Whiteout

– Эта девушка – его сестра? Дазай старательно пытался протиснуться хотя бы на сантиметр вперед, чтобы увидеть новоприбывших, но пока что ему удавалось лишь вызывать своими толканиями лишь ругань и раздражение. Вечной жизни зануде-Куникиде, который водил его вокруг трех сосен до победного конца: теперь, когда посмотреть на свежие лица сбежались все многочисленные жильцы их импровизированного убежища, пробиться в первые ряды и увидеть за этой необъятной толпой хоть что-нибудь стало просто невозможно. Доппо, эдакая задница, на правах правой руки директора ловко юркнул к нему, стоявшему прямо в центре первого ряда, но у Дазая никаких подобных привилегий при себе не было – были только острые локти и неслыханная наглость. – Джуничиро, ты опытный, – пытаясь отдышаться пролепетал он, – Джуничиро, скажи мне, эта девушка – его сестра? Танизаки, стоявший немного дальше, озадаченно почесал шею и вытянулся на носочках, чтобы еще раз хоть мельком увидеть эту трогательную сцену воссоединения. – Не думаю, – скептически протянул он. – Они же похожи, разве нет? Оба рыжие и выглядят как наглые сучки, – Дазай нетерпеливо запустил в свои волосы пятерню. Даже высокий рост не давал ему возможности разглядеть хоть что-нибудь. – Может быть, двоюродная? – Точно нет. – Троюродная? – Что за викторину ты здесь устроил? Слишком много шоу на один вечер, – скучающе отозвался Рампо, сидевший на плечах у Эдгара. – Нет, Дазай, между ними нет родственных отношений, можешь быть уверен. – Боже, наконец-то! – Обращайся в любое время, – все тем же скучающим голосом протянул Рампо. – Тебе тоже приглянулось это невероятное произведение искусства? – нетерпеливо дернула его за рукав явно заинтригованная Акико. Дазай смерил её непонимающим взглядом. – Оу, – озарение спустилось на неё спустя секунды, и смятение тут же заменила игривая улыбка. – Я была бы не против, чтобы эта милая мадам научила меня рисовать такие же офигенные стрелки. – Какие у тебя закрученные метафоры. – Это не метафоры, Дазай, это – жизнь и дебильные неудобные карандаши-подводки, – покачала она головой. – Но я поняла тебя. Нужна помощь? Фукудзава громко похлопал в ладоши, призывая к молчанию, и разговор пришлось прервать. Воспользовавшись моментом, пока все отвлеклись на директора, Осаму со всей своей наглостью и проворностью тихонько прокрался к лестнице – и оказался буквально в нескольких метрах от Чуи и его друзей. Накахара сиял, как начищенный пятак, и даже явный дискомфорт от травмы не мог омрачить его приподнятого настроения. Рыжая девушка рядом с ним вполголоса спросила что-то у серьезного как никогда ещё в этой жизни Куникиды, и он, встрепенувшись, выскочил из комнаты. Директор мягко кивнул головой на её вопросительный жест, но продолжил стоять молча – очевидно, в ожидании, но никто прерывать воцарившуюся тишину более, чем редким шепотом, не решался. Осаму внимательно вгляделся в каждого: яркая красавица с сильным французским акцентом, очевидно, сегодня представляла интересы их группировки вместо непосредственного лидера; паренек с короткой стрижкой играл роль вышибалы – в его глазах читалось едкое недоверие ко всем и каждому в этой комнате, кроме тех, кто находился у него за спиной. С Гин и Рюноске Дазай уже был знаком – они расположились на ступенях лестницы, прижавшись друг к другу, словно маленькие воробушки, и хмурый Акутагава-старший от этого, кажется, даже немного оттаял – а вот вертлявую девчонку, ерзающую у того на коленях, Осаму явно видел впервые. Она создавала впечатление довольно избалованного и очень энергичного ребенка, засыпая своими бесконечными вопросами тяжело вздыхающего Рю и не давая ему покоя ни на секунду – это выглядело довольно мило и даже немного комично, учитывая траурное выражение лица юноши. – Что, крошка, ты – королева сегодняшнего парада? – за миг преодолев расстояние между своими ребятами и лестницей, Дазай