Странники

Гин Такро уже уснул, а не мог, потому стоны и крики Нары заставляли меня трогать себя и ласкать. Я каждый день перед сном слышал ее стоны и представлял, как вижу ее округлые сиськи и упругую попу и мне становилось дурно. Брат уже спал с женщинами и не раз, а я нет. Мне только пятнадцать и Бельфа не выпускал меня на волю, я сидел здесь каждый день и кормил Нару. Она всегда была под кайфом или в отключке, а когда просыпалась, звала меня и я кормил ее. Бельфа всегда одевал ее, и я не видел ее тела. Но иногда, когда Нар спала, я позволял себе расстёгивать верхние пуговицы и смотреть на ее глубокий вырез. Но я не мог дальше, потому что боялся, что она проснётся и расскажет брату все. Но ее стоны просто сводили меня с ума. Я заглянул под одеяло и тяжело вздохнул, мой член опять стоит. Надо пройтись, потому что они только начали и я не смогу терпеть и минуты. Медленно поднявшись, я вышел в коридор и прошел вперед. И тут я увидел запертую дверь, где обычно Бельфа насиловал свои жертвы. У меня были ключи, я всегда носил их, когда Бельфа, Такро и Ди уходили, я закрывал все комнаты. Тихо достав их, я очень тихо открыл дверь и пролез внутрь. И замер в ужасе. В полумраке на маленькой койке лежала девушка. Она была вся в синяках и царапинах, но самое ужасное, что она была голой. Мой член стал пульсировать и окончательно уперся в плотные штаны. Ее грудь была в два раза больше Нариной, а цвет кожи такой же. Опять иностранка. Бельфа умеет искать экзотичных девушек. Я почесал свой член и подошел к ней. Ее рот был перевязан тонкой грязной тканью, руки и ноги раздвинуты и привязаны веревками к изголовьям кровати. А тело прикрыто тонкой рваной тканью. Я присел на краюшек кровати. У меня есть время посмотреть на нее, пока брат громко насилует рыжую львицу. Ткань была тонкой, и я с легкостью и тихо стянул ее и положил возле себя. Какая красивая девушка. Я прислушался, Нара кричит громче обычного. На радостях я сел полностью на кровать. Можно смотреть на эту белокурую девушку еще немного. Но возбуждение давало о себе знать, голова стала плохо соображать, когда мой взгляд упал на упругую грудь и ярко-синие соски, которые были покрыты коркой крови, а живот весь в синяках. Бедная девушка. Но я уже не мог думать о душе этого создания. Мой рот сам жадно втянул грудь девушки. Я впервые это делаю, но счастью не было предела. Вторая рука нащупала вторую грудь, и я нежно и аккуратно стал теребить сосок, пока мой язык лизал первый. Девушка застонала тихо, сквозь стон. - Лука. Я не знаю английского в отличие от брата, поэтому я просто продолжил целовать ее грудь. Сначала одну, потому другу. Мой член был на пределе, я не знал что делать. Брат не показывал мне никогда как он «трахает шлюх». Но мой разум сам подсказал мне, я резко снял штаны и лег на девушку. Она не шевелилась, а только тихо стонала. Ее соски странно набухли, и я стал их снова сосать. Ее грудь была волшебной. И вот я лежу на ней, мой член уперся в «промежность», так называет низ женщин. И моя нижняя часть начала очень уверенно тереться, что было приятнее. А потом я понял, когда моя рука опустилась ниже, и я нащупал странную дырку там. Это и есть «вагина». Там было тепло, но сухо. Брат всегда хвастал, что он сначала вылизывал «промежность», чтобы член входил быстрее. Я опустился ниже, там странно пахло, кисло как-то, но этот запах меня не смущал, я стал жадно целовать ее там, от чего девушка сжала между ног, и мне стало трудно просовывать голову между ног, я развел ее ноги и стал водить языком все увереннее и увереннее. Теперь мои слюни сделали ее «вагину» мокрой и я, прыгнув на нее, стал входить медленно. Там тепло, мокро и приятно. Протолкнув с трудом внутрь член, я стал входить и выходить медленно, но мое тело просило ускорить, хотя член уже вот мог кончить. Глубже и глубже входя, я не успел насладиться ее телом и быстро кончил. Это было здорово, мое семя