Whiteout

С самого раннего утра в манере сдержанная, но на удивление бодрая ухмылка не сходила с губ Мори Огая, ослепляя лица угрюмых сонных ребят сильнее свежевыпавшего снега, ярко сверкающего в лучах непривычно ясного сегодня солнца на чистом безоблачном небе. Он не без подозрения, но принял из рук недовольно щурящейся Йосано традиционную чашку кофе, помог убрать заедающие от холода жалюзи с окон медпункта и подготовить кабинет к сегодняшним занятиям – и все это за рекордно короткие сроки, хотя ранее привычки быстро работать за ним никогда не наблюдалось. Причина его столько приподнятого настроения оставалась для всех тайной, окутанной предрассветным густым туманом. Может быть, доктор рад был видеть свою любимую дочь и пропавших без вести близких друзей, даже если громко ругал Акутагав и убегал от колотящей его мокрым полотенцем Коё? Может быть, он отлично выспался на новом месте и вкусно позавтракал теми овсяными блинчиками с клубничным джемом, что любезно приготовил на завтрак Кенджи? Может быть, с нетерпением ждал предстоящее путешествие, стараясь изо всех сил помогать в подготовке? Может быть, он был рад избежать какого-то чрезвычайно важного разговора, просто притащив в комнату с собой не отлипающую от него ни на секунду Элис и уснуть в куче одеял в обнимку с ней назло Фукудзаве уже через секунду после того, как его голова коснулась подушки? Кто знает. Его настроение ни капли не омрачали возникающие сложности по ходу подготовки к предстоявшей экспедиции, косящиеся на него почти незнакомые дети, слишком горчащий кофе, повисшая на затекших плечах не такая уж и легкая Элис – даже ещё более хмурый, чем обычно, директор, постоянно мелькавший мимо приоткрытых дверей по коридору, кажется, заставлял его с долей нескрываемого самодовольствия едва слышно хмыкнуть в чашку. По-хорошему, Огаю стоило извиниться за свой давний поступок, и, возможно, они бы просто забыли об этом. По-взрослому, им стоило бы сесть вчера поздним вечером и серьезно поговорить наедине после того, как Элис, вдоволь натискавшись с енотом и родителем, от переизбытка эмоций в одно мгновение отрубилась на своей постели. Откровенно – он мог попытаться затащить Юкичи в постель ещё раз; Мори протирал дырку в подбородке и прокручивал в своей голове сотни вариантов развития событий, но выбрал непременно самый глупый, совсем не смелый, но логичный – и просто ввалился в свою новую комнату, удостоверился, что одна из двух широких кроватей, стоявшая у окна, была выделена ему, и прямо в одежде упал на неё, не прекращая обнимать уморившуюся Элис. Он спал как никогда крепко, абсолютно не слыша громких копошений девочки под боком, зато Фукудзава, привыкший отдыхать в абсолютной тишине и расценивающий любой шорох как потенциальную опасность, всю ночь проворочался с ней за компанию – и выглядел с утра абсолютно соответствующе. Это было неким актом садизма с его нечестной стороны, но постная физиономия не выспавшегося Юкичи с утра пораньше радовала Мори настолько, что он почти что совсем не хотел прибить Рюноске, все норовившего своими слишком старательными и плотными перевязками оставить несчастного чужого мальчика с серьезно раненной ногой вообще без неё. – Не слишком туго, Накаджима? – оторвав взгляд от бродившего за окном патруля, поинтересовался Огай. Акутагава выпрямил спину и застыл, терпеливо и безэмоционально ожидая вынесения окончательного вердикта, но Ацуши поднял на доктора свои уже повлажневшие глаза – и Рюноске нервно всплеснул руками, громко разочарованно застонав. – Слишком, – жалобно протянул мальчик, сильнее впиваясь пальцами в простыни на кровати и неловко разглядывая узор на длинных темных половых досках. Он демонстративно поднялся на ноги, сделал круг по кабинету – и, услышав задумчивое «угу» от Мори, прихрамывая, шустренько уселся на прежнее место. Мрачный юноша, поднявшийся с колен и усевшийся на койку напротив, смерил своего пациента раздраженным прищуром. – Ничего не туго, – недовольно пробормотал он, скрестив руки на груди. – Просто он барышня кисейная, хоть пальцем его тронь – уже везде болит! – Сам такой! – тут же насупился Ацуши, подскочив с места. – Накаджима прав. Акутагава, мы должны помочь ему, а не сделать ещё хуже, – раньше, чем спор перерос в драку, возник между ними Огай и покачал головой. – Это уже четвертая твоя попытка. Снимай