нетерпеливо примостился рядышком. – Конечно! – гордо воскликнула девочка; высота её голоса поражала – Дазай мог бы поспорить, что ему немного заложило правое ухо. Что же, по крайней мере, теперь понятно, почему это Акутагава такой недовольный. – А что, у нас сегодня парад? – Это я образно, – отмахнулся Осаму. Девочка смерила его недовольным взглядом. – Ну, ладно, – равнодушно бросила она и снова переключилась на прикрывшего глаза Рюноске. Осаму краем глаза заметил, как Чуя самоотверженно дернулся в их сторону – но рыжеволосая девушка остановила его легким жестом и покачала головой. В дверях наконец появился Куникида – с идеальной аккуратностью и грацией (не удивительно, что этот немудреный процесс занял у него буквально вечность) протащил стул прямо до неё и поставил на пол, деловито кивнув на искреннюю благодарность. – Чуя, садись, – заботливо протянула она. – Возможно, наше собрание будет долгим. Мне не хотелось бы, чтобы ты терпел боль понапрасну или чувствовал какой-то дискомфорт. Сколько же всего ты пережил… Накахара тяжело вздохнул, но под натиском её уговоров всё же согласился присесть; девушка тут же стала позади него, мягко обхватив ладонями плечи, и что-то заботливо проворковала, склонившись, ему почти на ухо. Осаму закатил глаза, неслышно цокнув языком – ну что за ваниль, аж во рту засахарило – и тут же поймал на себе её взгляд, холодный и жесткий. Какой контраст! Кажется, она уже была в полном курсе приключившейся ситуации, и Дазай в поведанной истории фигурировал явно не как самая позитивная личность. – Я как-то… не подумал… – смущенно почесав лоб, пробормотал Куникида. – Может, принести ещё один стул для вас? – Спасибо, но я считаю, что нет необходимости больше задерживать начало нашего скромного мероприятия, – изящно поклонившись, сладко протянула девушка. – Главное, чтобы все чувствовали себя удобно, так ведь, Фукудзава-доно? Это не официальный прием, так что мы можем позволить себе достаточно вольностей. – С вашего разрешения, начну я, – директор коротко кивнул и снова хлопнул в ладоши, обращая на себя потерянное за столь длительное время внимание. Собрание продлилось до самого глубоко вечера и до смерти утомило всех без исключения. Довольно длительный ужин и несколько коротких перерывов ни капли не помогли развеять то чувство усталости, что накопилось за день: пересевшая на вежливо предложенный диван Коё до последнего держалась очень достойно, несмотря на запутывающийся язык и слипающиеся от тяжелой косметики и сонливости глаза; Фукудзава старался оставаться невозмутимым ей под стать, но каждая новая мысль давалась ему все тяжелее. Они были единственными, кто держался до последнего – четкие условия сотрудничества были обсуждены еще в течение первых полутора часов их импровизированного совещания, остальное время было посвящено решению многочисленных всплывших вопросов и сверке всех полученных данных, в которых по большей части никто, кроме них двоих и не участвовал. Поэтому после полуночи плотная толпа сбежавшихся ребят стала понемногу редеть. Возрастная планка большинства присутствующих давала знать о себе все сильнее, поэтому директор торопливо отпустил всех желающих до того, как и без того довольно неформальная обстановка с легкой руки неугомонного Рампо не превратилась в откровенный балаган. Тачихара нашел себе интересную компанию в лице семейки Танизаки и, якобы не замечая строгого взгляда вездесущей Озаки, торопливо скрылся из виду вместе с ними; Рюноске стойко терпел тяжесть уснувшей на плече сестры и умаявшейся Элис на своих онемевших ногах до тех пор, пока сонно потирающая глаза Кёка не уволокла обоих за собой на второй этаж. Сам Акутагава остался внимательно следить за обстановкой, но тоже нехило вымотался за день: появившийся в поле зрения и нагло примостившийся прямо рядом с ним свеженький и бодренький Ацуши на удивление не вызвал у Рюноске