Часть тридцать вторая, окольцованная
23 января 2026 г., 17:05
Ночь делит сердце на троих и боль на части,
А в зазеркалье тихо шепчут : «Удержись».
Но если мир чужой — не сон, а в чей-то власти?
Ты за него цеплясь, в миг не оступись.
В больничном свете глохнет гром войны,
А плащ шуршит, как приговор: «Я встану».
Но если выжил — значит, взял чужие дни,
И ожиданье тьмы стеклом вставляешь в раму.
Митсуне
Посетив ледяной душ и переодевшись, я вернулась в комнату. Посмотрела на манящую теплую кровать и не ощутила ни капли желания в нее забраться. Хотя информация, что только четыре утра, вызвала удивление. Заправив постель, включила на окне, еще не снятую с Нового Года теплую гирлянду и уселась за рабочий стол. Большая тетрадь на пружине звала с верха стопки, и я, наконец, приняла решение. Чистый лист, ручка и тишина раннего утра, позволяющая перенести на бумагу все услышанное и увиденное. Спустя час кропотливой работы, я оторвалась от схемы и задумчиво закусила кончик ручки. “Слева — то, что должно быть. Справа, то что случилось уже. Да уж, расхождения более чем явные” Синя просмотрела набор линий и кружочков и ткнула в тот, что вызывающе висел на самом конце. – Да, ты права, самое большое отклонение, то что Учитель выжила. Но Хранители были убиты! Неужели пока мы сидим тут, у них в ближайшие двадцать четыре часа случится развязка? Там же Храмы пали, Стивена ранят, Учителя убивают и вечером нападение на Гонконг, за ним падение защиты Земли, а следом – петля Стивена с Дормамму. По спине пробежал холодок. Дормамму – для меня лишь слова и клеймо на груди астрального измерения. Но что он в действительности? “Зеркала. Так будет удобнее.” Кивнула и зарылась в шкаф, среди полок и ящиков, пока не нашла два небольших зеркальца. Поставив их по обе стороны от тетради так, чтобы отражаться в каждом, с детским восторгом, вперемешку с удивлением, увидела в правом себя-Синю, а в левом себя-Чернику. “Дамский консилиум посреди ночи” Белые глаза, без зрачка и радужки сверкнули, и моя темная половила подмигнула, лениво обнажив зубы в усмешке. “Вечно ты чем-то недовольна!” Синя фыркнула и словно бы показала из своего зеркала язык другому. – Девочки, – невольно улыбнулась и тут же посерьезнела. – Давайте без пикировки. Страшно ведь. Те кивнули и синхронно подались вперед, также как и, я глядя на исписанный листок тетради. “Мы вот тут. Знать бы, уничтожили ли Санктумы” Ручка ткнулась пишущим концом в кружок с ранением Стивена, оставляя на бумаге смазанную точку. – Вообще, как-то странно. Мне кажется нет. При живом Учителе, фига с два Дормамму ринется в тот же день на Землю. “ Согласна. Если бы все было, как в фильме, зачем в наш сон принесло Кецилия?” – И вообще, – постучала стержнем по бумаге и несколько раз обвела позицию “Внедрение Кецилия в сон” – Вот зачем мы ему? Просто представьте, у вас высший приоритет – разломать храмы, чтобы разрушить Щит. Дормамму, похоже, висит где-то близко, раз в фильме так быстро пришел. Тогда зачем тратить ночь на нас? “А если, Дормамму еще не близко?” Черника закусила губу, барабаня указательным пальцем по щеке в своем зеркале. – Хочешь сказать, а в один день все должно закончиться? Типо и храмы “бам” и Дормамму на подлете? А к чему тогда вообще было нападать сегодня? “Мы чего-то не знаем. Если допустить, что Дормамму и щиты должны случиться в один момент, то очень глупо тратить время на нас. Чем мы вообще их планам помочь можем?” Синя перекинула на грудь свои роскошные локоны и принялась их методично перебирать, задумчиво глядя в никуда. – Согласна. Вот убили они Хранителей, но, к примеру, храм один не добили, и все коту под хвост! Хранителей за время перерыва нароют новых и рассадят по местам. Организуют патрули, а там глядишь и Верховная докумекает как разрушения восстановить. Считай просто так врага предупредили. Я подперла подбородок кулаком и глубоко вздохнула. Страх и сомнения, разделенные на троих, медленно растворялись, забирая с собой зудящую тревогу за Стивена. “Эй, меченная! А ты ничего не хочешь про себя рассказать? Зачем мы нужны Дормамму, что они вот так профукали шанс разрешить все одним днем?” Две пары глаза, зеленые и желтые, уставились на новенькую. Черничка убрала руки от лица и отклонилась, словно отодвигаясь от экрана. Пальцы развели в стороны полы накинутого халата и мы увидели знак Дормамму. Я опустила взгляд на собственную грудь, ощущая жжение. “Вы, может забыли, но я это все мы. И вы, это та же я. И знать я могу ровно столько, сколько знаем все мы. Могу сказать только то, что моя связка — действительно Темное Измерение, уж простите, какая есть. Но чем это нам грозит, без понятия. Кецилия не только Синя вычислила, я ощутила сродную силу в то же мгновение, как ты почуяла запах” – Кстати, Синя, ты молодец. Я вот не почувствовала подвоха. Он пах также, как всегда. Синя смутилась ненадолго и пожала