Сожжение

So tell me, can you feel this Come into my dream Are you ready to awaken? Are you ready to feed? Cause I need to feel, Yeah, I need to say © In This Moment - Adrenalize

"Отношениями" эти взаимосвязи они не называли. Конечно, разумеется же нет. Никак не называли, не обговаривали, не упоминали: ни явно, ни вскользь. Предпочитали не обсуждать совсем, а заниматься делом. Как же прекрасно, что дурой Ханджи совершенно не была. Дурачиться любила, но наивности в ней, как сока в ссохшемся лимоне. А верить в эти самые "отношения" на поле для бойни именно наивно. Как минимум. Максимум - глупо. Да и между кем? Между ними? Выпотрошенными и жестокими, заведомо смертниками - в любовь оба не верили, чувства и желания отодвигали на задний план, воздвигая долг и обязанности на первое место; нежности друг другу не дарили; ничего взамен не просили - откровенно и банально пользовались. И каждого это более чем устраивало. Они давно уже не подростки, им не по восемнадцать лет, не по двадцать, даже не по двадцать пять. И Леви понимает, что ему-то уже даже за тридцать. И у него меньше всего причин быть чем-то недовольным: регулярная половая жизнь со всеми дозволенностями, более спокойный и частый сон, который, казалось бы, не имеет к ней никакого прямого отношения, но факт оставался фактом, чертова бессонница стала мучить реже, да и спалось с ней под боком непонятно, странно, инородно лучше, что он тоже при всем желании объяснить не мог - может потому что она вытягивала, выпивала из него все силы, пуская в тело яркие, выламывающие изнутри ощущения и зависимость, может потому что ведьмой она и являлась, извращалась над его сознанием, что конечно же было бредом и тупой насмешкой, да и не сильно важно в общем-то, что это было. Да и его вообще устраивало спать с ней, не только в смысле трахаться, а именно просто спать, притягивать ее ночью к себе, мягкую, теплую и удобную; устраивало, когда она утыкалась носом ему в спину и шарила руками, обнимая собственнически. Его удовлетворял некоторый контроль над очкастой одержимой женщиной и разумеется один из самых приятных бонусов - Зоэ стала чаще принимать душ. Он мог делать с ней все, что хотел, крутить и вертеть, как хотел, брать, когда и где хотел - из ее уст не вырывалось ни слова жалоб или претензий. Она принимала все, более того - тащилась. Принимала его, впадала в транс иногда от обвивающих тело веревок, заставляя его почти беспокоиться, а сама улыбалась пугающе, обнажая зубы, выглядела еще более безумной, чем обычно - в глазах космос, абсолютная тьма. Он давал ей пощечину, когда освобождал, не дождавшись ответа и не находя прямого присутствия в ее расфокусированном взгляде, смотрящим сквозь, и целовал яростно и жестоко, вырывая в реальность. Она протягивала к нему руки после, сдергивала платок, сминала рубашку, сворачивала, вцепившись, тянула на себя и перекатывала его на спину, увалившись сверху, прикладывала ухо к груди и слушала учащенный ритм неслушающегося сердца. И говорила, говорила, говорила, поплывшая и довольная. Леви внимал ей молча, поглаживая задумчиво ее бедро, вникал в сложные мысли и идеи, возникающие в этой гениальной голове. Она делилась с ним, не осознавая наверное, что он не понимает и трети заумных терминологий, которые она увлеченно использовала в своей нескончаемой речи. И ему в некоторой степени правда льстило, что эта вечно занятая женщина, отвлекается от своих бумаг - хотя от опытов никогда не отрывалась - открываясь для него, позволяя требовательным губам горячить кожу, позволяя мужским рукам вздергивать ее с невообразимой, устрашающей, жуткой силой. Именно жуткой, да. И эта сила возбуждала ее до панического трепета, до дикого желания. Это было ужасающе. Это было нездорово. Это было восхитительно и сводило с ума. Ханджи тоже мало на что могла жаловаться, удовольствие получать от ситуации она умела и активно воплощала в действие. До отношений ей так же дела не было, поэтому просто продолжала наслаждаться, как же легко все-таки сбить Аккермана с