Whiteout

Это было диковинным чудом. Дивным капризом самой Природы, пошедшей против своих же законов, доказывающей собственную магическую могущественность: от самого истока промерзший водопад, застывший во времени нерушимым хрустальным изваянием – истинно зимним дворцом и пристанищем самой владычицы стихий. Белый непрозрачный лед, обманчиво застывший в вечности струями сыплющегося с высоких выступов стеклянного песка, колючей снежной ватой ложился на пологие каменные спуски, а с крутых – срывался и застывал тонкими иглами в нескольких сантиметрах от земли, обрамляя отвесные стены холодного камня искусной занавесью из хрупких самоцветов, тускло поблескивающих на вечернем свету. Вход, обрамленный острою бахромою изморози, заметно выделялся своею глубинною темнотой и с нетерпением ждал первых своих самых храбрых гостей. Капающая с потолка и стекающая по неровным стенам непромерзлая речная вода застывала полупрозрачными булыжниками-сталактитами, со стороны похожими на множество растаявших свечей. Тяжелые на вид и хрупкие по природе своей, они явно несли в себе затаенную опасность: вряд ли кто-либо шел этим путем до них, и вряд ли кто имел возможность испытать этот хрустальный потолок на прочность. Любой незначительный звук мог вызвать мощное эхо, которое вибрацией отбилось бы от стен и обрушило этот стеклянный потолок прямо на их головы. А учитывая то, насколько скользким был пол пещеры – ранее мелководный проток, сейчас промерзший в гладкий лед до самой земли – наделать шуму, случайно поскользнувшись, было проще, чем пошевелить онемевшим от холода носом. Они двигались молча, шурша объемной одеждой и лишь иногда негромко хлюпая носами. Коё, до этого следовавшая за Чуей, неслышно тенью прокралась вперед, к Мори: далее группу должна была вести она. Ей доводилось бывать в этих пещерах еще до начала бедствия, и смутно, но она вспоминала нужную дорогу, изредка выдирая у Огая из рук затертую туристическую брошюрку с картой и сверяясь, чтобы наверняка. Часть путей наверняка была завалена – если им повезет, они смогут выбраться у южно-восточной части Милтонского заповедника и вдоль промерзшей топи и разбитых железнодорожных путей добраться до первого небольшого поселения в Оквилле, если нет – придется возвращаться назад и потратить еще около двух суток на то, чтобы обойти оползень и добраться до Водопада Бурной ссоры. К счастью, им удалось найти убежище на эту ночь: от обросших льдом пещерных стен и устланного водным стеклом пола веяло диким холодом, между плотными камнями высокого свода сочилась речная влага, ноги скользили по шершавой и неровной поверхности сморози, но она была достаточно прочна, чтобы развести на ней пусть слабый и не особо теплый, но костер, разогреть еды и просушить одежду, спальные мешки спасут от морозного холода, гуляющего по ногам, а о большем и просить зазорно. Уставший от долгой дороги, потрясенный недавними событиями и поглощенный собственными мыслями, Чуя бессознательно брел вслед за узкой спиной Тачихары. Теплый свет факела мягко покачивался в такт его движениям, качал широкие тени на стенах, и то ли от этого размеренного спокойствия, то ли от нехватки кислорода в промерзлой пещере, но Чую верно клонило на зевоту. – Смотри не зазевайся, а то воротник мне подожжешь, – обернувшись, негромко хохотнул Тачихара. – Вот возьму и из вредности подпалю твоего благородного песца, – Чуя показал ему язык. – Хочешь добавить в мою жизнь побольше горячих ощущений? Я был бы не против, – яркий свет масляной лампы Мори застыл на месте. Чуя, в пару широких шагов нагнав Мичизоу, с размаху влепил тому хорошего подзатыльника. – Ну-у-у! – капризно протянул парень, неуклюже поднимая с пола сбитую шапку. Громко шикнула Коё – масштаб возмущения Тачихары резко уменьшился до обиженно надутых щек. – Я, быть может, флиртовать тут пытаюсь, а ты сразу драться! – Флиртовать? – в замешательстве Чуя слегка