плечами. “Просто, у каждой эмоции есть свой запах. Но ВОТ ТАК он ни разу не пах. Так иногда Ларин только пованивает. А кстати, мы рефлексировать и загоняться будем, что лобызали и лапали чужого мужика?” Все, почему-то, уставились на меня. Я потрогала пальцами собственные губы. Но, подумав, покачала головой. – Уж себе врать не буду. – Девочки фыркнули. – Не знаю, навеянное ли это желание, родом из связей с Дормамму, или мое собственное после неудачного полового опыта, но…мы все это чувствовали. Он и говорил и делал что-то так, что даже органы дыбом вставали. Наверное, это и есть страсть, необузданная и сжигающая все, как в книгах пишут. Но…далеко ли мы на такой страсти уедем. Ни доверия, ни партнерства, ни общих интересов, только вечный секс…такое себе. Потерла лицо ладонями и снова уставилась на схему. – Примем как факт, Кецилию, а следовательно и Дормамму, что-то от нас нужно. Зная их, или ту Землю грохнуть или по связи еще и на нашу переползти… Я застыла, как громом пораженная. Синя выругалась весьма непотребно. Это же. Сколько раз мне говорили, что лит - связь миров. Но только через сны, не реальность. А что если есть способ сделать ее материальной через меня? Тогда, после поглощения мира Стивена, как по ниточке и на высокой скорости Дормамму переползет сюда?! Холодный пот прошиб до самых пяток. Я сглотнула сухим горлом и посмотрела на молчаливую Чернику. – Это же ведь бред, да? Дормамму не существует? Он ведь сущность другой мультивселенной, с нами никак не связанной? Мы же…мы реальные, а они только фильм. Их же просто не существует? “Мы же существуем…не только в твоем сне” Со стоном уронила голову на руки: – Господи, впервые прошу, пусть я просто умственно неполноценная. Пусть у меня шизофрения, мания величия, психоз или еще что-то. Пусть я все это время лежу привязанная к кровати в психушке, и все это мне снится. Пожалуйста, я не хочу быть причиной гибели целой вселенной. Повисла гнетущая тишина, в которой хотелось выть от бессилия. Что мне делать?! Что. Мне. Делать?! “Я все пойму” Вскинулась и удивленно посмотрела на Чернику. Та завернулась обратно в халат, словно ей внезапно стало холодно, и горько улыбнулась. “Меня нужно убирать. Разрывать, пока не укоренилась. Я понимаю. И принимаю” “Больная что ли?” Внезапно встряла Синя, чем удивила нас обеих. Мне вот помнится, она весьма ревностно относилась к третьей личности и не так давно сама просила ее удалить. Но, тут я на синей стороне. – Я не понимаю, на основании чего ты пришла к такому выводу? Потерять одну из вас — все равно, что отгрызть себе ногу, попав в капкан, – отозвалась, старательно подбирая нужные слова. – Но так поступают животные, а я человек, и всеми силами постараюсь спасти то, что могу. “Выкинуть тебя? Какая смелая и жертвенная” Синя набычилась. “А в голову не пришло, что тогда и меня придется убирать? Не будет тебя, Дормамму действительно не дотянется, и мы будем в безопасности. Только, если уже исказившаяся реальность Стивена выдержит и киношный злодей будет побежден. А если нет? Если Дормамму сожрет ту Землю, то просто, подцепив лапой Стрэнджа, он уже через него и меня пролезет сюда. Убивать, так обеих, чтобы обезопасить мир окончательно.” “Значит…вы не хотите от меня избавиться?” По белым глазам без зрачка и радужки было тяжело угадывать эмоции, но растерянность на собственном лице я итак угадаю. Мы с Синей переглянулись. – И в мыслях не было. К тому же…нет гарантий. У нас вообще нет теперь гарантий, что даже это поможет. Кецилий дотянулся, Дормамму дотянулся, связь установлена уже и без нашей помощи. Есть ли хоть одна гарантия, что даже после обрыва, он не дотянется сюда? А просто так для подстраховки дробить и стирать собственные личности… пусть этим герои занимаются, настоящие. Страх никуда не ушел, он морозным инеем осел на каждой из нас. Опасность прямо повисла над головами, как тот самый меч, что раскачивается и ты без понятия, когда он рухнет. “ Вы не понимаете? Соня…” Я вздрогнула. Ни одна из них ни разу не обращалась ко мне по имени, ведь, если разобраться, оно принадлежит каждой из нас. “Соня. Это же серьезно. Вступая в игру с Лариным, в случае победы, все узнают его истинное лицо и это правильно. В случае же проигрыша, ты ничем не рискуешь, только, может, репутацией, но мы не в средние века живем. Можно переехать, сменить вуз. Да что угодно, никто не пострадает. Вступая в игру с Кецилием и Дормамму, мы рискуем не только собой, на кону жизни родителей, мелких и вообще всех, кто хоть что-то значит для нас. Ты можешь убрать меня, и шансы к выживаемости возрастут многократно!” Черника нервно закусила мерзкий заусенец на большом пальце и испытывающе смотрела на нас. “ А кто сказал, что все идет не так? Кто сказал, что путь Стивена мы испортили? Миров, как оказалось, действительно множество и в каждом свои законы. Что если так было предопределено? И наше