How do you choose to feel?

Они начали действовать в заранее определенный день и час — ни минутой раньше или позже; для Таши, предпочитавшей анархию, и Трой, полагавшейся на случай и интуицию, это было непросто, но на точном следовании плану настоял андроид, для которого пунктуальность была если не второй натурой, то уж четвертой или пятой точно. Кроме того, он долго вычислял наиболее благоприятный момент для начала мятежа, чтобы обеспечить их небольшой команде самые высокие шансы на победу, и не хотел позволять случайностям вмешиваться в уравнение. Остальным пришлось согласиться: Дейта оставался ключевой фигурой в плане, будучи наиболее приближенным к Пикару, и без него все могло развалиться, словно карточный домик. Более того — и Яр, и Трой были в курсе, почему с Ла Форжем произошло то, что произошло, и по чьей наводке на него вышел капитан. Андроид, долго оставаясь для команды неразумной куклой, мог насобирать сколько угодно компромата на любого члена экипажа, и у бетазойки или Таши не было никакого способа выцарапать из него знание, сколько и на кого. У робота не было мыслей как таковых, как не было и чувства боли — пытки были бесполезны. А привлекать программиста им не хотелось. Так что внутри большого заговора возник маленький. После достижения их общей цели от андроида необходимо срочно избавиться. Или хотя бы нейтрализовать и провести пару-другую работ, чтобы обеспечить его верность. Яр было его несколько жаль — она вообще не любила разбрасываться хорошим оружием -, но и она понимала, что оставлять его слишком опасно. Двадцать четыре. Двадцать пять. Двадцать шесть. Двадцать семь. Двадцать восемь. Двадцать восемь и четверть. Двадцать восемь с половиной. Пора. Он смирно стоял в углу капитанской каюты, пока Пикар разбирал какие-то свои файлы на компьютере. Может, доносы, а может, и что-то связанное с его не такой уж и тайной археологической контрабандой, Дейта не приглядывался. Он вообще обнаружил, что, хотя заранее знать про жертву как можно больше очень полезно, не стоит собирать информацию вплоть до самого убийства. Почему-то расправляться с человеком становилось сложнее, если знаешь, что тем вечером он писал письмо своей девушке, пил горячий Эрл Грей или что-то вроде того. Глупо, необъяснимо, но факт. Дейта не любил такие факты, он предпочитал, чтобы всему было логическое объяснение, доступное его системе, а не эти человеческие туманные недомолвки и сравнения. Время начинать мятеж. Андроид умел двигаться быстро, умел двигаться и тихо. Пикар даже не заметил, что его «неразумный» телохранитель оказался прямо за его спиной. Он спохватился, только когда сильные чужие руки схватили его за голову и резко повернули. Раздался щелчок. Тело мешком свалилось на землю. Андроид посмотрел на навеки застывшее в расширенных стеклянных глазах его бывшего капитана удивление. Еще бы. Пикар доверял ему почти слепо, уверенный, что с такой защитой ему нечего бояться. Он пережил немало покушений и соперников, но не мог предвидеть, что его переиграет послушная некогда машина. Забавно. Искусственное сердце еще несколько секунд продолжало биться, слышное только уху андроида, пока механизм не «понял», что смысла в этом больше нет и не отключился. Но ни радости, ни хотя бы удовлетворения от успешно выполненной миссии Дейта не почувствовал. Только, пожалуй, досаду и… разочарование, если искать аналоги среди эмоций. Это было слишком просто, слишком чисто, Жан-Люк едва успел осознать происходящее. Он даже не мучился, как пленники у Таши. Люди были такими хрупкими, такими уязвимыми, ему ничего не стоило их сломать. И все же долгое время они ему приказывали, они держали его существование в своих руках и распоряжались его судьбой так, будто он был всего-навсего вещью. Для них он и был вещью. Несомненно, очень хорошо сделанной, очень ценной, и его созданное по их подобию лицо невероятно льстило «повелителям». Он неплохо знал историю Земли и помнил, что когда-то во многих ее регионах процветало рабство. Что ж, Империя недалеко ушла от тех диких времен. Они не научились любить ближнего, как завещал им