стушевался, озадаченно хлопая глазами, но, как только до него дошла суть сказанного, он мягко ухмыльнулся и щелкнул Тачихаре пальцем по носу. – Я не эксперт, но, думаю, флирт с уставшими, голодными людьми – заведомо гиблое дело. – Э, я… – Развилка, всем идти направо, – парня перебил строгий оклик Мори Огая. Чуя пожал плечами и кивнул на дрогнувший свет масляной лампы. Он не успел сделать и шагу, как Тачихара, уже развернувшийся к нему спиной и сделавший пару шагов, увеличивая дистанцию, резко подался назад и сбил его с ног на землю – Чуя хотел было уже выругаться, посчитав это очередной своеобразной попыткой «флирта» и навалять этому пустоголовому дураку тумаков, как впереди мелькнула вспышка яркого красного света и громкий крик. – Это сигналка, без паники, она не опасна! – суетливо воскликнул Мори, и Чуя, разминувшись с придавившим его товарищем, тут же вытащил набедренный нож и нащупал в кармане увесистый камень. Краем глаза он заметил в руках мгновенно помрачневшего Тачихары топорик. – Кто бы вы ни были, мы не причиним вам вреда! – мягко проворковала Коё, но голос ее ни на одном слоге не дрогнул. Мичизоу и Накахара переглянулись – никто не сомневался, что она уже была готова нападать. Их приветствовала тишина. Накахаре, за все время знакомства с Огаем и компанией, сталкиваться с мародерами приходилось не раз – не мудрено, что их магнитом тянуло на большие опустевшие поселения, и довольно приметная клиника местного доктора по понятным причинам часто оказывалась их целью номер один. Одни нападали под покровом ночи, другие приходили днем, громко вламывались в двери или же прикидывались потерявшимися туристами, а потом приставляли к горлу нож. Нападали с огнестрельным, холодным оружием и вовсе без него шли в рукопашный бой, неизменно с кучей матов и страшными угрозами. Каждый пустоголовый идиот находил свой крайне индивидуальный способ выбить из трясущихся от страха выживших побольше наживы, но со временем отточившаяся стратегия борьбы в любом случае проходила на ура: под рациональным руководством мудрого Огая они использовали все, что у них было, и, пусть не всегда обходилось без потерь – они оставались в плюсе. Собственная жизнь и без всего являлась невероятно ценным подарком, а парочка головорезов с разбитыми головами и сумками, полными всякого полезного барахла, являлись к этому довольно приятным бонусом. Никто не мог гарантировать то, что в пути они не наткнутся на крайне враждебно настроенного… кого-нибудь. То, что этот кто-нибудь бросит в них сигнальным огнем и притаится в непроглядной темноте пещеры… кому вообще могло прийти в голову гарантировать что-то настолько абсурдное? Это же не коллективные галлюцинации на почве недостатка кислорода, так ведь? – А вы точно-точно не причините? – робко раздалось эхом откуда-то слева. – Мы всего лишь ищем путь до Загадочного озера, – вкрадчиво говорящая Коё медленно скользила все ближе к источнику звука. – Загадочное озеро? – с любопытством в голосе протянул незнакомец. Яркий свет брошенного на лед шипящего файера осветил длинную тень, появившуюся из левого рукава пещеры. Высокий, статный мужчина в белом пальто, чья нижняя часть лица была скрыта массивным шерстяным шарфом, а верхняя – темными горнолыжными очками, сжимая в руке второй, такой же сигнальный огонь, гордо прошествовал вперед, в пустующий центр пещерной ниши. Он повертел головой, внимательно рассмотрел всех незнакомцев, но ничто в нем не выдавало ни возможного сложившегося мнения, ни каких-либо малейших эмоций. Кашлянув, он шагнул вперед, навстречу напрягшейся Озаки, которая уже успела стянуть перчатку и ногтями стучала по рукояти ножа, устраивая его в заведенной за спину ладони поудобнее. Он мог бы внушать глубокое недоверие, инстинктивное чувство надвигающейся опасности, пробуждающегося страха. Наверно, могло веять от него скрытой угрозой для жизни каждого из них, но он сделал всего