской лестнице, забежала в лабораторный кабинет, на ходу сдергивая пуховик и стягивая на груди не застегнутый медицинский халат.       До звонка я успела, мало того, преподаватель впустил всех в кабинет, а сама пока скрылась в лаборантской.       Но стоило перешагнуть порог, как практически в едином порыве вся группа уставилась на меня. Я замерла в самой нелепой позе, с удивленно округленными глазами и чуть назад не завалилась от почти осязаемой волны всеобщего любопытства. – “Чего они так вытаращились?” – спросила я саму себя. “Блин, на Олега смотри!”       Синя сориентировалась быстрее. Я зацепилась взглядом за своего обидчика и оценила то ли гипс, то ли пластырь на носу, в общем, нашлепку, и злые глаза. Тот стоял чуть в отдалении от основной группы, только рядом с двумя своими друзьями и Адисой(!). “Опа, что за приколы?!”       Синя чуть не раздулась от возмущения, как рыба фугу. “Цыть, я и забыла, что мы с тобой униженные и оскорбленные, потом узнаем про Дису. Я или ты?” “Иди ты, ты лучше ноешь”       На внутренние монологи и осознание мне понадобилась меньше минуты, за которую я судорожно пыталась выработать линию поведения. В итоге отмерла, сгорбилась, опустила глаза и, буркнув “привет”, посеменила к вешалке для одежды.       На дальнейшем могла и завалиться, но Лариса Михайловна вышла из подсобки и поверх широких дуг своих панцирных очков одним взглядом раскидала нас по местам.       Лаба началась. Я конкретно абстрагировалась от окружающих, кроме как на препода не реагируя, к тому же…мне теперь есть с кем пообщаться. “ В микроскоп смотри, подлиза. А вообще, я пока подумаю, как нам себя вести дальше. И с хрена ли Ади в обществе этого засранца стояла?!”       Я слушала Синю, выполняла задание и, скосив глаза на стоящую рядом молчаливую Дису, поджавшую губы, решила тоже промолчать пока. “Придется и перед ней играть. Вот тварь липучая, что он ей такого сказал?” – Не знаю, – тихо пробурчала я вслух. – Но доверять теперь мы можем только самой себе. “Естественно. А теперь пуговицу халата поправь, чтобы укус видно было. Козлина, чуть кусок шеи не отгрыз! Пусть все видят!”       Пока крутила винты микроскопа и меняла препараты, сделала, как сказали. Сине виднее, у меня мозг работал по теме урока.       Внезапно, в личное пространство вторглась чужая теплая рука. Моя половинка тяпнула постороннего за запястье, и я очень резко повернулась в сторону смельчака. Адиса выглядела испуганно, и это именно ее кисть я чуть сильнее необходимого зажала в пальцах. – Сонечка, это я, ты что? – Ты меня напугала.       Я разжала ладонь, отпуская подругу и вопросительно приподняла брови. Та быстро глянула на профессора и поспешила застегнуть мне халат по самый подбородок. – Что ты делаешь? Душно же!       Ади нахмурилась, поправив мне лацканы и качнула головой, возвращаясь к своей части работы: – Нельзя, чтобы все видели. Ты что, стыдно же.       Я потрясенно выпучилась. “Чего стыдно? Это же не я себе его налепила. Пусть кто нагадил, пусть тому и стыдно!”       Выслушав возмущения Сини и пронаблюдав за эмоциями девушки, которая попунцовела, не то от злости, не то от смущения, я медленно вернула глазам нормальное состояние и шепотом уточнила: – Мне должно быть стыдно?       Диса вздрогнула, но быстро кивнула. – Ади, почему мне должно быть стыдно за чужие поступки? – Соня, но он же… – Разговоры! – пухлая ладонь Ларисы Михайловны шлепнула по столу так, что мы подпрыгнули и вернулись к работе. “Синь, я не понимаю…” “Я тоже. Слишком сложно это – разбираться в чувствах и нормах. Но, видимо нам действительно должно быть стыдно. Что-то такое помню из книг. Типа, жертва должна стыдиться ран, никому не показывать и чуть ли не оправдываться за насилие, предпринятое над ней”       Я поморгала и ожесточенно заменила предметное стекло, прижимаясь глазом к линзе микроскопа. – Тупость какая. А зебра виновата, что ее хотят сожрать. “Такова человеческая натура…”       Шелестом пронесся в голове довольно низкий, и не самый знакомый голос.       Я невольно заозиралась, но добилась только внимательного и не самого доброго взгляда от Олега, который встретила прямо, чувствуя подступающее темное удовольствие одновременно и от его вида и от вида его покореженного носа. “Чем светлее вокруг, тем темнее желания” –“ Я передумала,” – Синя фыркнула и рывком вернула нашу голову в нужном направлении интерактивной доски, где преподаватель выводила таблицу, которую требовалось перечертить. – “Она не Чернуха, а Понтовщица. Бесит.”       Я улыбнулась и вернулась к уроку. Скучно не будет…и просто тоже!

