О чём молчит ночь. Соулмейт Верховного Мага

      

Любовь гниёт под шёпотом и страхом,

И каждый взгляд — как яд под языком.

Ты все желал бы кончить, одним махом,

Но страх горит сигнальным маяком.

      

Сквозь трещины зовет разбитый Санктум

Ползёт постылой памяти молва.

И маг, уставший прятаться за разум,

Впервые выбирает — не себя.

      Митсуне

      Должен ли он быть доволен происходящим, или же нет, Олег так и не смог разобраться.       С одной стороны, он лишил Соню подруги. Заставил Адису сомневаться в адекватности Романовой и, в конечном итоге, перетащил ее на свою сторону..       С другой, тот случай со сломанным носом внес изрядную ложку дерьма в бочку меда, поставленную им для всех.       Группа перестала быть в едином порыве полностью за него. Кто-то колебался, поглядывая на одиночную, будто изгой, фигуру на передних рядах лектория. Ребята шушукались, переглядывались. Словно в тщательно успокоенное им море лжи бросили камешек правды, размером этак со среднюю приору, и поднялась волна.       Он утихомирил, он разгладил водную гладь, но на дне еще нервно дергались примятые водоросли и мельтешили верткие мальки.       А нос болел, и нервы натянулись, и список претензий к этой девке рос в геометрической прогрессии.       Олег помнил случай в спортивном зале, поэтому в деланную панику, уязвимость и затравленность не верил абсолютно. Как опытный игрок на этом поле, ложь он чувствовал за версту, даже талантливо сыгранную, и от того бесился еще сильнее.       Как она вообще посмела использовать его тактики против него?!       Это он самый зубастый, самый умный и хитрый. Тварь!       И чем дальше, тем большее напряжения копилась внутри, приводя к непроизвольным выбросам желчи и плохого настроения.       Не помогала даже Злотская, на которой он до этого успешно сбрасывал излишки. Теперь же, у нее то живот болит, то голова, то предки дома, то месячные начались.       И в бар не сходишь, подцепить кого-нибудь. Это глупцы думают, что Москва большая и можно затеряться с легкостью. А когда ты сын своего, не бедного, отца и у тебя куча полезных знакомых, так или иначе где-нибудь попадешься на глаза какому-нибудь ушлому одногруппнику, который примется трещать о похождениях Ларина. Тогда об амплуа несчастного возлюбленного придется забыть окончательно…       Чертовы бабы!       Как же сковывает выбранный для игры образ, как накладывает ограничения, а их Олег ненавидел всеми фибрами души. Хотя раньше, наслаждался этими моментами. Но ни разу еще игра не длилась так долго!       Во рту ощущалась горечь, и поток успокаивающего пара из электронной сигареты практически иссяк. Ларин зло посмотрел на мигающий индикатор и отшвырнул в сторону одноразку, не утруждая себя поисками урны. Снежный вихрь услужливо принялся заметать нарушение общественного порядка и, недовольный этим, швырнул парню в лицо горсть ледяных крупинок.       Олег поднял воротник куртки повыше, зябко передернув плечами, и отклеился от передней дверцы собственной машины, на которую облокотился, посматривая на многоквартирный дом. Раздался повторный хлопок, и с заднего сиденья был извлечен огромный букет ранункулюсов. Цена кусается, но и на дешевку крупную дичь не приманишь.       Вот еще беда, узнать где Соня живет. Разок проехаться в отдалении, или же, что теперь проще, спросить у ее узкоглазой бывшей подружки. Мол, хочу доставку заказать, но не знаю куда.       Переносицу болезненно заломило, когда Олег, наконец, добрался до подъездной двери и прошмыгнул за вышедшем из дома жильцом.       Чертов нос. Не перелом, конечно, но удар сильный и в гипсовой повязке пришлось несколько дней ходить, для убедительности знакомых. Можно было и не цеплять эту уродующую конструкцию, но ладно уж. Лучше переборщить, чем недоборщить.       Зато, как заламывала руки и причитала Адиса над жестокостью сделавшей это “Сонечки”. Он почти смаковал. Эта реакция Романовой была нетипичной, а зубрилку оказалось очень даже легко предсказать. Как же ее корежит от каждого шага, в котором Ларин по ее мнению унижается перед Соней, а та этого не ценит. И это плюсик. Рано или поздно, он и Адису опрокинет, или как следующую жертву, когда разберется с этой целью, или же как рычаг давления на свою лань.       От этой мысли Олег даже замер с поднятой рукой, так и не нажав на кнопку лифта.       А ведь идея!       Адиса предала доверие своей подруги и, если переспать с ней, она никому не скажет!       