один шаг вперед – и, наступив на собственноручно брошенную вперед сигнальную ракету, с диким воплем полетел носом вниз. Кому в голову могло прийти что-то настолько абсурдное – использовать в целях самозащиты от явно вооруженной группы людей сигнальный огонь? Этому чудному элементу – определенно могло. Теперь Чуя верил в это. Кряхтя и охая, незнакомец начал пытаться подняться на ноги, но тщетно – лед был достаточно плотен и гладок, чтобы с толикой определенной аккуратности можно было по нему передвигаться на своих двух, но, поскользнувшись, встать без посторонней помощи оказывалось практически нереально – и продолжать свой путь представлялось возможным только на четвереньках и зубами в лед, никак иначе. – Может, вам помочь? – наблюдая за тщетными попытками мужчины встать, сочувствующе поинтересовалась Озаки. Накахара заметил, как Мори вкрадчиво дернул ее за ворот пальто – не стоило бы так рисковать, это могло оказаться ловушкой. Вдруг он специально провернул это, чтобы улучить удобный момент и напасть хотя бы на одного из них? Это было бы глупо, учитывая то, сколько их, но безумие часто идет под руку с безрассудством, мало ли, что за мысли роятся в его голове? Чуя только этим утром попрощался с одним из своих товарищей. Он ни за что не хотел бы потерять еще одного. Он ни за что не позволит кому-либо рисковать собой, тем более – Коё. Плевать. Если жизнь так его любит, пусть проявит свое сраное милосердие еще раз. Накахара машинально протянул руку мужчине, а второй покрепче уперся в полусогнутое колено. Озаки и Мори буквально испепеляли его взглядом, но он сам старался не терять равнодушного выражения лица. Тачихара, до этого хрюкающий от смеха за его спиной, вкрадчиво притих. – Ой-ой, крошка, я боюсь, что твои тоненькие ножки не вы… – Пиздите поменьше, дяденька, иначе не выдержит ваша рука. – Незнакомец неловко ойкнул, услышав низкий хриплый голос потенциального спасателя, и, помявшись пару секунд – видимо, сомневался, стоит ли возможность быть спасенным возможности оказаться избитым этой самой «крошкой», но медленно замерзающая пятая точка все решила за него – и активно завозился, сначала встав на колени, а затем, мертвой хваткой вцепившись в Накахару, медленно поднялся на дрожащих ногах. – А я гляжу, ты не из робкого десятка, да? Не бросил человека в беде, спасибо тебе большое! – звонко прощебетал он, похлопал парня по плечу и поспешил отскользнуть как можно дальше – убийственная аура кислотой разъедала воздух вокруг Чуи, норовя прихватить еще и что-нибудь более вещественное. – Увы, в знак благодарности за спасение и начала нашей плодотворной дружбы мне нечего даже вам и предложить, у меня с собой – связка дров да корка хлеба на дорогу, – развел руками мужчина, – но! Я могу провести вас через пещеру и показать хорошее место для ночлега, служившее мне домом последние несколько недель. Мори выпрямился, сладко улыбнувшись, и Коё последовала его примеру – оружие исчезло из их рук, и, пусть скальпель свой Огай только задвинул в рукав, все еще готовый в любую секунду ринутся в бой, остро заточенные лезвия больше не сверкали в угрожающе-красном свете медленно затухающего сигнального огня – а это уже предрасполагало хоть к какому-либо мирному расположению командного духа. Из-за узкой спины доктора осторожно высунулась Элис, приветливо помахавшая новому знакомому ладошкой. – Если вас это не затруднит. Мы с радостью согласимся принять вашу помощь, – протянул Мори, благодарно кивнув. – Без проблем! Мне, конечно, совершенно в другую сторону, но почему бы и не подсобить добрым людям? – незнакомец громко хохотнул, махнув рукой в просьбе следовать за ним, и улыбка Огая растянулась еще сильнее – не смотря на то, что сверкающее в глазах раздражение медленно продолжало нарастать. – Ах да, я, кстати, Каджи Мотоджиро. Можно просто Каджи, чего там. На ходу он отщелкнул застежку на своих очках и, сняв их, торопливо