***

      Лондон, не Лондон, но с места Стрэндж подорвался чисто автоматически. И, когда в один из свежеузнанных им храмов распахнулась дверь, он, сам не ведая почему, оказался чуть впереди трех отставших магов и резко накрыл огромным оранжевым щитом дверной проем из которого весьма резво выскочил мужчина в одеяниях Камар-Таджа.       Это действо буквально спасло новоприбывшему жизнь, поскольку в полыхающий искрами щит Стивена тут же вошло прозрачное длинное лезвие, больше похожее на крупный осколок стекла, и увязло на половине длинны, лишь краешком царапнув свою предполагаемую жертву между лопаток.       В это же секунду, когда глаза Стрэнджа встретились с благодарным взглядом Хранителя храма Лондона, Око Агамотто на груди раскалилось вновь и, словно со злости, всей мощью обожгло грудную клетку своего носителя. Стивен охнул и непроизвольно рухнул на колени. Щит тут же рассыпался, а бежавший следом Росс, от такой резкой остановки, споткнулся о подопечного, но используя его спину как трамплин, перекатился и рванул внутрь храма, вместе с Мастером Мордо. – Кецилий, нет! – крикнул Вонг, выставляя руку вперед, словно пытаясь остановить бывшего товарища.       Стрэндж распахнул слезящиеся глаза, едва переживая приступ боли и, с трудом сфокусировав свой взгляд на вычурно обставленном холле, на том конце которого, возведя обе руки вверх и раскручивая над головой огромную желтую сферу, стоял его новый знакомый. Росс и Мордо, подобно двум цветным теням, кинулись к ренегату.       Мастер Лондонского храма подхватил своего спасителя под плечи, помогая подняться. – Вы в порядке? О, Агамотто, почему на вас Око? Оно же вредит вам! – Я… – получив вторую порцию зеленого огня, Стивен Снова согнулся, едва не повиснув на маге, но договорить не успел.       Мордо не успел добраться до противника на долю секунды, зато Росс остановился на половине пути и, растянув руки, как огромный диско-шар, кинул в бывшего друга зачаток зеркального измерения.       Натан поймал взгляд Стивена и, почему-то многообещающе улыбнувшись, швырнул свое заклятие на пол храма. Измерение не успело до конца раскрыться, однако, создало что-то вроде полусферы, которая прошла сквозь человека, но нивелировала последствия утроенной им атаки. Не причинила вреда храму, основная взрывная масса, оттолкнувшись от тут же лопнувшего заклятия понеслась в сторону выхода как по аэротрубе. – Ложись! – заорал Мордо, сбивая с ног Росса и накрывая их обоих щитом. Вонг, с неожиданным для его комплекции проворством отпрыгнул в бок к стене, закрываясь магической структурой.       Стоящие у дверей маги не успели ничего. Стивена корчило и даже предупредить хранителя он не смог, а тот был отвлечен попыткой стащить с шеи новичка ценный артефакт.       Прямо на глаза у Стрэнджа, летящий обломок стены снес пол головы загораживающего его собой мага. А взрывной волной их обоих мотнуло назад и вбок. Мужчина, вместе с навалившемся на него, уже трупом, пробил спиной дверь напротив и рухнул, полностью оглушенный и дезориентированный.       В голове шумело, дышать было практически невозможно. Слыша только звон в ушах, Стивен с трудом столкнул с себя Хранителя, отмечая, что тот полностью и безоговорочно мертв. Сам же Стрэндж поднялся на четвереньки и, надсадно кашляя, попытался как можно быстрее прийти в себя. Нащупав край стены расцарапанной ладонью, он принялся подниматься, второй рукой с удивлением ощупывая полностью остывшее Око, ставшее из опасной удавки, безобидным куском металла. – Идиотская железяка, – попытка снять с себя артефакт, провалилась. – Дьявол!       Опираясь лопатками о холодную каменную стену и ожесточенно растирая глаза, Стрэндж глубоко вздохнул, стараясь прикрыть нос рукавом, чтобы все еще клубящаяся пыль не принялась заново разъедать легкие. – Вонг, Росс, Мордо! – эхо ответило магу парой повторений и затихло.       Створки, которые он почти снес собой равнодушно захлопнулись обратно и поросли какой-то ячеистой магической стеной, видной только при попытке распахнуть двери. Что Стрэндж и попытался тут же сделать. Вы извините, он же не скотина, там остались товарищи, с которыми уже и бок о бок пройдено не мало. Но Храм решил защищаться, и не отворяться туда, где опасно. – Дьявол! – повторил Стрэндж напоследок хлопнув ладонью по шершавой поверхности от избытка чувств и вновь закашлялся.       Присев возле защитника Лондонского храма, Стивен на всякий случай прощупал пульс, коснувшись шеи мага. Тишина. Да и можно было не проверять, сила взрыва была так высока, что кусок камня просто срезал магу треть черепа со стороны затылка. Тяжело вздохнув, Стрэндж закрыл ладонью глаза мужчины: – Спасибо и прости.       