Whiteout

Если бы хоть кто-нибудь рискнул спросить, как у него настроение, Мори готов был официально заявить, не стесняясь в выражениях, что этот день пиздец как не задался не просто с раннего утра – еще с самой глубокой ночи. Слегка за полночь явилась Гин в компании низенькой тихой незнакомки и принесла с собой крайне нерадостные вести – Рюноске находился один-одинешенек в незнакомом ему окружении, что было очень плохо для окружения, и без всех необходимых ему лекарств, что было очень плохо для самого Рюноске. Сопровождающая Гин девочка, пусть и выглядела довольно милой, все равно не внушала доверия своими не по возрасту серьезными глазами, однако с наивной глупостью рвалась на ночь глядя в дорогу. Огаю, к счастью, даже не понадобилось выслушивать долгие осуждающие речи Коё касательно всей этой ситуации: она, внезапно оттаявшая и подобревшая, сама уговорила девочку остаться, уложила вместе с Гин отсыпаться в ближайшую свободную комнату и без каких-либо возражений отправилась следом – внимательно присматривать за непрошенной союзницей. Следующая свалившаяся что снег на голову проблема не давала ему покоя вторые сутки, и решения ей найти было практически нереально: Чуя, ушедший два дня назад в небольшой поход, по идее не требовавший более нескольких часов его времени, без должного снаряжения, припасов и толковой карты пропал в неизвестном направлении. Покидать дом и отправляться на поиски снова пропавшего подопечного, оставляя все на Коё, было делом недопустимым, доставать своими расспросами о дороге измученную Гин в надежде, что они встречали Накахару –чревато возникновением нежеланной паники. Мори, как-никак, старался держать ситуацию под контролем, даже если в его понимании на данный момент в это понятие входила лишь одна задача: не дать Коё понять, что столь долгое отсутствие Накахары вызвано отнюдь не сложным и далеким путем. Он уже успел получить хороших тумаков за то, что пустил Чую одного; если Озаки, не приведи создатель, узнает о том, что её ненаглядный мальчик наверняка сбился с пути где-то в самой чаще леса – милая Элис наверняка останется круглой сиротой. Эксперименты Каджи начинали заходить слишком далеко и действительно грозили оставить их без жилья, если вдруг что-нибудь пойдет не так, да и Рюроу с Тачихарой продвижению дела, в общем-то, не способствовали – они явно подозревали нечто неладное по поводу долгого отсутствия Накахары и на этой почве наверняка уже успели сговориться. Выяснять, к каким умозаключениям они пришли, не было ни сил, ни времени: рана на ноге Хигучи снова начала воспаляться и выглядела не особо утешительно, и в условиях отсутствия каких-либо антисептиков приходилось часто, долго и тщательно промывать укус обычной прокипяченной водою, чтобы если не снять воспаление, так хотя бы замедлить процесс заражения. Словно сорвавшись с цепи, Элис начала вдвое сильнее мешаться под ногами и становилась умилительной черепичной крышицей на верхушке всего этого дурдома – на фоне всего происходящего дико хотелось бросить все к чертям, упасть на ближайшую более-менее комфортную горизонтальную поверхность, впасть в спячку и проснуться через месяцок-другой. – Мори, тут… к вам пришли, – доктор в очередной раз сонно клюнул носом в медицинскую карту, медленно проморгался и поднял затуманенный взгляд на жутко смятенного Мичизоу. – В коридоре ждут, – отозвался парень и тут же суетливо юркнул в ванную. Огай тяжело вздохнул, собирая все свои рукописи в одну плотную стопку, в последний раз протер глаза и, громко шаркая обувью по деревянному полу, направился к выходу – стоило бы спуститься вниз и сварить себе чашечку кофе. Он искренне не понимал, что там за величественная персона не может приспустить свое самомнение до уровня дверного проема и просто зайти к нему в комнату, чтобы поговорить, но уж если даже всегда наглый Тачихара выглядел столь ошарашено… – Приятно видеть вас в добром здравии, доктор Мори, – не отрывая взгляда от висевшей на стенке картины, мягко произнес высокий мужчина в фисташкового цвета пальто. – А я и не думал, что Элис действительно понравятся эти бумажные куколки. Выпавшая из ослабших рук куча бумаг с глухим хлопком упала на пол, и в ту же секунду порывом сквозняка разлетелась по всему коридору. Огай обреченно вздохнул и помотал головой в надежде, что странное наваждение испарится вместе с документами – но гость как любовался странными картинами на стене, так никуда и не делся. С каждой секундой этот день становился все более паскудным.

