В свете софитов

      Утро. Противные и до жути яркие лучи солнца падали на глазницы Эррора, будя его от и без того беспокойного сна. Перевернувшись на бок, он открыл глазницы, начиная часто моргать: всё было слишком ярким, череп словно сдавили тиски, а во рту раскинулась пустыня Сахара… Видимо, знатно он вечера «расслаблялся». — Ты как? — раздалось совсем недалеко от него. — Хуже некуда, — простонал Ошибка. — Что вчера было? — Шутишь? У меня память и без того ни на что не годится, а тут ещё и алкоголь. Я вообще ничего не помню с момента, как за нами закрылась дверь номера, — хмыкнул Инк и жалостливо взглянул на скорчившегося омегу, затем он взял со столика бутылку холодной воды и пластинку с таблетками. — Выпей, полегчает.       Не долго думая, чернокостный, не без труда, садится и принимает спасение из рук художника. Закинув в рот таблетку и разом опустошив полбутылки, он почувствовал невероятное облегчение, пусть головная боль и не отступила, но всё же это было намного лучше. — Чтобы я ещё раз согласился с тобой пить… Не в жизни, — сказал Глитч, оторвавшись от воды. — А кто тебя заставлял пить? — немного насмешливо спросил альфа, подпирая голову рукой. — Ты… — коротко ответил Эррор. — Ты же не помнишь, что было вчера, — снова усмехнулся чернильный. — То было минутное помутнение, — с умным видом сказал Эррор. — Да ну? И что же вчера было? — не скрывая насмешки, выдал Кулори.       Немного задумавшись, чернокостный восстановил в памяти прошлый вечер, и, как только вспомнились все детали, его скулы вспыхнули ярким румянцем, и он понуро опустил череп. — Н-ничего… Мы просто напились и я уснул, — тихо сказал он, отводя взгляд. — Точно? — немного недоверчиво спросил Инк, замечая изменения в поведении гостя. Он подсел чуть поближе и низко наклонился к Ошибке, прижимая его к спинке дивана и заглядывая в глазницы, оперев руки по бокам от его черепа. — А если откровенно? — П-правда… Просто… По пьяне тебя, видимо, тянет на пошлые темы разговора, — попытался выкрутиться Эрр.       Инк внимательным взглядом изучал растерянные зрачки коллеги, словно пытаясь что-то там увидеть, а омега сидел, боясь пошевелиться, казалось, что его душа готова пробить грудную клетку, а скулы пылают яркими огнями. Прикрыв глазницы и покачав черепом, чернильный отстранился и невозмутимо сел на край дивана. Чернокостный же в это время сглотнул и последовал примеру альфы, низко опустив череп. — А… Почему мы сидим? — неуверенно спросил он, вспоминая, что они давно уже должны были быть на съёмочной площадке. — Если ты про съёмки, то Джо отложил их — это не повлияет на даты выхода, — объяснил художник. — Понятно… — коротко буркнул Ошибка и поднялся. — Тебе кто-то с утра звонил… Несколько раз, — сказал чернильный.       Глазницы Эррора расширились, и он за пару мгновений отыскал телефон, схватил его и, разблокировав экран, зашёл в звонки, ужасаясь тому, что там было. — Я труп, — констатировал он, листая список. — Почему? — немного удивлённо спросил Инк. — Гено звонил, — так же коротко ответил омега. — Ну и что? Подумаешь не ответил на звонок, — пожал плечами Кулори. — Двадцать семь раз: восемь вчера вечером и девятнадцать сегодня утром, — скривился Эррор. — В общем, я бы рад остаться, но мне пора, — протараторил он и стал хватать свои немногочисленные вещи, выскакивая в прихожую номера и пытаясь быстро обуться. — Эррор, — вкрадчиво сказал альфа, стоя в дверном проёме и скрещивая руки на рёбрах. — Если я вчера к тебе приставал, то прости, я редко напиваюсь настолько сильно, а если и напиваюсь, то не контролирую, что творю… Поэтому, если что, ты меня прости. — Ты чего? Я же сказал, что всё было гладко, — бросил Эрр, наконец разобравшись со шнурками. — Ничего, — снова пожал плечами Инк и дверь за Ошибкой захлопнулась. — Просто у меня глаз намётан, и я вижу, когда кто-то врёт… Будь то наилучший актёр на свете.

***

      С тихим скрипом дверь квартиры Эррора медленно открылась и владелец боязливо заглянул во внутрь, молясь всем известным богам, чтобы старшего брата задержали на работе, и он ещё не пришёл к нему разбираться, почему «не отвечаем на звонки». Вроде всё было чисто, и Эрр, облегчённо выдохнув, полностью зашёл в своё жилище, замыкая дверь. — Эррор! — неожиданно послышалось со стороны гостиной и Ошибка круто развернулся. — Где ты шлялся?! — Гено… Я… Я гулял, — придумал самую худшую отмазку омега, смотря на старшего брата, из-за спины которого выглядывал Фреш, что со скорбным лицом провёл большим пальцем себе по шейным позвонкам. — Гулял значит… Всю ночь гулял? — с укором спросил одноглазый. — У Фреша не было работы, и он решил дождаться тебя, — ловя на себе вопросительный взгляд, ответил Гено. — Предатель… — тихо прошипел Ошибка, на что младший лишь развёл руками. — Я жду объяснений, — допытливо сказал старший из братьев. — Гено, угомонись. С ним всё в порядке, а где он был, он расскажет, если ему этого захочется, — послышался голос Рипера, что уже в который раз спасает таз Эррора от нападок братьев, за что тот ему безмерно благодарен. — Не лезь, Рип, — спокойно бросил Гено. — А ты не капай брату на нервы, он уже давно не маленький, — с неким раздражением проговорил Рип, выходя к остальным. — В смысле не маленький? Ему всего восемнадцать, — возмутился альфа. — Нет, Гено, ему уже восемнадцать… Исполняется скоро, — возразил скелет в чёрном. — Тем более! — вспылил Гено. — Нет, волнение волнением, но ты уже врываешься в его личную жизнь, — настала очередь Рипера возмущаться. — Но… — хотел было возразить альфа. — Всё, мы едем домой, — отрезал омега, разворачиваясь к супругу спиной. — Сорел написал, чтобы мы быстрее возвращались, а просто так он подобное не пишет, — добавил он.       После слов Рипера, Гено сразу же оживился и, собравшись за пару минут, вышел на улицу заводить машину… Даже попрощаться забыл, а Рип только закатил зрачки. — Спасибо, выручил, — с лёгкой улыбкой сказал Эрр. — Да ладно, в первый раз что ли, — отмахнулся более старший. — А Сорел и правда писал, поэтому попрошу откланяться. И да, с тебя причитается, — быстро сказал он и тоже покинул дом Ошибки.       Омега гневно посмотрел на своего брата, беря откуда-то первую попавшуюся тряпку… Сразу видно, он намерен мстить стукачу. — Ну, я, наверно, тоже пойду, — нервно проговорил Фреш и взглянул на своё пустое запястье. — Ты погляди, уже так много времени, мне пора… По делам особой важности, — сказал он и сиганул в другую комнату, а чернокостный побежал за ним, воинственно размахивая неясно откуда взявшимся в прихожей полотенцем.