В свете софитов

      Утро. Лёгкий прохладный ветерок раздувал воздушную тюль, что прикрывала приоткрытое окно в больничной палате. По всей комнате разносился размеренный писк приборов, звук немного капал на нервы, но Найтмеру было на это плевать… Его брат, его семья, тот, с кем он был не в самых лучших отношениях, о чём сейчас он очень жалел, уже три дня лежит без сознания, и не ясно, очнётся ли он или так и останется там. Пусть доктора и дают положительные прогнозы, всегда же есть вероятность того, что что-то пойдёт не так… Верно же?       Как бы там ни было, но Найт уже третьи сутки сидел возле кровати Дрима, он практически не отходил, только когда голод становился нестерпимым… Честно признаться, подобное не лучшим образом влияло на его внешний вид: одежда была уже грязная и помялась, под глазницами залегли тени, скулы стягивала соль, да и сам он немного осунулся… Подумать только, как моральные самотерзания могут покосить такую сильную личность, как эту омегу. Да, он сам пытался отдалиться, сжёг все мосты, но он думал, что мечтатель всегда будет находить его, обнимать, шепча на слуховое отверстие: «Я снова нашёл тебя». Пусть он и отбивался, кричал о том, что ему не нужен этот альфа, то было защитной реакцией, не на пустом же месте всё это… Но сейчас… Сейчас он не понимал, что ему делать. Хотелось просто вновь услышать ласковый бархатистый голос, что говорил о… Да не важно о чём, лишь бы говорил, Найтмеру надоело слушать тишину и это противное пиканье. Было больно от того, что глазницы с золотистыми зрачками могут открыться через несколько недель… Месяцев… Лет… Могут вовсе не открыться… Эта боль ни с чем не могла сравниться.       Думая об этом, омега сжимает руку альфы сильнее… Она холодная, из-за того, что большое количество энергии тратится на заживление ранений. Самое страшное то, что Дрим уже пытался уйти, покинуть этот мир, а вместе с тем и его, Найта. Скелет с фиолетовыми зрачками никогда не забудет тот момент… Момент, когда приборы издали протяжный писк. Тогда омега растерялся, только через несколько секунд осознал всё и позвал на помощь. Он бился в истерике, рвался к койке альфы, но его смогли оттащить и выставить в коридор, где он облокотился на стену и обречённо скатился по ней, обхватив череп руками, и не прекращая рыдать в голос, в этот момент он впервые взмолился, умоляя господа не лишать его семьи, говорил, что всё вынесет, примет их истинность, отдаст жизнь, лишь бы только брат остался жив… Непонятно, то ли молитвы были услышаны, то ли так и должно было случиться, но Дрима откачали… Но он так и не очнулся… — Ты такой классный, братик! Ты умный и смелый, хотел бы я быть похожим на тебя… Не грусти, пожалуйста, — те слова сказал ещё совсем маленький Дрим, тогда он был немного меньше своего брата и более раним, все думали, что именно он будет омегой из двоих близнецов, а Найту пророчили будущее альфы… Как же все ошибались. — Найти, представляешь, тесты показали, что я альфа! Ты тоже, да?.. Как? Мы же… Мама говорила… Нет… Нет-нет-нет, не плачь, это не так плохо. Хочешь я буду тебя защищать? Да! Я клянусь, что всегда-всегда буду тебя защищать! — то обещание было дано, когда близнецам было всего десять, и Найтмеру казалось, что словосочетание: «ты омега», навсегда разрушило его жизнь, ведь он и так испытывал нападки сверстников… Тогда на помощь пришёл Дрим, он всегда выручал и, как и обещал, всегда стоял за своего братика-омежку горой, хоть и получал порой… А ведь он действительно всю жизнь защищал своего кошмарика: когда тот болел, когда его чуть было не изнасиловали, всегда… И сейчас именно мечтатель лежит на больничной койке, хотя на ней должен быть он, Найт. — Найти, как ты не видишь? Я люблю тебя… Люблю не как брата, больше… Намного больше… Прошу, не нужно делать вид, будто не видишь, — то было сказано в момент отчаяния, когда скелет с фиолетовыми зрачками пытался переехать… Он даже уже и не помнил почему, но он помнил, что тогда его прижали к шкафу и выпалили всё прямо в «лицо»… Тогда-то он и стал бояться брата-альфу, ведь если он уже начал его зажимать, то там и до поцелуев против воли недалеко, а потом…       По скулам скелета вновь побежали слёзы, он понимал, что был глуп, бегая от кого-то, кто всегда относился к нему с таким трепетом, кто, даже в моменты искушения, сдерживался, даже не пытаясь делать что-то против воли брата… Он понимал… Жаль, что понимание пришло так поздно. — Я люблю тебя, Дрим… — тихо, немного хриплым голосом проговорил он, поднося руку актёра ко рту и немного касаясь устами. — Прошу… Не покидай меня… Я не смогу без тебя… — продолжал плакать он, и его бледно-фиалковые слезинки падали на белую простынь, впитываясь в неё.       Найтмер ещё что-то говорил тихим-тихим шёпотом, неизвестно сколько он так просидел: на коленях, положив череп и руки на край постели, и зацеловывая холодные косточки руки брата. Сейчас он как никогда боялся того, что будет потом.       Незаметно для самого себя, он уснул чутким, беспокойным сном… И снился ему не самый лучший исход событий, вернее то, как он стоит перед новым надгробием, на котором написано «Дрим Эпэл»… Стоит с пистолетом в руках. Вот он уже подносит его к черепу и готовится выстрелить, но чувствует, будто его гладят по затылку. — Снова ты не бережёшь себя, Найти… — послышался приглушённый ласковый голос.