Сожжение

Feel me in the corner Beside your mouth Feel me in the inside of the Faintest trace of sound It's fire underwater Breathing while you drown Feel me in the saturation When the sun burns out 'Cause I am the one inside you © Blue Stahli - Corner

Ты знаешь, как это - быть на краю, Зоэ? Да, она определенно знала. Столько раз находилась на грани жизни и смерти, но каждый раз вырывалась. Не счесть сколько раз черная женщина с провалами вместо глаз, с шумом вместо голоса и уплотненным воздухом вместо рук протягивала к ней свои аморфные пальцы - Зоэ была желанна для нее. И как же блядски-отвратительно он ее понимал. А Ханджи сама лезла на рожон, опрометчиво и неосторожно, но выскальзывала в последнюю секунду и смеялась, смеялась, смеялась. Казалось, ей в лицо. Леви буквально почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Резко и сокрушающе. Натянулось сильно, как струна, до предела. А потом раз - и все. Лопнуло. Выпуская с собой нечто, срывающееся с цепей. Она высказала то, что была застигнута врасплох, только глазами, на доли секунд, когда мужские руки жестко схватили ее за запястья и грубо повалили на стол, прикладывая с размаху головой о твердую поверхность, так желанно вдавливая, подминая мягкое тело под себя. В следующую секунду ее губы уже расплылись в сумасшедшей улыбке, о-о-о-о, да - он видел этот оскал, видел этот взгляд, наблюдательный и выжидающий. Выжигающий. Видел эти искры в нем - предвкушающее. Так Зоэ теряет инстинкт самосохранения. И так она позволит ему сожрать себя полностью. В ее глазах ни намека на страх, ни капли ужаса - только Ад, скрытый за поволокой беспечности. Азарт, спрятанный за маской безумия. И она снова вскрывала его взглядом, смотрела так, словно все время знала. Словно видела всегда, чувствовала кожей, ожидала, была готова, черт возьми. Что ты знала, Ханджи? Почему, дьявол, смотришь так ублюдски ожидающе и молчишь? Где твой ядовитый острый язык, бесстрашная жуткая женщина, поглощающая воздух? Леви держал ее крепко, сдавливая запястья до боли, не давая возможности вырваться. Зоэ предприняла попытку одернуть кисть, но он прервал ее действия нервным яростным движением, поднимая руки над головой, и зафиксировал их с еще большей силой. Он навис над ней, вдавливая своим неожиданно большим весом и вжимал в стол; смотрел непривычно и странно, с долей бешенства, желающего разломить ей череп. Как хищник на добычу - маленькие холодные глаза, колкие и опасные, неестественно расширены, губы напряжены, челюсти сильно сжаты. Она впервые заметила слегка вздувшуюся вену на его шее, выступающую из глубин кожи. Он пылал ненавистью, заряжая воздух огненным напряжением. И руки его убийственно горячие сжигали ее кожу своим неистовым гневом - волнующе. Дьявол, как волнующе. Разодрать бы плоть в клочья, чтобы быть еще теснее и чувствовать, чувствовать, чувствовать. Леви дышал очень глубоко и медленно, казалось - через силу, с шумом, задерживал воздух и нехотя отпускал, погружаясь за очередной порцией. Рядом с ней кислорода больше, но все равно недостаточно, он не мог прекратить медленно задыхаться. Нужно было достать из ее легких. Из легких. - Капита-а-а-ан Леви, вы здесь? Капитан, я хотел спросить по поводу... - Оруо проглотил конец фразы, в мгновение теряя связь с зависшим разумом, шок охватил тело резко и всецело, парализуя, приклеивая ноги к полу. Первая мысль - майора убивают. Вряд ли вообще Бозард мог подумать что-то другое из-за банальной несопоставимости этих двух недолюбливающих друг друга недолюдей. Ханджи и Леви одновременно посмотрели на вошедшего. Аккерман поднял голову, направляя пылающий взгляд на бледного Оруо. У последнего сердце пропустило удар, и он судорожно сглотнул. На долю секунды Бозард готов был поклясться, что капитан его убьет. Одним быстрым молниеносным движением. Зарежет. Или задушит. Зоэ пришлось опустить голову вниз и выгнуться, так как дверь находилась