ровным счетом никакой реакции, кроме неслышного раздраженного фырка. – А что тут происходило? – с явным любопытством громко поинтересовался Накаджима, оглядываясь по сторонам. Фукудзава, увлеченный чтением принесенных Коё отчетных журналов, на долю секунды поднял на него глаза, но тут же продолжил заниматься своим делом, ни сказав ни слова. – Собрание, которое ты беспардонно пропустил, – проворчал Акутагава. Ацуши, так и не дождавшись ответа от Дазая, тут же забыл обо всех разногласиях и прилип с расспросами к Рюноске – тот закатил глаза так, будто говорил самые очевидные вещи на этом мире, но все же принялся грамотно растолковывать все происходившее непутевому ребенку. – Смотри, какие милые, – одобрительно заулюлюкал Осаму, весело ухмыляясь. – Ты только что сидел рядом с ними на лестнице, – недовольно отозвался Чуя, – что же ты возле меня забыл? – Не хочу нарушать воцарившуюся идиллию, – пожал плечами Дазай. – Да и скучные они. Расскажи ты мне что-то интересное! Накахара раздраженно цокнул языком, откидывая голову назад. Он старался не упускать ни единого слова Озаки, но с приставшим банным листом Осаму эта миссия становилась буквально невыполнимой: он наверняка давно потерял к собранию всякий интерес и сидел здесь лишь потому, что на втором этаже все давным-давно спят и составлять ему компанию для долгих бесед совсем не собираются. Свод правил, на основе которого их лагеря будут сотрудничать, был составлен непосредственно при встрече Фукудзавой и Мори, но ознакомить с ним остальных и согласовать детали было необходимо здесь и сейчас. Не отправляться в лагерь союзников группами больше пяти человек, не предпринимать попыток мародерства или актов насилия в каком-либо виде, не отказывать в экстренной помощи в любое возможное время; еженедельно согласовывать полученные данные, совершать общие разведывательные операции только с обоюдного разрешения лидеров групп, на тех же условиях по запросу делить имеющуюся провизию и медикаменты, незамедлительно реагировать в случае замеченного ракетного сигнала, не менять расположение базы без оповещения союзника – любое нарушение этих правил влекло за собой созыв всеобщего собрания и вынесение наказания, в зависимости от тяжести вплоть до смертной казни, а сам союз мог быть прерван в любой момент по инициативе одного из лидеров с последующим установлением нейтрально-мирных отношений или же наоборот. Сотрудничество должно было продержаться на данном своде до наступления весны – затем они или вместе двинутся в сторону прибрежья на новых условиях, или без обязательств спокойно разбредутся каждый в свою сторону. В целом, в правилах не было ничего такого, что могло бы вызвать возмущения – кроме пугающей формулировки «смертная казнь», но Чуя уже сталкивался с этим – и все приняли её практически без возражений. Местные выжившие доверяли Фукудзаве ровно в той же степени, что и Чуя с друзьями доверял Мори, однако почему-то Накахара до сих пор чувствовал себя неспокойно. Он ожидал куда большей осторожности и параноидальности от всегда внимательного Огая. Доктор нарочно держался так беспечно, или же он неожиданно просчитался, имея ложное представление о подчиненных Юкичи? Эти ребята, хоть и были исключительно молоды, явно имели немало козырей в рукавах, проницательный Рампо и слишком часто ошивающийся вокруг Дазай выступали тому ярким доказательством. Конечно, отказ от сотрудничества с такой многочисленной группой был опасной вещью, особенно сейчас, когда Чуя, Рюноске и Хигучи находились не в состоянии оказывать физическое сопротивление, но лишь поэтому ли Огай так легко согласился, или же у него есть какой-то план? Чуя ударил себя ладонью по лбу. Что за глупые мысли он себе позволяет? Заручиться поддержкой столь крупного лагеря – невероятная удача, нападения мародеров теперь точно можно не бояться. Им не стоит опасаться внезапной нехватки припасов, вылазки