запихнул в рюкзак. Растрепанный и отчего-то слишком счастливый, он яростно жестикулировал, неизменно оборачиваясь на новых спутников, и теперь, без этих странных очков, воспринимался совершено по-другому – он совершенно не казался опасным. Он просто был огромным тупицей. – … вообще-то, я как бы человек науки, но так уж сложилось, что в последние месяцы пришлось отложить дело всей своей жизни в сторону, чтобы как-то зарабатывать на эту самую жизнь. Я рад, что теперь снова могу вернуться в любимую стихию, но, знаете, тоскливо как-то, что ли, в одиночестве, поэтому я решил не стоять на одном месте и двигаться вперед! Во всех смыслах, – громко разглагольствовал он, и Чуя инстинктивно съежился, наблюдая за тем, как дрожат от его громкого высокого голоса массивные острые сосульки под самым сводом пещеры. – Вы случайно не врач? – участливо поинтересовался Мори, подтягивая к себе отстающую племянницу. – Близко, но нет! Получил диплом инженера-химика, пару годков поработал на местном, так сказать, предприятии – потом пришлось уйти, а тут вариантов немного, либо мамке на шею, либо такое всякое, ну и пошел я сторожем подрабатывать, где же тут у нас еще работу найдешь. Ночью на сменах торчал, днями ребятне за обеды задачки решал, а потом сами знаете – и вот мы здесь. Красноречию этого человека мог позавидовать, наверное, сам Шекспир, но Чую подобная манера речи ужасно раздражала. Или же его сейчас раздражало все подряд, и не приведи господи на его душеньку еще какое-нибудь внезапное дерьмо за сегодня – Чуя злой и за себя не ручается, Чуе нужно в тепло, наесться и хорошенько отдохнуть. – Как же так вышло, что все спускаются к прибрежью, а ты поднимаешься в горы? – почесав затылок, спросил Тачихара, и Каджи недоуменно вытаращил на него глаза. – Как так – все спускаются? – растерянно протянул он. Рюроу, Озаки и Огай озадаченно переглянулись. – Мы пришли из Милтона, – прокашлявшись в кулак, сухо начал Хироцу. – За лесным шоссе две недели назад стоял непроглядный смог, а люди, спустившиеся оттуда, говорили про сильный пожар. На самом шоссе орудуют банды головорезов. Милтон обесточен и отрезан от окружающего мира – недавнее землетрясение обвалило единственную безопасную дорогу к Неотступным мельницам. Все, кто мог убежать, давно отправились на прибережье ждать помощи. Мы помедлили – пришлось покидать город через горный перевал, и это стоило жизни одному из наших товарищей. Каджи опустил голову и задумчиво потер подбородок. – Прибрежье, говорите?.. – Опасный и долгий путь, – пожал плечами Огай, – автомобили не заводятся, да и с заваленными и разбитыми после землетрясений дорогами толку от них мало. Единственный выход – добираться на своих двоих, но не всем это под силу. Еще до Белой ночи нам говорили покидать Милтон в случае, если землетрясения возобновятся, и ждать помощи на восточном шоссе Лейкшора, но с материка нет никаких новостей уже больше месяца. – Наш приемник молчит больше месяца, – поправляя воротник своего пальто, мимолетно возразила Коё. Огай бросил на нее недовольный взгляд. – Последний самолет, что мы видели, был ржавым кукурузником, и упал у моста за Таежным водопадом, – он громко цыкнул языком. – Материку нет времени решать наши проблемы. Они не пришли к нам на помощь, когда на острове начались землетрясения, когда происходили первые отключения электричества, когда трубы промерзли до такой степени, что по ним перестала течь вода. Тебе ли не знать о банальных проблемах с почтовыми пересылками из Милтона! А они возникли еще задолго до всех этих событий. Его речь оборвалась. В воздухе повисло морозная неловкая тишина, сопровождающаяся тихим покашливанием Элис. Мори шел вперед, не оборачиваясь, но по его силуэту было хорошо видно, насколько он напрягся, и Озаки, до этого собиравшаяся ему ответить, тихо отступила, не желая распалять этот конфликт. – Ты можешь считать мое мнение предвзятым, – спустя