Сидя на корточках, он огляделся и принял решение осмотреться в поисках другого выхода. Пусть он и не силен пока как боец, но требовалось вернуться незамедлительно. Сдается, любая помощь будет не лишней, хотя бы медицинская.       От избытка впечатлений, событий, ощущений в теле и только что чудом увернувшись от объятий смерти, Стивен даже и думать забыл о ночном событии, хотя казалось, было оно всего пару часов назад. Но о Соне и ее новой личности он даже не вспоминал.       Пока что Стрэнджа больше волновал качающийся коридор, за который приходилось цепляться расставленными в стороны руками и ударивший по глазам свет большого холла, снабженного огромной лестницей.       – Что… – комната слегка вращалась, или это он сам крутился, пытаясь рассмотреть окружающее пространство, обставленное винтажной мебелью и совершенно пустое.       Зато нашлась дверь. По виду, совершенно обычная, не магическая и от того еще более подозрительная. Ноги все равно несли в ее сторону, а в голове так стрельнуло болью, что Стивен обхватил ее двумя руками, не прекращая движения. Замок был даже не заперт. Холодный осенний воздух ударил в лицо, а пасмурное небо тем не менее, оказалось куда ярче и болезненнее для контуженого полумага, чем довольно камерное освещение храма. И улица, оживленная улица большого города, с небольшими постройками, звуки машин, непередаваемый аромат выхлопных газов и недоуменно оглядывающиеся на него прохожие. – Бликер стрит… – взгляд вернулся от окружения к табличке дома из которого он вышел. – Нью-Йорк?       Хотя Вонг и объяснил все наглядно, все же, резкое перемещение из обители магов практически в центр родного города, путем простого открывания двери – это было слишком неожиданно и обескураживающе. Рука само собой метнулась к Око, схватившись за него, как за спасительный трос. – Перемещение, – осенило Стивена, и он осмотрел свои руки, потом зашарил по поясу, в попытке найти двойное кольцо, и с неудовольствием выругался, когда оказалось, что держащая его ранее шлица оборвана, а артефакт явно утерян.       Единственной ниточкой, все еще связывающей его с Камар-Таджем, оказался храм и, игнорируя показывающих на него пальцем людей, Стрэндж поспешил вернуться в здание.       Вопреки опасениям, двери послушно пропустили обратно, однако, на встречу так никто и не вышел. Возле того места, которого он попал сюда кольца не нашлось, как и не было его на мертвом мастере.       Зато, пришла мысль, что в этом храме же тоже должен быть ставленник Старейшины?       Странно, кстати, что он не вышел, когда раздался взрыв, да на шебуршания Стрэнджа никак не отреагировал… – Есть тут кто?       Закоулки и странные ответвления внутри этого здания казались нескончаемыми. Даже почудилось, что внутреннее пространство в разы больше, чем виделось снаружи, но заподозрить подземные этажи не получалось, поскольку вниз он не спускался, да и окна выходили туда, куда нужно.       А вот в одном из тупиков сверкали сразу три двери, каждая из которых сперва показалась голограммой или интерактивным экраном, но чем ближе Стрэндж подходил, тем отчетливее слышал звуки тропического леса из правой, океана из центральной и пение птиц из левой с картинкой хвойного бора дверей. – Чертовщина какая, – рука сама собой потянулась к ручкам, но опомнившись, Стивен отдернул ее и также поступил, когда непреодолимо захотелось повернуть сверкающую полусферу сбоку, которая, по всей видимости, выполняла функцию пульта-переключателя.       Зеленое облако вокруг запястья объяснило причину столь сомнительных предпочтений. – Не буду я трогать руками сомнительные конструкции непонятного назначения. Ты хочешь, чтобы я совсем без рук остался? Ауч!       На отказ следования желаниям артефакта, он получил электрический импульс в районе локтя. Но стиснув зубы, Стрэндж развернулся и пошел дальше искать хоть одного мага, способного помочь ему выбраться. – Скорей бы сдать тебя Учителю, пусть она с тобой носится!       Едва слышный лязг, мог означать как и обиду Ока, так и его несогласие с поставленным вопросом. Вряд ли эта штука обиделась?       Как не старался ускориться и быть на чеку, Стивен все же начал ощущать сильную слабость, раскоординированность и боль во всех частях тела. Видимо, адреналин, позволявший все это игнорировать, немного улегся и проявил все скрытые им повреждения.       