Ты научишься любить меня

      Я почувствовала, как чья-то рука крепко сжала моё плечо, и я вздрогнула.       Всё кончено?       Я с трудом разлепляю веки и встречаюсь взглядом с парой карих глаз, которые бесстрастно смотрят на меня. Первым делом я инстинктивно осматриваю его тело в поисках следов ранения.       Ничего. Затем я осматриваю собственное тело и понимаю, что я… я совершенно невредима. Я даже не заметила, что Маски уже завладел пистолетом, который был у меня в руке. Его взгляд скользнул в сторону, затем он снова посмотрел на меня.       — Нам нужно уходить, — холодно произносит он.       Что?.. Почему?       Я перевожу взгляд туда, куда он только что мельком глянул, и меня едва не выворачивает наизнанку. Желудок скручивает, когда глаза натыкаются на брызги крови на стенах и полу. Передо мной предстало самое жуткое зрелище. След алой жидкости тянулся от неподвижного тела, лежащего на полу. Я видела перед собой безжизненный, остекленевший взор широко распахнутых зелёных глаз, из которых уже ушла жизнь.       Голова пошла кругом, тело оледенело, и мне показалось, что сердце перестало биться.       О Боже.       Это был он. Застенчивый, но милый парень с яркими изумрудными глазами лежал на полу с аккуратным отверстием во лбу. Мне хотелось кричать, плакать, бежать, но я не могла. Я словно приросла к месту и не в силах была отвести взгляд от мёртвого тела. Это сделала я. Я нажала на курок и убила его. Я отняла чью-то драгоценную жизнь. Жизнь того, у кого впереди могло быть ещё столько времени. О Боже… Нет, нет.       — Л-Лью…? — робко и отчаянно вскрикиваю я.       Может… Может, ещё есть способ. Должен же быть, верно? Я могу ему помочь. Я могу что-то сделать…       — Ты бредишь.       Резкий голос Маски заставляет меня вздрогнуть.       Нет, он неправ. Я могу что-то сделать. Я могу…       Слёзы текут по щекам от беспомощности, я опускаюсь на колени, не в силах отвести взгляд от его мёртвых глаз.       Руки дрожат, и я упираюсь ими в пол, чтобы не потерять равновесие. Кажется, я могу потерять сознание в любую секунду.       Маски спокойно расхаживает по гостиной, осторожно выглядывая в одно из окон. Мельком взглянув через плечо, он распахивает куртку и достаёт свою маску. Он закрепляет резинку на голове и поправляет маску на лице. Пока я поглощена скорбью над уже бездыханным телом, Маски подходит ко мне и садится на корточки. Он смотрит на труп, а затем переводит внимание на меня.       — Кто-то уже вызвал копов. Я видел огни вдалеке, — произносит он, сдвигая маску чуть выше губ, чтобы говорить чётче. — А ты ведь не хочешь, чтобы тебя поймали, правда, солнышко?       На его губах играет ухмылка, и он мягко сжимает моё плечо.       — Так что я даю тебе выбор. — Маски выпрямляется и снова скрывает лицо.       — Ты можешь остаться здесь и попасться. Провести, может быть, всю оставшуюся жизнь в тюрьме, кто знает? — он пожимает плечами и бросает взгляд в мою сторону. Я не смотрела на него, но слушала, и он это понимал. — Или… Ты можешь пойти со мной.       Я наконец отрываю взгляд от покойного и смотрю на Маски. — Я позабочусь о тебе. Буду оберегать тебя. Тебе больше никогда не придётся ни о чём волноваться. — уверенно заявляет он. Я замерла. Действительно ли лучше остаться в тюрьме, где тебя ждут тесные, неудобные камеры и отвратительная еда? Или всё же лучше остаться с психопатом-убийцей, который утверждает, что позаботится о тебе?       Я шмыгаю носом и вытираю мокрые от слёз щёки. В любом случае, это ситуация без выхода.       Послышался вой сирен патрульных машин.       К этому моменту внутри меня уже началась паника. Либо тюрьма навечно, либо жить с клеймом убийцы. Я рискну.       