Whiteout

Они увидели столб дыма от сигнального костра спустя чуть больше, чем два часа – недостаточное время для того, чтобы окончательно опустить руки, но Коё уже начала распаковывать сверток плотного полиэтилена, чтобы покрыть ним окна вагона, а Огай бросил ребятам, греющимся у огня, свой спальный мешок, дабы те не сидели на морозе и не мочили снегом задницы. Пришлось оперативно сворачиваться, допивать наспех заваренный чай, чтобы не заледенел на ходу, и в ускоренном темпе спешить вперед: небо заливало бурыми пятнами сумерек, снегопад усиливался, воздух заметно похолодел – тепло от костра, пропитавшее одежду, быстро перестало чувствоваться, а пальцы ног и рук, несмотря на теплую обувь и рукавицы, довольно быстро начинали коченеть. Им впервые приходилось так далеко уходить по такому морозу – Чуя вспоминал свой первый день здесь, день, когда его машина заглохла массивным железным изваянием среди десятков других таких же, уже покрытых льдом и занесенных снегом, с настежь открытыми дверьми и выбитыми стеклами. Он тогда вовремя понял, что сидеть без дела смысла нет – когда он добрался до Мори и ребят, у него уже зуб на зуб не попадал и трусило до обморока, а день тот выдался спокойным, ясным и безветренным. Сейчас было точно на добрых градусов десять ниже, если не больше. – Что будет, если высунуть руку с градусником на пару минут на улицу в самый разгар метели? – риторически поинтересовался он. – Можешь смело попрощаться со своей рукой, – мрачно пошутил Огай. Это было первым, что он сказал с тех пор, как они покинули тот вагончик второй раз, что казалось немного странным – обычно рот доктора не закрывался буквально ни на секунду. Не время и не место для разговоров? Можно было бы списать на это, но тогда над ними не висела бы такая тяжелая атмосфера, а Коё определенно не плелась бы сзади, снова зарывшись в свои карты. Кстати. Чуя бегло обернулся, убеждаясь, что все в порядке: теперь вместо Хиротсу ее страховал следующий за ней Каджи, и пока он с этой задачей отлично справлялся, но сама Коё… Окей, судя по ее лицу, что-то определенно не было в порядке. Чуя видел ее такой ранее лишь в те моменты, когда у них случалось нечто очень нехорошее. Плотно стиснутые зубы, настолько, что на худом бледном лице четко очерчивалась линия челюсти. Сжатые в узкую полосу красные потрескавшиеся губы. Легкий прищур, холод и сталь в ярких выразительных глазах. Движения, точные, резкие и отрывистые. Сейчас… Она была зла? Она была в ярости. – Озаки, – он неуверенно позвал ее по имени – настолько тихо, чтобы при желании можно было бы списать на шум ветра, и они замяли бы этот неловкий разговор еще до того, как он должен был начаться. Чуя бы не настаивал, но ему хотелось помочь. Коё всегда помогала ему, когда он чувствовал себя плохо. С самой их встречи и до этого дня, в любое время суток и при любых ситуациях – она всегда готова была помочь ему, кому угодно из них. Это, вроде как, должно было вызывать раздражение. У Чуи, который терпеть не мог быть от чего-то безнадежно зависимым или оказываться в долгу, объяснять те или иные чувства, чувствовать над собой груз постоянной опеки, стопроцентно должна была развиться какая-нибудь аллергия на Коё, относящуюся ко всем с одинаковой материнской заботой, но… как-то нет. Возможно, во всем виноваты условия, при которых им суждено было познакомиться. Среди продирающих до души канадских морозов начинаешь сильнее ценить тепло потрескивающего костра – среди происходящего вокруг аморального безумия, беспросветной безысходности начинаешь сильнее ценить тепло дружеской веры