В свете софитов

— Нет, ты просто представь, идёт съёмка, по сценарию это один из самых напряжённых моментов, и тут он просто начинает дико ржать! А всё почему? Потому-что ассистент на заднем фоне чуть не уронил декорацию и пытался теперь удержать её в вертикальном положении, — эмоционально рассказывал Инк об очередном забавном моменте, что произошёл на съёмках фильма «По следу из загадок».       Эррор искренне смеялся над всеми забавными случаями, невольным, или же не совсем, участником, которых становился, был Дрим, что в общем-то не удивительно: эти двое как снялись вместе в их первом дебютном фильме, так их редко можно было увидеть в разных картинах — это уже примета: если видишь на экране одного, то с вероятностью в семьдесят процентов там будет и второй. Но сейчас не об этом. — Удержал? — ещё немного фыркая от смеха, спросил Эрр. — Нет, пришлось чинить, но получил в основном Дрим… Режиссёр там такой противный был, даже сниматься не хотелось, — чернильный забавно насупился, словно обиженный ребёнок. — Больше никогда не пойду к нему сниматься.       Чернокостный снова рассмеялся, прикрывая рот рукой. Бросив на него случайный взгляд, альфа невольно засмотрелся: милая улыбка, звонкий смех, выступивший на скулах мягкий румянец — ему определённо до ужаса нравился этот омега, нравится с тех самых пор, как их взгляды невольно пересеклись на имитированном кастинге, нравится настолько, что порой хочется просто сгрести его в охапку, крепко прижать к себе, сорвать с уст поцелуй и, смотря в эти необычные зрачки, сказать самые заветные слова… Но этого художник не сделает, не с этим скелетиком. Почему? Он и сам не понимал, просто именно его не хотелось так обманывать, ведь Инк давно понял, что просто не способен на настоящую любовь, на длительные чувства. Толку скрывать, Ошибка далеко не первый, кто симпатичен актёру, он даже пытался однажды построить отношения, но слишком быстро остыл к той несчастной омежке… Ох, и громко же они расстались, её слёзы, крики, мольбы не бросать… Это надолго отпечаталось в памяти альфы, тогда-то он и решил, что просто не может так разбивать сердца, пусть милые омеги достаются достойным альфам или, в крайнем случае, бетам, а он так и сгинет холостяком. — Эм… Инк? — неожиданно подала голос причина рассуждений художника. — Всё в порядке?.. — спросил он, отводя смущённый взгляд. — Что… Да, прости, — улыбнувшись, ответил актёр, всеми силами пытаясь не выдать своего стыда.       Вдруг телефон Инка зазвонил приятной мелодией, чем-то похожей на скрипку… Хотя, может это и взаправду скрипка. Облегчённо выдохнув, он ответил на вызов. — Слушаю… Ого, что такого могло случиться, ты мне звонишь?.. Так, сперва успокойся, я не могу понять, про что ты говоришь… — неожиданно чернильный поменялся в «лице», а зрачки выросли в пару раз, выражая шок и неподдельный страх. — К-как сбила машина… Да… Да я подъеду, — на этих словах художник отключился и постучал по перегородке, что отделяла его от водителя. — Поворачивай к больнице, — сухо бросил он, видимо совсем позабыв, что находится в машине не один.       Шофёр молча кивнул и сменил маршрут, альфа же с каменным лицом откинулся на спинку сиденья и, подперев череп рукой, странным взглядом уставился на городские пейзажи, что проносились за окном. — Что-то случилось? — спросил Эррор, что чувствовал себя здесь немного лишним. — А? — Инк перевёл на него немного контуженный взгляд. — Ох, извини… Нужно было сначала тебя домой забросить, — устало потерев виски, сказал он, видимо новость, что сообщили ему по телефону, сильно выбила его из реальности. — Я могу и пешком, мне не впервой, — пожав плечами, сказал Эрр. — Не говори глупостей, я не могу позволить омеге шастать ночью по улице, тем более одному, мало ли какие уроды по улицам шляются, — возразил чернильный, посмотрев на спутника осуждающим взглядом. — Всегда ходил и до сих пор никто меня не убил и не изнасиловал, — пробурчал Ошибка, скрещивая руки на рёбрах… И почему все альфы думают, что омега не может за себя постоять? — Сейчас не всегда. А с меня на сегодня встрясок хватило, — проговорил художник, устало вздохнув. — Зря курить бросил, сейчас сигарета была бы не лишней.       Омега только многозначительно хмыкнул и тоже устремил взгляд в окно. Между ними установилась напряжённая тишина… И почему атмосфера так быстро меняется? — Так, что случилось? — спросил Глитч, ведь этот вопрос его интересовал больше всего. — Дрим… — единственное, что сорвалось с уст Инка.