Во-первых, ей будет безумно стыдно признаться в подобном, чтобы и ее все не возненавидели. Во-вторых, если начнет жаловаться и страдать, то одногруппники только сильнее накинуться. Скажут: “Как же так, ты, тварь бессердечная, парня подруги совратила, как не стыдно!”       А Олег?       А что Олег, менталитет у нас такой, прекрасный. Что бы мужик не сделал, это инстинкты. Даже история мира прекрасно расставляет подобные акценты.       Был один мужчина, по воде ходил – он мессия.       А если женщина так сделала? Сжечь ее, ведьма!       Веки на секунду сомкнулись, скрывая донельзя довольный блеск голубых глаз.       Какая комбинация.       Одну загонять, второй загонять, какой он подлец, что любит Соню, а спит с Адисой, но и от нее нет сил отказаться, ведь она вся такая… Тупая!       От перспектив закружилась на миг голова, и букет едва не выпал из рук, но кто-то тронул его за плечо.       Олег встрепенулся и с трудом совладал с лицевыми мышцами. Маска хорошего мальчика с трудом налезла на сведенные челюсти.       Рядом стояла бабка. Волосы короткие, руки пролетариата и любителя в земле поковыряться. Волосы короткие, ноги толстые. Вообще, если б не сползшая на брюхо грудь, можно было бы принять за деда. Крашенного… – Молодой человек, вам плохо?       Ларина замутило, но это отголоски творящегося внутри. А тут он должен быть другим.       Парень улыбнулся чуть растерянно. – Простите, может давление. Повело немного, но я в порядке. – Ишь, в порядке он, – пробурчала бабка, самостоятельно вызывая лифт. – Молодые, не бережете себя, ночами не спите, все гуляете. Вот и секрет давления. Ладно, – она повела плечом, отчего поплывшие возрастные брыли затряслись. Ларин подавил рвотный позыв. – И мы молодыми были. Что уж.       Мозг заработал в штатном режиме, едва открылись перед глазами створки. Плечи расправились, ноги и тело двигались как надо, галантно пропуская вперед пожилую женщину. Та, грузно двигаясь, зашла в кабину, а Ларин опустил букет вниз хрупкими бутонами, чтобы эта туша не растрепала их, и зашел следом.       Романова София Борисовна – старшая из трех детей.       Мать – Анна Андреевна Романов. Сидит дома в декрете с младшими двойняшками.       Отец – Романова Борис Юрьевич. Владелец среднего строительного бизнеса. Свалил уже на работу, даром что ли Олег столько мерз на улице? К слову, сама Соня тоже уехала на учебу. Ответственная девочка, к первой паре поперлась. – А я тебя не видела у нас, к кому такой нарядный? – Я к Соне, своей девушке. Хотел утром порадовать ее.       Ну, кстати, бабки из подъездов, они же лучше любых сбэшников. Все обо всех знают. Что и подтвердил следующий вопрос^ – К Романовой? Жених ты ее что ли?       Олег кивнул. – Только не жених пока, я ухаживаю.       Женщина усмехнулась, словно он сказал что-то смешное и покачала головой.       Откуда парню знать было, что Елена Васильевна, а это именно она была, вспомнила Романовские ухаживания предыдущего поколения этой семейки.       Парень подвергся тщательному и пристальному осмотру.       Симпатичный. Статный. И букетище вон какой, но, зная Соньку, если в душу не запал, и этот с лестницы полетит. Хотя, может и сладится, на Борьку похож, только…       Описать словами свое состояние она не могла, но словно не так что-то было. Как легкий запах гнили от свежего ровного и розового фарша. Может, конечно, вот вся такая красивость и прилизанность Лену смутила, с другой стороны, к девушке ехал, а не дворы подметать, вот и намарафетился. Но приглядеть надо. С лица, как говорится, воду не пить.       Олег о размышлениях бабки не думал, он ждал с нетерпением, когда же доедет лифт и можно будет избавиться от этого удушающего смрада старости, что почти ядовитым облаком вилась вокруг собеседницы. – Это правильно. Сонька, девка хорошая, не чета свиристелкам безмозглым. Ты ее личности, если хочешь порадовать, делай подарки, а не женской составляющей.       Парень нахмурился, глядя на букет, что оттягивал руку. – Что вы имеете в виду? Цветы, они тоже важны. – Ага, – ухмыльнулись ярко накрашенные темно-вишневой помадой губы. Заломы, впадинки, морщины. Черт, главное не выблевать кофе. – Так-то так. Только батьку ты ее не переплюнешь. Он как-то на восьмое марта своим девочкам всю гостинную заставил горшками с цветами. Анечка потом по всему дому ходила, соседкам раздавала. Мол, она порадовалась, и дочь ее тоже, а теперь пусть и другие женщины радуются. Никого не обделила. У каждой в квартире хотя бы по фиалке, но появилось. А когда двойня родилась, в роддоме карантин был, не пускали никого, так Боря вызвал эту, вышку телефонную, чтобы его к окну поднесли на жену и детей посмотреть. Они с Соней там вдвоем час простояли, через стекло смотрели. Плакат рисовали.       