Семейный портрет или Out of my mind

Придя домой, Джон сразу определил месторасположение его соседа – Шерлок находился в гостиной и, судя по звуку, мучил скрипку очередным музыкальным экспериментом собственного сочинения. Ватсону очень хотелось узнать, что же все-таки случилось, отчего даже Майкрофт предпочел капитулировать, но разум подсказывал, что спрашивать детектива будет чистым самоубийством. Но, как ни странно, разговор Шерлок начал сам. — Что он от тебя хотел? — Кто? — притворно удивился Джон. Шерлок скривился. — Врать ты так и не научился. — Как ты узнал? Мне еще пол улицы нужно было пройти до дома… — Ты пахнешь им, — медленно, членораздельно ответил Холмс. — Аа… — протянул Джон, почему-то краснея, — Шерлок, у вас там… все в порядке? — У нас с Майкрофтом никогда все в порядке не было. Так что он хотел? — А мне он сказал, что ты не будешь спрашивать, — удивился Джон. — Ну так уж вышло! Ты скажешь или нет? — начал раздражаться Холмс. — Он сказал, что больше не будет следить за тобой и вся ответственность переносится на меня, — вздохнул доктор, садясь в любимое кресло. Детектив мотнул головой, словно от боли и резко вывел протяжную высокую ноту на одной струне скрипки. — Шерлок, умоляю! — скривился Джон, — Сыграй ты что-нибудь нормальное! — Нет, — вдруг сосед Ватсона замер, — Я пойду спать. — Спать? — кажется, у Джона был день открытий, — Сейчас восемь вечера, ты иногда сутками не ложишься, с чего бы?... — Захотелось, — пожал плечами Шерлок, неаккуратно бросая скрипку на диван, — Спокойной ночи, Джон! Закрывшись в своей спальне, Шерлок прошел к постели и сел на нее, облокотившись о стену и поджав под себя ноги. Пора заканчивать так себя вести, серьезно! Каждый раз при упоминании имени брата, он бежит сам от себя, как какой-то среднестатистический придурковатый подросток пубертатного периода. Кажется, и Джон начал что-то замечать. Хватит, Шерлок… Консультирующий детектив заставил себя мысленно повторить всю таблицу Менделеева с перечнем валентностей металлов, вспомнить структуру человеческого позвоночника и даже теорию квантовой гравитации… Нет. С его мозгом все в порядке, он не потерял контроль над разумом, но что-то было не так. Он настолько глубоко запрятал в себя Майкрофта, щекочущее чувство, появляющееся при одном его взгляде, что теперь, когда все барьеры были преодолены и сломаны, он сломался сам. Все, чего ему сейчас хотелось – это много работы. Изнуряющих, трудных дел, чтобы не было времени вспомнить… Вспомнить, что его отвергли. … Шерлок помнил свои пятнадцать и ту осень, когда терпеть стало невыносимо. Всю жизнь он преклонялся перед несомненным авторитетом брата и часто специально шалил, не слушался, ставил совершенно сумасшедшие эксперименты, только, чтобы Майкрофта опять отчитали родители за недолжный контроль над младшеньким. Потому что, когда Майкрофт приходил в комнату Шерлока, злой после очередной взбучки, готовый, буквально порвать брата на мелкие кусочки, Шерлок чувствовал себя чуть ли не диктатором судьбы вездесущего Майкрофта и откровенно наслаждался холодным сдержанным тоном старшего брата, сквозь который ощутимо прорывались ярость и обида. Неэмоциональный Шерлок, лишенный по своей натуре столь бурных страстей, обожал доводить Майкрофта до состояния срыва, замирания на краю бездны бездумных эмоций, которым, в сущности, был подвержен всю жизнь, и всю жизнь с ними же боролся. Пятнадцать лет вообще стали для Шерлока адом. Он уже очень давно знал о потребностях организма, особенно мужского, но раньше с этим не сталкивался и предпочитал, чтобы все так и оставалось. Та осень стала решающей в его борьбе с собственными демонами. Однажды Шерлок подсунул смесь Армстронга* в один из шкафчиков в мужской раздевалке. Концентрация оказалась такой сильной, что парню здорово опалило кисти рук. Кроме того, бедняга, не ожидавший, что его вещи, да и он сам, могут внезапно загореться, отпрянул назад и, поскользнувшись на кафельном полу раздевалки, свалился, ощутимо приложившись затылком об скамейку. Начинающего игрока в бейсбол увезли в больницу, а Шерлок получил по первое число. К директору его школы вызвали родителей, но отец был слишком занят на работе, а мать устала от постоянных проделок младшего сына и в очередной раз послала вместо себя Майкрофта. Сказать, что старший брат был зол, не сказать ничего. Директриса школы, помнившая еще эпоху учебы Артура Холмса, разнесла по полочкам не только Шерлока, но и не забыла упомянуть про редкие выходки самого Майкрофта и заявила, что, мол, сразу видно – родственники. Когда Майкрофт вошел поздним вечером в комнату к младшему брату, Шерлок физически мог ощущать, кипевшую в нем злость. — Просто скажи, — как всегда учтиво, начал Майкрофт, — Зачем ты это сделал? — Мне не нравится этот тип, — запальчиво ответил тот. Майкрофт сложил руки на груди, показывая, что знает – это только половина предложения. Шерлок вздохнул: — Я только что получил действующую концентрацию после изменения соотношений, надо было проверить. — Из-за тебя ему придется месяц отлеживаться в больнице. — В