Я почувствовала, как смущение поднялось до кончиков пальцев, когда протянула руку Маски в знак согласия. Даже с маской на лице я могла сказать, что он доволен моим решением.              Он сжал мою ладонь и помог мне подняться на мои ватные ноги.       Колени безутешно дрожали, а Маски, не теряя ни секунды, потащил меня к выходу. Я едва не спотыкалась на ходу, пока он тащил меня через аварийный выход с лестничными пролётами. Открыв дверь запасного выхода, он привёл в действие оглушительную пожарную сигнализацию, чей звук разнесся по всему зданию.       После того как я чуть не скатилась кубарем лестничных пролётов, мы наконец выбрались через заднюю часть дома. Маски решает идти в обход за домами соседей, чтобы найти мою машину там, где он её ранее оставил.       Меньше чем за минуту он замечает автомобиль и ведёт меня к нему.       Он достал ключи из кармана брюк (что удивило бы меня, если бы я обращала на это внимание сейчас), открыл машину и практически затолкнул меня на другую сторону, чтобы я поторопилась. Опасаясь быть пойманной властями, я открыла дверцу и села на своё место, захлопнув.       Маски забирается внутрь следом и заводит машину довольно быстро. Я пристёгиваю ремень безопасности и изо всех сил пытаюсь расслабиться. Маски выезжает задним ходом с места парковки и выруливает на дорогу. Он проезжает мимо полицейских машин, которые уже стояли у дома. Я видела, как полицейские заходили внутрь, прежде чем пропасть из моего поля зрения.       Я откинулась на спинку сиденья и выдохнула. Поверить не могу, как быстро всё произошло. В одну секунду я лишила человека жизни, а в следующую — уже в бегах. Это совсем не то, как я себе представляла потенциальные преступления. Я должна была покончить с собственной жизнью. Но оказалась настолько глупа, не просчитала каждый шаг наперёд. И затем другой поплатился за мою ошибку.       Я снова плачу. Тот ужасный миг навсегда останется в моей памяти. Я видела перед глазами лишь мёртвое тело Лью и его остекленевшие глаза. Боже.       Чем больше я об этом думаю, тем хуже мне становится.       Я чувствую, как рука Маски внезапно ложится на моё бедро, вынуждая вздрогнуть. Я бросаю на него взгляд и замечаю, что его глаза всё ещё прикованы к дороге. Или, по крайней мере, мне так кажется, ведь из-за маски толком не разглядеть. Даже спустя долгое время его маска всё также ужасает меня.       — Держишься, принцесса? — спрашивает он, неприятно поглаживая моё бедро.       Я изо всех сил стараюсь скрыть своё заплаканное лицо, сдерживая рыдания, и вымученно киваю. Маски ободряюще похлопывает меня по бедру и возвращает руку на руль.       Я прислоняюсь головой к стеклу машины и пытаюсь дышать ровно. Я ни на что не повлияю, если не смогу успокоиться.       Я вытираю лицо обоими рукавами и глубоко вздыхаю.       Что теперь готовит мне жизнь? Единственное, что мне остаётся это ждать и смотреть. Хотя сомневаюсь, что меня ждёт что-то хорошее.       Я ёрзаю на сиденье. Маски, судя по всему, полностью контролирует ситуацию, раз уж собирается «позаботиться» обо мне. Однако я в этом сильно сомневаюсь.       Пока Маски едет по улице, меня не покидает чувство дежавю. Мы точно проезжали здесь раньше.       — Мы е-едем… — мой голос дрожал после слез. Я сглотнула и на секунду замолчала, пытаясь попробовать снова сказать чётко и твёрдо. — Мы едем к д-дому Лью…       Голос всё равно предательски дрогнет при упоминании его имени. Глаза снова наполняются слезами.       Маски, кажется, улавливает, что я хотела сказать, и слегка кивает.       — Да. Мы остановимся у него, других вариантов у меня нет, — подтверждает он мою догадку.       Я непроизвольно вздрагиваю. Оставаться в доме человека, который умер от твоих руках это просто… Кощунство.       Я шмыгаю носом, вытираю глаза и пытаясь остановить слезы. Мне нужно взять себя в руки.