Ларин задумался. Вот оно как, папашка чокнутый и помешанный каблук. Видимо, своих женщин, только что не на руках носит. Такого в жестах действительно тяжело переплюнуть. Нужно будет обдумать концепцию. Но сейчас уже поздно менять. Да и странно будет, если он с первым же визитом будет выкаблучиваться, лучше постепенно повышать ставки. – Спасибо, я подумаю, – отозвался парень и лифт как раз приехал, выпуская обоих пассажиров на одном этаже. Старуха попрощалась и ушла греметь ключами в соседний блок от нужного Олегу. Парень сверился с адресом в телефоне и пошел звонить в дверь.       Звонил он долго, пока, наконец, не щелкнул звонок и в дверях не показалась женщина. Темноволосая, синеглазая, если не приглядываться, явно на дочь свою не похожа. Хотя и хороша. Жаль, девчонка не в нее, видимо. Там и места нужные поменьше и лицо поплоше. – Здравствуйте, а вы к кому? Доставка? – улыбнулась хозяйка квартиры так обаятельно, что у самого Олега ответная реакция включилась куда проще, чем могло быть. Он поднял букет. – Доброе утро, я к Софии Романовой. Вы, ее старшая сестра?       “Сестра” рассмеялась ярко и честно, отчего Ларин ощутил некоторое волнение. Странно, женщины постарше его никогда не интересовали, а тут такая реакция. Ему стало почти больно, но понять, что это его собственная лживость и неполноценность корчатся от яркости чужого честного счастья, он не мог. – Нет, конечно. Я ее мама, а вы? – и после этой фразы улыбка резко пропала.       Олег так и стоял на площадке, не понимая чем вызвано подозрительный прищур опасно сузившихся голубых глаз. – Я ее одногруппник, Олег, приятно познакомиться. Могу я…мне бы вот, – и смущенно кивнул на цветы.       И едва не отшатнулся. Такая ледяная ярость в него ударилась, что Ларин даже растерялся. Не могла же Соня рассказать о случившемся матери?! Такого просто не может быть! Девушкам стыдно, девушки молчат, девушки…обычно…       Сучка мелкая!       Женщина приоткрыла рот, словно медленно выдыхала запертый внутри нее гнев и шагнула к Олегу, отводя его руки с букетом в сторону.       Довольно высокая для женщины, на пол головы всего ниже самого Олега, она подошла близко и заглянула в лицо с оскалом голодной анаконды. – Ларин, – подчеркивая собственную осведомленность, позвала она. – Если ты, тварь паскудная, еще раз придешь сюда или хотя бы тронешь мою дочь своими грязными руками, я лично вырву тебе все свисающее по самый позвоночник. Пошел вон, мразь!       И все это с улыбкой. Нежной и обаятельной.       От гнева и ярости Олега накрыло такой лютой волной бешенства, что он на мгновение перепутал реальность с иллюзией, в которой хватает эту тварь за шею и бьет со всей дури об стену. Крашеная шершавая поверхность покрывается яркими брызгами крови, которые впитываются частично в поверхность, а когда камень уже не способен будет поглотить такие объемы, красная жидкость ручьями потечет вниз, соберется в масляно блестящие лужи, в которых он увидит свое счастливое отражение.       Хлопнула дверь, отсекая опасные и заманчивые игры разума. Парень швырнул на пол букет и механическим шагом направился к выходу.       Перед глазами мелькали ступени, почему-то тоже выкрашенные бордовым, и только холодный воздух принес облегчение.       Ларин зашарил судорожно по карманам. Нужно, затянуться нужно, чтобы пар или никотиновый дым стерли искушающие кадры.       Новая пачка электронной сигареты разорванная на части упала к ногам, и судорожно зажатая кнопка включения, наконец, подарила мгновение покоя и сосредоточенности.       Вдохнуть, выдохнуть.       Вдох, ласковая волна дыма омывает легкие и выкатывается на морозный воздух вместе с ядом проваленного общения.       Мог бы догадаться. Слишком она оправилась быстро, значит была поддержка. Но кто бы мог подумать! Изнасилование постыдно, и ни одна из его предыдущих девчонок даже не заикалась перед предками о подобном.       Чокнутая семейка.       Мир все хрупче под ногами. Ему нужно что-то привычное и предсказуемое. Руки заскользили по экрану айфона, ища контакт.       