***

      Многие не любят больницы за их стерильные стены, запах медикаментов и немного странную атмосферу, словно эти самые белые стены впитывают всё отчаяние больных и радость излечившихся. Неприятное чувство. Вот и Найтмер никогда не любил это место ещё с тех времён, когда его начали таскать по врачам, из-за, так называемого, негатива, что выделяла его душа в огромных количествах… Со временем он, конечно же, научился это контролировать и превратил из недостатка в достоинство… Но не в этом суть, а в том, что сейчас он сидит, как на иголках, перебирая в уме самые худшие варианты исхода… И ему страшно. Страшно, что он больше никогда не сможет увидеть брата, почувствовать его теплых объятий, в которых так приятно спать, услышать голос, что снова заговорит о любви и истинности… Правда ещё страшнее было то, что если произойдёт худшее, то Найт не сможет извиниться за своё поведение, за то, что был трусом и эгоистом, за то, что не верил в чувства Дрима… Не мог же тот, кто любит не достаточно сильно, броситься за тебя под машину. — Найт! — послышался рядом знакомый голос и Кошмар поднял на его обладателя полные слёз глазницы. — Инк… — тихо проговорил он, поднимаясь на ноги. — Дрим… Он… Он… — так же тихо продолжил он и по его скулам вновь покатились слёзы. — Тише, — актёр бережно приобнял плечи омеги, пытаясь его успокоить. — Как он? — Я не знаю… Ещё идёт операция… — ответил Эпел, сжимая в руках рубашку друга своего брата. — Это… Это всё я виноват… Это меня должны были сбить, а не его… — судорожно шептал он и поток на его скулах стал сильнее. — Сделанного не воротишь, — печально выдохнул Инк. — Эй, не кисни… Нужно верить в него, это же Дрим. Он упёртый, как баран, он выкарабкается, — приулыбнулся он и вышел врач.       Дальше Эррор, что стоял всё это время возле входа, не стал слушать и вышел на крыльцо отделения неотложной помощи, а после и вовсе спустился вниз и сел на скамейку, поднимая взгляд в небеса. Непонятно почему, но его душа неприятно ныла при виде того, как Инк обнимает другую омегу, хоть умом он и понимал, что-то было только в качестве поддержки… Где-то глубоко в мыслях засела… Ревность? Разве он может ревновать Инка? У них ведь нет и шанса на отношения… Бред какой-то. Ошибка устало выдохнул.       Неожиданно на место рядом с ним приземлился чернильный с усталым выражением на «лице». — Что сказали? — спросил Эрр, теребя в руках какую-то травинку. — Он в коме, состояние стабильно-тяжёлое, может не очнуться, — сухо ответил Кулори, зябко ёжась.       Между ними снова установилась тишина, словно все темы для разговора в раз улетучились… Наверно тяжело осознавать, что твой лучший друг, ставший уже как родной брат, может так просто умереть. — Я хочу напиться, — выдаёт Инк. — Ну так в чём проблема? — пожал плечами чернокостный. — В том, что я не пью один, иначе может случиться что-то такое, о чём потом месяц будут писать во всех газетах, — устало проговорил художник. — Нужно, чтобы за мной кто-то следил. — Могу составить компанию, — бросил Ошибка. — Я не спешу домой. — А как же… — решил было спросить чернильный, но прервался. — Братья? Им сейчас не до меня: Фреш ночами в клубах выступает, а у Гено сегодня ночная смена, — ответил омега, пожимая плечами. — Ясно, — на этом альфа поднялся. — Ну-с… Пойдём тогда.