появление, и его изменения, и решения всех остальных?” Я сцепила пальцы в замок и просто слушала. Выводы. Выводов так много, что пухнет голова. “Тебя не было с нами, когда Олег сломал только появляющуюся нашу новенькую. В ней было столько нежности, любви и веры, а сейчас, словно один рудимент остался. Каждая из нас, часть целого и обрывание – равно ущербность и неполноценность для всех. Я протест, я борьба за справедливость, я рыцарь без страхов и упрека. Ты – страсть, ты чувственность, ты риск и адреналин. Сама Соня – разум, семья, привязанности. Что из этого нужно убить?” Повисла гнетущая тишина. Как больно. Неужели я так сильно изменилась? Стала недоверчива к окружающим до максимума, растеряла нежность и желание помогать? После Ларина я как никогда близка стала к понятию ненормальности, что навешивали на меня всю жизнь. А того рудимента уничтоженной личности теперь хватает только на семью. Могу ли я рисковать ими или же рисковать собой? – Так. Хватит. Если к нам явился Кецилий со своими проповедническими речами, а не сразу Дормамму, значит и от нас что-то зависит. Все на выборе, на согласии, на желании. Им будет нужно наше желание пойти на контакт и впустить их, но его нет и не будет. Наша задача проста, держаться выбранной стороны до последнего вздоха, тогда и мир и мы будем в безопасности. Стивен и прочие фантастические твари станут отстаивать свою реальность, мы свою. “Лунная призма, дай нам силу?” Уронив лицо на руки я рассмеялась, нервно, болезненно и под аккомпанемент такого же нервного и двоенного смеха. “Тогда уж я Сейлор Сатурн. Мне карающий топор” “Я Сейлор Марс, а ты пискля Сейлор Мун” – Вот спасибо, мои хорошие, – лежа щекой на столе, видела только одно зеркало и то краем глаза. – За это ставлю условие – никаких ограничений. Каждой из вас я верю, как себе. В любой момент, если считаете нужными, то становитесь у руля и никто не спорит. “Спасибо” “Осталась одна проблема.” – Какая? “Кто будет ролью жертвы произвола Ларина на людях?”***
После долгих и нудных споров назначили главной в вопросе поддержания маски жертвы Синю. Она итак практически все время в школе училась за меня и подменяла, пока основной мой мозг витал в облаках. Теперь учиться и впитывать информацию буду я, Синя у нас несчастная, сирая и убогая в глазах универа. А Черника на стреме, будет запоминать и подмечать поведение окружающих для последующего общего анализа. Обидное прозвище – Чернуха, кануло в лету. Никто больше не хотел ее обижать или задевать, все же мы – команда. Поэтому, когда дом проснулся по будильникам суровых будней, я была впервые за долгое время спокойной и даже окрыленной. А вы бы не радовались, осознавая, что перед лицом жизненных трудностей больше не одни? Что с вами верная команда, которая не предаст и под угрозой смерти? Вот и я радовалась. Даже потеря Адисы, как подруги больше, не довлела так сильно над рудиментом доверительных эмоций и привязанностей моего организма. К тому же, некоторое решение пока еще лишь невесомой тенью зрело в сознании и дало полноценный корешок, лишь стоило окунуться в рутину семейного утра. Сонные мордашки близнецов, помятый и лохматый папа, прошедший в ванную с закрытыми глазами и позевывающая мама у кофемашины – все это резко закрепило в разуме мысль - я спасу их любой ценой. Та бабка-колдунья была права, если родилась замена, значит мир готов меня отпустить. Но куда? Синя высказалась верно, гарантий пользы от обрыва связи нет, пока есть Я. И, если случится так, что проиграют Стивен и Учитель, если согласие не играет роли и меня используют каналом вопреки всему, я просто всажу себе нож в грудь. Так у врагов не будет ни единого шанса. “Это разобьет родителям сердце” Синя тихо вздохнула. – Зато оно у них будет, – тихо ответила я, возвращаясь к завтраку. “Напишем письмо с объяснениями и оставим в критическом случае. Папа поймет” “Папа все поймет. Странно, что я столько лет не видела, как сильно мы с ним похожи” Сморгнула непрошенную слезинку, которая тут же кинулась пересаливать омлет в тарелке. – Как же больно взрослеть. Спорить не стал никто. А я, перестав мучить еду, быстро ее поглотила, не ощущая вкуса и отправилась собираться в универ. У нас несколько уровней битвы, и проигрывать хоть одну из них, мы не намерены.***
