Сожжение

Your eyes follow like a spotlight Two eyes like the sun Go ahead, keep your distance from me Soon you're gonna come When you flick your hair like you don't care And you ask me where I'm from © The Struts - Body Talks

Сегодня он пригрел ее по голове какой-то доской из архива. Она была на удивление молчалива, сидела тихонько напротив, яростно перебирая бумаги, жадно вчитывалась в текст, бегая внимательным взглядом по строчкам, и иногда прикусывала нижнюю губу в размышлениях. Сначала такой подход приятно удивил капитана, дал возможность спокойно работать над документами и искать нужную информацию, но потом к нему пришло несколько раздражающее, заставляющее сильно хмурить напряженные брови озарение - Ханджи не обращает на него внимания. - Ты уже проверила эту папку? Рука быстро запорхала над листом бумаги ее блокнота, впопыхах что-то записывая, боясь забыть, пока мысль не вылетела из головы. Зоэ задумчиво нарисовала несколько параллельных линий и протяжно выдохнула, удивленно поднимая брови; поднесла карандаш ко рту, вгрызаясь острыми зубами в кончик, и, не отвлекаясь ни на что другое вокруг, пялилась в свои записульки. В ответ - тишина. Леви прожигал взглядом эту бесячую глухую аномалию, в спешке листающую страницы книги. Она водила пальцем по тексту, вчитывалась, впитывала информацию в свой такой же аномальный мозг. Женская рука взметнулась вверх и почесала голову, вороша и без того растрепанные волосы. Непроизвольно в его сознании проскочила мысль - когда она в последний раз мылась? - Ханджи, - голос пока еще спокойный, терпеливый. - Угу-у-у-у, - протянула Зоэ скорее автоматически, вряд ли вслушиваясь, почти промычала, что-то снова черкая торопливыми движениями. Он подождал десять секунд. Двадцать. Тридцать. Темные брови только сильнее сошлись на переносице. В какой-то очень-очень-очень маленькой мере, в глубине его мрачной, мертвой, безразличной ко всему и вся души, это ударяло по... самолюбию? Нет. По нервам. Аккерман почувствовал, как начинает подниматься злость, вязкая, липкая. - Очкастая! - Леви рявкнул с нажимом, пронзительно, ударяя тяжелой ладонью по столу, заставляя наконец ее вздрогнуть и поднять на себя ошалелый взгляд кофейных глаз. - Ты чего орешь? - голос не испуганный, нет. Удивленный, озадаченный. Леви схватил ее за воротник и резко потянул на себя, что она чуть не упала со стула, ухватившись цепкими пальцами за столешницу. Хлопнула темными ресницами оторопело. Так, как только она умеет - сбивая с толку. Ханджи смотрела на него... со страхом? Нет. Нет, выжидающе, внимательно, с интересом. Чувствуя на своей щеке его горячее дыхание и замирая. - Соизволь отвечать, когда к тебе обращаются, дерьмо четырехглазое. Или мне придется лупить тебя каждый раз, чтобы ты сделала одолжение и обратила на меня свое ебаное внимание? - Ха... ха-ха-ха, - ее губы растянулись лишь слегка, а смех прозвучал нелепо и вымученно. - Чего ржешь, дура? - его левая бровь дернулась в недоумении. - Моблит тоже говорит, что до меня невозможно докричаться, когда я сильно увлечена, - во взгляде Зоэ что-то поменялось. Он больше не изучал Леви, не следил, не контролировал, а наполнился блеском, хитрым, вызывающим. Язвительный рот открылся шире, обнажая белые зубы. - Но, если очень хочешь, я могу тебя игнорировать, чтобы у тебя была причина меня наказать. И тут он замер сам. Должно быть ему послышалось. В голове помутилось. Накрыло сознание туманом, когда ее длинный токсичный язык на мгновение показался и влажно прошелся по верхней губе. Всего на мгновение. На секунду. Но этого было вполне достаточно, чтобы он услышал, как звякнула пряжка ремня на его брюках, чтобы почувствовал, как тонкие пальцы торопливо расправлялись с молнией; как эти вот самые мягкие губы проводили дорожку из яростных поцелуев на его груди, дико и необузданно. Она кусалась, вонзалась острыми зубами в его кожу, дышала сбивчиво, надрывно. Он схватил ее за руку и с силой потянул на себя, кинул перпендикулярно на свои ноги