Придерживая себя за разболевшийся бок, мужчина упрямо поднялся по грандиозной лестнице на самый верхний, третий, этаж, настороженно прощупывая ногой каждую последующую ступеньку. Было мало желания провалиться во внезапно открывшийся люк или съехать как по горке до самого выхода. – Что у них тут с системой защиты? Ни смотрителя, ни сигнализации, заходи, кто хочешь. Маги…       Мансарда предстала огромным полутемным музеем с множеством одиночных и закрытых витрин, тщательно подписанных, а некоторые были даже защищены мерцающими чарами. Круглое окно почти от пола до потолка давало немного освещения, помимо этого, под потолком мерно мерцали резные панели, словно линии посадочной полосы. – Ау!       Ни эха чужого присутствия, ни единого лишнего звука! Только странное шевеление в одном из стеклянных коробов, которое оказалось при ближайшем рассмотрении парящем внутри красным плащом. – Так, ну с меня хватит… – хотел было возмутиться Стивен, дойдя до окна, но снизу послышался подозрительный шум и, не придумав ничего лучше, он поспешил туда, стараясь держаться в тени одной из стен, чтобы в случае чего не вылететь прямо на возможного врага. Да и получить палкой в живот от защитника этого места – так себе перспектива.       Как показала практика, предусмотрительность была не лишней. Входная группа храма двигалась, менялась, изгибалась, как поднимающееся в духовке слоеное тесто. И на пути этого фантасмагорического действия Стивен с некоторым раздражением, наконец, увидел того, кого искал с самого начала – Хранителя Нью-Йоркского храма.Довольно молодой, возможно ровесник самого Стрэнджа, темнокожий, гладко выбритый мужчина весьма спортивного телосложения сжимал в руках деревянный шест и внимательно следил за тем, как с той стороны методично вскрывают его место обитания.       Стивен прижался спиной к стене, на самом верху огромной лестницы и быстро сосредоточенно думал. Подобные вещи он уже видел, но внутри зеркально измерения, когда его поучала Верховная, сейчас же не было заметно ни единого отражательного элемента, что означало одно – все эти комканья пространства происходят в реальности и могут не только помочь врагу во вторжении, но и навредить людям снаружи. Кто знает, какой камень сдвинется с места, чтобы в единые секунды сложился храм как карточный домик.       Стивен со злостью сжал свою руку. – Наполняет тело энергией других миров. Так она говорила про Пенгборна?       Защитник этого места выпустил перед собой сложную многоуровневую конструкцию из щитов, которая встала на пути деформации дверей храм с оглушающим скрипом, пытаясь структурировать стены в обратном направлении.       Стрэндж почти этого не слышал, он снова и снова пытался заполнить изуродованные пальцы той самой энергией, но добился только того, что в ладонях появились полые трубочки, похожие на темный, старый бамбук с вязью тонких, сияющих красным нитей.       Самолично выстроенный им артефакт был крепко сжат, и маг выругался. – Ладно, черт с тобой. Тут мелкая моторика не понадобится.       Нити собрались на вершине трубок и натянулись сплошной алой пленкой. Стивен был более чем уверен, что еще одно слабое вливание силы и из обрубков, они снова станут теми магическими хлыстами, что и в первый раз. – Ладно…ладно. Терпите пока.       Высунувшись из укрытия, маг застал момент, когда защита пала и в получившейся на месте дверей широкой прогалине появился Кецилий вместе со своей группой поддержки. Тут же вылетать и грудью становиться на защиту чести помещения Стивен не стал. Не ему со скудным опытом, бросаться в схватку. Но зарастающий пролом он оценил, лелея надежду на то, что здание не рухнет. – Дэниел, – довольно громко проговорил Натан, сегодня облаченный не в щегольское пальто, а в довольно стандартное кимоно, волосы его были стянуты в помесь косы и хвоста на затылке.        Стивен с трудом отогнал от внутреннего взора видение того, как последователи старательно причесывают и заплетают по утрам своего предводителя. К тому же, к шуткам ситуация не располагала, как и то, что вокруг глаз каждого из ренегатов виделись жутковатые тени. – Вижу ты стал Хранителем. – Знаешь, что это значит? – произнес названный Даниелем.       Сугубо на дилетантский взгляд Стрэнджа, следовало сразу воткнуть в голову врага шест, а не разводить демагогию. – Что ты умрешь его защищая, – вполне логично откликнулся Келли, вытягивая между разведенных ладоней уже виденные Стивеном полупрозрачные лезвия. А Хранитель просто стоял и ждал!       Ладно, набросившиеся на него в этот момент с трех остальных сторон монстроглазые последователи Дормамму прекрасно получили посохом Ватумба по всем не защищенным участкам тела.       