Первое, что бросилось в глаза на входе в лекторий, это Адиса, рядом со Светой Злотской. А вот уже на ряд выше сидела вся шакалья стая Ларина. От увиденного я едва с шага не сбилась, но Синя, пришедшая к власти стоило ступить на порог вуза, помнила про роль и играла верно, пока мы с Черникой плавно косели от вывертов судьбы. Утро было морозным, снегом снова замело все уличное пространство, поэтому даже отсутствие солнца не мешало отраженному яркому свету проникать через огромные окна и всецело освещать как аудиторию, так и лица всех студентов. Наши плечи сгорбились, на лице мелькнула тщательно нарисованная боль, чтобы Ади ее заметила и смутилась так, что едва очки не запотели. И под дребезжащий звонок я поплелась уныло к дальней стене. “Левее” Синя забила нас в самый низ, но, что интересно, видно было все потрясающе. Вся честная компания как на ладоне. Олег с повязкой на носу смотрел на меня, словно смаковал через трубочку излучаемые мной душевные страдания. Диса отводила взгляд, а вот Света с милой и статичной в своей идеальности улыбкой, что-то говорила на ухо моей бывшей подруге и покровительственно сжимала ее ладошку. “Сюда бы Кецилия, он бы прекрасно раскатал в тонкий пласт каждого из обидчиков и принес их головы на кольях, мило стоя на коленях у наших ног” От нарисовавшейся картины меня кинуло в жар, отчего Синя зашикала на нас с Черникой и нашими общими гормонами. “Вы не всю роль поломаете. Соня, бери тетрадку и пиши. Не мешай страдать. Сидят они тут, по гаду черномагическому страдают. Вот пожалуюсь Стивену” “Пф, и попадет всем трем.” Блин, реально же. Это теперь монолог и с извинениями повторять Стивену настоящему? Что-то я упустила…пусть лучше опять Кецилий припрется… “Типун вам на язык!” – Доброе утро, студенты. Надеюсь вы готовы впитывать знания и получать новый ценный опыт. Надежда Вячеславовна, худая, прямая как палка преподавательница микробиологии, больше походила на мемную учительницу хороших манер и вызывала у меня стойкую ассоциацию с папиной мамой. Отчего, конечно, передергивало, но как специалист, претензий та не вызывала. Поэтому я заталкивала каждый раз свои проблемы поглубже и просто учила. Лекция началась, и каждая из нас троих занялась своим делом, пока получившуюся идиллию не сбила вибрация моих Apple Watch. Причем, я сперва думала, что рассылка, поэтому продолжила писать, но дребезжание все повторялось и повторялась. “Синя, подмени.” Левой рукой я аккуратно достала телефон и, положив его на стол, прикрыла локтем, чтобы не палиться. Правая рука под руководством Сини продолжала записывать. От подобной двойной нагрузки на мозг, начала побаливать голова, словно я врубила сразу два полушария и компрессор не справлялся. Поморщилась стараясь вчитаться в сообщение, едва не теряя глаза. “Читай, я подержу маску жертвы” После вмешательства Черники, в голову, будто раскаленный штырь вбили. В личку мессенджера постучался незнакомый номер, но, посмотрев профиль, с удивлением узнала Злотскую и приняла запрос. Сообщения посыпались валом разрозненных кусков, который я спешно принялась собирать в общий текст. Света: Не пытайся сделать скрин переписки, у меня стоит блок. Чат я удалю после того, как пойму, что ты все прочла. Подумав, сунула нос в настройки и продублировала полезную функцию, прежде чем ответить. София: Что надо? Света: После твоего фокуса с носовым кровотечением Олег слетел с нарезки. Я не знаю, что он задумал, но что-то точно будет. Будь осторожнее. Кинула на блондинку потрясенный взгляд, но оценила ее видимую невозмутимость и вернулась к экрану. София: Почему ты мне это пишешь? Света: Не хочу чтобы кто-то пострадал, просто потому что я знала, но промолчала. София: Ты уже промолчала тогда в доме. А как же папа-мамы адвокаты-прокуроры? Света: Кто же знал, что ты такая сука твердокожая и с тебя все само слазит. Я тебя наоборот на злость зарядила, чтобы ты не вздернулась на крыльце. И ты поосторожнее с ролью жертвы сейчас. Надо было в самом начале ее отыграть, тогда бы его, может, опустило. Но сейчас, после того, что он знает о твоей сучности, его это только заводит. Ну, звучит реалистично. Возможно, если бы она мне тогда посочувствовала на кухне, я бы разрыдалась на глазах у всей группы. А вот, что делать, если Ларина реально возбуждает эта моя новая роль… Фу! София: Плевать, что его заводит. Окружающие не должны путать реальность с его выдумками. Я – жертва, он – насильник. А там, пусть хоть на дерьмо изойдется. Света: Может и так. Делай, как знаешь. Я тебе не подружка, чтобы советы раздавать. Скривилась. Подружка. Хватит с меня подруг. Нежизнеспособная функция в реальной жизни. София: Спасибо за предупреждение. Света: Удачи. И не куксись, твоя подружка просто идиотка. Вот она бы после Ларина точно вздернулась. Кстати, есть опасения, что после разборок с тобой он и ее поломает. Слишком ласковый. Может скажешь ей? София: Это уже моя забота. Предпочту не предупреждать, а устранить корень проблемы. Не будет Ларина, не будет новых жертв. Света: Ок. Я предупредила. Не обдери руки…о его корешок. – Романова! Я что-то смешное рассказываю? Я подпрыгнула от неожиданности, обнаружив перед своей партой серьезную и явно разозленную преподовательницу. – Телефон мне, живо. Заберете у декана после предоставления объяснительной. Моргнула, возвращая слитность своих тройственных систем, и вперед рванула Синя, вкладывая наш айфон в тонкую руку женщины. – Извините, Надежда Вячеславовна, у меня дедушка болеет. Я утром ему