и поддержки. Коё была всего на пару лет старше него: она сама без каких-либо комплексов говорила, что ей двадцать шесть, и даже Мори к этому не придирался – а у них достаточно секретов на двоих, не будь это правдой, он тут же растрезвонил бы всем истину. Она шла плечо о плечо с Мори, и, пусть не была гениальным стратегом, имела множество других невероятно полезных навыков – умная и опытная девушка, она явно не через одно поле граблей перебралась до того, как оказалась тут, с ними. Коё поддерживала всех, кому это было нужно: никогда не спрашивала и не ждала просьб, ненавязчиво начиная тихие разговоры наедине или молча обнимая, когда слов было недостаточно. В эти времена, когда сбоили компасы не только навигационные, но и моральные, такой человек был просто необходим команде. Без нее уже давно угасла бы всякая надежда – она терпеливо настраивала на оптимизм каждого, не давая командному духу пробить дно, и, что же, у нее хорошо получалось: она легко могла растормошить даже самого отчаявшегося беднягу и помочь ему влиться в коллектив, а это было ой как необходимо для слаженного механизма командной работы, на котором держалось более восьмидесяти процентов стратегических планов Мори. По этой причине самой ей падать духом было категорически нельзя. В отличие от Огая, управлять собственными эмоциями у нее получалось не очень: она умела быть хладнокровной, но напускные эмоции в ней всегда было легко заметить и раскусить, потому что если ее что-то беспокоит – по щелчку пальцев она это из головы никак не выкинет. Обычно это происходило по очевидным причинам и через время проходило само собой, но сейчас причина была совершенно непонятна. Каджи, судя по всему, тоже уловил перемены, но боялся влезать в это – оно и понятно, они знакомы второй день, а буквально вчера при встрече эта женщина угрожала ему охотничьим ножом, мало ли на что она еще способна? – а доктор Мори, судя по абсолютной безучастности и тому, как он навострил уши, услышав обращение Накахары к Озаки, явно является зачинщиком конфликта и при посторонних говорить о личных обидах не собирался. – Чуя? – отозвалась она, сворачивая листок в своих руках. Юноша слегка убавил шагу, чтобы увеличить расстояние между ним и желающим все знать Огаем и, наоборот, дать возможность Озаки скорее нагнать его. Она поравнялась с Накахарой буквально в три широких шага и коротко кивнула подбородком. Сейчас, быстро-быстро моргающая из-за норовящего засыпать глаза снега, она больше не выглядела такой сердитой, но определенно была чем-то расстроена. – Что-то случилось? – вкрадчиво поинтересовался он. Коё сверлила его непонимающим взглядом пару секунд, но довольно быстро поняла суть вопроса – и тут же улыбнулась в своей привычной манере. За спиной замаячил беспокойный Каджи, и Чуя лишь бросил на него мимолетный взгляд. В этом нет ничего такого, если дело касается их команды – он тоже имеет право быть в курсе. – Что-то случилось? Ох, милый, – Коё коротко рассмеялась и покачала головой, – уверяю тебя, все в полном порядке. – Ты выглядела… странно, – боязно констатировал Каджи. – Странно? У меня получалась сплошная чертовщина, а не карта, и я сильно расстроилась, потому что я долго искала ошибку. Увы, но оказалось, что просто так исправить ее уже нельзя, теперь только на другой лист все перечерчивать. Долго, но это к лучшему! Так карта будет куда более точнее и понятнее, и, к тому же, на черновом варианте были затерты некоторые места… теперь все будет разборчиво видно. Мальчики, мне так приятно, что вы беспокоитесь за меня! Уверяю, для этого нет ни малейших