Стивен отбросил полупаническую иронию и, чуть согнувшись, чтобы снизу из-за бортиков его не было видно, двинулся гусиным шагом, костеря себя на все лады за потерю двойного кольца. Сейчас бы и помощь вызвать и самому уйти!       На глаза удачно попался гонг, стоящий прямо у края площадки, и мелкими перебежками, зажимая в одной руке оба своих новых оружия, Стрэндж направился в сторону этой штуки. Если грохотом не вызовется подмога, то хотя бы внимание отвлечь. Терять второго Хранителя за сегодня было не в его планах.       Но не успел.       Промедлил.       Один из адептов подрезал Даниелю сухожилие под коленом и, упавший на колено маг получил от главы предателей лезвие в живот именно в тот момент, когда Стрэндж отбросил бамбуковые цилиндры и ухватив обеими руками огромную металлическую вазу со всех сил ударил ею в гонг.       Боль прострелила до самых лопаток и грохот, волнами расходящийся по храму мгновенно привлек внимание ренегатов к Стрэнджу.       Кецилий выпрямился, как ни в чем не бывало стряхнув со своего орудия поверженного врага. Стрэнджа затошнило от безразличия этих “людей” к человеческой жизни. Он тоже был таким, до сих пор частично такой, привыкший довольно равнодушно принимать смерти пациентов на операционных столах.       Это ведь неизбежно, смерти. Не даром говорят, что у каждого врача свое маленькое кладбище. Но никто не говорит о том, что со временем учишься относиться проще к его пополнению, не пропускать через себя каждую смерть, чтобы не свихнуться, не тронуться от страха ошибки каждый раз. А потом все, год за годом ты абстрагируешься, запираешься и, в конечном счете, застываешь в этом коконе отстраненности, это и называется – профдеформация. Мы не путаем, у врачей есть сердца, просто в криогенном сне, чтобы грамотно делать свою работу.        Но именно здесь и сейчас, что-то преломилось.       Сегодня он выжил единожды, потому что его закрыл собой Хранитель Лондонского храма, бесформенным мешком сваленный в чужом месте, без заботы, без последних минут соболезнования и без награды.       Сейчас, из-за его Доктора Стрэнджа малодушия и перекладывания ответственности, молодой мужчина, талантливый маг, скорчился на полу, зажимая кровоточащую рану.       И эта кровь, кажущаяся такой яркой липла к рукам Стивена, безмолвно и неукоснительно обвиняя его.       Мужчина схватился за поручень, перепрыгивая его чуть неловко и застыл на верхней площадке лестницы, прямо по центру, привлекая и переключая всеобщее внимания на себя.       Пальцы дрожат уже не от последствий аварии, а от осознания собственной никчемности. И не только пальцы. Глаза смаргивают капельку крови, натекшую из рассеченной брови и дыхание ускоряется в такт сумасшедше стучащему сердцу. “Вот значит кто я? Просто трус с непомерным эго? Недостойный и изъеденный сомнениями человек, прячущийся долгие годы под маской врача, спасающего жизни? Тогда почему я не спасаю их сейчас?”       Дэниел хрипло дышал на полу, пока Кецилий, буквально упивающийся своей властью над ситуацией, рассматривал предполагаемого союзника, которого еще не знал, но уже потерял. “Ты же герой, мой Стивен Стрэндж,” – голос Сони в голове раздался так быстро и так неожиданно, что мужчина вздрогнул и едва не принялся озираться. “ Я не герой”       И она об этом знала. И видела насквозь. Там, в том воспоминании, где сказала это. И любила….маленькая глупая девочка, безмерно верящая в него больше трех лет. Слепа ли она была или наоборот, видела то, чего он сам пока о себе не знает? И сможет ли он быть достойным этой веры? – А, мистер Стрэндж, рад снова вас видеть. – Мистер Келли, простите, не узнал вас… в гриме, – Стивен покрутил рукой возле собственного лица, как бы намекая на некоторые изменения в районе глаз Натана. Что ж, можно уже признать самому себе, что в периоды страха и стресса его прибивает на юмор. – Что ж, мне не сложно представиться снова. Полагаю, раз вы застали нас в подобный момент, то решение приняли? “Где же Верховная и маги?! Где их натренированный волшебный десант?!”       Взгляд метнулся на согнувшегося хранителя и пальцы сжались, внезапно вновь коснувшись деревянных рукоятей отброшенных хлыстов. Магия внутри взбурлила за ментальным заслоном, готовая помочь в любой момент. Темнокожий маг поднял голову, на доли секунд уловив к себе внимание своего нежданного спасителя и демонстративно стащил с себя двойное кольцо, зажав его в кулаке. – Увы, ваше предложение столь же заманчиво, как и отвратительны ваши поступки. Простите, но я пас.       