~

      Маски остановился на заправке. Той самой, которую мы посещали пару месяцев назад. Тогда я ещё только начинала осознавать, в какое дерьмо ввязываюсь. Видимо, теперь пришло время расплачиваться.       — Я заправлю машину. Сходи купи что-нибудь поесть, я сейчас подойду, — говорит Маски.       Я молча киваю, отстёгиваю ремень безопасности и выхожу из машины. Такое чувство, будто я начинаю с самого начала и заново переживаю всё, через что уже прошла. Пока Маски снимает маску и выходит заправлять автомобиль, я тащусь внутрь магазина. Мне не хочется задерживаться там надолго.       Я похожа на тряпку: готова разрыдаться в любой момент.       Зайдя в магазин, я замечаю, что здесь на удивление пусто. За прилавком никого, и ни одного сотрудника поблизости не видно. Я решаю не придавать этому значения, полагая, что они где-то в подсобке. Я прохожу мимо множества товаров, но ничего не привлекает моего внимания.       Однако, обходя магазин, я замечаю что-то поблёскивающее в одном из углов. Я медленно направляюсь туда, пытаясь понять, что так сверкает в столь неприметном закутке. Чем ближе я подхожу, тем отчётливее понимаю: это один из тех дешёвых декоративных ножей, которые люди обычно выставляют в старых домах как украшение.       Я осторожно оглядываюсь через плечо. Никого вокруг. Интересно…       Я аккуратно беру один из ножей в руки и медленно провожу большим пальцем по лезвию.       Не слишком тупое, но и не невероятно острое. Было бы больно, если бы…?       — Уже выбрала что-нибудь, принцесса?       От неожиданности я тут же кладу нож обратно на место. Я разворачиваюсь и немедленно качаю головой в ответ.       — Эм… Т-ты сам выбери за меня. Я п-подожду в машине. — мой голос дрогнет, и я сглатываю подступающее рыдание.       Любая мелочь сейчас доводит меня до слез и добавляет желания отгородиться от окружающего мира.       Когда я спешно прохожу мимо Маски, он на секунду придерживает меня, схватив за плечо. Он улыбается мне и быстро целует в щёку.       — Я сейчас буду, — говорит он, пока я торопливо выхожу из магазина.       Я бегу к машине, открываю дверцу и забираюсь на своё место. Захлопываю дверь и притягиваю колени к себе.       Это не то, чего я хотела. Я никогда не хотела такой жизни. Я не хочу провести остаток своих дней с ним.       Я утыкаюсь лицом в колени, позволяя слезам течь свободно. Меня переполняет страх и столько эмоций сразу, что я едва могу держаться.       Я слышу, как открывается дверца машины с другой стороны, и поднимаю голову. Маски снова садится на водительское сиденье с двумя пресными сэндвичами в руке и банками газировки. Я опускаю колени, позволяя Маски положить покупки мне на ноги. Он замечает мои заплаканные глаза и покрасневшие щёки, нежно берёт моё лицо в ладонь и, наклонившись, целует кончик моего носа.       — Всё будет хорошо. Не переживай так, — говорит он.       Я просто молчу, отводя взгляд и устраиваясь поудобнее. Маски на секунду трёт глаза, прогоняя сон, а затем заводит двигатель. Пока он выезжает обратно на шоссе, я шмыгаю носом, прижавшись головой к стеклу. Аппетита у меня совсем нет. Я то и дело вздрагиваю, когда перед мысленным взором снова появляются остекленевшие глаза Лью.

Я ужасный человек.