***

– Вы не обедаете все вместе? – неловко переспросил Чуя. – Ну, на это сложно ответить однозначно, – Осаму озадаченно почесал затылок. – У нас, на самом деле, довольно многочисленная компания. Кто-то занят работой, кто-то отправляется на вылазки… Джуничиро и Наоми вообще забирают еду к себе, чтобы не отрываться от исследований. Да и, бывает, завтрак получается настолько сытным, что некоторые отказываются от обеда. Как получится, в общем. – Бьюсь об заклад, если у нас кто-либо вот так вот откажется от еды, Коё привяжет его к стулу и будет фаршировать до тех пор, пока тарелка не заблестит от чистоты, – хмыкнул парень. Желудок громко заурчал, напоминая о так и недоеденном завтраке и долгих путешествиях по дому: экскурсия с травмированной лодыжкой по многочисленным комнатам оказалась занятием не менее сложным, чем полноценный марафонский забег. Но Чуя – и слушать наставления врачей? Он не знает, в характере ли Йосано убить его за такое непослушание, но лежать и целый день пялиться в паутинку трещин на потолке – адская скука. У Осаму, судя по всему, всего капля, но каких-то мозгов имелась: он косился на нового товарища с заметным интересом, но язык предусмотрительно держал за зубами, опасаясь то ли за целостность зубов, то ли за вряд ли способный отрастать язык. Столовая их новых негласных союзников представляла из себя довольно объемную просторную комнату с минимумом мебели: четыре длинных стола, выставленные буквой «П», скорее всего, больше для функционала, чем для красоты, и около трех десятков совершенно разных стульев, наверняка притащенных сюда со всех уголков дома, а может и острова. В любом случае, догадки о том, что компания, приветствовавшая Накахару – это далеко не все выжившие, считающие это место своим временным домом, с каждой минутой пребывания здесь становились все очевиднее в своей правде. Широкая двойная дверь в коридор, точно такая же напротив, на кухню – множество аппетитных запахов бессовестно просачивалось в комнату, давая возможность угадать, что же сегодня будет на обед – и захлебнуться слюной в ожидании. Под потрескавшимся потолком висела большая люстра с якобы деревянным каркасом, влажные пятна на светлых обоях прикрывали пару невзрачных картин-пейзажей: такие висели буквально в каждом доме на Загадочном озере, и, по скромному мнению Чуи, больше собирали на себя пыли, чем придавали этому месту большей атмосферности. Панели из темного дерева придавали комнате некой роскошности… могли придавать, если бы не были сплошь и рядом испещрены мелкими и не очень царапинами. В любом случае, это место больше напоминало охотничью усадьбу какого-нибудь зажиточного фермера, чем штаб-квартиру благотворительной организации. – Привет-привет, мистер модная шапка! – как только Дазай и Чуя вошли в столовую, низкий паренек в чудной одежде активно замахал рукой и, саркастично поздоровавшись, нагло заулыбался, с предвкушением ожидая взрывной реакции. Накахара с раздражением узнал в нем того самого задиристого умника, который перерыл все его вещи… как его там звали-то? – Эдогава, зачем же ты дразнишься? – вполголоса голосом упрекнул его сосед. Этого человека Чуя точно видел впервые: длинные вьющиеся волосы закрывали ему больше половины лица, и, вероятно, обзора тоже, но, тем не менее, в руке он держал самую обычную гелиевую ручку, а рядом лежали довольно плотно исписанные бумаги – видимо, экстравагантная прическа никак не мешала ему в его деятельности… какой бы она ни была. – Доброго вам дня, Накахара. – А со мной что, уже никто не здоровается даже? – театрально надулся Дазай, перебивая только открывшего рот Чую. – Привет всем, – фыркнул Накахара, злобно зыркнув на товарища, – особенно тебе, тупая скумбрия. – О? Скумбрия? Это уже что-то новое, – Осаму забывал все свои обиды так же быстро, как и выдумывал их – неаккуратно плюхнулся на стул и ногой торопливо отодвинул соседний. – С тобой я еще не встречался, так ведь? – Чуя такой своеобразный жест помощи жестко проигнорировал, обратив все свое внимание на снова увлекшегося писаниной