причин, это все из-за усталости. Не забивайте свои головы всякой ерундой, – Мотоджиро, удовлетворенный таким ответом, хлопнул ее по плечу и мягко отступил на пару шагов. – Если ты хочешь поговорить о… чем-либо, что могло бы только произойти, ты всегда можешь обратиться к любому из нас, – почесав чешущуюся от шерстяного шарфа шею, убедительно заверил Озаки Чуя. Она широко улыбнулась, уверенно кивнув ему. – Спасибо тебе, Чуя. Может быть, это не сильно заметно, но для меня это все действительно важно. Я благодарна каждому из вас за любую поддержку, которую вы оказываете мне. И я рада, что по мере собственных сил могу помочь вам. Так что… – она растерянно пожала плечами. – Просто обещай, что не будешь все держать в себе, да? – перебил ее Накахара. Его рука, одетая в плотную перчатку и оттого казавшаяся неестественно большой, несильно сжала плечо девушки через плотный пуховик. – Конечно, – протянула Коё с облегченным вздохом. Она все еще выглядела расстроенной, но уже выпустила пар и немного пришла в себя – Озаки не собиралась делиться тайнами своего плохого настроения, они сделали все, что было им под силу, остальное полностью зависело от Мори. По крайней мере, она теперь не раздерет Огая на клочки, если ему не удастся подобрать правильные слова, это можно было считать небольшой командной победой. – На повороте – за мной строго направо, – громко скомандовал Мори. Совсем близко виднелся уже растворяющийся столб темного густого дыма, а за ближайшей елью их уже встречали донельзя довольные Хиротсу и Тачихара. – Тут поселок! Целый городок! – только завидев их начал верещать Мичизоу, прыгая и активно размахивая руками. Элис, вырвав ручку из ладони дяди, побежала вперед и самая первая уткнулась в гордо ухмыляющегося Рюроу, который тут же потрепал ее по голове. – Мы уже облюбовали один просторный домик, – сообщил он, как только группа подошла немного ближе. – Там несколько спален, места хватит на нас всех. – Отличная работа, ребята, – Мори одобрительно кивнул, радостно улыбнувшись. Домик и вправду был очень милым. На первом этаже, судя по разбросанным везде документам, было что-то вроде почтового отделения – совсем крошечное, но удивительно, что вообще есть. С развитием технологий необходимость в многочисленности почтовых отделений начала отпадать: сообщения на такие расстояния куда удобнее, дешевле и быстрее было слать по электронной почте, чем по обычной, а с появлением дронов еще и открылась возможность доставлять посылки, поэтому отделения постепенно начали закрывать за ненадобностью, оставляя функционировать лишь парочку объектов связи в особо крупных населенных пунктах. Этот поселок явно был не из их числа, но, наверное, его жители совершали достаточное количество операций, чтобы хоть две кассы, но исправно работали, а около здания посреди улицы гордо торчал огромный почтовый ящик, выкрашенный в синий. Вторую и большую часть первого этажа занимала также миниатюрная, но довольно уютная кафешка, рассчитанная, очевидно, на нервных клиентов, которым надоело торчать в очереди, и тех, кто расположился на втором этаже – мотеле на четыре комнаты. Четыре миниатюрные комнаты в общажном стиле, соединенные попарно общими ванными комнатами – в этом здании все было сделано с маниакальным минимализмом, но никто, видимо, на это не жаловался. – Странная организация места у них, – хмыкнул Чуя. – Есть еще подвал, но там только котельная и машинки для постирушек, – весело отозвался Тачихара, собиравший разбросанные по полу бумаги. Это место хорошо годилось для того, чтобы обосноваться здесь, но для