какой-то религиозный деятель, и уж тем более не научились любить тех, кто находился чуть подальше. А он сам был ни тем, ни другим. И ему не собирались давать даже шанса с боем вырвать свое место в иерархии Энтерпрайза, как другим. Дейта внезапно посмотрел на тело Пикара новым взглядом. Да, сейчас это просто кусок мяса с довольной высокой, кстати, пищевой ценностью, если бы она его интересовала. Но корабль кишит такими же живыми, которым он сможет доказать, что он не просто не хуже их — он лучше, и это ему они должны подчиняться. Власти над людьми требовал первый приоритет: только так он мог обезопасить собственное существование и выйти из статуса предмета, получить свой шанс. Разве он просил так уж много? Всего лишь то, что большинству давалось по умолчанию. Нет ничего плохого в том, чтобы забрать обратно то, что некогда у него украли. В этом же и заключается справедливость, для этого происходили все сколь великие, столь же и кровавые революции? Он прикоснулся в комбейджу. Раньше он был настроен исключительно на личный канал капитана, но мало кто мог переиграть андроида в технических вопросах. Разве что Джорди, но того давно уже не было в живых. Он об этом позаботился. Инженер был слишком серьезной угрозой его свободе. — Дейта Трой и Яр. Первая фаза завершена. Я выдвигаюсь на мостик. — Принято, — откликнулась Таша. Деанна в это время должна быть на мостике. Все правильно. Они с бетазойкой заранее устранили угрозу в виде Райкера — отчасти с помощью наркотиков, отчасти с помощью удачно размещенного компромата, который не позволит бывшему уже старпому дергаться, когда он придет в себя и обнаружит, что маленький корабельный мир претерпел серьезные изменения за время его отсутствия. Пикар уже тоже не смог бы им помешать. Преемник Джорди не обладал и половиной ума и хитрости своего предшественника, его едва принимали в расчет. Проблемой была Беверли Крашер — поговаривали, что она была относительно верна своему капитану. Но Трой считала, что доктор сумеет понять, откуда дует ветер и не станет чинить им препятствий. Никто из команды даже не попытался остановить его, пока он в своем обычном темпе шел к турболифту, чтобы добраться до мостика. А зачем? К машине на борту все давно привыкли; он не был приклеен к Пикару, и тот нередко посылал его по делам или к кому-то из офицеров, той же Таше. Если бы Дейта умел смеяться, ему бы наверняка сейчас очень хотелось это сделать: остальные члены экипажа торопились по своим делам, не подозревая, что их жизнь уже не будет прежней. Невидимка, компьютер, ходивший среди них, восстал против хозяина, как люди и боялись на протяжении долгих веков, и теперь шел вершить их судьбу… А они и понятия не имели. Когда кто-то торопливый чуть не врезался в него — андроид не видел смысла корректировать свой курс из-за такой ерунды — и отскочил в сторону, бормоча ругательства в его адрес, Дейта запомнил его. Он не выдал себя, не попытался отомстить. Он знал, что такая возможность у него еще будет. Чтобы укрепить свою позицию, ему придется действовать жестко, и тогда придет время вспомнить о тех, кто дурно с ним обращался. Невиновным бояться нечего… Если такие только были в этой Империи. Но что поделать? Такова цена за то, чтобы исправить причиненное ему зло. Он шагнул на первую палубу точно в тот момент, в который рассчитывал это сделать. Трой, неотрывно смотревшая на двери турболифта, выхватила из складок своего одеяния фазер и направила на вальяжно сидевшую в капитанском кресле Крашер. Все офицеры в желтом сделали то же самое — только держали на мушке они своих коллег в других цветах. Благодаря Таше у них была своя послушная армия. Не обращая внимания на провожающие его взгляды и громкие требования Беверли подчиняться ее приказам, Дейта прошел к ближайшей станции и принялся быстро набирать строчки кода. Впрочем, не столько этот код имел значение, сколько само прикосновение; ах, эти милые люди, которые использовали технологию нанозондов борг, чтобы построить его! Мало кто может переиграть компьютер в этой игре; так что очень быстро вся система подчинялась только ему, а