животом вниз. И услышал громкий шлепок от удара его ладони по ее упругим ягодицам. Леви отпустил ее воротник резко, освобождая шершавую ткань из крепкой хватки. Моргнул дважды, приходя в себя, и откинулся назад, на спинку стула. Внутри что-то сокрушалось и разъедало, показалось, что его приперли к стенке, выбили воздух из легких, сдавили. Разбудили после долгого безумного сна. Охуеть. Приехали. Все, финал. Гребаный финиш. "Если из нас двоих кому-то и нужно лечиться, то уж точно не мне, Ханджи." Попробуй повторить это с той же уверенностью, херов псих. Давай. Попробуй. Посмотрим, как нелепо ворочается твой грязный язык. - Я бы с удовольствием посмотрел, как ты горишь на костре. Ханджи какое-то время не шевелилась, пробуя, смакуя его слова, и не отводила пристальный взгляд. - Мог бы быть понежнее, - бросила она капризно, съехала со стола и тоже вернулась обратно на стул. Клацнула, поправляя очки. - Так сделай одолжение и ответь наконец: ты прочитала эту папку? - Леви ткнул пальцем в увесистую стопку бумаг. - Да. Ничего интересного. Все отчеты, как под копирку - никаких зацепок. Больше они не разговаривали. Аккерман изредка бросал короткие взгляды на сгорбленную фигуру девушки и ловил себя на абсолютно ненужной мысли, что выглядит она сейчас совсем не женственно. А Ханджи, кажется, снова напрочь забыла о его существовании. И ему совершенно не мешала окутывающая комнату тишина. Единственное, что ему мешало - ее постоянные почесывания. Бесило. Бесило до обезоруживающей паники. Она не мылась наверное несколько дней. Может неделю. А может и больше. Леви передернуло. Она могла что-то подцепить: какой-то вирус или паразита, который прямо сейчас возможно разгуливал под ее кожей и откладывал там яйца, плодил маленьких сородичей. Аккерман в этом совершенно не разбирался и не знал, как именно происходит сей процесс на самом деле, но фантазия уже безжалостно рисовала мерзкие сцены. Да нет. Бред. Леви нахмурился и оторвал взгляд от майора, снова возвращаясь к изучению бумаг. Ханджи зашевелилась, и по сознанию вновь ударил противный, сводящий зубы, поднимающий волосы на затылке звук. Пальцы скребли мучительно долго, и он из последних сил сдерживался, чтобы не поднять на нее глаза. По спине прошел сухой пробирающий холод и рой мелких мурашек, когда он почувствовал, что у него тоже зачесалась рука. Эти паразиты уже могли перебраться от нее под его кожу. Глаза безотчетно расширились, кровь зашумела в ушах. А дальше все как в тумане. Очнулся он уже с доской в руках, возвышаясь над бессознательным телом Зоэ. Переборов брезгливость, Леви вскинул ее на плечо и, воровато оглядываясь, покинул архив. Пустые коридоры обнадеживали своей тишиной, и Аккерман надеялся, что ему никто не встретится по дороге. Раньше он не особо беспокоился по этому поводу, нагло таща ее безвольную тушку на очередной сеанс принудительных водных процедур, игнорируя обескураженные взгляды и последующие раздражающие вопросы. Но потом кто-то проболтался Смиту о внеплановых мероприятиях, проводимых капитаном, и Эрвин очень убедительно попросил не отключать майора такими суровыми и радикальными методами, иначе Леви скоро попросту выбьет все гениальные мозги Зоэ, крайне необходимые разведкорпусу и всему человечеству. Аккерман скривился, но спорить не стал. Хоть он часто и сомневался в ее вменяемости, но ума и смекалки у нее не отнимать, как не посмотри. А тут сорвало. К себе он не хотел ее тащить принципиально по одной простой причине: там чисто. Неизвестно сколько на ней слоев грязи, и, откровенно сказать, капитана это сильно беспокоило, мерзко шевелило сознание. Но, уже поворачивая по коридору в сторону ее комнаты, он резко остановился, услышав чьи-то голоса. Осторожно выглянув из-за угла, Леви идентифицировал Майка и Нанабу. Ну какого черта они слоняются без дела. Почему сейчас. Аккерман закатил глаза и, недовольно цокнув, сменил направление. Класть ее тело на свою кровать - было психологически очень тяжелым испытанием. Нужно будет