Шагнувший чуть вперед Кецилий, сделал знак рукой своей своре, чтобы оставались на местах. Он сверху до низу осмотрел Стивена и, без сомнений, заметил и толику страха и отчаянно откопанную из губин тела храбрость. Кривая ухмылка исказила его изуродованное печатью хозяина лицо. – Жаль, безмерно жаль. Вы показались мне умным человеком, способным на широту взглядов. Но теперь это не так важно, приоритеты сменились. И прежде чем я смогу подтвердить свои подозрения, помните сказку, рассказанную вам библиотекарем?       Магия рванула в стороны, взращивая две длинных красных плети, послушных не только движению рук, но даже отголоску мыслей.       Алая лента метнулась вперед, в попытке перехватить руку Кецилия со смертоносным порождением его магии, а вторая была намерена любой ценой вытащить хранителя из-под угрозы убиения.       Ожило в тот же момент и Око. Дэниел вскинулся в надежде на спасение, но завидев артефакт Агамотто на шее впервые виденного им мага, в секунду все понял и отшатнулся от бича, вкладывая в его пролетающий мимо кончик двойное кольцо.       Одновременно с этим уклонился от атаки и Кецилий, всаживая свое лезвие прямо в сердце распростертого на полу Хранителя. – Нет! – закричал Стрэндж, почему-то очень остро ощущая эту смерть. Словно бы это его сейчас пришпилили к паркету.       Кольцо прыгнуло в руки само, вместе со смущенно вернувшейся без улова второй плетью, что крупными петлями сложилась у ног Стивена.       Вместе с возгласом Стрэнджа, активировались и стоящие по сторонам от хозяина оставшиеся без внимания маги.       – Ты, больной ублюдок, – прошипел Доктор Стрэндж, стараясь оставлять в поле зрения всех противников. Но мало, слишком мало навыков. И даже то, что они с Россом занимались, не давало реального опыта да еще и с магическим оружием дальнего боя.       Про дистанцированность атак мгновенно поняли и нападающие, весьма резво эту самую дистанцию сокращая. Пока он взбалтывал рукой, в попытке слизнуть бегающих по стенам супер-детишек, оба они запрыгнули к нему на площадку и руками-ногами перекинули Стивена друг другу несколько раз как мячик для пинг-понга. Стрэндж про себя выругался, но среагировал на изменение правил боя, урезав длину хлыстов до длины примерно полтора метра и вовремя, отразив пару ударов лезвий. Не иначе как на адреналине, маг перемахнул через перила обратно под защиту коридора, оставляя хотя бы минимальный разрыв между собой и нападающими, подцепил укорочённой плетью стоящую на постаменте, соседку уже пользованной вазы, и разбил о голову сунувшегося за ним прыткого юнца. Во внезапно возникшем азарт маг едва не проворонил атаку от Кецилия, швырнувшего свое хрустальное копье, которое срикошетило от волшебного оружия Стрэнджа и разбилось о стену рядом.       Едва успев выдохнуть от просвистевшей рядом угрозы, Стивен оказался в руках Натана, вздернувшего его как пушинку. Нечеловечески сильная ладонь Келли сдавила горло доктора и впечатала его стену.       Маг захрипел от недостатка воздуха, стиснутый грубыми пальцами в районе трахеи и судорожно схватился обеими руками за держащую его конечность, потеряв контроль над оружием, которое тут же мигнуло и испарилось. Ноги пытались нащупать пол или опору, а противник вблизи выглядел еще более жутко. Эти провалы вокруг глаз, напоминали растрескавшийся на морозе битум, а лицо было столь невозмутимо, будто Стивен по весу едва ли не пару фунтов. – Я говорил, нужно делать правильный выбор, – спокойно произнес Натан и второй рукой коснулся связки странных подвесок на груди, одна из которых запульсировала зеленым столь же бешено, как завибрировало Око на шее самого Стрэнджа.       Такая бешеная радость исказила черты лица главного ренегата, что обхоженная артефактом рука, выпустившая свою жертву была почти проигнорирована.       Кашляя и растирая пережатое горло, отползая по полу спиной вперед, Стрэндж зашарил взглядом по окружающей обстановке в поисках того, что могло бы ему помочь. – Я знал. Такого совпадения не могло быть. Я нашел его…вернее ее. И теперь, мистер Стрэндж, я заберу у вас вашу драгоценную цель.       От услышанного Стивен окаменел на мгновение, ощущая поднимающуюся изнутри ярость, приправленную изрядной долей ужаса, отчего волосы на затылке едва не встали дыбом. Он все же наделся, что просто неправильно понял эту угрозу.. – Что?       Не горя желанием просвещать противника о намерениях, Натан бросил через плечо: – Взять живым, можно не целым, но живым.       Стрэндж сам не понимая как, в мгновение сплел из появившихся в руках нитей объемную рыжую сеть и в едином порыве швырнул перед собой, почти сметая нападающих обратно к изножию лестнице.       Сам же, путаясь в ногах от слабости и звона в ушах, ломанулся внутрь храма. – Чертовы маги, вы там спите все что ли?!