“ Адиса, мне так плохо. Мы можем сегодня встретиться? Мне так хочется поговорить с кем-то понимающим”

      Набрал и остановился. Так, нужен сперва антураж.        Бар. Много алкоголя внутри, чтобы выглядеть несчастным. Значит вечером.       Поставив отложенный старт отправки сообщения, он сунул руку с телефоном в карман и сверху его накрыло снегом.       Выругавшись от души, парень начал крутится и встряхиваться шелудивым псом, матеря все на свете, включая зиму и ленивых пидорасов из жкх.       Баба Лена, стоящая на балконе с опустевшей кастрюлей, в которую щедро зачерпнула снега с собственного пола, довольно усмехнулась.       Только она зашла в квартиру, как набрала номер Сони, подслеповато щурясь на экран своего кнопочного телефона и шевеля губами, пытаясь вычитать нужное имя. – Ага, вот. Але, Сонюшка. – Да, баб Лен? Что случилось? Вам плохо? Скорую? – быстро сориентировалась нетипичному звонку девушка и голос ее нарастал тревогой с каждым выдвинутым предположением. – Мама? Надежда опять пришла? – Тихо ты, тихо! – шикнула Елена. – Спросить надо. Хахаль твой приехал, в дверь пошел стучать. Но я ж вроде видела, как ты убегала на пару и…       В трубке помолчали. Васильевна с трудом стянула сапоги и расстегнула длинный пуховик-пальто. Молния поддалась быстро, но пришлось еще разматывать большой платок на шее, чтобы снять куртку. Эх, возраст. Тяжело даже такие вещи делать. – Какой хахаль? – наконец уточнила девушка. – Мой…парень работает в другой стране и не может… Баб Лен? – Высокий, волосы как у папки твоего, глаза голубые, улыбается, словно через силу, нос подбитый. Ты его приложила-то?       Зашипели с того конца трубки знатно, как на гадюку кто наступил. – Ларин! Не парень – тварь! Без мыла в зад…ний проход пролезть пытается. Он очень плохой и избалованный, баба Лен, пришибите его там! – Так, не шипи мне тут, поняла. Эх, жалко уже разулась. Мамке звякни, пусть домой не пускает. – Спасибо, бабуль, ты лучшая, с тобой и в разведку можно! – с чувством высказалась Соня и повесила трубку.       Елена улыбнулась, так что-то на душе тепло стало. Вот оно как. Бабуль. А вот дома холодно.       Зайдя в зал, женщина едва не охнула. Фрамуга на балконе была распахнута настежь, то ли она, старая кошелка, не закрыла, то ли ветром распахнуло!       Веселый сугроб намело прямо под раскрытым окном.       Вооружившись совком и большой кастрюлей, женщина принялась вычищать, пока не потекло все.       Когда в очередной раз она хотела высыпать содержимое кастрюли вниз, предварительно глянув, чтобы ни в кого не попасть. Из подъезда ужаленным в зад поросенком выскочил тот парнишка.       Женщина прищурилась и, дойдя в другой конец балкона, открыла окно там и прицелилась. Ох, и вспомним молодость.       Душевно попала, разок бы еще, да вместе с котелком, да больно резво ускакала подстреленная жертва.       Тоже мне, шакалы, на девок хороших ноги задирают. Надо бы к Анечке зайти, а то ходят тут всякие, а потом у матери молоко пропадает!