писала, но он только сейчас ответил, что ему лучше, – глаза в пол и диагностика систем. Преподавательница смягчилась, остро выделенные носогубные складки слегка разгладились. Поправив на носу привычным жестом оправу сползающих очков, она кивнула, принимая объяснения. Вернувшись к кафедре, женщина разлепила тонкие губы и махнула рукой, чтобы я села. – Хорошо. В конце пары получите свой телефон, если меня устроит полнота конспекта за эту лекцию, и я его подпишу. В противном случае, деканат и объясняйтесь там – Спасибо большое, – болванчиком закивала я, садясь обратно и переводя дух. Лекция возобновилась, и я сжала ручку, глядя на исписанные убористым почерком страницы со всеми схемами и таблицами. – Синя, ты просто космос. Мы же даже на доску не смотрели! “Пиши, космос. А я на службу” Она явно смутилась похвале. Однако, тело бросило демонстративно испуганный взгляд в сторону ларинской стаи и вернулось к написанию, сгорбившись. А еще я успела заметить, как Злотская, держа обе руки на столе, сделала вид, что поаплодировала мне. Ну что ж…оказалось люди, не такая плохая раса и стоит подумать над тем, чтобы рискнуть собой для их спасения. “ПИШИ!” Я уткнулась в тетрадь. Голова ныла, болела и снова накатила слабость. Похоже, когда у руля все три, это выдает последствия. Пока что так делать не будем.***
Диса чувствовала себя отвратительно. После вчерашних резких слов в сторону Сони ей было так плохо, что она почти сразу пожалела о сказанном. Ну вот что она натворила? Даже если Соня и правда немного неполноценная в эмоциональном плане, то кто Адиса такая, чтобы лезть к ней в душу и высказывать это в лицо? Это же все равно, что больному раком человеку взять и напомнить об этом. Чувство вины подпирало так сильно, что девушка проплакала весь вечер в подушку, костеря себя на все лады. Поэтому утром она выглядела не совсем здоровой, с красными от слез глазами, забитым носом и почти полностью раздавленная. Но еще больше ее удручал тот факт, что, встретившись с ней у дверей лектория, Олег теперь тоже переживал. Он как-то узнал о вчерашнем разговоре или может подозревал по состоянию самой Дисы и искренне расстроился, что из-за него распалась их дружба. Парень даже немного укорял, мол зачем она полезла его отстаивать, это же ведь только их с Соней проблемы. И они никак не касаются самой Адисы. Девушку это немного приободрило, хотя на глаза предательски снова накатили слезы, которые она быстро вытерла рукавом. Зато Диса теперь точно знала, что поступает правильно, что выступает на нужной стороне. Олег так заботится даже о ней, хотя она просто бывшая подруга той, кого он так любит. Он даже представил ее своим друзьям, чем смутил до крайности и даже…польстил? Несмело улыбаясь, пока компания парней и девушек их группы привычно перешучивалась и обсуждала какие-то свои развлечения и тусовки на выходных, Адиса комкала в руках край своего свитера. Она стояла возле решительного и сильного парня, которого так отчаянно желала бы назвать своим. Вот бы он сейчас обнял ее за талию, притянул к себе и чмокнул в макушку. Так, между делом, будто для него это было бы привычным делом и посмотрел бы с нежностью и желанием, как на Соню. Испугавшись собственных желаний, Ади поправила очки и украдкой бросила взгляд на Ларина. Гипс на носу явно доставлял ему дискомфорт при разговоре, он часто касался его пальцами и отдергивал их, когда вспоминал, что так делать нельзя. Но даже за белой повязкой Диса видела жуткий синяк. Ну как Соня так могла поступить? Разве так можно с живым и любящим тебя мужчиной? Будь сама она на месте Романовой, ни в жизни не причинила вред Олегу, пусть даже не любила бы его. Это очень жестоко. – Сядешь со Светкой? – выдернутая из размышлений, девушка открыла и закрыла рот, а потом просто молча кивнула. Олег словно, подслушав ее мысли, обхватил за плечи, отчего сердце в груди екнуло и бабочки запорхали в животе. Однако, слегка ободряюще сжав, отпустил так по обидному рано. – Да не куксись ты, вы девочки, такие эмоциональные, как поругались так и помиритесь. Все будет хорошо. Идем. Кстати, Дис, ты задачи по матану делала? Адиса кивнула и без раздумий сунула тетрадь в руки Олега, увлекаемая толпой студентов в лекторий. “Не помиримся” Подумала Диса, глядя на поникшие плечи бывшей подруги, забившейся в самый дальний угол. Укол сожаления и вины попал в самое сердце, но быстро прошел, когда теплая холеная ручка новой приятельницы сжала ее холодную и повлажневшую. – Не делай такое лицо, морщинки будут, – Света шепнула на ухо и принялась доставать канцелярию из сумки. “Быть может…она снова играет на чужом мнении? Олег же говорил, да я и сама видела…” Адиса решительно вздернула нос и педантично разложила все свои письменные принадлежности. Максим тронул за плечо и что-то спросил по ее записям математики. Когда Диса вернула свое внимание бывшей подруге и вошедшему преподавателю, то тяжело вздохнула. “ Нет, ну каким же чудовищем, в самом деле, нужно быть, чтобы так манипулировать окружающими?” А поименованное “чудовище” тщательно обдумывало план, чтобы показать лицо истинного монстра этой истории и не допустить его новых жертв.***