сзади, что причиняло неудобства, учитывая то, с какой силой капитан придавил ее к столу и заломил руки. И посмотрела на Оруо с фантастической обыденностью, словно они с Аккерманом пили чай и вели светские беседы. Внутри у Ханджи что-то передернуло, всколыхнуло, когда она услышала над собой тихий, почти звериный, дикий рык. Непроизвольно по коже пробежался рой мурашек. - Съебался. Нахуй. Голос Леви был хриплый и тяжелый, отражался от стен библиотеки словно гром, насквозь пронизанный яростью и невысказанной угрозой. Его слова все еще эхом отдавались в голове и давили на уши. Вся самоуверенность Бозарда улетучилась в считанные секунды, уступая место цепенящему страху, кому в горле и капле пота, лениво стекающей по виску. От капитана шла ужасающая черная энергия, она как материя застилала все пространство, окружающее Аккермана, и тянулась тонкими щупальцами к застывшему в дверях Оруо. А Ханджи находилась в эпицентре этой разрушительной силы и беспечно улыбалась. Бозард немым вопросом во взгляде умолял у нее ответа: нужно ли ему уходить или необходимо остаться и героически самоотверженно, хоть и очень глупо, постараться спасти женщину, заранее зная, что погибнет от руки своего капитана. - Оруо, иди-иди. А то Леви тебя случайно расчленит, - весело сказала Ханджи. - Я уж как-нибудь с ним сама справлюсь. Все еще одолеваемый сомнениями, мужчина открыл рот, чтобы спросить что-то еще, но тут же его захлопнул, прикусив от испуга длинный язык. Леви сузил глаза, и у Бозарда все внутри похолодело. Оруо мгновенно скрылся за дверью библиотеки и побежал в противоположную сторону так отчаянно, словно спасался от титана, совершенно обезоруженный. Ханджи еще смотрела на захлопнувшуюся дверь, когда ощутила на своей шее горячее дыхание, скользящее по тонкой коже. Она не видела его лица - только темные волосы, легко касающиеся; чувствовала его тяжелые вдохи-выдохи, слышала, вслушивалась. Его терпкий аромат забивал легкие, он пах черным чаем и древесиной. И находился настолько неправильно, невыносимо близко, что глотку душило от рвущегося истерического хохота. Аккерман поднялся выше, прикасаясь сбитым дыханием к ее уху, тянул выше. И разум охватило затмевающее желание - Зоэ нежно и нарочито медленно прошлась теплым мягким языком по вене на его шее. Леви замер. Судорожный выдох опалил кожу Ханджи, и по телу разлился приятный жар. Девушка снова засмеялась, тягуче и дерзко, разрывая рот в маниакальной улыбке. Леви поднялся и посмотрел на нее. В ее взгляде плескалось что-то сносящее крышу и отравляющее рассудок. Пересечение граней. Он видел загнанный метающийся блеск и пелену на ее сознании, заставляющие сомневаться в том, вменяема ли она, и понимает ли вообще что происходит. На другой грани находилась убивающая осмысленность. Он чувствовал - она видит и знает все, ему не нужно произносить слова. Она. Уже. Все. Знает. Быстрым движением Ханджи провела кончиком языка по пересохшим губам, и взгляд помимо его воли скользнул в ее рот. Зазывающий рот, снова расплывающийся в улыбающемся оскале. Рот, полный яда. Стоит раз попробовать ее губы - и ты отравлен. Поэтому все его нутро кричало о ее уничтожении, пальцы мечтали сомкнуться на обнаженной шее, уши требовали предсмертных хрипов, а глаза нуждались в конвульсиях и спрятанных зрачках под потяжелевшими веками. Леви был уверен - ее рот будет продолжать рваться улыбкой. Зоэ поерзала под ним, задевая бугор, твердо упирающийся в бедро. В какой-то момент ему стало почти больно от расстилающегося по телу возбуждения. Словно провоцировала в край охеревшая стерва. Гореть в Аду ей. Гореть, гореть. Он заткнул ее поднимающийся смех грубым поцелуем, проглатывая, вытягивая воздух из ее легких, вбирая в себя, заставляя задыхаться вместе с ним. Чувствовать ее губы, хотеть их чувствовать - пьяняще, туманно, задушено. Черт, черт, черт, невыносимо. Он впервые прикасался к ней - так, впервые заставлял, требовал - так. Впервые она соглашалась и отвечала - так. Боже, блять, невероятно просто, невозможно. Со свирепой отдачей, с азартом, до краев наполненным выжигающей страстью. Ее губы плавили, горели губительно-лихорадочным остервенением под его напором. Адреналин кипел в крови, бурлил, плескался щелочным штормом. И ничего уже не спасало - она задыхалась тоже. "Это называется..." "... неровно дышать..." Ханджи казалось, что он ее сожрет, поглотит полностью в пароксизме накрывающего гнева. Ей нравилось. Являясь сама по себе очень своенравной и сильной натурой, она часто подавляла окружающих. В особенности мужчин, которые не могли с ней справиться. А сейчас и вовсе держались подальше. Зоэ очень храбрая женщина, возможно самая безбашенная в мире. Ее невозможно напугать и нереально сломить или подавить. А сейчас она чувствовала настойчивые властные губы, которые яростно врываются в ее рот, крепкую сильную руку, сдавливающую ее запястья до синяков, и вторую - собственнически пробирающуюся под ткань рубашки, опаляя кожу жаром, и тянущуюся к груди. И она со священным трепетом ощущала, что он доминирует над ней. И, боже, как ей это нравилось! До сбитого дыхания, до мурашек по коже, до исступления и панического экстаза. Ханджи целовала его эмоционально и жарко, кусала его губы и тихо обрывочно стонала в открытый рот. Кислорода мучительно не хватало. - Леви, - Зоэ с трудом выдавила слова, прерывая поцелуй, дышала тяжело и глубоко; подняла на него затуманенный взгляд. - Ты что, меня насиловать собрался? И снова хриплый истерический смех. - Заткнись. Он опять поглотил ее рот, вылизывая и всасывая длинный, раздражающе шаловливый язык, сносящий крышу; сжал упругую грудь, заставляя простонать громче и протяжнее, проник под ткань спортивного топа, лаская напряженные соски и опаляя кожу, сжигая нахрен до болезненного упоения. Леви проглатывал ее рваные вдохи, желая оставить их в себе. И наслаждался как ему удавалось сбить ее дыхание, которое он теперь мог вбирать в себя без осторожности. Он отстранился от лица Ханджи и поймал расфокусированный взгляд. Гребаная ведьма. Губы Аккермана накинулись на ее грудь пожирающими поцелуями, и Зоэ почувствовала, как все-таки в этом помещении чудовищно душно. Из горла вырвался оглушающий томный стон, когда Леви сжал чувствительный сосок зубами, слегка оттягивая на себя. Кажется, ее затрясло. Спина непроизвольно прогнулась, заставляя прижаться как можно плотнее к твердому напряженному телу. Ее стон пробрал все тело до дрожи, оставляя остатки разума. Он неожиданно почувствовал себя ужасно беспомощным в попытке остановиться. Гребаная. Ведьма. И ему было нужно... просто, блять, нужно, и пусть она думает что хочет. Кажется он только что получил благословение на новую зависимость. Одежда ужасно навязчиво липла к коже, что хотелось срочно сорвать ее с себя. Он оставил ее руки, выпрямился, демонстрируя засмотревшейся Ханджи свое мускулистое и удивительно отлично сложенное тело. Леви быстрыми движениями снял раздражающую ткань, непривычно бросив куда-то на грязный пол. Соображай он чуть лучше, возможно его бы передернуло, но сейчас ему было категорически и глубоко плевать. Пользуясь моментом временной свободы, Ханджи поднялась и села. Потянулась к нему и скользнула ловким языком по нижней губе Аккермана, вызывая очередной рой болезненных мурашек, пробегающих по спине к затылку. Он невнятно сматерился, зарычал и снова несдержанно ворвался в ее влажный ядовитый рот, терзая горячие распухшие губы. Тело сводило от острой пульсации в члене, оттягивающем ткань брюк. Невероятно, невозможно просто. Так какое... Руки Зоэ все еще ломило, поэтому она поднимала их медленно, отчаянно ловя прикосновениями подкожную ярость, гладила завороженно его спину, казавшуюся в разы больше, чем обычно. Непривычно большую и твердую для его маленького роста. Женские руки потянулись выше и зарылись в темных волосах. По сознанию ударил