пару долгих минут продолжил он, – но если бы материк собирался что-то делать, мы об этом уже знали. Однако другого выбора нам не предоставлено – так что я предпочту хотя бы попытаться. – О-о-о, кажется, тут запахло крупным спором, – Тачихара, почуяв, как обстановка незаметно разрядилась, вынырнул из-за плеча Накахары и заговорчески поиграл бровями. Судя по дьявольской улыбке Коё и хитрому прищуру Огая, идею они более чем поддержали. – Пускай, – хмыкнул доктор, мягко поправив шапку прильнувшей к нему Элис, – твои ставки, сестрица? – Если правительство решится провести операцию по спасению жителей Великого Медведя, то вы, доктор, обязаны будете поцеловать любого, кто окажется по правую руку от вас, кроме, разве что, Элис, – изящно стянув вслед за вязаной митенкой бархатную перчатку, Озаки плавно протянула ладонь оппоненту и подмигнула. Каджи заинтересованно присвиснул. – Что за детский сад вы здесь разводите, бога ради… – Хиротсу закрыл ладонью лицо, тяжело вздыхая. – Честно сказать, я ожидал чего-то более ужасающего, – задорно пожал плечами Мори, – мне уже не пятнадцать, чтобы пугать меня целовашками. – Вы ведь понимаете, что это должен быть не целомудренный чмок в щечку? – сладкий яд в нежном голосе, острая сталь в медовом взгляде… Коё была истинным воплощением демоницы искушения, Чуя готов был поспорить на это – с кем угодно, только не с ней, потому что ее непоколебимая уверенность в собственном преимуществе и ненавязчивое умение убеждать, которое она проявляла за все их знакомство далеко не в первый раз, явно ничем хорошим для него не закончатся. Чем все это обернется для Огая, имевшего привычку прорабатывать все в теории на сто шагов вперед? Было страшно, но любопытно узнать не только одному ему – именно по этой причине, наверное, Рюроу до сих пор не встрял в их перепалки и не заставил немедленно все прекратить. – Любой каприз ради твоего удовольствия, азартная моя, – низко рассмеялся Огай, – ты знаешь, что если я берусь что-либо выполнять, я делаю это по высшему разряду, так что готовься закрывать глазки моей милой Элис и наблюдать самую страстную картину поцелуя, которую тебе когда-либо приходилось видеть! – О господи, – мученически выдал Хиротсу. На его губах точно промелькнула слабая улыбка. Чуя мысленно отметил – никогда, ни при каких обстоятельствах не оказываться по правую руку от Мори, даже если это будет блядский вопрос жизни и смерти. – Что же! В таком случае, пообещай-ка мне, сестрица: если материк опечалит нас своим бездействием, ты развеешь нашу печаль парочкой тех самых своих песенок, – его широкая шероховатая рука плотно ухватилась за хрупкую протянутую ладонь девушки. – Ты обещал, Мори, что никогда… – мрачно начала она. – Обещать – не значит жениться, дорогая, – сладко протянул он, – или – о, что я вижу? Великая Коё Озаки решила дать по тормозам? Этот день войдет в мою память как… Мори резко заткнулся, и насмешливая ухмылка на его лице перекосилась в гримасу боли. Что-то подозрительно громко хрустнуло. – Песенки так песенки, – пожала плечами Коё и мягко отпустила руку Огая. Он, прошипев сквозь зубы что-то крайне некультурное и явно недостойное его словарного запаса человека с высшим медицинским образованием, согнулся пополам. – Какие же вы забавные ребята! Думаю, я останусь с вами, – весело протянул Каджи, громко рассмеявшись. – О! Кстати, мы почти прибыли! Еще с десять минуток бодрого шага по освежающему морозцу – и мы на месте! – Почему-то мне кажется, что это все очень плохая идея, – вяло пролепетал Чуя. – Тебе не кажется, – тихо проговорил Хиротсу, оказавшийся за его спиной. – Знаешь, ходили слухи, что своего бывшего мужа Коё выиграла в карты... – Вообще-то, я не о том, – от холодка, пробежавшего по позвоночнику, Накахару перетрясло. – Но спасибо за справку – с этого дня я зарекаюсь играть с ней на что-либо другое, кроме интереса, и ты этому гребаный свидетель.