***

      Не сказать, чтобы я ждала окончание пары с трепетом и предвкушением.       Большая перемена – означала обеденный перерыв и толкучку в столовой, в кафетерии и даже у кофейных аппаратов, в общем везде, где оголодавшие студенты могли добыть хоть что-то съедобное.       Я голода не ощущала, есть не хотела, хотя бы потому что мама нафаршировала меня вкусностями до отвала перед выходом, еще и в сумку запихала перекуса. Поэтому, закончив с лабой и подписав у Михайловны тетрадь с заметками, собиралась неспешно.       Зато все остальные из кабинета выдулись, как сугроб ураганом. – Соня, – тихо позвал меня голос не замеченной ранее Адисы. Она стояла за моей сзади и страховала тяжелую сумку, свисающую с плеча обеими руками. – Ади? А ты на обед не пойдешь? – удивилась я, забрасывая свой рюкзак на спину и показывая глазами в сторону выхода.       Подруга отрицательно качнула головой: – Я не голодная, поговорить хотела.       Пожав плечами, вышла в коридор, придерживая дверь, через которую протискивалась Диса. В коридоре было условно тихо. Потоки мигрирующих на кормовую базу студентов почти иссякли, только редкие группы опоздавших или сытых, курсировали по этажам.       Мы в молчании спустились на два этажа ниже, к нужному кабинету для следующей пары и заняли подоконник в конце коридора.       Я скинула на пол рюкзак, чтобы не занимать им место для подруги, достала себе термос и похлопала ладонью рядышком. – Садись, что ты хотела обсудить? С матаном трудности?       Девушка поставила сумку рядом со мной, но не села, чем вызвала некоторое опасливое недоумение. Она сложила руки на груди, насупилась и несколько раз порывалась поправить очки на носу, которых не было. Спохватившись, Ади все же успокоилась немного и глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду: – Соня, я хотела поговорить про вчерашнее… Ты плохо поступила с Олегом. – О как, – крякнула от неожиданности я, едва не расплескав содержимое открываемого термоса. – В каком это смысле?       Вдалеке хлопнула дверь, и мы, проследив взглядом за удаляющимся от учительской аспирантом, вновь вернули внимание друг другу. – Вчера мы все видели, что произошло перед корпусом. Но Олег быстро уехал и поэтому объяснений я потребовала у него сегодня перед первой парой. Он отнекивался сначала, но потом рассказал мне, что ты вчера полезла к нему в машине целоваться. А когда он не сдержался и ответил на твой порыв, то ударила его по носу, порвала на себе воротник и выбежала в слезах на глазах у всего универа! “Нихрена себе, почти и не соврал впервые в жизни”       Синя хмыкнула, чутко прислушиваясь к моему состоянию, готовая подменить в любой момент. Вообще она была странно спокойной для всего услышанного. “ А сама то?” – Это он тебе сказал? – завинтила я так и развинченную до конца крышку и спокойно уточнила. – И ты сразу ему поверила?       Адиса поджала губы и посмотрела на меня укоризненно. – Я же помню тот случай с Тарасовым перед экзаменом. Ты играла. Ты не расстраивалась по настоящему. Значит ты и в этот раз могла сделать также, чтобы все думали плохо про Олега. – Вот как, – задумалась я.       Значит никому и никогда нельзя открываться, вообще. Любая информация может стать оружием, в руках даже самых близких. Я смотрела на стоящую напротив, наверное уже бывшую, подругу и размышляла, неужели уже никому не смогу довериться?       Родители отца уже использовали все знания против нас, в том числе и обо мне.       Нет, мама с папой так не сделают, тут я уверена как в себе...в нас троих.       Но то, что у меня больше нет подруги, стало ударом.       Да, пусть она поняла все правильно, те оба раза я сознательно подставила обоих парней. Но в первом случае это была самооборона, во втором, восстановление чести и справедливости.       Вот моя большая ошибка, у подлости Ларина нет и никогда не было свидетелей. Он выстроил очень прочную, непрошибаемую маску хорошего парня и по утрам, после чистки зубов и умывания первым делом не забывает ее надеть. Всегда в ней, при любых обстоятельствах, без проколов и осечек.       Теперь мне придется делать также.       Я – жертва. Я плачу. Я страдаю. Я шугаюсь и трясусь.       Но, как черт возьми это нужно делать? Для этого нужна отдельная личность, которая всегда на страже и подключается к серверу как только я переступаю границы вуза…       Сама же притормозила от собственных мыслей. “Тугодум. Пусть у нас и нет подруги больше, но я всегда здесь”       Так вот в чем его секрет? Ларин похож на меня? – И вообще знаешь, Соня, – Ади вздохнула и сникла, теряя боевой запал. – У меня иногда возникает ощущение, что ты вообще ничего не чувствуешь. Уж не знаю с рождения или потом так сложилось, но правильных чувств у тебя нет. Прости, что говорю это…       Сбившись с внутренних рассуждений я застыла. Диса ударила по живому, по несомненно больному. Тому, что мои родители тщательно заштопывали много лет, латали почти собой. И вот опять. Снова больная. Снова дефектная. – Правильных чувств, – повторила я. – Знаешь, я уже устала мусолить эту тему, размахивать ею, как грязными трусами. Но скажи мне, Адиса, ты думаешь, что я Олега тогда сама в кровать затащила?       