юношу. – Э-это так грубо с моей стороны! Я п-прошу прощения, – он всполошено спохватился, тут же резким жестом смел все бумаги с ручкой в сторону и неловко протянул дрожащую от волнению ладонь смутившемуся Накахаре. – Меня зовут Эдгар Аллан По, а это… – он указал свободной рукой на свое плечо. Чуя заинтересованно провел взглядом его движение и изогнул бровь в искреннем непонимании. – Ох! Куда он… где же подевался… Накахара рассеянно обернулся на Осаму – тот в ответ лишь весело улыбнулся и пожал плечами. Похоже, тут каждый с прибабахом. – Мне повесить табличку о том, что у нас самообслуживание? – дверь едва не слетела с петель от удара. Возможно, в этом доме подобное было странной традицией, или же у них было что-то с дверьми, из-за чего они не открывались без определенно приложенной силы, но Чуя был единственным, кто перепугано подпрыгнул на месте: остальные лишь лениво подняли головы, обратив внимание на вошедшего. – Обед готов! – Здравствуйте, – неловко пробормотал Чуя, оборачиваясь. В дверном проходе стоял тот самый высокий юноша в очках, который этим утром сопровождал Фукудзаву – во время прогулки по дому он не попадался им на глаза, но Дазай упоминал, что его зовут Куникида и он до ужаса дотошный. – Почему больной не соблюдает постельный режим? – строго спросил блондин. – Он знает ответы на девяносто процентов своих же вопросов, так что тебе не обязательно утруждать себя оправданиями, – беззаботно протянул Осаму, хлопнув Накахару по плечу. Куникида за его спиной раздраженно цокнул языком. – Уже успели спеться? Этого я и боялся, – Куникида озадаченно потер висок и как бы между делом поправил сползающие на нос очки, – если хочешь знать мое личное мнение, новичок, из всех жителей этого дома ты повёлся определенно с самым худшим. Я патрулирую территорию в паре с этим недоумком. Поверь, я знаю, о чем говорю. – Его хобби – обвинять меня во всех смертных грехах и грозиться утопить в проруби. К сожалению, до последнего у него никак не доходят руки, – Чуя тяжело вздохнул в ответ. Дазай выводил своего товарища как мог, и даже для Накахары это уже становилось утомительным. – Ох, подожди, ты только что назвал нас партнерами? Куникида, это так мило, что ты гордишься нашим сотрудничеством! – Я когда-нибудь тебя придушу, – мрачно прошипел тот в ответ. – Я только этим утром пытался. Дохлый номер, – понимающе пожал плечами Чуя. Блондин уставился на него, и гнев в его взгляде сменился искренним удивлением и надеждой. Это блики очков или он вот-вот расплачется от счастья? – Прием, космическая станция! Это кто тут еще спелся?! – почти оскорблено отозвался Дазай. Народ медленно стекался в открытые двери столовой изо всех уголков дома. Накахара задумчиво оглядывался, пытаясь узнать в мелькающих туда-сюда лицах новых знакомых, увиденных вчера в медпункте или встреченных этим утром. Он помнил, что вон того солнечного мальчика с веснушками звали Кенджи, под стеночкой на кухню якобы незаметно прополз Танизаки, а девушка в ярком свитере – помощница директора, и зовут её… Кирако? – Захвати порцию и мне тоже, – Накахара требовательно дернул Дазая за край светлого вязанного свитера. – С чего бы это? – недовольно фыркнул он, – а где же моё пожалуйста? – Возьмешь у Йосано, когда она поинтересуется, какого черта ты за мной не присматриваешь, – Чуя надменно хмыкнул, закидывая раненую ногу на освободившийся стул. – Еще вопросы? – У меня есть один. Легкая рука изящно опустилась на плечо, и Накахару пробрала мелкая дрожь. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому именно из новых знакомых принадлежал голос. Ему абсолютно точно не нужно было оборачиваться, чтобы понять, почему по спине пробежался табун мурашек, чужие пальцы на плече так пугающе медленно сжимаются, а длинные ногти сквозь плотную одежду неприятно впиваются в кожу. – Так ответь же мне, птичка моя, с какой это радости ты не в постели? Дазай выглядел невероятно довольным – даже если и знал, что не выспавшаяся и злая Йосано не поскупится выписать профилактические подзатыльники им обоим.