~

      Я уже почти заснула, когда вдруг почувствовала, как машина медленно остановилась. Сдерживая усталый зевок, я протираю глаза и оглядываюсь. Маски припарковался перед знакомым входом в глухой лес, который мы однажды уже посещали. Это место навевает одни лишь воспоминания. Кажется, будто меня не было здесь целую вечность. Я поднимаю взгляд к небу и замечаю, что всё ещё глубокая ночь. Или, возможно, уже очень раннее утро, не разберу.       — Мы на месте, — произносит он, хватая свою маску с заднего сиденья, натягивая её на голову и забирая свои покупки с заправки.       Он выходит из машины, разминая руки и ноги. Я выбираюсь сама, крепко прижимая еду к груди; закрываю за собой дверцу, и Маски запирает автомобиль.       — Пошли, — Маски пошел рядом со мной, кивнув в сторону тёмного леса.       Я нерешительно следую за ним.       Проходит всего несколько минут, и мы добираемся до хижины. Я ожидала, что Маски выбьет дверь ногой или что-то в этом роде, но, к моему удивлению, он взял ключ, лежавший на настенном светильнике прямо рядом с дверью. Я даже не знала, что там есть ключ. Должно быть, запасной.       Маски отпер дверь, толкнул её ногой и вошёл внутрь. Я следую за ним, он щёлкает выключателем и закрывает за нами дверь.       Хижина больше не кажется такой гостеприимной, как прежде. Никакого тепла, никакого кошачьего мяуканья в ожидании внимания — ничего. Тихо, холодно и тревожно. Маски забирает у меня еду и говорит:       — Может, подготовишься ко сну? Я подойду через пару минут.       У меня нет иного выбора, кроме как кивнуть и поплестись вверх по лестнице. Каждый мой шаг заставлял ступени громко скрипеть. Как только я добираюсь до верха, становится, к моему удивлению, ещё холоднее. В коридоре довольно темно.       Я иду в комнату, где когда-то останавливалась раньше, и тихо захожу внутрь. Закрываю за собой дверь и оглядываюсь.       Это неправильно. Неправильно здесь оставаться.       Я подхожу к противоположной от двери стене и смотрю в окно. Помню, как вокруг лежал снег. Помню, как Лью всегда приветствовал меня ранним утром, ещё до того, как это делал сам Маски.       — Боже, Лью… — начинаю стенать я, выпуская дрожащий выдох и прислоняясь спиной к стене.       Он мёртв. И никогда больше не вернётся. Я больше никогда не увижу его ярко-зелёных глаз, что когда-то сияли чистой радостью.       Не успеваю опомниться, как уже сижу на полу, подтянув колени к подбородку и сложив на них руки, пряча лицо в сгибе локтей. Я чувствую, как собственные слёзы капают на кожу, и изо всех сил стараюсь не начать задыхаться от рыданий.       Я застряла с убийцей, который не позволит мне покинуть этот ад. Я даже не знаю его истинных намерений. Всё, что мне известно, это что он чудовище.       Лёгок на помине.       Маски входит в комнату и видит меня, дрожащую на полу, привалившуюся спиной к стене. Маски подходит и опускается передо мной на колени. Я чувствую его присутствие рядом и поднимаю голову. Меня трясёт от страха и отчаяния, пока я смотрю на своего «надзирателя» напротив. Вокруг никого. Никого, кроме него. Слёзы водопадом катятся по моим щекам.       Его рука в перчатке тянется ко мне и нежно гладит меня по щеке. Маска на его лице скрывает все эмоции. Я вздрагиваю от его прикосновения, моё дыхание становится всё более прерывистым от панике. С пересохшим горлом я делаю несколько глубоких вдохов и набираюсь смелости спросить:       — Ч-чего ты хочешь от меня?       Его хриплый смех слегка приглушается маской. Приблизившись к моему лицу, он отвечает:       — Разве не очевидно? Всё, чего я хочу, — это ты.       Его рука поднимается к лицу и стягивает жуткую маску с головы.       — Я люблю тебя. — признаётся он. — Так сильно…       Он позволяет своим губам едва коснуться моих, но лишь на пару секунд, прежде чем я со страхом вскрикиваю.       — Я н-не… — запинаюсь я, — я не люблю тебя.       Он, кажется, ошеломлён моим ответом, но затем его лицо смягчается. С его губ срывается ещё один смешок, и он вытирает большим пальцем одинокую слезу с моей щеки.       — Всё в порядке, солнышко. В конце концов… — мягко говорит он, притягивает меня ближе к себе, так близко, что наши носы соприкасаются. Его губы изгибаются в ухмылке. — Ты научишься любить меня.