повязки и пробуй ещё раз – я хочу удостовериться, что вы не будете позорить меня в глазах Йосано-сенсей и калечить её – а теперь и наших тоже, не забывай об этом – коллег. Рюноске фыркнул, громко хрипло откашлялся в платок из большого куска неровно отрезанной хлопковой ткани, и снова взялся распускать так старательно зафиксированные концы бинтов на бедре Ацуши. – Почему я должен делать это? – вопрос был, скорее, риторическим, но у Мори было слишком хорошее и болтливое настроение, чтобы игнорировать потенциально интересную тему для разговора. – Потому что ты и твоя сестра – очень ответственные, усердные и достаточно проворные, чтобы справляться с этим, – улыбнувшись шире, ободряюще ответил Огай, и тут же с не меньшим позитивом в голосе добавил: – а ещё это твоя ошибка, и ты должен хорошенько подумать над своим поступком. Нельзя стрелять в людей, которые пытаются тебе помочь, даже если они незнакомцы – по крайней мере, до тех пор, пока они не представляют никакой угрозы. Рюноске на несколько долгих мгновений застыл с идеально ровной, словно натянутая струна, спиной и непробиваемым кирпичным лицом. Накаджима весело захихикал, и Акутагава мстительно дернул за край повязки, заставив его подавиться смехом и согнуться от боли. – Гин попросила дать ей опеку над Хигучи и ответственность за нашу базу… по очевидным причинам, – между делом продолжил Мори, снова вспомнив про свой кофе. Он остыл и стал ещё более противным, но его в любом случае уже ничего не спасло бы. – Это звучит логично. Они ведь обе… ну, девочки, – Ацуши уверенно кивнул, и мертвецки бледные щеки поднявшего на него глаза Рюноске едва заметно порозовели. – Действительно, – согласился Огай, пряча улыбку. Надо же, какой наивный и невинный мальчик. – Поэтому именно на Рюноске ляжет забота о твоём здоровье и сохранности остальных ребят в этом доме. Кстати, нам надо ещё потренироваться делать искусственное дыхание, массаж сердца и ещё кучу всего важного, так что давайте, в темпе! – Я отказываюсь в этом участвовать, – уверенность Накаджимы снова сменилась испугом, – он же своими стараниями грудную клетку мне проломит! – Поздно, тигр, слишком поздно, – с мрачной улыбкой протянул Рюноске и в ту же секунду зашелся в сухом кашле. – У меня вообще-то имя есть, если ты не знал! – возмущенно заверещал Ацуши и сжал кулаки, готовясь к драке. Мори тяжело вздохнул. Они такие неуправляемые. Просто невозможные.

***

– В поход идет шесть человек – по предварительным данным, согласно общеизвестной системе подсчета суточной нормы калорий Харриса-Бенедикта, нам необходимо пятнадцать тысяч восемьсот девяносто две калории в сутки для того, чтобы поддерживать актуальный вес наших тел при данном уровне физической активности. – Куникида оторвался от исписанного листка и деловито поправил сползающие на нос очки. – Это если округлять. Коё и Йосано одновременно подавились воздухом. – Сколько? – переспросила Акико, удивленно хлопая глазами. – Откуда такие точные цифры? – задала куда более актуальный вопрос Коё, едва не выронив чей-то свитер из рук. – Я рассчитал индивидуальную норму для каждого из членов экспедиции, исходя из данных о росте, весе и возрасте, полученных в ходе медицинского обследования. Данные о вашей группе, мадам Коё, нам любезно предоставил доктор Мори, – важно отчеканил Куникида, продолжая на весу что-то считать на своих черт знает где отрытых доисторических деревянных счётах. Озаки покраснела, побледнела, всё же откинула в сторону так и не дошитую вещь и мертвой хваткой впилась в листок с записями. – Я его убью, – прошипела она, – клянусь, я прикончу этого придурка сейчас же. Это клевета! Я никогда в своей жизни столько не весила! – Сохраняйте спокойствие и нервные клетки, дорогая, – с теплом и флегматичностью протянула Йосано, передавая в руки сидевшей напротив неё Гин моток стерильных бинтов, – доктор нам ещё очень пригодится в экспедиции. Вы же не хотите в ответственный момент оказаться в безвыходном положении? Озаки сердито выдохнула, зажмурила глаза и прикоснулась холодными руками к покрасневшим от гнева щекам. – Да. Да, вы правы, – она открыла глаза и решительно сжала пальцы в кулак. – Я убью его после экспедиции. Зарою носом в снег прямо около нашего крыльца. – Вот и прелестно. Хотите, я сделаю вам чашечку кофе? – с улыбкой протянула Акико. – Могу даже