том, что он такой пугливый идиот, я не виноват! — Шерлок, попрошу не выражаться! — прикрикнул Майкрофт. В тот вечер он определенно достиг точки кипения. На одной неделе Шерлок умудрился устроить взрыв с незначительными травмами, спровоцировать драку и отчитать учителя за недолжное знание материала. Майкрофт посмотрел на довольного младшего брата, открыто наслаждающегося исходящей разрушительной энергией и, наконец, взорвался. — Когда же ты, наконец, кончишь вести себя, как неразумное дитя, и прекратишь привлекать к себе столько внимания!? — гаркнул он, подходя почти вплотную к Шерлоку. — Вообще-то я не собирался привлекать к себе внимание… — начал Шерлок. Но был прерван. — Я не слепой и не такой идиот, как твои одноклассники. Все, что ты делаешь, направлено на то, чтобы тебя заметили, выплеснули на тебя отрицательные эмоции, тебе же нравится доводить людей до такого состояния. Шерлок открыл было рот, чтобы вставить слово, но Майкрофт опередил его: — Особенно тебе нравится доводить меня. Ты ловишь от этого какой-то особый кайф, я прав, Шерлок? Внимательные изучающие глаза старшего брата скользнули по фигуре младшего. Будущий детектив не отвечал. Ему отчего-то сделалось невыносимо жарко и неуютно, хотелось выбежать из помещения, но так откровенно капитулировать перед Майкрофтом он не мог. Тот сделал еще шаг вперед, уже буквально касаясь брата. — Ты мог провести свой опыт в домашней лаборатории, а не ставить его на подопытных учениках, — тихо, вкрадчиво проговорил. Он, как и Шерлок, отлично чувствовал чужие эмоции, но если для младшего брата откровенной подпиткой служили негативные выбросы энергии, Майкрофту нравилось чувствовать страх, смятение собеседника, нервно-возбужденное состояние. — Это не так интересно, — пробубнил себе под нос младший Холмс, тщетно пытаясь найти разгадку участившемуся сердцебиению. Майкрофт как-то нервно хмыкнул, отчего Шерлок резко поднял голову и мигом встретился с проницательным взглядом светло-голубых глаз. В комнате стало еще жарче, а голова поплыла, мысли куда-то исчезли, оставив после себя только высокочастотный звон. — Шерлок?... – позвал его Майкрофт, обхватывая запястье холодными пальцами. От места прикосновения по всему телу мальчика тут же начали распространяться вибрирующие волны, в конечностях отдающиеся иголочным покалыванием. Наверное, он сильно побледнел, потому что взгляд Майкрофта из настороженно-насмешливого стал вдруг обеспокоенным, хотя самому Шерлоку казалось, что он не только не побледнел, но, более того, представляет собой прекрасный образчик загоревшего помидора. Инстинктивно, он вырвал запястье из рук брата (что тут же отдалось болью и слабостью в теле), и сделал большой шаг назад. Не рассчитав, он налетел на стену, ударившись головой об острый угол. — Шерлок, — несколько удивленно, и вместе с тем заботливо воскликнул Майкрофт, подходя к брату и, беря его за плечи, уводя ближе к центру комнаты, - Да что с тобой? Несильный удар, словно поставил на свои места все в голове Шерлока. Он уже мысленно сложил дважды два, поняв, что конкретно происходит с ним в эту минуту, и почему ему так тяжело и жарко одновременно. — Какой же ты неаккуратный! — в это время ворчливо, но безобидно отозвался Майкрофт, чуть поглаживая голову в месте удара братца. Его пальцы забрались в волосы младшего Холмса, и тот из последних сил сумел удержать в себе вырывающийся наружу стон, такой же высокий, как и звон в голове. — Майкрофт, уходи, — охрипшим голосом потребовал он, стараясь не смотреть тому в лицо. — Шерлок, может, ты прекратишь уже, и мы нормально поговорим? — кажется, старший брат снова начал выходить из себя. — Да, — кивнул Шерлок, — А сейчас уйди. Силы его явно иссякали, и он снова крикнул: — Сейчас же, Майкрофт! Просто выйди! На лице брата появилась гримаса раздражения, но он видел, что Шерлоку не до шуток, и быстро, больше ни о чем не спрашивая, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. А Шерлок в это время бросился на кровать, ощущая пульсацию всем телом, жар, который, казалось, расплавил все остальные чувства и мысли. Не в силах больше сдерживаться, он в два счета скинул с себя все мешающее и уже только от одного касания издал хриплый рваный выдох, надолго зависший в воздухе. Уже через пять минут Шерлок изогнулся, кусая губы от нахлынувших новых ощущений. Потом жар начал понемногу спадать, уступая место усталости и унижению…. Из раздумий Шерлока вывело деликатное постукивание в дверь. — Джон, заходи уже, — отозвался детектив. Но в комнату вошел не доктор Ватсон. — Шерлок… — Лестрейд нерешительно переминался с ноги на ногу, — Твоя помощь нужна. Желательно срочно. Мысленно возблагодарив богов (в которых, однако, не верил), Шерлок широким шагом подошел к офицеру полиции. — Что случилось, инспектор? * Смесь Армстронга – или смесь бертолетовой соли с красным фосфором. В зависимости от концентрации, смесь оглушительно взрывается при слабом нажатии или трении, или громком звуке. Так, при малых соотношениях веществ, смесь может загореться при одном лишь щелчке пальцев.