теперь существенно упростятся, а шансы дожить до весны, даже если судить об этом поверхностно, резко возрастают. У Мори всегда есть план. Они в любом из случаев останутся в плюсе. – Ты не выглядишь особо вымотанным, хотя весь день на ногах, – задумчиво хмыкнул Чуя. Тон его стал немного мягче. – У меня особенный режим, я не сплю больше четырех-пяти часов в сутки, – Дазай гордо поднял подбородок вверх. – Нормальные люди называют это проебаным биоритмом, идиот. – Какой же ты вредный, – Осаму демонстративно скрестил руки, надувшись. – Сам-то, между прочим, тоже особо уставшим не выглядишь. – Я спал, пока тебя не было, – злобная улыбка Чуи становилась всё шире, глаза Дазая – все круглее. – Ах вот значит как! Я, значит, беспокоюсь о всеобщей безопасности, рискую своей жизнью, регулярно прочесываю лес, а ты в это время нагло спишь спокойным сном? Какой же ты эгоистичный слизняк, Чуя! – драматизму этой реплики позавидовали бы актеры лучших европейских театров, но точно не Коё – девушка запнулась на полуслове, тактично прокашлялась и раздраженно взглянула на Осаму. – Молодой человек, я попрошу, – сердито бросила она, нервно тарабаня длинными пальцами по гладкой поверхности низкого кофейного столика. – Дазай, соблюдай приличия, – негромко вторил ей уставший директор. – Чистосердечно извиняюсь, заткнулся в эту же секунду, – задорно пролепетал Осаму, – то есть, в следующую… – Дазай! – Молчу, молчу, – юноша бойко юркнул за стул прикрывшего лицо ладонью Накахары. Несмотря ни на что, он дергал Чую за рукав уже спустя несколько секунд. Впрочем, другого ожидать даже в голову не приходило. – Ваша дама всегда такая, или это мне повезло каким-то образом попасть к ней в немилость? – шепотом поинтересовался Осаму – и тут же получил по макушке с разворота. – Даже не думай засматриваться на неё, – фыркнул Чуя, ещё раз пригрозив кулаком. – Да что вы все в одну степь! Я просто интересуюсь, почему она так на меня взъелась, – насупился Дазай, усаживаясь прямиком на пол. – А что такое, она твоя девушка? – добавил он с легкой ехидцей в голосе. – Кто? Сестрица? Нет! – мгновенно вспыхнул Накахара. – А почему же сестрица? Чуя обреченно взглянул в сторону унылого Акутагавы. – Повторяю тебе, – устало потянул Рюноске, потирая переносицу, – в сотый раз повторяю, слушай внимательно, тигр!.. – Так, – Фукудзава хлопнул папкой по столу настолько внезапно, что привалившаяся плечом к косяку и задремавшая от скуки Йосано едва не впечаталась лбом в этот же косяк. – Всем спать, время слишком позднее. Оставшиеся нюансы обсудим завтра, Коё-сан. – В принципе, у нашей стороны больше никаких вопросов, но если есть что-то, что вас беспокоит – всегда буду рада выслушать, – мягко проворковала Озаки, осторожно потирая кулаком густо накрашенный глаз. – Надеюсь, у вас найдется немного чистой воды? Мне не хотелось бы пачкать чистое постельное белье следами от косметики. – Я отведу её, – раньше, чем директор что-либо успел произнести, отозвалась Йосано. – И, Дазай – Накахара сегодня спит в твоей комнате. – Что? – воскликнули Чуя и Осаму в унисон, переглянувшись. Чуя скривился: находиться с этим подозрительным типом в одной комнате – одно дело, но спать рядом… – Я попросила Кёку постелить гостьям в медпункте. Девушкам нужен личный уголок, тем более, мы можем себе это позволить. Тачихара останется под присмотром Танизаки, Рюноске уже привык к Ацуши, я же лично позабочусь, чтобы девочки ни в чем не нуждались, – внятно растолковала Йосано, все время косясь взглядом на директора. – А твоя личная миссия, Дазай, продолжается. Помни: за Чую ты отвечаешь головой. – Возражений нет, – в своей манере серьезно кивнул Фукудзава, и Осаму обреченно взвыл, хватаясь за голову. Рюноске, судя по выражению лица, его пессимистичный настрой более чем разделял. Довольный вид Коё говорил о том, что она непременно тщательно всё проконтролирует лично.