потом сменить постельное белье. Во избежании. Раздевать ее - наоборот же было для Леви вполне легким и уже привычным занятием, руки делали все быстро, как на автомате, но голова почему-то периодически зависала. Брезгливость доминировала, но взгляд задерживался дольше обычного, что его приходилось практически отрывать. Он не сразу понял, как запустил свои пальцы в ее густые волосы, убирая пряди с безмятежного лица, и прошелся большим пальцем по нижней губе девушки. А губы ее и в самом деле оказались очень мягкими. Какого. Хера. Ты делаешь. Он услышал собственный голос словно со стороны, отрезвляющий и твердый. Что-то холодное и волнующее наполнило его тело, тревожно заплескалось внутри, почти затопило. Д-е-р-ь-м-о. Леви старался двигаться бездумно. Нужно было лишь отключить мозги и поднять ее, отнести в ванную, открыть кран, опустить это стройное подтянутое тело в воду, пройтись влажной губкой по теплой коже рук, спины, груди, ног. Охуенно длинных и охуенно красивых ног. Вот чем-чем, а этим природа ее явно не обделила. Адекватностью - да. Красивыми ногами - нет. Свободная рука внезапно дрогнула, непозволительно по-настоящему, застыла на мгновение и заскользила медленно вверх, от ступней, казавшихся очень хрупкими и ломкими, плавно поднималась дальше, очерчивая линию голени и ненавязчиво разводя в стороны острые коленки. Сознание словно окатили ледяной водой. Она заливалась в глаза, в уши и капала с волос, струилась ручьями за шиворот, посылая болезненные мурашки. Отчетливый, вкрадчивый его голос снова повторял. Какого. Хера. Ты делаешь. Какого хера у тебя встает на ебаное чучело, у которого от женщины только название, да вагина между ног? Доброе утро, блять. Это же Зоэ. Медвежеподобная титанофилка с мозгами набекрень, которая течет только от вида мерзких рож своих грязных вонючих любимцев. Это же Зоэ. Зоэ! Почему не кто-то нормальный? Без проблем с головой? Да хоть та же Петра - нежная, кроткая, маленькая и женственная. Которая восхищается тобой и бегает хвостиком, ловит с открытым ртом каждое брошенное слово, которая всегда очень мила и добра. Тогда какого ебаного хера у тебя стоит на... на... И снова. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Это станет его гребаным стоп-словом. Если потребуется - молитвой. Мантрой. Пока он окончательно не тронулся умом. - М-м-м-м-м, - глубокий сдавленный стон нарушил тишину. - Моя голова-а-а-а, - протянула вымученно, потянувшись рукой к пульсирующему болью затылку. Ханджи с трудом разлепила глаза и силилась расфокусированным взглядом осмотреть помещение. Леви замер. И с облегчением отметил, как хорошо, что на ней нет очков, и она не может увидеть его почти в растерянности расширенные глаза. А он уверен - она бы заметила, откопала. Девушка удивленно перевела взгляд на влажную руку, скользнула вниз, оглядела свое обнаженное тело и проследила за кольцами водной ряби, уходящими к застывшему напротив капитану. Ханджи хмурила брови и забавно щурила глаза, стараясь рассмотреть размытую фигуру. Поняв тщетность своих попыток, она аккуратно выдернула ногу, выскальзывая из мужских пальцев, и, подобравшись, оттолкнулась от бортика, подняла шум плескающейся воды, пересев на колени. Цепляясь руками за ванну, Зоэ пододвинулась к его лицу. Близко. Леви знал, насколько у нее плохое зрение. Он ощущал кожей ее сбитое дыхание, опаляющее, жгучее - их разделяли сантиметры. А он не шевелился, лишь молчаливо наблюдал, как ее внимательный взгляд блуждал по нему. Изучал дотошно, скрупулезно, въедался в его черты, словно она видела его в первый или в последний раз. - Ты... - больной ублюдок, Аккерман, - практически выдохнула шепотом. И в ее голосе не было ничего: ни кипящей злобы, ни травящего яда, ни черной саркастичной желчи, ни загнанного страха, ни безумного смеха. Ни-че-го. И это едва ли не повергло его в шок. И его каждый раз почти ошеломляло с какой смелостью, абсолютным штильным бесстрашием, мерным и плотным, она не выплевывала - произносила то, на что