порывистый резкий вдох, от которого все внизу свело и заныло. Ее сводило с ума понимание, что именно она является причиной его свирепой животной несдержанности. Бесконтрольной. Поглощающей. Ее подсознание вопило и ликовало. Леви был безумно горячий под этой ледяной маской удушающего равнодушия. Настолько горячий, что его ярости хватало, чтобы сжечь их обоих. И это не шло ни в какое сравнение с вечно холодной бледной кожей, совершенно равнодушным отрешенным взглядом и безэмоциональным ледяным голосом. И такой контраст бил в грудь, куда-то в область бешено колотящегося сердца, и в низ живота, разливаясь волнующим трепетом. Быстрыми движениями он освободил Зоэ от раздражающей рубашки, бросив так же куда-то в сторону, задрал топ, сжимая сильно, до боли, грудь и повалил ее обратно на стол, стаскивая брюки. На этот раз он оставил ее запястья свободными. Ладони Ханджи блуждали по его телу ревностно, словно желая наворовать себе часть его плоти, заставляя млеть Аккермана от гневной ненасытности. Она вернулась к спине, оглаживая судорожно, все еще немного трясущимися руками, опустилась к животу и потянулась к пряжке ремня. Ударьте по голове - не может быть просто. Не может. ... там было... Леви разом стянул с нее брюки с бельем, и они отправились вниз к остальной одежде. Из глотки Ханджи вырвался тихий сумасшедший смех, и его пальцы непроизвольно и так желанно сомкнулись на хрупкой шее. Она зашлась в хриплом кашле, и ее помешанное хихиканье стало сиплым и надрывным. Зоэ удалось избавиться от его брюк, и она через ткань нижнего белья почувствовала, как Леви напряжен. Запустила руку под резинку и прошлась по всей длине, нежно поглаживая затвердевший член. Очередной судорожный вдох заставил Ханджи вздрогнуть и растянуть губы еще шире. Он почти завыл. Леви смотрел на нее в упор, глубоко. Его глаза угрожающе блестели, и девушка правда не знала, чего он сейчас больше хочет: трахнуть ее или задушить. Она уже подумала о том, что Аккерман может случайно убить ее в состоянии аффекта. Если она его доведет. Еще чуть-чуть. А он был опасен. Она ощущала это каждой клеткой своего тела. Его темная аура пожирала ее, как и его деспотичный рот. Ему нужно лишь сильнее сжать пальцы на шее. Еще чуть-чуть. ... стоп-слово? Он ворвался в нее резко и грубо, погружаясь в теплую влагу и прикрывая глаза от освобождающего удовольствия. Ханджи издала полустон-полукрик и на секунду замерла. Осознание ослепило яркой вспышкой, глаза расширились, в ушах зашумело. Она мертвой хваткой вцепилась в его руку, сжимавшую ее шею. "Да ну нахрен" Очередное движение бедрами - и она задыхается. Леви вбивался в нее рвано и глубоко, периодически до болезненного дискомфорта, в последнюю очередь заботясь о ее желаниях. Никаких излишних сантиментов, нелепой нежности, неуместной приторной ласки и глупых вопросов. Только крепкие властные руки и грубая сила, затуманивающая разум. И, боже, как же ей это нравилось. Зоэ внутри такая же горячая. И тесная. Сводящая с ума и выворачивающая наизнанку, прошивающая раскаленными углями внутренности, она разбивала и дробила сознание, вытравливала гребаную логику и здравый смысл. Сеяла, взращивала скомканые мысли, насколько она мокрая под ним, насколько приятно-теплые и узкие стенки влагалища, плотно обтягивающие член. Хватка на шее ослабела, и большой палец потянулся к розовым губам, слегка надавил, заставляя приоткрыть рот. Острый влажный язык облизал разгоряченную кожу. В глазах - бесы. Озорные искры и пелена. Она вновь сбила его дыхание, обхватив палец губами, осторожно и растянуто посасывая. Черт. Один резкий рывок - и ее язык у него во рту. Ее болтливый токсичный язык. Доводящий до безумия, до одержимости, срывающий херову крышу. А она стонет. Ч-е-р-т-п-о-б-е-р-и. Тело Зоэ приятно ныло от восторженного ощущения, что Леви везде. В ее голове, полностью поглотивший сознание, загородивший собой все пространство вокруг, вытесняющий все