***

      Утром ему хотелось рвать и метать.       Стоило открыть глаза, как сразу и возникло это желание. И в противовес, подмывало попросить дозу снотворного, чтобы уснуть и проснуться только тогда, когда все проблемы разрешатся без его участия.       Итогом бурного противостояния внутри разума, стал ранний подъем, замененная повязка и подписанные документы о выписке.       Стирать его кимоно никто не порывался, просто оставили пациента в пижаме и передали пакет с окровавленной одеждой.       Кристин предлагала помощь, но Стрэндж здраво решил, что ему не ехать через полгорода, а просто войти порталом в обитель и сходить выставить счет за испорченное обмундирование.       Прозрачный сверток в руках шелестел и холодил ладони, позволяя во всей красе рассмотреть и запекшиеся бурые пятна и множество порезов с потеками в придачу. Он гладил их через пластик и как-то очень шкурно в моменте осознавал, что с ним могут сделать в любой момент.       И, чтобы от этого защититься, нужны знания. Много знаний. Плащ слетел с кресла, которое так облюбовал за эти сутки и поддерживающе похлопал по руке, паря рядом. – Спасибо за поддержку. Ну, давай, подруга, зови свою пару.       Ни, сидевшая на воротнике своего приятеля покивала отворотом и завибрировала, словно телефон на беззвучном.       Портал открылся прямо перед Стрэнджем, являя темное подземелье библиотеки Камар-Таджа.       Стивен шагнул через проход, понаблюдав за шмыгнувшими следом артефактами, и развернулся к знакомой уже стойке.       Вонг был отекший, невыспавшийся и мешки под его глазами грозили сползти до подбородка. – А Камар-Тадж оплачивает больничные расходы после нападений врагов или мне отправить счет Кецилию? – делано задумчиво протянул Стивен, сгрузив сверток на деревянную поверхность. – И да, новые штаны не помешали бы.       Но на попытку снова пошутить, Вонг только устало кивнул и забрал отданные ему вещи. – Возьмешь в кладовке, как всегда. Иди, пока позавтракай, переодевайся и приходи сюда через пару часов, – хмуро отозвался библиотекарь и, словно бы спохватившись, посмотрел, наконец, в лицо собеседника. – Ах да, как твои раны? Прости за невнимательность, слишком много дел навалилось, почти не спал.       Стивен и не обиделся, потому что прекрасно видел, как сильно была прочерчена на лице нового друга (?!) усталость, ему бы под капельницу с витаминами и поспать. Сам Стрэндж то выспался, пусть и не совсем по своей воли и не совсем там бы, где хотелось…       Зато, глядя на Вонга, заряд бодрый злости и раздражения устаканился сам собой. Что бы сказала или не сказала Старейшина, что бы ни плел Кецилий, эти люди Камар-Таджа вкладывают себя целиком в безопасность, в защиту, в оберегание жизней, а не в ежеминутном беге за фантомами бессмертия.       Трудно представить, что, к примеру, вот этот маг сделает что-то плохое миру. — Все лучше, чем могло быть, я пойду. Тебе захватить еды из столовой?       Вонг, суетливо, но как-то замедленно раскладывающий книги из стопки в стопку, даже замер, неловко опрокинув одну из них, и странно посмотрел на Стрэнджа.       Книги еще сыпались со стуком на пол, бесценными корешками и углами обложки ударяясь о твердую поверхность, а Стивен спокойно встретил взгляд темно-карих, с красными прожилками на белках, глаз.       Он спрашивал честно, без подвохов и с беспокойством.       Быть может, если подпускать людей ближе вытянутой руки, они не будут так сокрушительно разочаровываться в тебе? — Спасибо, Стивен, буду очень признателен, — плотная чуть рыхловатая кожа Хранителя Знаний прорезалась глубокими морщинами, от появившейся на лице улыбки и, если честно, сделали они его едва ли не жутким. Но, отчего-то Стрэнджу эта улыбка показалась во сто раз лучше тех, что дарили ему так навязчиво и откровенно, ученики и коллеги по работе. — Хорошо, — новоявленный маг, слегка смутился, поэтому кивнул излишне резко, сворачивая смущающий его разговор. — Скоро буду.       И ретировался… нет, меняться в таком возрасте, настоящее испытание.