другие согласились бы только под страхом смерти. А она подавала, преподносила с поразительным простодушием, легким и безмятежным, словно не могли вот эти самые руки вырвать ее язык. А он мог. И какая бы сильная Ханджи не была - она ему не соперник даже близко. И Зоэ не стала бы спорить. Но почему-то все равно не ощущала ни тени испуга от его присутствия, от его едких фраз, далеко не лицеприятных, регулярно поливающих грязью, даже от его угроз. Она была полностью обнажена сейчас перед ним, совершенно открытая и доступная - только руку протяни, схвати за волосы и впивайся, бери. Он окружил и отравлял ее безопасность, а Ханджи не боялась, не смущалась и совсем не чувствовала неловкости. - А ты - мусор, - холодно и твердо, как хлесткая пощечина. - Если собираешься и дальше контактировать с людьми, а не только со своим обожаемым титановым сбродом, заведи привычку хоть иногда мыться. От тебя несет, - Зоэ растянула рот в улыбке, и у него внутри что-то безвольно рухнуло. Она совершенно безнадежна. - Дальше сама справишься, - кинул жестко, бросив в воду мочалку, и, поднявшись, покинул комнату, оставляя девушку в одиночестве. Она вышла менее, чем через десять минут, облаченная лишь в одно полотенце, которое не доставало и до половины бедер, скромно прикрывая только самые аппетитные части, оставляя доступными для обзора длинные босые ноги. Волосы влажные, распущенные, облепляли змеями тонкую кожу - короткие. В разведкорпусе никто не отращивал длинные - непрактично, они мешались в бою. Совершенно бессмысленно было стараться сохранить красивую прическу, если ты ежедневно обладал прекрасным уникальным шансом остаться попросту без головы. Здесь слишком часто кто-то умирал. Леви сидел в кресле и медленно потягивал черный чай. Взгляд впечатался в нее неосторожно, сканируя с головы до ног. - У-у-ух! Водичка просто отличная! - голос ее воодушевленный и чистый, напевный. - Безудержно рад, - ответил Аккерман бесстрастно, продолжая хмурить брови. - Теперь практикуйся самостоятельно без пинков под зад. Ханджи заливисто и легко засмеялась, бесцеремонно усаживаясь на кровать. - Но тебе в самом деле не помешало бы быть немного нежнее, - простонала Зоэ, хватаясь за больную голову. - В следующий раз очень нежно надеру тебе задницу, - все так же сухо и безэмоционально. - Вы забываетесь, капитан, - она досадливо склонила голову набок. - Да мне срать. Ну да, напоминать Аккерману про субординацию - дело гиблое. Если это конечно не Эрвин Смит отдает приказы. - А если ты когда-нибудь не рассчитаешь силы и убьешь меня? - Я очень расстроюсь. - Правда? - Нет, - отрезал Леви холодно, отставил чашку на рядом находящийся столик и, прерывая поток бесконечных вопросов, спросил сам: - Почему ты еще не в своей комнате? Ее брови поднялись, и она замолкла словно в раздумьях, делая вид, что не почувствовала, как ее тонко выпроваживают. Ханджи пересела на край кровати, ближе к Аккерману. Так, что задела обнаженной ногой ткань его штанин. Наклонилась вперед, немного прищурилась, стараясь рассмотреть его выражение лица, и выдала полушепотом: - Я голая и влажная. Кажется, его сердце пропустило удар. И вдруг ему навязчиво начало казаться, что все происходящее - неправда. Какой-то слишком сумасшедший сон. Не то что бы кошмарный, но и до приятного ему как до Шиганшины. Почему-то он безумно возжелал свернуть ей шею. Злость закипала стремительно, разогревалась со скоростью взрыва. Страшно хотелось саркастично выкрикнуть: "Да что ты, блять, говоришь! Серьезно?!", но с некоторым удивлением обратил внимание на то, что Зоэ смотрит на него весьма спокойно и деловито. - И? - Что "и"? - оторопело поморгала глазками, и на секунду он почувствовал себя зло и глупо одновременно, словно он не догоняет какую-то простую истину и от этого выбешивается еще сильнее. - Я не знаю, где моя одежда, и разве ты не дашь мне хотя бы немного обсохнуть? Какой же ты негостеприимный, Леви! Он издал громкий усталый выдох и потер с нажимом подушечками пальцев