мысли своими требовательными губами и обжигающими руками, беспощадно впивающимися в бедра, выбивая остатки воздуха из легких, проникая под кожу. И внутри, внутри, внутри. Не-воз-мож-но. Пальцы снова поднялись вверх и зарылись в его волосы, а ноги обхватили торс, прижимая еще ближе. Плотнее. Теснее. Больше. Леви уткнулся носом в ее шею, и кожу стало жечь от горячего дыхания. Он так глубоко в ней, врывался рьяно и размашисто, до конца, до упора, и казалось, что ей сейчас отключит голову. Он возил ее с силой по деревянному столу, заставляя того жалобно пронизывающе скрипеть. Она влажно прихватила кожу на его шее, вбирая в себя с силой в поглощающем поцелуе. Настойчиво-нежно натягивая. Оставляя яркий след. Ханджи почувствовала как ее накрывает, резко и тотально, до ошеломляющего взрыва, до ломающего кости блаженного почти приступа, сменяющегося волной разряжающей неги, разливающейся от головы через сумасшедше бьющееся сердце до кончиков пальцев. Руки свело, и тело охватила судорожная бесконтрольная дрожь. Глаза закрылись от окутавшего убийственно-сладкого удовольствия. Леви ощутил, как она сжалась внутри, и ее затрясло в его руках. Зоэ в забытье выцарапывала полосы на его спине, тягуче простанывая. Она оставляла себя на его теле. Проникала внутрь, под кожу. Ее язык вернулся к отметине на его шее, прошелся медленно и плотно, словно зализывая рану, посылая мелкую дрожь по телу. Леви резко дернулся, впиваясь пальцами в ее бедро почти до крови, безжалостно свозя по жесткому столу, истязающему кожу. Замер и дернулся снова, громко вдыхая сквозь сжатые зубы. Она впитывала ладонями ощущения, как напрягались его мышцы и постепенно расслаблялись, ловя облегчение и успокаиваясь. Он устало выматерился и опустил тяжелую голову на плечо Ханджи, ненасытно втягивая ее аромат. Напряжение, фантомно связывающее тело и с силой затягивающее до рези и ломоты, до головокружения и приступа помешательства, отпустило. Разум упорно не покидала мысль, что сейчас все так, как и должно быть. Ужасающая мысль, что здесь ее место. Время определенно остановилось. Точнее Леви выкинуло из общего потока времени, куда-то в сторону, за пределы привычной обыденной жизни. И он не мог обратно в него ворваться. Ему стоило усилий, чтобы подняться и посмотреть на Зоэ, выскальзывая из ее объятий. Ее взгляд был направлен в потолок, она тяжело и глубоко дышала, грудь высоко вздымалась, сердце билось громко и часто. Голая, горячая и привлекательная. Брюки показались ужасно тяжелыми, а замок на ремне - сраным ребусом. Голова еще гудела. И только сейчас, при взгляде на некогда чистую кипенно-белую рубашку, небрежно валяющуюся на грязном полу, его передернуло. Взгляд пробежался по скинутым в спешке со стола книгам, порванным листам, перемешавшимся бумагам, которые придется теперь разбирать ни один час. Просто. Невозможно. Надрывное хихиканье, вырывающееся из глотки Ханджи, разрывающее недолго продлившуюся тишину, заставило обернуться. - Я надеюсь... хи-хи-хи... - она давилась смехом, проглатывая слова, и мягко выбешивала. - Я надеюсь, ты не повышения по службе хотел добиться через постель, - новая вспышка с трудом сдерживаемого хохота. - А то тебе лучше стоило пойти... ха-ха-ха... к Эрвину... АХА-ХА-ХА... На последней ноте ее визгливый голос стал вдвое громче и охватил всю библиотеку, до каждого пыльного уголка. Ледяные глаза сузились и холодно наблюдали, как Зоэ уже перевернулась на бок и схватилась за живот, безостановочно хохоча. Охуеть, как смешно. Подобной глупости ему еще не доводилось слышать. Ханджи успокоилась, когда ее голову накрыла ткань мстительно брошенной рубашки, но рот так и продолжал рваться в улыбке. - Твое безумие заразно, ебанутая, - выдавил из себя почти с трудом, устало и равнодушно. Но уже без злости. - Тогда тебе стоит держаться от меня подальше, коротышка, - с улыбкой пропела Зоэ. И с удовлетворением уловила едко брошенное "размечталась".