***

– Ваш чай – все еще редкостная гадость. – Если что-то не устраивает, возвращайтесь к себе домой и пейте чай там. Его кофе давно остыл, а он все еще сидел и замутненным взглядом гипнотизировал свою полупустую чашку. Разговор не клеился от слова совсем: он прожигал взглядом напиток, Фукудзава прожигал взглядом его самого, и эти односторонние молчаливые гляделки длились уже около получаса. Им срочно нужно было поговорить, но они сидели в тишине, изредка перекидываясь короткими фразами. Коё за дверью шуршала одеждой – и то громче. – Что же привело вас в наш дом? – сухо поинтересовался Мори. – Я ни за что не поверю, что вы попали сюда случайно. – Нет необходимости выдумывать оправдания, – Фукудзава положил на стол свою широкую ладонь. – Вчера ко мне попал один из твоих мальчишек. Рука медленно соскользнула с лакированного дерева. Мори плавно перевел свой взгляд с чашки на бумажную куколку, оставшуюся лежать посреди округлой столешницы. – Ты лжешь. Накахара не мог сдать тебе наше местоположение. Кто угодно, но не он, – покачал головой Огай, сохраняя ледяное спокойствие. – Он сделал это, чтобы помочь своим близким. Это ведь ты послал его срочно искать необходимые лекарства? – Куда же тогда пропал сам Чуя? – не потрудившись ответить немедленно парировал Мори. – Получил травму ноги во время вылазки, несчастный случай. Наш врач уже оказала ему необходимую помощь, но на восстановление понадобится время, – мужчина выдержал недолгую паузу и сделал еще один глоток чая. – Акутагава тоже у нас. – Чего ты хочешь? – Мори произнес это почти на грани слышимости. – Ты пришел в мой дом, сидишь, спокойно пьешь чай и говоришь, что мои люди, каким-то образом травмированные, находятся у тебя. Говоришь это настолько хладнокровно, будто рассказываешь мне прогноз погоды. Чего ты добиваешься, Фукудзава Юкичи? Металлическая ложка жалобно звякнула о поставленную на стол высокую кружку. – Я хочу помочь, – серьезно проговорил он. – Ты хочешь, чтобы я в это верил, – Огай не сдержал нервного смешка. – Я принес все необходимые вам препараты, можешь лично проверить их все – это не отрава и не пустой розыгрыш. Если ты этого желаешь, никто, кроме Кёки и меня, не будет знать о местонахождении вашего лагеря. Мы отправим мальчишек в путь, как только наш врач подтвердит, что они будут способны без каких-либо негативных последствий преодолеть такую долгую дорогу. Ты можешь привести любого человека, чтобы убедится, что они в безопасности. Ты можешь прийти сам, если хочешь – расположение нашей базы не является государственным секретом. – И ты хочешь, чтобы я в это поверил, – повторил Мори, сжимая руки в кулаки – голос его едва заметно начал дрожать от раздражения. Этот непонятный разговор, этот нечитаемый человек и его мотивы, факт того, что все, о чем они говорят, прекрасно слышали дежурящие под дверью Рюроу и Коё, понимание того, что Озаки знает абсолютно обо всем, от и до, – это с каждой секундой становилось все более невыносимым. Им нужно было поговорить обо всем, что случилось и происходит. Даже если сейчас на это не было времени, даже если место к тому не предрасполагало… – У меня нет никаких причин что-либо скрывать от тебя, – на грани слышимости произнес Фукудзава. – И у меня достаточно терпения, чтобы дождаться, пока иссякнут твои, Огай. Мори готов был говорить. Юкичи делал вид, будто ничего никогда и не было. Они продолжали сидеть в абсолютной тишине.