Слабый, но настойчивый звон в ушах заставил выплыть из небытия. Тщательно зачерпывать окружающий его полумрак небытия и маленькими гребками стремиться вверх. Туда, где золотистыми кругами на воде размываются границы реальности. – Стивен…Стивен. “Даже умереть спокойно не дадут”, – раздраженно подумал Стивен, выбираясь из сна, больше похожего на затяжной обморок. Первым, после звука знакомого голоса, пришло ощущение тяжести в груди, которое каждый вдох рвало раздирающей гортань наждачкой. А с ней явился и кашель. – Тихо, тихо, – твердые руки прижали к кровати, не давая содроганием тела причинить себе больше вреда. – Вот так. Рана немного воспалена, но все в пределах нормы. Сейчас поставлю обезболивающее. Когда перестало дергать за легкие, Стивен расслабился как мог и с трудом разлепил склеившиеся ресницы. Яркий свет больничной палаты ударил в лицо, заставляя вновь зажмуриться и второй раз открывать глаза уже осмотрительнее. Слезы прочистили веки и оглядывать окружающее его пространство стало значительно легче. Небольшая палата. Катетер в вене вместе с огромным полупустым пакетом физраствора и душераздирающее желание посетить уборную. Тень перекрыла обзор и оказалась Кристиной со шприцом в руке, который она уверенно опустошила в его капельницу. – Лежи, сейчас подействует и отведу тебя до туалета. Или предпочитаешь утку? – уточнила женщина с ироничной улыбкой наблюдая, как при этом ужасном слове пациент вытянулся на постеле по струнке. Конечно, ведь больше всего Стивен Стрэндж боялся выглядеть и быть беспомощным. – Сколько…сколько времени я уже тут? – вызванная лекарствами и кровопотерей муть в голове мешала четко формулировать свои мысли. Но больше всего раздражал этот мерзкий звон на периферии, который даже пробуждение не заглушило. – Всего семнадцать часов. Сейчас раннее утро и обход. Кровь я откачала из перикарды, рану зашила. Ты потерял сознание в процессе, поэтому последующего не застал. Я обколола тебя всем необходимым, включая обезболивающее, но температура все же поднялась. И вот, около часа назад и она спала. Пить хочешь? – Безумно. Кристина подала поильник и помогла напиться. – Спасибо, – Стрэндж проигнорировал собственные туалетные позывы и растекся по койке, осознавая себя в безопасности. – Ничего не хочешь мне объяснить? – Видимо, избежать этого не удастся, – со вздохом признался мужчина. – Но видишь ли, я не знаю, что могу тебе рассказать, а что нет… Душераздирающий скрежет, а затем хлопок прервали начинающийся диалог. Кристина буквально подпрыгнула на стуле, на который только присела и развернулась лицом к насильно распахнутой форточки под потолком, через которую моментально просочился моток какой-то алой ткани. – Вот дъявол, – не сдержал Стивен нервного смешка, когда до боли знакомый артефактный плащ Санктума развернулся во всю ширь возле его больничной койки и принялся, “заламывать руки”, если так можно сказать о текстиле. По крайне мере, именно на это была похожа утроенная пантомима. Однако, в дополнении к этому, с воротника плаща, шевеля пальцами, как ножками, спрыгнула также весьма запоминающаяся желтая кожаная перчатка. Она забралась на живот Стивену и целенаправленно посеменила к лицу. Позе, в которой данная живая вещь замерла, читалось вопросительное внимание. Она словно осмотрела мага сверху до низу и тряхнула своей крупной и подвернутой манжетой. – Что? Не умираю я. Как вы меня нашли? Ау! Скрестив “пальцы” , перчатка щелкнула мужчину по лбу и побежала разглядывать руки. – Ладно, я тоже почти за вас переживал. Санктум устоял? Следя непроизвольно за движениями перчатки, Стивен, чувствуя себя немного сумасшедшим, вопрос задал плащу. Тот кивнул, комкая от беспокойства собственный подол. Придушенный писк отвлек увлеченно общающуюся троицу. Кристина прижалась лопатками к стене, зажав в зубах костяшку собственного указательного пальца и потрясенными глазами смотрела на сюрреализм происходящего. – О, Кристина, прости. Это мои новые друзья, но имен их я пока не знаю, поэтому представить не могу. Полегче ты! Перчатка схватила мага за запястье и начала возмущенно трясти. – Что? А, понял. Ты не снимала с моей руки золоченое двойное кольцо? Все внимание вновь переключилось на бедную испуганную женщину, которая с трудом взяла себя в руки и медленно приблизилась к прикроватной тумбочке, из ящика которого извлекла снятый после операции с руки Стрэнджа предмет. Печатка взвилась в воздух с восторженным писком-скрипом и, выхватив из руки женщины искомое, шлепнулась на наливной пол палаты, вдеваясь в кольцо. – Эй, – вяло возмутился Стивен, переживая за порядком напуганную