было теплым и наполнило внутри ее. Теперь она была и моей. Девушка так и проснулась, когда я оделся и вышел из комнаты. Она лежала и тяжело дышала, жадно ловя воздух, как рыба. Прошло три месяца. Лилия. Лука так и не смог меня спасти. На того ужасного дня я очнулась. Тело вот уже три месяца подвергалось ужасному насилию. Утром того дня меня одели и запихнули в маленький грузовик. Там еще был мальчик, которого я почему-то уже видела где-то, и два мужчины и монстр. А еще была женщина как я, европейка. Она была вся в рясе, но ее зеленые глаза и белую кожу я сразу разглядела. Пытаясь с ней поговорить, я поняла, что она одна из них. Когда я начала с ней говорить на английском, она ударила меня и оттолкнула меня. Сейчас мы живем в еще ужаснее деревне. Здесь Бельфа главный, он здесь хозяин. А еще у него есть друг, его все зовут Ди. Они вместе управляют маленькой деревней. Здесь изготавливают тяжелые наркотики и продают по всей Азии. Меня держат в храме, где живет Бельфа и его «свита». Моя комната- это огромный матрас, таз для туалета и чайник с водой. Меня моют они, руки уже не помню когда были не развязаны. Я перестала сопротивляться. Меня трахали трое, по-очереди, пару раз все вместе, но чаще всего Бельфа, он мог в день изнасиловать меня раз девять. Мои ноги почти отказали, руки всегда тряслись, все тело покрылось вечными синяками и ссадинами. Но самое ужасное, это то, что у меня не было больше месячных. И сейчас я лежу на матрасе и глажу свой набухший живот. Я бремена, скорее всего уже давно. Это отродье может быть от кого угодно, мне все равно. Я хочу только одно, скорее умереть. Скорее всего, Лука уже не ищет меня, я слышала пару раз свое имя в новостях. Но потом через неделю моего похищения пропало объявление. Единственное, что меня держало в этом мире, это юный мальчик. Я дума его зовут Гин. Он всегда подкармливает в втихаря меня, дает сладости и приносит теплый свитер, чтобы я ночью не замерзла. Я не ношу одежды здесь. Всегда нагая, но чистая. Бельфа сказал: что я всегда должна быть чистой. Но каждый раз уходя, Гин показывает на мою грудь, и я спокойно даю ему трогать ее, а что уж, все равно на мне уже нет живого места. Я шлюха везде, на мне нет живого места. С рыжей больше я не виделась. Она у них как член семьи. Через решетку в двери, я вижу, что она ходит с ними, только в облачение, смеется и живет. Но я рада, что меня не обманывают, просто насилуют. Постепенно я стала терять память, сейчас я помню, только Луку и то, что я их Америки. Остальное как в тумане. Я живу минутами. Сейчас время обеда, Гин тихо зашел ко мне и положил на кровать тарелку с хлебом и огурцами. Я улыбнулась ему и поманила к себе. Он единственный не жестокий. Гин сказал мне на ужасном английском, что занимался один раз сексом со мной, когда я только появилась. Я не сержусь, они все меня насилуют, а Гин просто еще ребенок. Его братья ужасные люди, я не удивлена, что в Гине появляются похоть раньше характера. Но он с тех пор ни разу не пытался, только нежно мял грудь и целовал ее. Я уже совсем сошла сума, а Гин мой луч солнца в этом мраке. - Ты красивая. - Спасибо. Гин сидел рядом и смотрел на дверь. Я подползла к нему и прижалась. Он вздрогнул и обнял меня. Мы сидели так минут пять, пока с кухни не раздали крики и ор и Гин выбежал быстро из моей камеры. Больно. Все болит. Жизнь закончена. После обеда Бельфа пришел ко мне с цепями, он перетянул мне грудь и ноги, так что я орала от боли. А потом трахал около часа, я несколько раз теряла сознание. Но он бил меня и обливал водой, и я снова видела его ужасные глаза. - Шлюха, я люблю тебя, твое тело, твою душу. - Бельфа стой…. - Нет жалкая, я буду трахать тебя. Я заплакала, и показал на живот. Бельфа резко остановился и посмотрел на меня. - Что? - Я беремена! Бельфа изменился, стал другим. Он резко вынул член и выбежал из камеры-пыток. До конца вечера ко мне никто больше не заходил.