толку, неожиданно опускаясь на колени перед ним, потянувшись руками к брюкам, раскрывая рот и принимая напряженную плоть. Он выглядел так непривычно и странно, глотая вязкую слюну судорожно, когда не знал первые секунды куда деть руки, хмурился сильно и зарывался подрагивающими пальцами в ее волосы - это было забавно. Это было мило и несопоставимо с его диктаторской и властной натурой. Это ни шло ни в какое сравнение и вызывало зависимость, разливая тепло в животе, учащая ровный пульс. Особенно она любила так делать, когда неподалеку были люди. И особенно, когда Леви на нее злился. Его же это сильно напрягало, но заводило тем не менее, так как не отпинывал ее никогда, а она знала уже, что после эякуляции он перестанет гневно кричать и испепелять устрашающим взглядом, злость растворялась внутри под релаксом. И Зоэ чувствовала себя невинным манипулятором, который доиграется в очередной раз, и ее хрупкую шейку свернут где-нибудь за углом. Это было опасно. Это было чарующе и вызывало выброс адреналина в кровь. Она любила на людях громко кидать двусмысленные фразы, которые в первую очередь, разумеется, были завуалированно адресованы самому Леви, вызывая у того нервное подергивание глаза. А Зоэ смеялась заливисто над своими же сомнительно удачными пошлыми шуточками. Она могла спокойно выдать что-то заезженное и банальное, но не менее встряхивающее, в стиле "Дел было... по горло, а-ха-ха-ха" разволновавшемуся Бернеру, который часами бегал и искал ее по всему корпусу, пока она находилась в запертом изнутри архиве с Аккерманом, энергично работая ртом. Запирать двери Леви стал в обязательном порядке, когда в один из случаев в самый разгар процесса в библиотеку забежал взволнованный и очень невезучий Оруо, который снова попался под горячую руку в ненужное время в ненужном месте, испытывая судьбу на прочность - гребаное место встречи. Капитан дернулся резко от скрипящего звука открываемой двери, сбросив случайно стопку книг на пол, посмотрел ошарашенно, ловя краем уха сдерживаемое хихиканье, доносящее из-под стола, но быстро взял себя в руки, выслушивая - правильнее: делая вид - важное, по мнению Бозарда, дело и очень убедительно старался донести до того, что ему срочно нужно покинуть помещение, но не мог привести ни одного аргумента и довода, почему его подчиненный не может находиться в общественном месте. Дыхание не выравнивалось, а капля пота, стекающая по виску капитана, заставляла Оруо принимать более обеспокоенный вид. А эта стерва стреляла глазками снизу, растягивая губы игриво, и специально, точно специально эротично играла шаловливым языком, погружала затвердевший орган внутрь, в теплый влажный рот и начинала быстрее двигать головой, ни на секунду не останавливаясь. Ее определенно забавляла эта ситуация. "У вас все хорошо, капитан? Вы какой-то напряженный" - спрашивал Бозард. "Да что ты, мать твою, говоришь" - огрызался Леви у себя в голове. "Все нормально, свободен" - отвечал он максимально спокойно в желании, в реальности - резко и грубо, и чувствуя уже, как сорвет сейчас и он запустит чем потяжелее в навязчивого солдата. Но наконец этот ответ дал эффективный результат, и Оруо покинул библиотеку. После Аккерман откинул голову назад, упираясь затылком в холодную стену и закрывая глаза, и пообещал Зоэ, что выпустит ей кишки. Позже. Разумеется позже. Ханджи же поправляла очки и лыбилась во все зубы, сдерживая рвущийся смех - ей было неописуемо весело. "Отлично сказано, Ханджи" - хвалил Захариус, похлопывая женщину по плечу, после ее удачной и воодушевляющей речи на собрании. "Я всегда хорошо умела работать языком, ха-ха. Правда, Леви?" - поворачивалась она к нему, позволяя очаровательной улыбке расплыться на сияющем лице, смотрела упорно и выжидающе. У него снова непроизвольно дергался глаз. "Определенно" - бросал коротко, разворачивался и уходил. "А капитан Леви вошел?" - обеспокоенно спрашивал Эрд, оборачиваясь назад и высматривая невысокую темную макушку в кабинете. Вопрос не был адресован никому конкретно, но