Палмер. – Повежливее с врачами, кожанка. – Что это за чертовщина творится вокруг тебя, Стивен? Я не понимаю… Она следила за перчаткой, которая начала крутиться. Но, видимо не добившись желаемого, возмущенно шурша, принялась стучать по полу артефактом, словно он никчемная безделушка. – Друг, отнесешь до уборной? Плащ перестал страдать и, взвившись так быстро, что не проследить взглядом, поднырнул под своего мага и аккуратно изогнувшись на манер стула, полетел по воздуху в сторону, указанную Стивеном. Кристин медленно сползла на дрожащих ногах обратно в стул. Поджимая под него ступни, чтобы случайно не попасться под руку чокнутой живой перчатке, она с каким-то гипнотическим вниманием следила на мельтешениями той на полу. Когда вернулся и уложился Стрэндж, она даже заметила не сразу. Вернуться к реальности снова помог плащ, который подхватил полой свою маленькую коллегу и приподнял в воздух. Перчатка скинула с себя кольцо и раздраженно швырнула обратно магу, а сама изогнулась и засветилась мягким красным светом. – Что она делает? – шепотом уточнила Кристина. – Стивен, я ничего не понимаю. Стрэндж, расслабленный окончательно после успешного посещения туалетной комнаты, вяло дернул головой. Силы, появившиеся в нем после пробуждения, снова куда-то утекли, а желание удивляться и вовсе испарилось после пережитого в храме. – Зовет вторую. Будь добра, запри дверь и ничему не удивляйся. Заторможенно кивнув, женщина метнулась к двери. Уже поворачивая замок изнутри, она так и замерла, глядя на огромный круг бенгальских огней, что разросся прямо посреди комнаты. Стоило ему достигнуть размера взрослого человека, как оттуда шагнул полноватый мужчина в странной одежде, так похожей на нелепый наряд Стивена. – Стивен, слава Агамотто, ты жив! Мы беспокоились! – пришедший и правда выглядел немного встревоженным, а еще уставшим. Крупный нос, крупные губы, зауженные к вискам темные глаза, рыхлая кожа и короткий ежик темных волос на практически лысой голове. – О, прошу прощение, вы доктор? Кристина даже не сразу поняла, что обращаются к ней, лишь после недолгой пайзы неловко кивнула. – Благодарю вас за спасение нашего мага о лица всего Камар-Таджа. И он поклонился. А Кристин ощутила, как снова подгибаются колени и подозрительно шумит в голове. – Ну что же вы, – незнакомец подхватил покачнувшуюся женщину и осторожно усадил на злополучный стул. – Вот, выпейте, это очень хороший и полезный чай. В руках мужчины прямо из воздуха материализовалась глиняная кружка, что стало последней каплей для Кристин Палмер, и она плавно ушла в обморок.***
– Мда, – обескураженно крякнул Вонг, глядя попеременно на обмякшую в кресле женщину и на чай в собственной руке. Стивен даже и не знал, плакать ему или смеяться. В принципе, он ни капли не осуждал Кристин, потому как сам бы с удовольствием поступил также. Для бывшего циника, реалиста и изрядного скептика, пусть даже нападение читаури на Нью-Йорк уже случилось практически на его глазах, принять тот факт, что сейчас над ним квохчет оживший плащ, а живая перчатка довольная сидит на животе и радуется успешно выполненной миссии, были как минимум…необычным. Да побойтесь бога, пришельцы – пусть и другой вид, но реальные, органических и технически подкованные. А вторгшийся в окружающую действительность диснеевский мультик, что-то за гранью фантастики. Стивен прямо ощущал себя принцессой. – Оставь ее, пусть отдохнет, – отозвался Стивен, вяло протягивая руку. – Давай сюда свой полезный чай. Библиотекарь встрепенулся и отдал чашку Стрэнджу. – Стивен, я правда рад, что ты выжил. Выжил. Крохи хорошего настроения смыло, как и не бывало. Стрэндж посмурнел, глядя в чашку на парочку проплывающих по поверхности чаинок. – Выжил. Как Мордо и Росс? Как храмы? Вонг оценил настрой товарища и наколдовал себе кресло по другую сторону от постели Стрэнджа, грузно в него опускаясь. Плечи поникли, руки закрыли лицо и насточиво его помяли, словно пытаясь стереть эти признаки усталости и недосыпа. – Мастер Росс и Мордо целы и практически невредимы. Из трех храмов пал лишь один, Лондонский. Второй удержан, но лишился Хранителя…Мастер Стрэндж. Стивен вскинулся и непонимающе уставился на мага. Шутит ли он или нет? Но Вонг не шутил. Он убрал ладони от лица и медленно кивнул. – Вот значит откуда этот звук в голове…– Стрэндж криво усмехнулся и бездумно переложил чашку из одной руки во вторую. Артефакты, не напоминали о своем присутствии, но показалось, что они ждут его ответа не меньше, чем пришедший маг. – Что ж, у любого действия есть последствия, это общепризнанный закон вселенной. Не скажу, что я в восторге, от грядущих перспектив…но это меньшее, чем можно заплатить за спасение мира. – Это очень зрелое решение, Стивен, – осторожно отметил Вонг, тщательно подбирая слова и отслеживая реакцию новоявленного хранителя на шокирующие известия. Стрэндж заметил