***

      Яо ждала Стрэнджа в его комнате, стоя у самой распахнутой двери и бездумно глядя в наливающееся всеми цветами желтого и оранжевого, полуденный зной за узорчатыми створками.       Как прекрасен и ярок мир, когда конец становится отчетливо виден на горизонте.       От прямой спины привычно сводило лопатки, скрещенные руки на уровне поясницы медленно крутили сложенный веер, и словно бы время застыло в этот миг, давая возможность любимой подруге рассмотреть себя во всех подробностях.       Сил не стало больше за прошедшие сутки ни на каплю. Однако, дел было так много, что Яо с усилием потянула на себя часть резервов, что давала связь с темным измерение. Поэтому, приходилось контролировать себя, чтоб глаза были привычно голубыми и не теряли в расфокусе радужку, а раздирающий жжением знак на лбу не проявился вовне, пугая окружающих.       К сожалению, или к счастью, тот кого она здесь ждала, пусть и не от нее, но узнал уже часть неприятной правды.       Правды, которую предстояло теперь отдать в руки, по сути, чужому человеку и надеяться, что вместе с ней он примет ее тяжелое ношу и сохранит то, что так долго и трепетно строилось.       Закон любого хорошего правителя, нужно не только создать государство, но и достойно воспитать преемника, чтобы он не только не уничтожил все, но и приумножил.       Женщина на миг сгорбилась.       Все едва не пошло прахом из-за ее ошибки, из-за сентиментальности и любви. Столько надежд было, столько веры в собственного сына… — Учитель? — голос Стивена вырвал женщину из задумчивости, возвращая привычный равномерный ток времени по венам. — Я полагал, найти вас после того, как приму…хотя бы чистый вид.       Яо развернулась, надевая маску спокойствия и внимательно всмотрелась в лицо стоящего напротив мужчины.       Бледный, осунувшийся, с многочисленными ссадинами, ушибами и двигающийся чуть скованно, в желании не тревожить зашитую рану.       Гордый. Отказался от обезболивающих, что туманят разум. Но главное, глаза…нет больше наносной и душащей его гордыни. Треснула корка льда на душе мага, от боли ли, от потрясения или страха?       Не важно, важнее то, что теперь перед ней стоит Мужчина. — Вы изменились, Стивен, — улыбнулась краешком губ женщина испытывая смесь облегчения и горечи. — Кровопотеря никого не красит, — делано бодро отозвался Стивен. — Особенно, принудительная. — Что ж, идемте. Ни к чему сменять одежды, после слияния с Храмом, вам вновь понадобится душ. А раны закроются сами. Или вы предпочитаете мыться в повязке?       Взгляд мага стал острым, он почти вскрывал своими немыми вопросами старые наболевшие раны. — Мы до или после обсудим гексалитов, вашего сына и переходы литов в физическом плане между мирами? — Во время, Доктор Стрэндж. Я не буду вам ничего рассказывать, вы все увидите сами.       И вышла в коридор, ожидая решения Стивена, который так и замер в дверях, борясь с сомнениями и лишь одному ему ведомыми мыслями. — Ваш Кецилий — дьявол во плоти. По его сценарию я точно играть не собираюсь. Поэтому, сторону выбрал осознанно. Но, прежде, вы предоставите мне всю информацию по Храму, чтобы я знал на что соглашаюсь.       И надежды в ее душе стало чуть больше, потому что слепо верующих в нее достаточно. Камар-Таджу и Земле очень нужны те, кто живут своей головой.