лоб. Головная боль вернулась ядерной вспышкой. Какая же эта баба сплошная ходячая проблема. - Твои вещи у входа, - мужчина ленивым жестом указал на комод, рядом с которым стояла ее обувь, а сверху покоилась одежда. Аккуратно сложенная - как с приятным удовлетворением отметила Ханджи. - И не смей снова на себя их натягивать, пока не постираешь. - Какая забо-о-о-ота, - улыбнулась девушка, обнимая стопку одежды и надевая очки. Бровь Леви нервно дернулась. - От нее воняет так же, как и от тебя. - У меня не было времени! - засмеялась Зоэ, обуваясь и оживленно возвращаясь обратно к нему, чуть ли не вприпрыжку, воодушевленно, словно она собирается... - Я проводила эксперименты над Сони и Бином, - ее щеки порозовели. - Знаешь, что я выяснила? - в голове капитана крутилась только одна мысль "О. Нет." - Ты представляешь... Так, еще раз. О. Нет. И тут ее понесло. Она говорила, говорила, говорила и говорила. Новая и ценная информация исчерпала себя в первые минуты три. Дальше следовали повторения, умозаключения, теории, собственное мнение - особенности ее монологов. Следующие пятнадцать минут, казавшиеся часами, безостановочного трепа начинали выматывать. - Зоэ, - наконец вставил Леви первое слово за их затянувшийся "разговор". - Заткнись уже, - достаточно резко, но он собственно и не обладает уникальными способностями майора ненавязчиво, но очень действенно затыкать собеседника правильно подобранным и точным, подводящим итог и сворачивающим речь словом. Или конфетами. - А-ха-ха ха-ха, ты - один сплошной негатив, Леви-и-и, - и снова она засмеялась, словно это могло значить что-то веселое. Ханджи встала и направилась в сторону выхода, но, сделав всего пару шагов, остановилась. Она медленно повернула голову и сверкнула маньячным блеском своих очков, хитро улыбаясь. - Леви, а ты не хочешь, чт... - Нет. - Но я же... - Нет. - А если... - Нет. - Как всегда-а-а, - устало выдохнула Зоэ, сдувшись, и сгорбилась. - Ты разбиваешь мне сердце, - протянула она обиженно, но получила в ответ лишь холодный игнор. Ханджи выпрямилась, полностью повернулась к нему, приложив кулачки к груди и слегка склонив голову набок позвала Аккермана: - Леви, - он не пошевелился. - Леви... И голос ее такой тонкий, трепетно-невинный, неправдоподобный, несопоставимый с ее садистской натурой, но, о черт, какого-то хера звучащий так убедительно. И он каждый раз изумлялся, как в ней могут уживаться столько личностей с такими разными и абсолютно отличными друг от друга характерами. И меняла она их секундно, как по щелчку пальцев. Раз-два-три-раз-два-три. А она все продолжала звать, настойчиво повторяя его имя, и любой другой на ее месте давно бы ушел, испугался, почувствовал неловкость, сбежал, но не она. Эта упертая дура мертвого достанет. А злость электризовала воздух, сдавливала виски, пускала ртуть по венам, и Леви удивился, почему он еще не выкинул ее за шкирку. Как же он хотел, чтобы она наконец избавила его от своего присутствия. Как же он хотел не видеть и не слышать ее сейчас. После примерно седьмого или восьмого неугомонно повторяющегося "Леви", он не выдержал. - Дьявол, что ты хочешь от меня, идиотка?! - крикнул капитан, даже заставив ее вздрогнуть. - Ты правда хочешь это знать? - Зоэ разжала один кулак и стала нервно дергать пальцами, щеки покрылись лихорадочным румянцем, стекла очков снова опасно заблестели. Режим ученого-маньяка активировался. Кто-нибудь, подайте ружье. - Нет. Вымри. - Я так хочу... - Ханджи не слушала его, сорвалась с места и упала в ноги Леви. - Так хочу... уже так давно... - Он зацепенел. И не отпинывал ее, не отталкивал. Только замер, наблюдая, как женские пальцы торопливо расстегивали его рубашку. - С того самого дня, как впервые увидела тебя на тренировке... я мечтала... - И Леви с ужасом осознал, что злость испарилась, спасительная бестелесная злость, которую он отчаянно пытался откопать в себе руками, но она ускользала с воздухом. Он моргнул дважды, но видения не проходили, а Зоэ так и продолжала