этого необходимо было привести все в порядок – бардак здесь царил несусветный. – Окинь взглядом поселок – ничего примечательного не увидишь, одни жилые дома. Вот они, наверное, все стратегически важное в одно место и хотели уместить. – Ничего странного, – из-за поворота появился Рюроу с целой кучей деревянных ящиков в руках. Он скинул их в одну большую картонную коробку у входа и вытер о цветастую тряпку пыльные руки. – Загадочное озеро – туристическое местечко, тут много турбаз и всяких мотелей на любой вкус и кошелек. Это, видимо, такая себе альтернатива для не самых богатых приезжих. В глубинке, без какого-либо транспорта, тесно, но дешево, кости есть куда кинуть – и на том хорошо. Думаю, у студентов спросом пользовалось однозначно, сам по молодости в таких останавливался проездом. На первом этаже мы с Мичизоу видели стенды с крючками, наверное, туристов в почтовых кассах всех и оформляли. Очень удобно, однако: въехал в номер, хочешь послать родным открытку – купил, налепил марку, отправил сразу, никакой мороки. И кафешка тут, тоже, как видишь, бюджетная, все на тех же приезжих рассчитанная, не носить же с собой полные сумки еды. Чуя задумчиво покачал головой, оглядываясь вокруг. Обвитая пыльною паутиной люстра под потолком, с десяток грубо сбитых широких столов и такие же массивные скамейки, протертый палас, чтобы прикрыть наготу дощатого пола, перекошенные лесные пейзажи в нелепых резных рамках на покрытых привычными трещинами стенах, стойка из какого-то твердого темного дерева, не совсем вписывающаяся в интерьер своей мнимой дороговизной, за ней – высокие ряды опустевших полок и два серых стеклянных холодильника, в которых ранее, наверное, хранили холодные напитки. Чуя присел на колени и прополз вдоль шкафчиков под стойкой, изучил все полки и пошарил руками в холодильниках – ничего, кроме комков пыли и всякого мусора ему найти не удалось. – Тут как-то… пусто, – отстраненно заметил Накахара, отряхивая руки от грязи. – При таком количестве мебели? – удивленно отозвался Тачихара, с важным лицом поправляя картины на стенах. – Ты меня не понял. Вы с Хиротсу что-нибудь подбирали здесь? Консервы, одежду… может, видели медикаменты? Мичизоу почесал подбородок, прищурился на минутку, а затем в замешательстве отрицательно помахал головой. – Может быть, жители вынесли все, когда уходили? – предположил он, внимательнее окидывая взглядом помещение. – Не выдумывай страшилки, Чуя, – внезапно появившаяся Коё бодро влилась в разговор, опираясь на дверной косяк. – Вещи и продукты действительно могли вынести местные или те, кто проходили до нас. К тому же, мы не знаем, насколько давно это место заброшено. Быть может, оно пустует уже много лет, но хорошо сохранилось? Эта мебель выглядит довольно качественно. Накахара пожал плечами. Возможно, в словах Коё действительно был смысл? – Мне кажется, что пыль со стойки была частично стерта, – он озадаченно потер чешущуюся от шарфа шею ладонью. – Сам стер и не заметил, или эти два оболтуса постарались. Ты тревожишь и без того беспокойного себя надуманными проблемами. Нам, конечно, нужно быть осторожными… – … но это уже паранойя, чувак, – закончил за нее Мичизоу. – Хотя… черт, тут, на скамейке, это что, кровь? Это кровь! Коё и Чуя мигом метнулись к нему и во все глаза уставились на пятно, в которое тыкал пальцем Тачихара. Парень наклонился поближе, вглядываясь во вмиг посерьезневшие лица товарищей, и внезапно рассмеялся. – Это пятно краски, – Озаки пошкрябала древесину ногтем, и краска, треснув, блеклыми бардовыми осколками посыпалась ей на пальцы. Девушка