***

      Стивен испытывал странное чувство, заходя вслед за Учителем в Храм через портал.       Не то чтобы за столь короткий срок это место успело закрепиться в голове, как место его пыток, страдания и боли.       Просто…вот она огромная лестница, убегающая вверх своими поврежденными во время боя ступенями, вот то место у ее подножия, где обезглавили бывшего Хранителя.       Это было видеть тяжело, не только как пространство, на котором было совершено убийство и прервалась чья-то жизнь, но и как место, где он промедлил, не решился вовремя.       Паркет темнел от пятен въевшейся крови и Стивен застыл, почти как под гипнозом вглядываясь в свидетельство своей…трусости. И почему-то именно сейчас он понял, где именно принял решение о своем будущем.       Пока они сюда шли, Верховная пояснила и значимость и специфику места. Почти симбиоз мага и здания. Магический узел защиты Земли и скопление большого количества силы, которую нужно распределять и направлять через привязанного мага, иначе система может перегореть.       Забавно.       Стивен Стрэндже — великий предохранитель Земли.       Обхохочешься.       Но, не хотелось смеяться. Оказывается, как и перчатки, как и плащ, что весьма довольный колыхался за спиной, самолично закрепившись на плечах, это существо его выбрало. И если бы не его столь пристальное внимание к месту сражения, он бы сразу ощутил, как оживился Храм, в нетерпении ожидавший своего нового друга. — Итак, Стивен, вы примете это место под свою опеку?       И он бы помедлил с ответом в другой ситуации, но темные от крови доски напоминали, у него нет больше права сомневаться и оттягивать. — Да.       С хлопком принялись закрываться все двери. И нетерпение Санктума было столь осязаемо, что в этот раз нити не просто медленно потянулись из стен и пола. В единое мгновение их ростки вспучили пол единым полотном, больше похожим на заброшенное поле луговой травы. – Как свет не может без тьмы. Как небо без земли, а жизнь без смерти, так и Санктум не может без Хранителя. Стивен Винсент Стрэндж, теперь ты новый симбионт этого места. Принимаешь ли ты его? – Принимаю, – пересохший от волнения горлом, вытолкнул Стивен вовне это трудное и нужное слово.       Ростки магии сплелись в единое копье и пробили Учителя в области лопаток. Женщина охнула и раскинула руки, поднимаясь в воздух. Из ее груди показался до безобразия тонкий жгут, который без сомнения ткнул мага в солнечное сплетение, поднимая в воздух.       У Стрэнджа потемнело в глазах от боли, словно не энергия это была, а вполне реальная лебедка, подцепляющая металлическим крюком за ребра.       Мышцы, связки, нервы, будто выкручивались по часовой стрелке и следом прокручивали через мясорубку.       Гордый и решительный маг заорал так, что вибрация здания почти срезонировала с этим криком. «Мне жаль Стивен, но в магии Вы еще столь не опытны, и Ваше каналы не разработаны в нужном объеме, чтобы вместить в себя нужды Храма. Терпите. Сила принудительно их расширяет.» «Бонус сомнительного качества»       Стрэндж даже и не понял сперва, что обменивается мыслями с Верховной, пока его горящее в агонии тело не омыла волна сочувствия и искреннего сожаления. «Мне действительно жаль. Но пути назад ни у Вас ни у меня более нет.»       Даже собственные ощущения от некоторого потрясения отошли на второй план. Стивен замер в этом безвременье, ища попытки защититься от столь всеобъемлющего внимания, но Старейшина лишь усмехнулась и словно бы убрала руки из его сознания, оставив там лишь один пальчик. «Не стоит переживать, Ваши тайны мне ни к чему. Это побочной эффект выстраиваемой связи с Храмом. Не закрывайтесь, так лишь будет больнее.»       Голос учителя звучал также ясно, как и в реальности, но имел странное эхо, и Стивен мог поклясться, что не так давно слышал нечто подобное. «Он не соврал, Вы такая же, как Софи?» Боль, застарелая, неприятная, плохо пахнущая…чужая. «Натан редко лжет, но умеет искажать истину столь виртуозно, что мало кто может устоять. Он прирожденный маг.»       Двое висели в воздухе, пронзенные светом, а вокруг полнящийся радости Храм вылечивал себя, восстанавливал повреждения, латал дыры в искореженной защите и нисколько не мешал общению магов. Более того, недовольно нашел «раны» не только на себе, но и на своем новом Хранителе. Аккуратно и бережно, помня о хрупкости магов, принялся сращивать и эту отвратительную дыру.       Ведь каждый Санктум знает, в здоровом храме, здоровый чародей! «Вы обещали ответить на мои вопросы»       Вздох, обреченность, мимолетное сопротивление и воронка чужого разума затянула Стрэнджа в водоворот не его воспоминаний, увы, ничего не скрывая.

***

      Логика вылетает в трубу там, где замешана любовь.       Всем это прекрасно известно, кроме Адисы, которая едва только получила сообщение от Олега, почти вылетела из квартиры на ходу застегивая пуховик и натягивая шапку.

“ Адиса, мне так плохо. Мы можем сегодня встретиться? Мне так хочется поговорить с кем-то понимающим”