почти лежать на нем полуголая, и его тело напряглось до затрудненного дыхания, а кожу обжигало в тех местах, где она случайно его касалась своими пальцами. - Я так хочу тебя... - и в эту секунду, в это самое мгновение, Леви почувствовал, как сердце пропустило удар, и резко сперло дыхание, мысли заметались бешеным роем, сталкивались друг с другом и путались, понимание того, что же делать дальше, не приходило. Зоэ провела пальцем по его обнаженной груди, прочерчивая прямую линию до зоны брюк, плавила плоть и вызывала стаю мурашек. Охвативший жар сжигал внутренности и дымил голову, застилал взгляд. - Так хочу тебя вскрыть... посмотреть... Осмысление летало где-то вокруг и не хотело впитываться в тело. - Что? - его голос хриплый. - Я так хочу вскрыть тебя... мне надо знать... почему в таком маленьком теле столько нечеловеческой силы... - шепот сбивчивый, взгляд одержимый, разве что слюни не текли от затопившего ее желания. Жаль только, что их желания немного не совпадали. - Я так хочу понять, что... что за механизм там спрятан... как же ты работаешь... Вопрос "что, черт возьми, с ней не так?" отпадал сам собой, так как Ханджи Зоэ сама по себе целиком и полностью была этим самым сплошным "не так". Она застыла, когда почувствовала, как сильные руки крепко схватили ее за запястья, желая скорее их переломать, ежели просто остановить. Девушка подняла взгляд и встретилась с его - острым и испепеляющим. И будь на ее месте кто-то из новичков, он поседел бы в секунду. - Когда об тебя трется полуголая женщина... - начал Леви тихо все с той же хрипотцой. - Как ты думаешь, Зоэ? - он сжал ее руки сильнее, отчего Ханджи тихо вскрикнула. - Как ты думаешь?! Как. Я. Работаю?! - его голос сорвался на крик, заставляя майора нервно поежиться и ощутить большое и поднявшееся внизу настроение Аккермана. Осознание ударило резко и жестко, почти до паники. Округлившиеся глаза выдавали ее с головой. - А-ха-ха-ха-ха, - смех неловкий. И она каким-то чудом смогла осторожно, мягко выскользнуть из его удушающей хватки, и тихо сползла вниз. - Тогда я не буду тебе мешать и это... пойду, - Ханджи моментально вскочила и, уже подбегая к двери, выдала громкое "Ой!". Леви перевел взгляд и чуть ли не задохнулся, сам пока не понимая от чего больше. С нее слетело полотенце, и Зоэ медленно нагнулась вниз, не угловато и деревянно, как должна была, а плавно и, можно даже выразиться, - изящно. Как тогда прогибалась на столе рядом со своим мальчонком на побегушках. И наклонялась она медленно, словно, черт возьми, специально. В какой-то момент Леви поймал себя на мысли, что теперь он видел все. Он и раньше правда видел все. Но теперь он видел прямо... абсолютно все. Брюки в районе ширинки давили невыносимо. Ханджи выпрямилась, быстро обернулась в полотенце, тряхнула волосами, и, схватив вещи, не оборачиваясь, выскользнула в коридор. Не успев закрыть до конца дверь, она столкнулась с кем-то и оставила щель, через которую Леви прожигал ее горящим взглядом. - О, здравствуй, Гюнтер! - девушка напряженно засмеялась. - Добрый день, майор Ханджи! А капитан Леви у себя? Зоэ посмотрела на Аккермана и нервно сглотнула, встретившись с его расчленяющими глазами. Она снова нервно засмеялась и громко захлопнула дверь. Капитан поморщился и стал вслушиваться в голоса. - Да-да-да, он у себя, но-о-о... Понимаешь, он очень-очень занят, поэтому, если твое дело не срочное, зайди к нему через часик-другой! - Х-хорошо, - как-то слишком смущенно ответил Шульц, и Леви почти почувствовал как тот гуляет взглядом по полуобнаженной Ханджи. - Майор, простите за вопрос, но... а что вы... там... почему вы... - А! А-ха-ха! Да не обращай внимания. У меня проблемы с ванной, там сломалось что-то и вода не течет, а Леви добродушно разрешил помыться у него, но потом выставил за дверь и попросил не беспокоить... Леви устало выдохнул, поднимая голову и рассматривая трещины в потолке, слушал звук удаляющихся шагов и стихающих голосов. Дерьмо. Дерьмо. Да, так намного лучше.