недовольно покосилась на Тачихару, цокнув языком. Замерший на месте Накахара снова начал дышать. – Видели бы вы ваши лица! – Прекрати это безобразие немедленно, – угрожающе прошипела Коё. Она резко дернулась, грубо схватила Мичизоу за локоть, и веселье на его лице мгновенно сменилось испугом. Чуя никогда не видел её… такой. Бывали случаи, когда чье-либо поведение или поступки начинали её злить и раздражать, но она редко когда показывала это в открытую. Даже учитывая то, что у Коё плохо получалось контролировать свои эмоции, она всегда держала себя в руках, какой бы напряженной ситуация ни была. В порыве обиды на Мори сорваться на слегка перегнувшего палку Тачихару? Это было абсолютно на неё не похоже. Коё выглядела не менее испуганной, чем Мичизоу: она явно не ожидала от себя подобной реакции и тут же одернула руку, словно обожглась. Они застыли, напряженно глядя друг другу в глаза. Тачихара, все еще перепуганный, боялся начинать разговор. Озаки громко рвано выдохнула, похлопала себя по щекам, и мягким, усталым голосом заговорила: – Нам всем нужно хорошенько отдохнуть. Не хотите прилечь ненадолго? Огай с Рюроу, конечно, молодцы, что спохватились и закатили генеральную уборку, но это все может подождать и до завтра. Пойду их сейчас разгонять, на сегодня с нас приключений хватит. Откуда только в этих двоих столько энергии? – она театрально фыркнула, наигранно уперев руки в боки, помялась пару секунд на месте в сомнениях, круто развернулась и поспешила удалиться в сторону лестницы: под ней находился спуск в подвал. В комнате повисла тишина. Чуя вслушивался в стук каблуков спускающейся Озаки и продолжал разглядывать скамейку. Тачихара молча разглядывал серый от грязи и пыли старый ковер. – Ну, что, пошли спать? – первым начал он, неловко умостившись на скамейку напротив продолжавшего стоять Накахары. – Иди, отдохни. Я хочу немного осмотреться. – Чуя отступил на пару шагов, чтобы ненароком его не задеть, и принялся тщательно обматывать себя только снятым широким шарфом снова. Тачихара опустил голову и, ухватив пальцами маленький шерстяной балабончик на своем шарфе, принялся нервно теребить его в руках. – Не уходи далеко. И зови, если что, – глухо отозвался он спустя долгую минуту. Он старался вести себя так, будто этой сцены пары минут и не существовало, но в голосе все равно слышалась грусть, а поза была непривычно понурой для него. Чуя понимал, почему Коё так внезапно убежала к остальным, однако не было ничего хорошего в том, что она исчезла, ни в чем толком не разобравшись, оставив их наедине в крайне неловкой ситуации. Мичизоу нервно грыз нижнюю губу, а Чуя стоял напротив него с шапкой в руках и абсолютно не понимал, что ему дальше делать. – Если что – это если вдруг за мной побежит стая голодных волков? – криво усмехнулся Накахара и как мог невозмутимо вздернул бровь. – Или на тебя нападут призраки, обрывающие дешевые занавески в почтовых кафе, – подхватил Тачихара. Губы его тронула неуверенная ухмылка. – Разве что Кентервильское привидение, раскрашивающее красной краской скамейки, – хмыкнув, Накахара несильно пнул его локтем в бок – получилось немного сильнее, чем он ожидал. – Справишься без меня? Или твой чуткий сон необходимо взять под охрану? – Катись уже, охранничек, – фыркнул парень, потирая ушиб. – Если что, проси Элис, она своими воплями кого угодно распугает. – Хоть шоколадок каких-нибудь нарой там, а? – на прощание кинул Тачихара. – Какой наивный. Даже если и получится отыскать что-нибудь сладкое – как будто Элис без боя даст тебе возможность самому это съесть!