Зоэ же обязательно нужно было вставить свои пару слов. "Вошел-вошел. И не только в дверь." - прыскала в кулачок от смеха, от своей нелепой шуточки, вспоминая, чем они с Аккерманом занимались здесь не более часа назад; зная, что капитан ее услышал и поймет к чему очкастая клонит. "Джин, "зашел", мать твою, а не "вошел", чтоб тебя" - думал Леви угрюмо, потирая с нажимом лоб подушечками пальцев, раздраженный тем, что парень дал этой двинутой очередной повод для дебильных плоских шуточек неосторожно употребленным словом. А она растягивала губы шире и смеялась, смеялась, смеялась. И сияла ярко, пламенно, ядерно, что глазные яблоки ныли и болели, ослепляла, вынуждая щуриться - и насколько же пленительно было в этой нездоровой аддикции. "Это куда приятнее сублимации, не так ли?" *** Его дернуло внезапно, вырывая из размышлений, не он сам - иные силы, заставили напрячь слух и вслушиваться, вслушиваться. "Шадис" - сказала она. Та светловолосая девчонка по имени Марлен. Пропела задорно с выраженной доброй издевкой, заглядывая упорно в карие глаза в радостном предвкушении. "Кис-с-с-с" - змеиное науськивание ультразвуком вырывалось из ее маленького рта. Улыбка расползлась на лице, едва уловимое подмигивание, как катализатор, провокация на реакцию. К слову, эта самая реакция не заставила себя долго ждать. Лицо майора внезапно стало непроницаемо серьезным, радостные смешинки растворялись во взгляде, как сахар в терпком кофе - Ханджи шутки не оценила. - И что? - девчонка распахнула широко в удивлении глазищи от холодного тона Зоэ. - Как что? - заморгала быстро и наклонилась ближе, облокачиваясь локтем на стол, спрятала рот за ладошкой, прикрывая чужую тайну - или чем она являлась - за таким глупым заговорщиским жестом. Леви напрягся. - Ты же по нему сохла, - закончила шепотом. Недостаточно тихо, дура. Ханджи стрельнула в него быстрым взглядом, якобы вскользь, ловя, чувствуя, как светлые глаза выжигают в ней дыры, под их излучением людям становилось неудобно, некомфортно, всем им становилось неприятно. И он бы припечатал ее этим взглядом к стене, дай ему Дьявол такую способность, но лишь медленно закипал, жалея, что не слушал их диалог с самого начала. "Ты же по нему сохла" Крутилось на повторе. "Ты же..." Она, она... что, еще раз? "... по нему..." Черт подери, шутка очередная, да? Что за гребаный бред, останавливайте уже. "... сохла" Что за слово вообще такое, мать вашу - "сохла", блять, "сохла" она. "Ты же по нему сохла" Серьезно? Вязкое, назойливое, липкое. Оно протекало через горло, вставало горечью поперек, опускалось в желудок, ворочалось внутри, склизкое и тошнотворное. Он закипал. До костей продрал ее внезапный звучный голос, ее смех, шелестящий, высушенный, до скрипа зубов хотелось повести плечом, клоня голову набок, чуть не до необходимости. - Да ладно тебе, - махнула рукой непринужденно. - Это было давно и неправда. Зоэ оправдываться не умела. Время стояло, обездвиженное парализующим напряжением в атмосфере, потемневшим взглядом, высматривающим исподлобья. Руки, скрещенные на груди и застывшая поза, расслабленная с виду, под кожей же натянулись мышцы. Дышится колко, но женские тонкие губы растягиваются легко, обаятельно, насильно вытягивая доверчивость, которую излучает девчонка напротив, отдавая ее Зоэ. Затыкать майор умеет. "Шадис Кис" Да, Леви знал его. Такой же прямой, прущий на рожон, как и эта отбитая. Определенно нашла в нем "своего" в этом аспекте. Бывший командор, "истинный тиран", как называют его желторотики, вечно орущий, не дающий продыху и внушающий ужас впечатлительной малышне. По этому так сохла четырехглазая? Явно не от внешности - красавчиком Шадиса едва ли можно назвать. Аккерман даже не знал наверняка, сильно бы он удивился, если бы узнал, что ей нравилось, как Кис кричит и унижает, может у нее правда становилось мокро между ног. Или Ханджи привлекало его положение в разведотряде, или что-то другое главенствующее, превосходящее, больше, выше ее. Что-то, что могло подавлять внутренне