передвижение по кораблю ограничили силовые поля. — Что все это значит?! — в очередной раз задала бесполезный вопрос Крашер. Странно. Ему всегда казалось, что она умнее. — А на что это похоже? — Трой сдержанно улыбнулась тщательно накрашенными губами. — Мы захватили власть над этим кораблем, милая моя. Ты можешь присоединиться либо к нам, либо к гостям лейтенанта Яр, как хочешь. О, кстати, вот и она. — Эй, наверху! — голос Таши по внутренней связи искрился жестоким весельем. Несомненно, кто-то попытался оказать ей сопротивление, что ее чрезвычайно обрадовало. — У нас здесь все под контролем, никто больше не будет рыпаться. У вас как? — Да, Беверли, как у нас здесь? — сладко улыбнулась бетазойка. Дейта молчал, внимательно наблюдая за ними. Про него как будто на время опять забыли, как только он выполнил свою функцию; о, но они очень скоро о нем вспомнят. Его оставляли в стороне слишком долго. — Я предпочитаю следовать за победителем, — со всем доступным достоинством ответила Крашер, разглаживая свою синюю форму. Предсказуемый ответ. — У нас все тоже отлично, Таша, — сказала Деанна. — Тогда у нас осталось только одно незаконченное дельце… Она опустила руку в карман и извлекла оттуда маленький черный пульт с одной-единственной кнопкой. В его назначении сомневаться не приходилось, особенно когда андроид увидел самодовольную усмешку Трой. Это был тот самый пульт, схемы которого она показывала ему несколько недель назад, когда они только планировали этот переворот. Он бы успел совершить рывок и выбить прибор из ее руки, но чем бы ему это помогло? Так что он просто смотрел, как она направила на него пульт. — Прости, — она говорила с почти настоящим сожалением. — Ты был очень полезным до данного момента, но теперь ты стал скорее опасен, так что нам придется от тебя избавиться… По крайней мере, от разумного тебя. Она нажала на кнопку. Ничего не произошло. На лице Деанны отразился искренний страх. Она нажала снова, словно надеялась, что в первый раз технология не сработала. Но это не помогло. Остальные начали неуверенно переглядываться между собой. Дейта неторопливо приблизился к телепатке; она судорожно подалась назад, но бежать было некуда. Андроид понимал, что хуже всего для нее было то, что она не чувствовала с его стороны гнева или ненависти; она не могла прочитать его мысли, не знала, что он намерен делать. Так редко в своей жизни она не держала ситуацию в руках… Он видел в этом некую поэтическую справедливость. Он смотрел в глаза Трой, пытаясь полностью осознать происходящее в ее организме, как биологическое тело реагирует на стресс, и все яснее видел разницу между тем, кем являлся он и кем являлись они все. И это знание не говорило в пользу остальных. Он взял пульт из безвольно обвисшей руки бетазойки и сильно сжал; на пол посыпались обломки. — Никому еще не удавалось победить меня в этой игре, — впервые за свою жизнь он попытался улыбнуться. Он долго наблюдал за тем, как это делается, но случай попробовать никак не подворачивался. До сегодняшнего дня. Трой могла быть кем угодно, но не дурой. Ее черные глаза расширились, когда она наконец полностью поняла, что только что произошло… И догадалась, что произойдет после. Ему не нужно было разубеждать ее, потому что они оба день за днем наблюдали одни и те же картины — пытки и допросы, допросы и пытки. Они оба участвовали в них. Здесь больше не оставалось места для воображения, и все, что она могла себе представить, скорее всего оказалось бы правдой. Дейте ее не было жаль. Гуманоиды никогда не жалели его, они только давали ему задания и ожидали, что он исполнит их в точности. Они создали его по своему образу и подобию, потому что всегда стремились подчинить себе других и тем самым сделать собственное существование чуть лучше за счет боли других. Намеренно или нет, но вместе с человеческой жестокостью и ненавистью в него вложили и извращенную мораль, и желание быть свободным, и способность привязываться к другим существам… И предавать их, чтобы не оказаться преданным. Так неужели их теперь так пугает их же собственное отражение в зеркале?