***

В отличие от Милтона, эта деревушка совсем не выглядела заброшенной – словно просто погрузилась в долгую спячку, плотно укутавшись в пушистый снежный плед и укрывшись ото всех природных невзгод среди высокого густого леса. Маленькие одноэтажные домики тихо скрипели рассохшимися ставнями, плотно жались друг к другу, не давая свистящему ветру сильно разгуляться по узким улочкам, и хрустящий мороз настойчиво увивал их маленькие окошечки непроглядными блестящими узорами. Где-то дальше по улице, качаясь из стороны в сторону, жалобно завывала заледенелая цепь на сломанной качельке, уперто бахал то открывающийся, то закрывающийся заржавелый почтовый ящик, из которого выглядывала желтый газетный сверток, гнущиеся деревья длинными голыми ветками шаркали по черепице крыш, сметая с них шапки пушистого снега. Чуя стоял напротив, сунув руки в расстегнутые карманы своего теплого пуховика, перекатывался с носка на пятку и внимательно разглядывал крошечные домики. Какой из них ему симпатичнее? Долго выбирать не хотелось, какая разница, если завтра они в любом случае будут все тут обшаривать? Поэтому он смело направился к тому, что находился прямо напротив почтового отделения, нужно было только перебраться через заснеженную широкую дорожку, перекинуть ножку за сугроб – и на месте. На пробу дернул ручку, и удача мгновенно улыбнулась ему: дверь охотно поддалась, впуская в темную узкую прихожую. По правую руку от двери стояла высокая вешалка с накинутой на нее теплой одеждой, у стеночки ровно аккуратно расположилось несколько пар зимней обуви, не самой новой, но все еще пригодной для ношения. Коридор был на удивление пуст: никаких случайных вещей, разбросанных по всему полу, ни мелкого мусора, досок и перевернутой мебели; обои, хоть и покрылись плесенью от сильной влажности, были заботливо подклеены снизу и аккуратно обрезаны в тех местах, где кусок отклеившейся обоины мог бы мешать свободно пройти. Чуя заглянул в первую попавшуюся комнату, ею оказалась кухня – такая же опрятно убранная, как и коридор, она встречала его сумрачной прохладой и непоколебимым спокойствием. На столе стояло несколько тарелок и кружки, потрепанные и со сколами, но идеально чистые, в шкафах лежали кое-какие консервы и крупы в массивных жестяных банках, а в холодильнике, несмотря на его полную бесполезность, в глубокой миске, наполненной снегом, лежала еще довольно свежая оленина – видно, хозяева были хорошими охотниками. Собирать все это сейчас смысла не было: он мог бы захватить немного продуктов по пути назад, но набивать карманы и продолжать с ними обследовать дом было не очень хорошей идеей. Кому это все здесь сдалось, кроме них самих? Следующей комнатой оказалась просторная спаленка с широкой, неаккуратно заправленной кроватью. Чуя аккуратно ступил на плетенный бежевый палас – под подошвой расползлось широкое влажное пятно, и он тут же пожалел, что сразу не поменял мокрые ботинки на что-нибудь более чистое и сухое в прихожей, а возвращаться сейчас уже было настолько же поздно, насколько и глупо. Дом выглядел на удивление обжитым и довольно уютным, будто все еще хранил тепло ранее бурлящей здесь жизни, и печально было нарушать эту атмосферу своими мокрыми следами на коврах, по которым когда-то ходили босыми ногами. Но сделать петлю назад и наследить еще больше, чтобы переобуться? Какой абсурд. Мебели в комнате было немного, но достаточно, чтобы распихать по ящикам все необходимое, и при этом не петлять по плотно заставленной комнатенке, цепляя мизинцами все углы многочисленных шкафов. Прямо рядом со входом стоял перекошенный комод, на нем нашла себе место старая скрюченная настольная лампа – тяжелая и металлическая, явно нерабочая, с неаккуратно вырванным штекером. Рядышком лежал сложенный шерстяной свитер с распоротым рукавом, от которого к воткнутой в смоток тонкой ткани иголочки тянулась ворсистая шерстяная нить, и швейный набор в потрепанной миниатюрной коробочке. По