неукротимое и бьющееся - мазохистка гребаная. Ему ли не знать, от чего у нее отключает мозги, от чего изнывает и пламенеет тело. Ненормальная. Даже вкусы у нее ненормальные. Он припомнит ей еще. Обязательно. *** Леви отвлекся от чтения бумаг, переводя взгляд на складки одеяла, в то место, где Ханджи, ворочаясь во сне, слабо лягнула его коленкой в голень. Была у нее такая дурная привычка - видимо пыталась так найти его тело, размахивая ногами, или, что еще чаще, стараясь закинуть одну из них на Аккермана. Он же искренне не понимал значение этого странного жеста. Леви повернул голову вправо, в сторону тела, лежащего рядом с ним. Холодные глаза поднялись выше и стали безэмоционально рассматривать ее спящее лицо, прикрытое каштановыми волосами и плечом - Зоэ лежала на животе и обнимала подушку, забираясь под нее руками от изгиба локтей. Выглядела издевательски беззащитно и трогательно, особенно, когда забавно щурилась от прикосновения к щеке теплых пальцев, убирающих пряди темных волос от умиротворенного лица, заправляя их за ухо. Надо же. Насколько же спокойная и безмятежная. А так сразу и не скажешь, что именно она ворвалась к нему в комнату всего около часа назад, нагло влетая, начала раздеваться прямо с порога, не сильно-то беспокоясь тем, что Леви несколько занят, и говорила, не замолкая, что-то о том, как она устала, как не спала трое суток, как ее беспокоит состояние Сони и Бина, которых сама же препарирует - ну не идиотка ли. Во благо человечества, да. Что реветь-то теперь с этого. И они правда все три дня почти не виделись, перекинувшись всего парой фраз за это время, погруженные каждый в свои дела. Она, разумеется, полностью в дела своих любимых ублюдских питомцев. Ну конечно же. Даже спать не ходила ради них. "Почему ты тогда на меня забираешься, женщина, если так устала?" - спрашивал он, позволяя ловким рукам освобождать его от рубашки. "Ммм" - протянула задумчиво, посмотрев куда-то в угол комнаты, и приложила палец к губам. "Ну я же сильная девочка" - перевела на него взгляд, улыбаясь лукаво, и припала к его коже на шее открытым ртом. Дышала загнанно, выгибалась, ластилась, пускала волны под кожу, пробуждала дробящими прикосновениями демонов, они выходили из укрытий и сжирали его изнутри, одержимые и бешеные. Тело требовало разрядки, демоны желали ее. Распарывали его душу, оголяли низменные животные инстинкты, естественные и нескрытые более, несдерживаемые - от нежелания подавлять, от неимения мотивации сопротивляться им. Обоюдно. До кровати они добрались только после душа, куда Леви силком запихал ее, предварительно вскинув на плечо задницей кверху, обрубая на корню слабые попытки девушки упасть в желанную постель - как ребенок тянула руки к ней, и ныла, что у нее совсем не осталось сил. Ничего, пережила и справилась. Вырубилась почти сразу, едва коснулась головой подушки, чистая наконец-то. Леви был не против. Отложив в сторону изученные отчеты, Аккерман размял затекшую шею и еще раз кинул взгляд на спящую девушку. Зоэ в его постели - непостижимо просто. Фантастика, не иначе. Как же, когда, в какой момент это настолько чудовищно противоестественное стало становиться таким обыденным и повседневным. Поверить невозможно. Леви погасил свечу, опуская густой мрак на комнату, и лег, смотря в потолок отрешенно. Н-да. В кровати спать все еще не менее странно, чем с этой женщиной под боком. *** В дверь постучали. Ханджи проснулась и уже было приоткрыла глаза, но решила закрыть их снова, надеясь, что незваный посетитель уйдет. Прошло не менее десяти секунд прежде, чем в дверь постучали снова. Зоэ раздраженно выдохнула, пошарила рукой на тумбочке в поисках очков, и раздраженно выдохнула еще раз, не найдя их там, но все-таки поднялась с притягательного места, полностью закутавшись в одеяло на голое тело и побрела, шаркая ногами, к двери с закрытыми глазами. Сначала она не поняла. Не поняла совершенно, сощурившись и усиленно рассматривая - и рассмотрев все же - удивленное и растерянное лицо Гюнтера Шульца, который