Девушка вздрогнула, когда услышала свое полное имя. Руками она вцепилась в край своего серого свитера и принялась комкать. – Я думаю, что мы все выпили, – наконец, отозвалась она, пряча глаза. – И что ты, возможно, под воздействием алкоголя сначала согласилась, может даже не поняла на что, а когда поняла, то попросила отпустить. Но Олег так влюблен и так пьян, что остановиться не смог. А утром ты решила, что тебя, ну…принудили. Я не знаю точно. Но то, что ты делаешь сейчас, выставляя его монстром, это неправильно. Понимаешь, так нельзя! Ты за меня спорила с профессорами, ты отстаивала правду, значит чувство справедливости понимаешь. Так вот, ты поступаешь с ним НЕ-СПРА-ВЕД-ЛИ-ВО. Прекрати так делать! Или я всем расскажу!       Мне очень хотелось рассмеяться и почему-то заплакать. Слезы даже набежали на глаза, но я их сморгнула, недоверчиво глядя на темные пятна, расползающиеся по кофте. – Соня, не надо играть! А если ты не играешь, то ведь еще не поздно все исправить, извиниться, все ребятам объяснить! – Адиса подалась вперед, словно хотела меня утешить, но заставила себя остановиться. – Ты же хорошая, внутри! Ты можешь сделать правильный выбор!       Я же рассмеялась, очень громко и нелепо на ее слова, запрокинула голову, хоть так пытаясь остановить реакции предательского тела. Синя мягко обхватила меня и вышла вперед, мгновенно прекратив и слезы и смех. Она выпрямилась, склонившись вперед, всмотрелась внимательно в чуть широкое лицо стоящей напротив девушки, которое от неожиданности пошло красными пятнами смущения. – Папа был прав, бессмысленно было желать нормальной жизни, друзей и понимания. Вы раздавили все мои желания. Я принимаю твою точку зрения, но не понимаю…хотя нет, понимаю, но не принимаю. Правильный выбор…удобный выбор, ты хотела сказать? Удобная правда, в рамках “хорошей морали”. И ты не права, это снаружи я хорошая, а внутри очень плохая. Теперь еще и дважды.       Хотела было сказать про заключения врачей, но вовремя дернула Синю молчать об этом. А то “подруга” выдаст все Ларину, пусть не знает о таком.       Очень много хотелось сказать. ОЧЕНЬ много. Но я вижу, что ей это будет, как об стенку горох. Поэтому, затолкав в дальний угол такую горькую и всеобъемлющую обиду на людей, на студентов, на одногрупников и Адису в частности, я подхватила рюкзак. – Увидимся на паре. – Соня! – возмутилась Адиса.       Синя замешкалась и обернулась, смерив бывшую подругу взглядом. – Будешь распускать про меня слухи, я сверну тебе шею.       Девушка испуганно отшатнулась и заплакала. Так вот вы какие, крокодильи слезы. “Это было грубо” – Это и не я, – буркнула Синя, шагая в сторону лестницы. – Это новенькая влезла. Но в этот раз я с ней согласна. “Злые вы” – Зато ты больно добрая. Вот тебя все и имеют. “Во всех смыслах…”       Завернув за угол, даже не думая особо, куда иду, впечаталась во что-то средней твердости.       Ладонью схватилась за лоб и зыркнула на препятствие, тут же подобравшись. Привалившись к стене, стоял профессор Малинин.       Поймать он меня не пытался, пожалеть и извиниться тоже. Буравил своими голубыми глазами сквозь прозрачные стекла очков и молчал. Кажется, так ощущает себя бабочка под взглядом энтомолога.       “Сама с ним говори, я только в морду дать могу”       Синя вытолкнула меня вперед. Я выпрямилась, убрала руку и посмотрела прямо в лицо преподу, открыто и немного нахраписто. – Добрый день, Сергей Дмитриевич.       Мужчина почему-то стиснул зубы так, словно у него или челюсть заныла вся разом или геморрой обострился. – Идем. – Извините, мне нужно на обед.       Он уже почти отвернулся, чтобы указывать, куда мне за ним идти, но замер вполоборота и недоверчиво вскинул брови. – Я налью тебя чая в учительской, – разродился он пояснением. – Тебя трясет.       Меня?       Тело и правда слегка вибрировало, словно на беззвучном. Я обхватила себя руками и отрицательно качнула головой. – Вы правы, мне нехорошо. Могу я пропустить пару и уйти домой? – Конечно, – кивнул мужчина, но аккуратно придержал за плечо. – Соня, я вам не враг.       Уже стуча зубами от избытка чувств, которых, по мнению Адисы и всего остального мира, у меня нет, дернула плечом. – Вы просто человек, как и другие, – и тихо ушла, оставив мечты о дружбе в коридоре университета, под гул звонка и гомон спешащих на пары студентов. Устала я делать “правильный” выбор. Как хорошо, что останавливают меня теперь только “стены”.