две, чтобы вы могли пойти и вылить одну на штаны нашему уважаемому доктору. – Вы очень мило заигрываете друг с другом, но наш подопытный коротышка тут уже заскучал, – весело пропел Дазай, пальцем тыкая в сторону кресла. – Заткнись, – пробормотал Чуя, подтягиваясь на локтях. Ему чисто из вредности теперь не хотелось признавать, что спина и вправду затекла, а разбинтованная нога, несмотря на сравнительно высокую температуру в комнате и большое количество людей, все равно начинала медленно замерзать, пока Гин терпеливо дожидалась следующих указаний Акико. Чуя не знал и не хотел узнавать, что будет лучше – если Йосано наконец-то уделит им должное внимание и начнет инструктировать девочку, или если Акутагава начнет действовать сама, руководясь инстинктами и его перекашивающимся от боли лицом, поэтому Чуя предпочитал лежать на раскладном кресле и лишний раз не подавать признаков присутствия, медленно погружаясь в манящую дрему. Когда-нибудь тупой Дазай и его тысяча абсолютно бесполезных тупых ночных вопросов дадут ему нормально поспать – наверное, не ближайшие несколько месяцев точно. – А когда мы перейдем к искусственному дыханию? Я готов стать добровольцем! – Осаму, раздражительно бодрый и свежий, активно замахал руками, откинув в сторону кипу каких-то тетрадей. Гин настороженно на него покосилась, сжав бинт в руке сильнее, но в своей привычной манере абсолютно ничего не сказала. – Сегодня мы тренируемся только в перевязках и только с Гин, – на автомате покачала головой увлеченная Йосано. – Тогда запишите меня на завтра, – он схватился ладонями за край стула, на котором сидел, и максимально наклонился вперед, к креслу – Чуя, фыркнув, несильно ударил его кулаком в плечо. – Озабоченный, – протянул Накахара, максимально отодвигаясь от расплывшегося в подозрительной улыбке Осаму. – Завтра Гин проведет меня на их базу, и мы будем тренироваться там с Хигучи, – Акико прищурилась. – Заодно я запомню дорогу и оценю, сколько времени может занять переход. Дазай разочарованно вздохнул и откинулся обратно, скрестив руки на груди. Куникида пронесся мимо него с настойчивым «занимайся своей работой, дурень», но Осаму забыл о бумагах ровно в тот же момент, как Доппо выбежал из комнаты. Чуя пальцем подцепил упавшую прямо около кресла тетрадь, с любопытством просмотрев несколько страниц сложных графиков. Плечи Дазая заметно напряглись, и как только Накахара заметил это, сразу же закинул тетрадь обратно. Гин уже усердно перебинтовывала его ногу под одобряющие улюлюканья довольной Йосано, сосредоточенно следила глазами за широкими лентами бинта, аккуратно и довольно плотно ложившимися на отёкшую лодыжку, покрытую заживляющей мазью, и Чуя откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Осаму совсем рядом едва слышно вздохнул – приоткрыв веки, Накахара обнаружил его разлегшимся на подлокотнике и с заметной скукой наблюдающим за монотонными движениями Акутагавы. – Интересно, – негромко произнес Чуя, наклонив голову к плечу. Дазай едва слышно шелохнулся. – Ты про графики? – вкрадчиво уточнил он, и Накахара тяжело вздохнул. – Успокойся, я ничего в них не понимаю. Просто выглядит… интересно. Тихое «о» и едва слышный смешок слева дали ему знать, что он все сказал правильно. Дазай лениво сменил позу, упершись в подлокотник и подтянув стул немного ближе к креслу – и оказался совсем, неприемлемо близко к плечу Чуи. При желании, он мог бы дать суицидальному куску идиота с локтя прямо в нос. – Глупый, глупый Чуя, – в голосе Осаму отчетливо чувствовалась мягкая дурацкая улыбка – он не видел, но она сейчас наверняка украшала его противное лицо, – знаешь, что на самом деле интересно? Накахара, открыв глаза, с недоверием покосился на интригующе подергивающего бровями Дазая. – Я покажу тебе, но придется немного подождать, – игриво протянул он, подмигивая. – Как же, вот так вот взял и поверил тебе, идиоту, – Чуя фыркнул, закатив глаза. – Нужно, чтобы ты встал на ноги, – пожал плечами Дазай, – а еще – совсем капельку терпения. Дай мне… десять дней. И я покажу. Это понравится тебе куда больше длинных записей и непонятных графиков. – Надеюсь, что это действительно будет того стоить, – хмыкнул Чуя, – иначе я накидаю тебе ледовой стружки за шиворот. – О-о-о, оно будет того стоить, – Дазай уверенно покивал головой и хитро ухмыльнулся, – сам увидишь.