      Она понимающая! Конечно, ведь именно поэтому смогла разоблачить неправильное поведение Сони и сделать правильный выбор.       Что же у Олега случилось? Соня его снова отвергла или ударила?       Мысли крутились на раскрасневшемся от бега лице девушки, пока она, судорожно сжимая на коленях рюкзак, ехала в метро до нужной станции. И переживала!       Переживала настолько, что даже не спросила адреса своей поездки, и села по инерции в тот вагон, что мчит ее каждое утро в университет.       От собственной глупости хотелось плакать!       Вытащив из кармана телефон, Ади быстро-быстро уточнила, где же Ларин сейчас. Спустя мгновение прилетел адрес и название…бара!       Девушка замерла, глядя в экран.       Олег, видимо, пьет, заливая душевные муки. Ах, как же он страдает!       Взгляд упал на собственные ноги. Она же в спортивном костюме, пустят ли ее? С другой стороны, это не клуб, а бар. Вот она пересядет через две остановки на другую ветку и еще пять станций, до пункта назначения. Совсем недалеко.       Но стоит ли идти туда, если он в таком состоянии?       Диса сняла запотевшие от волнения очки и протерла их тряпочкой, которую всегда носила в кармане. Мысли скакали непослушными букашками, сталкивались и не давали ответа, а все только усложняли.       Сердце боролось с разумом, и подгоняло факты по собственному усмотрению.       Может он уже в той стадии, когда можно наделать глупости, или даже подраться?       Ей вспомнился эпизод с Максом, и как отважно бросился Олег на защиту Сони. Нет, руку он ни на кого не поднимает, а вот попасть в беду под воздействием алкоголя запросто.       Вдруг уснет и его ограбят, или вообще убьют?!       Рука сжалась в куда и гнев поднялся откуда-то из глубин.       Бывшая подруга не заслуживает такого мужчину. Как она могла так играть с его чувствами? Как могла…       А вдруг она ему изменила?       Неожиданная мысль заставила растерянно заморгать и едва не пропустить остановку. Ади поспешно вскочила с места и вынырнула из закрывающихся дверей в поток редких пассажиров на перроне, лавируя и перемещаясь по освещенным закоулкам, переходя на другую ветку.       А ведь почему Олег пьет? Может он увидел Соню с другим и сердце его разбито?       Гудок состава заставил ускориться и побежать что есть сил. Свист вагонов, выныривающих их темного желобо своего пути, дунул в лицо, хоть немного остужая. Адиса запрыгнула в вагон и перевела дух. Чуть щуря глаза, она вгляделась в экран, чтобы свериться со своим маршрутом и аккуратно пристроилась на сидение у самого выхода, чтобы опять не пропустить.       Телефон вновь завибрировал.       

«Ты единственная, кто мне может понять. Мне просто некому открыться!»

      Сердце сжалось в груди от волнения, даже строчки перед глазами запрыгали. Так искренно, так безнадежно, бедный.       Это Диса раскрыла суть подруги, но никому больше не сказала, Ларин же знал все сам. Естественно, что о проблеме они могу поговорить только вдвоем, не уподобляться же сплетникам и не распространять слухи, пусть и правдивые. Монстр в теле Романовой такого не простит.       Невольный холодок скользнул меж лопаток. Дисе вспомнился один из взглядов, что София кидала на Олега, и стало еще страшнее. Так не смотрят даже на противников, так убийца смотрит на жертву, или мясник на кусок туши, думая как будет ее разделывать.       Нет, даже правду нельзя рассказать. Она не пощадит зачинщиков.       Время тянулось слишком долго, Адиса судорожно поправляла на лице очки и до рези вглядывалась в табло, отчитываясь минуты до прибытия.       По эскалатору она почти влетела, задевая людей и не слушая их гневные окрики.       К дверям заведения прибежала Ади запыхавшаяся, мокрая, с колотящиеся сердцем и дышащая как загнанная лошадь.       Стоящий на входе мужчина, принял пуховик, поглядывая с некоторым удивлением и даже проследил заинтересованно, к кому же такое чудо прискакало.       Всклокоченная девчушка, в свитере с оленями и спортивных штанах, с всклокоченными и влажными от шапки волосами, суетливо поблагодарила, выхватив из рук номерок и засеменила к стойке.       Мужчина нахмурился.       Этого парня он знал, тот подцеплял девок тут периодически, одна другой обнаженнее. Те, правда летели к нему, что мухи на гавно, но понять можно.       Морда холеная, одет по моде, транслирует вовне избыток тестостерона. Правда охранники, они и психологи хорошие. Научишься тут, когда столько лет работаешь в этой сфере. Проблемных клиентов с десяти шагов получается вычислять.       Этот проблемным не был, клиентом. А вот человеком…       Правда, с нового года, как подменили: никого не снимает, только выпить приходит. Неужели влюбился?       Артур покачал головой. Нет, точно не в эту. Сразу видно, правильный, заласканный ребенок семьи, правда чуть забитый, но симпатичный. Мало ли, может просто зубрилочка.       А вот сегодня парниша мало того, что всех отшивал, так еще и пил весьма мало, только стакан пива. Но, как только девушка показалась на горизонте, сразу расползся по столу, словно пьян в зюзю.       Покачав головой, Артур поставил себе галочку, присмотреть за парой.       Ох, он, конечно и не муха, но чует, дерьмом пахнет!