Глава вторая или описательная
1 мая 2013 г., 00:49
Уже полтора года единственный в мире консультирующий детектив жил в загородной резиденции своего брата, в двадцати километрах от Лондона. Шерлок ненавидел пригород, но других вариантов не оставалось.
С того самого памятного дня, когда он якобы упал с крыши больницы Святого Варфоломея, а Мориарти по-настоящему прострелил себе череп, Шерлоку приходилось скрываться, чтобы защитить тех немногих, кого знал и считал близкими людьми.
В тот день Моран и его компания сняли Джона с прицела винтовок, но следить за ним продолжали. Видимо, это было предсмертное предупреждение Джима: Шерлок даже умереть нормально не может.
Все полтора года Майкрофт — единственный, кто знал о воскрешении брата, вел охоту на людей Мориарти. А таких оказалось много. Больше, чем старший Холмс мог предположить. Двух человек пришлось выводить из зала Правительства…
Теперь, спустя полтора года, все они либо были убиты, либо сидели: кто в тюрьме, кто в психбольнице.
Остался один. Бывший любовник главы преступного мира. Пожалуй, в первый раз Шерлок обнаружил, что любовь не всегда противоречит здравому смыслу. Хотя… Месть и любовь не одно и то же, несмотря на частую причинно-следственную связь между ними.
Майкрофт сказал, осталось немного. Майкрофт пообещал, что Шерлок скоро объявит всем, что жив. Майкрофту можно верить.
В этом Шерлок никогда и ни за что не признается, но он благодарен своему брату. Без него Шерлок бы не вычислил всех сообщников Мориарти. Вернее, вычислил бы, но на это могло уйти гораздо больше времени.
Иногда Майкрофт подключал ноутбук Шерлока к скрытым камерам, расставленным на Бейкер-Стрит. Тогда целыми днями младший Холмс проводил за компьютером, наблюдая за Джоном. Он мог часами смотреть в экран, думая о чем-то и, одновременно, следя за тем, как Ватсон читает или даже спит.
Майкрофт редко появлялся в загородном доме. Он, как и Шерлок, не любил деревню. Не любил скользящую здесь плотную тишину и не укрощенную стихию природы. Но, когда Майкрофт все же приезжал, тишина для обоих братьев превращалась в гудящую от напряжения субстанцию.
— Что ты сделал с моими обоями?
— Мне было скучно.
— И ты возомнил себя великим художником? И решил оставить мне свой автограф? – уточнил Майкрофт, явно пытаясь скрыть раздражение. На стене в комнате Шерлока, напротив которой стояли оба брата, тканевые бежевые обои в английскую полоску были содраны, а по всему пространству белой бетонной стены корявыми буквами выведено черным маркером «Скука»,
— Ради Бога, Шерлок! Тебе же не десять лет! Куплю новые обои и заставлю тебя их клеить, может, хоть это отвлечет тебя.
— Ты не сделаешь этого! — лениво возражал Шерлок, падая на диван прямо перед братом, в откровенно насмешливой позе, отчего Майкрофт всегда смущался.
И ведь он прав. Не сделает.
— Ты же не жуешь жвачку… — в другой раз настаивал Майкрофт, когда обнаружил, что ей залеплены все камеры слежения по дому.
— Ну и что. Я один раз попросил, так твоя прислуга купила сразу ящик. Скажи, Майкрофт, это намек на твои потаенные привычки?
На это старший Холмс только вздыхал и менял камеры.
В основном, когда Майкрофт приезжал, он привозил Шерлоку какие-нибудь нераскрытые дела Скотланд-Ярда и ФБР, или досье на своих же сотрудников. Развлечения ради, Шерлок узнавал о бедолагах всю подноготную, их привычки и слабые места. Некоторых после подробного отчета консультирующего детектива пришлось уволить.
Шерлок не выходил из дому практически никогда. Он жил в четырех стенах своей комнаты, изредка посещая кухню и прилегающие к ней территории. Только четыре раза за все полтора года он наведался в Лондон, одетый по-другому, сторонящийся скопления людей. В последний раз он чуть не попался, помогая брату расследовать дело. После этого Майкрофт запретил Шерлоку выезжать в город.