открыл рот, явно намереваясь что-то спросить, но в результате так и застыл, не сумев выудить из себя ни звука. Он моргнул и наконец, совладав с собой, осторожно произнес: - Добрый день, майор Ханджи. А капитан Леви... у себя? Де-жа-вю. Сначала она не поняла. В комнате резко стало тихо. Второплановый шум льющейся воды в ванной комнате неожиданно прекратился. А потом как поняла-а-а-а. Что оставалась она этой ночью не в своей комнате, что дверь никто не открывал, потому что чистоплюйный хозяин этой самой комнаты находился в душе; что стоит она сейчас перед опешившим Гюнтером помятая и очевидно, что только-только продрала глаза, закутанная в одно лишь одеяло, без всего под ним; что глаза солдата наполняются догадками и не менее выраженным удивлением, чем ее собственные. - Аха-ха-ха-ха, - засмеялась она, стараясь разрядить обстановку. - Да-а-а, у себя. Ему может что-то передать? - Зоэ облокотилась плечом о дверной косяк. - Да, командор Эрвин просил капитана зайти к нему, - ответил Шульц замявшись. - Хорошо, я передам, - пообещала Ханджи, почесывая затылок - ситуация выходила неловкая. Гюнтер не уходил, то ли зависнув, то ли возможно не зная, как должен повести себя дальше в такой нестандартной ситуации. - И это не то, что ты подумал, - решила она то ли оправдаться, то ли соврать, сама пока не зная точно, что именно, лишь бы приблизить конец этой... встречи. - Я ничего не подумал, - сказал парень неуверенно, упираясь в недоверчивый и сверлящий взгляд майора, и, чувствуя незавершенность, решил добавить: - У Вас наверное кровать сломалась... а капитан Леви добродушно разрешил поспать у него. Только спустя пару секунд он понял, что сморозил, и прикусил себе язык, осознавая какую дерзость себе позволил. Но, к его большому удивлению, Зоэ мило улыбнулась и легко засмеялась. - Молодец. Можешь, когда хочешь, - одобряюще кивнула девушка, - Надеюсь, ты понимаешь, что об этом не стоит болтать, - она наклонилась чуть ниже, ближе к его лицу, гипнотизируя потемневшими глазами, бархатными, матовыми. Пробирала до мелкого озноба пугающим взглядом, который мигом стал внушать ужас своей пустотой. - Так точно, - отчеканил быстро Гюнтер, немного отшатнувшись назад. Ханджи шире улыбнулась, карие глаза снова наполнились озорным дружелюбным блеском. Господи, что за женщина. Точно Дьявол в ней. Волосы дыбом встают. И тут же Шульц чуть не подпрыгнул на месте, вспоминая, кто был истинным Дьяволом, и от кого вставали волосы дыбом, от кого сердце падало в пятки, напуганное мрачной аурой, когда на плечо майора упала тяжелая мужская рука, нажимая, сдавливая - она сама вздрогнула, округлив глаза. - Что здесь происходит? - растянул Леви умеренно, нарочито спокойно и медленно. - Аха-ха-хах, ничего-ничего, просто Гюнтер забежал передать, что по тебе соскучился Эрвин. Да, Гюнтер? - две пары глаз уставились на него в ожидании. - Да-да, - утвердительно закивал парень головой. - Вот и все. Спасибо огромное, Гюнтер, - пропела она суетливо и, улыбнувшись еще раз напоследок, захлопнула перед носом шокированного солдата дверь. - Да не за что, - пробормотал он в пустоту задумчиво, улавливая по другую сторону стены недовольное шипение капитана и что-то похожее на "Ты нахера дверь открыла, женщина?", "Ты в своем уме, сумасшедшая, хочешь, чтобы слухи пошли?" и "Ты бы еще голая вышла". Дальше Шульц не слушал, уходя от комнаты дальше по коридорам. Потом резко остановился, размышляя и не веря. И не понимая, что сейчас было. Все улики, все действия и обстоятельства указывали на то, что у капитана Леви и майора Ханджи роман. Тайные отношения? Он пытался представить, как они вместе воркуют, заряжая воздух любовью; как держатся за руки, счастливые и романтичные; как целуются... И тут вставала преграда. Все выходило неправдоподобно, криво, косо, ломано... несопоставимо. Звучало, как изощренный розыгрыш. Невозможно, Дьявол помилуй, такого эта вселенная точно не переживет. Этому определенно должно найтись какое-то логичное объяснение. Ведь такое просто... Невозможно.