этот взгляд, словно он заряженная тротилом бомба, а Вонг сапер, и стало даже смешно. – Я не герой, но и палачом целому миру быть не намерен. Ваша стратегия мне ближе, чем извращенные умозаключения Натана Келли. Никогда не любил фанатиков. К тому же…по моей вине погиб предыдущий Хранитель, значит по этому счету платить мне. На груди мага проявилось, казалось бы, снятое или утерянное Око Агамотто, которое предупреждающе нагрелось и запульсировало. Растеряв весь пиетет к магическим штучкам, Стрэндж раздраженно сжал оттяувший шею волшебный атрибут. – Да прекрати ты. Слово уже не скажи. За свои решения отвечаю я, это моя жизнь и плевал я на твои версии. И, на удивление, свечение погасло. Артефакт потяжелел и обмяк, считывая боьше, чем сказано. Стрэндж стащил его неловко с шеи. – Будь другом, верни его Верховной, достал он меня, сил нет. Вонг как-то странно посмотрел на Стивена и отрицательно качнул головой. – Прости, Стивен, я не вправе прикасаться к Оку без позволения. Когда встретишься с Учителем, отдашь сам, а пока держи при себе, иначе он может навредить любому коснувшемуся. – Вот как, – Стрэндж неприятно удивился, кинув взгляд на Кристин, и послушно вернул артефакт на место, который, соприкоснувшись с кожей, снова растворился. – Что ж...мне необходимо поговорить с Учителем. Стивен дернул иглу капельницы и сжал руку, чтобы остановить кровотечение, а сам откинул одеяло и, борясь с удушающей слабостью, спустил ноги с постели. – То, что я принял правила вашей супергеройской игры, не значит, что у меня нет вопросов. И некоторые из них важнее остальных. Вонг поспешил подняться, отчего сидение скрипнуло возмущенно и также быстро исчезло, как до этого появилось. Сам же Хранитель Знаний взял Стивена за плечо и попытался остановить. – Завтра, Стивен. Ты пострадал, и телу требуется восстановление. До утра ты останешься здесь под присмотром лекарей этой больницы. Я установлю щиты, сигнальные заклятия и прочее, что может обеспечить твою безопасность. Так как артефакты приняли тебя, то так же останутся тут. Это Плащ Левитации, коротко – Леви. Стивен рухнул обратно на кровать, даже в чем-то обрадованный отложенными серьезными разговорами. – Эти перчатки, в общем реестре значатся как Длани Вишну. Правая – Ла. У меня пока побудет левая, Ни. Они связаны, поэтому в случае опасности одна подаст сигнал второй. Вот отвар, выпей его, он снимет последствия всех возможным магических воздействий, которыми могло тебя обеспечить оружие ренегатов. Темный стеклянный флакон с вычурной витиеватой пробкой со стуком встал на тумбу. А окруженный запахом пота, усталости и старых книг, библиотекарь сделал шаг назад, глядя серьезно и тревожно. – Утром я приду за тобой. Учителю также нужно отдохнуть, а мне закончить с обрядами погребения хранителей. Стивен слушал молча, что для него в принципе несвойственно. Но такое обилие слов от Вонга он слышал впервые, поскольку, ранее казалось, самого Стрэнджа он воспринимает мало того с недоверием, скорее попросту считает досадной помехой. Сейчас же разговор шел на равных и этот контраст – недовольного ментора, с заботливым другом цеплял душу мимолетным недоверием. – Почему так? – сформулировать точнее гложущий его вопрос он не смог, да и не требовалось. Круглое смуглое лицо библиотекаря поползло морщинками и складками, демонстрируя ранее неведомое – улыбку. – Потому что недостойных Санктум выбрать не способен. Отдыхай, Стивен и восстанавливайся. – Можно подумать, я вытянул Экскалибур, – фыркнул явно смущенный таким всеобъемлющим доверием, мужчина. Портал уже искрил и открывался, подвластный движению руки с двойным кольцом. – Иногда выбор, Стивен, много раз тяжелее меча.. – Вонг, – в спину крикнул Стрэндж. – Спасибо. И…передай учителю, что Кецилий ищет лита, возможно уже нашел. Библиотекарь растерял мигом доброжелательный настрой: – Ты уверен? – Он нацедил из меня крови и тыкал в лицо сияющим кулоном. – Это важно, передам сейчас же. И портал закрылся, а немного успокоенный Стивен повернул голову к Кристин, которая пришла в себя и наблюдала за происходящим из-под ресниц. – С пробуждением, можно бы мне перекусить? Женщина с явным усилием села ровнее, с подозрение оглядывая мимикрирующие под неведимок артефакты, а потом кивнула и молча направилась к выходу, чтобы у двери обернуться и все же уточнить: – Стивен, так и Она существует? – Больше, чем когда либо, – понял невысказанной Стрэндж. Женщина вновь кивнула и вышла, оставив за собой длинный поток чувства вины и растерянности. Стивен же поболтал содержимое оставленного сосуда и, не вдыхая, выпил одним махом. – Отвратительно…как и все происходящее. Черт побери, девочка моя, во что я тебя втянул?
Примечания:
Доброго времени суток!
Всех выживших после праздников приветствую здесь!
Жду ваших вердиктов ♥️ и напоминаю о допматериалах в ТГ:Митсуне.
Главы выходят раньше на одноименном Boosty