обе стороны от кровати стояли низкие тумбочки, и на одной из них, что правее, находилась полулитровая бутылка с водою, были разбросаны пустые блистеры от каких-то лекарств, валялись запачканные каплями крови лоскуты ткани. Накахара осторожно пошарил рукой в куче пустых упаковок, но ни одной таблетки там уже не было – черт знает, от чего они могли бы помогать, но ворох тканей в красных пятнах лежал тут, а трупа, которому это все могло бы принадлежать, не было, значит, довольно сильнодействующая была штука. Жаль, только зря пальцы о пластиковые обрезки поколол. Запятнанные тряпки все это время ярким пятном маячили на периферии зрения, и Чуя невольно обратил на них внимание: уж больно странными по форме были эти пятна, будто кто-то не перевязывал самодельными бинтами рану, а лишь… забрызгивал их, как бы отвратительно это не звучало, да и по форме лоскуты, широкие и короткие, совсем не подходили для того, чтобы использовать их как бинты. Юноша хотел взять один из них в руки, но, коснувшись тканей, тут же брезгливо осекся: по ощущениям они казались прохладными и все ещё влажными. …Влажными? Чуя медленно обернулся, еще раз взглянув на свитер. Иголочка, воткнутая в самодельную подушечку. Недопитая бутылка воды. Чистая посуда на столе. Куча смятых одеял на кровати. И влажные ткани в свежих пятнах крови. Блять. Чуя интуитивно сделал шаг назад. Дом не просто так казался обжитым – в нем все еще жили. Вот почему в шкафчиках на кухне было столько еды. Вот почему на почте им не удалось найти ровным счетом ничего полезного. И тот след на скамейке… это все-таки была кровь? Надо сейчас же бежать к остальным и поднимать тревогу. Сколько тут человек? Насколько сильно они вооружены? В любом случае, по крайней мере один из них ранен. Надо спешить, пока еще не поздно, и– – Стой там, где стоишь. Одно резкое движение, и твои мозги расплывутся по паркету. Я не шучу. Неописуемо. Они замерли, казалось, на целую вечность. Накахара ощущал безысходность своего положения настолько же явностно, насколько и холод дула пистолета, приставленного к его затылку. Сквозь шум биения собственного сердца Чуя услышал, как громко хлопнула входная дверь. –…ке? – глухое, будто сказанное в плотный шарф слово донеслось слишком неразборчиво. Как минимум двое. Один с пистолетом. Что делали люди из сериалов в таких ситуациях? Пытались разговорить нападающего? Как бы и правда без головы не остаться. – Не иди сюда! – хрипло прорычал незнакомец, угрожавший ему. Дуло перестало холодить кожу головы. Это шанс. Если он сейчас вырубит хотя бы одного из них и заберет пистолет, у него появится явное преимущество. Но Чуя не успел и дернуть головой – в эту же секунду виски прострелило острой болью, а перед глазами мгновенно поплыли темные пятна. Он опустился на колени, уперся руками в пол и судорожно выдохнул, прикрыв глаза. Голова шла кругом. Они все в опасности. Коё думает, что Накахара пошел отдыхать. Тачихара спит, а он единственный знает, что Чуя ушел на разведку. Они все в опасности, а его в ближайшее время никто не кинется искать. Как же дерьмово. Если он прямо сейчас не поднимется… От пульсирующей головной боли начинало тошнить, по щеке тонкой струйкой потекло что-то теплое. Перед глазами все лихорадочно качалось из стороны в сторону, руки постепенно слабели и начинали трястись, и стоять в таком положении становилось невозможным. Бок слегка заныл, когда Накахара неуклюже завалился вправо – боль в висках кратно усилилась. Лежа на ковре и громко, отрывисто дыша, он чувствовал, как жесткий ворс царапал обветренную щеку, как холодные волосы неприятно терлись о голую шею, как раскалывалась на крупные осколки его голова и как припадочно стучало его сердце. Он вцепился в ковровый джут ногтями до ноющего покалывания, в горле стал горький ком. Он должен… Следующий удар оказался слишком сильным. Последнее, что он услышал перед тем, как окончательно потерять сознание – оглушительно громкий женский крик.